Дневник Киллера

Дата: 16.10.** Время: 20:58 Место: Дом Хино   Я был тут не чтобы найти тебя. Обычно я к тебе приходил, чтобы помочь вспомнить, но не сегодня, детектив. Хино – последние, на ком завяжутся красные узлы. Последние пешки Микабэ. Мое дыхание ровное. Мне не впервой убивать людей, и ты это знаешь.    Я крался по дому, словно тень. Запах дерева и табака щекотал ноздри, вызывая странную смесь отвращения. Когда-то это место было тебе убежищем, а для меня это последнее поле битвы. Я столько наблюдал за твоей жизнью, что наизусть запомнил привычки твоих родителей. Мать, как всегда, расположилась в гостиной, листая журнал. Отец был в кабине, работал из дома, сортируя бумаги фонда.    Я не скрывался, все мои жертвы, должны видеть мое лицо. Должны вспомнить того, чью жизнь они сожгли. Они должны знать личность того, кто отправит их в Ад.   Мать оторвалась от журнала, поглядывая в прихожую. Явно ожидала кого-то другого. Например, тебя, Рин. Думала, что ты наконец-то выслушаешь ее историю, приукрашенное лживыми извинениями.    — Рин, сынок, это ты? — отложила она журнал, всматриваясь в темноту коридора. — Ты чего там стоишь?    Ответа не было, только тихий звук, приближающихся шагов. И вот, на свет выходит он, без масок, без лживого имени, погибший в пожаре Саэ Итоши. Глаза твоей мамы округлились, она знала кто перед ней стоит, но не могла понять – как?    — С-саэ? — только и смогла промямлить она в попытках встать с дивана.    — Узнали? — спросил я с издевкой. — По глазам вижу узнали.    Ее взгляд наполнился ужасом, когда я подошел ближе. Я видел, как воспоминания нахлынули на нее, как осознание собственной вины пронзает ее душу. Она падает мне в колени, моля о понимании, прощении. Но какое тут может быть прощение?    — Выслушай, Саэ. Прошу тебя. — рыдала она, цепляясь за мои брюки. — Мы думали ты погиб. Если бы мы знали, то взяли бы и тебя, чтобы обеспечить тебе безопасность, как Рину.    Я смотрел на нее сверху вниз, не испытывая ни капли сочувствия. Ее слезы меня не трогали. Ложь. Она снова лжет, заливаясь фальшыми слезам.   — Не сравнивай желание не марать руки о ребенка с обеспечением безопасности. Это мерзко, — откинул я ее от себя ногой.   Она упала на пол, сильно ударившись головой о метал журнального столика. Кровь начала сочиться из раны. Все ее тело билось в предсмертных конвульсиях, а глаза бегали по дому, ища за что уцепиться, но в итоге они наполнились лишь пустотой. Она заслужила это. Я повязал ей нить, связующую ее к причастности прошлого, и направился в кабинет. Отец, как и ожидалось, сидел за столом, держа в руках телефон. Обсуждал какие-то рабочие вопросы, но мое появление вызвало у него чувство страха. Он резко замолчал и положил трубку. Его взгляд был полон испуга и обреченности.   — Саэ… — прохрипел он. — Этого не может быть…   — Может, — ответил я, подходя ближе. — Я здесь, чтобы завершить начатое.   — Почему мы? Мы не убивали их! Это был заказ Микабэ! Мы тут ни при чем!    — Микабэ, — повторил я, усмехнувшись. — Всегда есть кто-то, кто виноват больше тебя. Удобная позиция, не находишь?   Ему нечего было сказать, он сам запрокинул свою голову, чтобы я смог воткнуть нож ему в горло. Он вздрогнул от проникновения сквозь кожу инородного предмета, его глаза расширились от ужаса. Кровь хлынула из раны, заливая его рубашку и стол. Теперь они молчат. Только мертвые не врут.   Я знаю что было, что есть и что будет. Их убийство должно быть таким же, как прошлые: без свидетелей, без улик. Но я услышал, как ты подошел к двери кабинета, я видел, как ты смотрел на меня. Ты чертов псих, Рин, если вместо того, чтобы кинуться на меня с пистолетом, задержать на месте преступления или вызвать полицию ты подошел и наградил меня поцелуем.   Я не сопротивлялся. Мы наконец то остались вдвоем. Поцелуй не был живым, он был безумным. Все чувства испытываемые людьми были вложены в него. Я чувствую твою любовь. Тебе и не нужно говорить об этом вслух.    — Зачем? — прохрипел я, не в силах отвести взгляд от безумных глаз.   — Ты любишь боль, а я люблю твое безумие, — ответил ты.   — Тогда давай дадим друг другу то, что мы любим, — прошептал я, беря лицо в свои ладони. — Боль и безумие.   Дата: 17.10.** Время: 00:11 Место: Квартира Кагоэ    Ты в первые находишься в моей квартире. Ты не смотрел на стену, увешанную фотками жертв и газетными статьями. Не заметил пустоты и холода, в котором я жил все то время. Ты смотрел на меня голодным взглядом, больше было и не нужно. Я здесь и я дам тебе то, что ты хочешь. Себя.   Я притянул Рина к себе, впиваясь в его губы с неистовой жаждой. Я чувствовал его вкус – горький, как пепел, и сладкий, как запретный плод. Это был поцелуй двух обреченных душ, нашедших друг друга в кромешной тьме.   Когда воздух закончился, я отстранился, задыхаясь. Его глаза горели безумным огнем.   — Покажи мне, — прошептал я. — Покажи мне все, что ты скрываешь.   Я не сопротивлялся, когда ты начал раздевать меня. Я хотел этого, я жаждал этого. Я хотел почувствовать твою боль, твое безумие, твое отчаяние. Я хотел чтобы ты стал частью моей тьмы. Я смотрел, как ты сбрасываешь с себя одежду, одну за другой. Каждая вещь, упавшая на пол, словно сбрасывала завесу с души.    — Я хочу тебя, — рыкнул мой Итоши, валя меня на кровать.   Ты вошел медленно, нежно. Я застонал от удовольствия, и  почувствовал, как тело расслабляется под твоими руками. Я начал двигаться тебе на встречу, задавая ритм. все быстрее и быстрее, пока мы оба не потеряли контроль.   Мы переплелись в безумном танце тел и душ. твои хриплые выдохи – музыка, которую я жаждал слышать вечно. Я целовал каждый дюйм твоей кожи, ощущая, как под пальцами вздрагивают мышцы. Ты отвечал мне с такой же страстью, с такой же неистовой потребностью.   Я впивался ногтями в твою спину, чувствуя, как ты сжимаешь меня в ответ. Мы были двумя половинками одного целого, двумя отражениями в кривом зеркале, двумя потерянными душами, нашедшими друг друга в кромешной тьме.   В моменты, когда я был на грани, я видел твое лицо – искаженное экстазом, залитое потом. Рин был прекрасен в своей безумной страсти. Я не знаю, сколько времени мы провели в этом безумном танце. Время потеряло всякий смысл. Были только мы – и наша боль, и наше безумие, и наша любовь.   Когда все закончилось, я стоял у окна, выдыхая дым в ночное небо. А ты наконец обратил внимание на обстановку в квартире. Осматривал стену, вчитывался в газетные вырезки.    — Кагоэ, ты мстишь за смерть моих родителей? — спросил ты, отрывая от стены статью о несчастном случае, пожаре.    — Все верно, детектив, — улыбнулся я, делая очередную затяжку.   — Кто они тебе? Как они умерли?    — Они не сгорели заживо. Их убили до пожара. А дом поджег Саэ.    — Вы с ним похожи, — грустно улыбнулся Рин.   Я затушил окурок о пепельницу и повернулся к тебе. Твои слова заставили меня задуматься.   — Похожи? В чем же? — спросил я, скрестив руки на груди.   — Есть черты, — пожал ты плечами. — Я видел только одну фотографию, где ему лет десять. Расскажи больше о том, как ты стал сам себе киллером.    — Какие каверзные вопросы, детектив, — улыбнулся я.    — Мне нужно знать, во что я ввязываюсь. Мне нужно знать, кто ты такой, — сказал ты, подходя ближе.    И я рассказал. Не все. Иногда упуская детали, но ты не спрашивал про них. Сказал, что мои родители тоже мертвы, рассказал как жил в монастыре,, как был учеником Баро Шоэйя, как готовился к убийствам, как убивал, как сделал все, чтобы ты узнал правду.  Ты не испугался, оставался рядом даже после всех мрачных рассказов.    — От всех этих откровений мне захотелось покурить, — хихикнул я, указывая на свешенную на спинке кровати кожанку. — Передай куртку, Рин.   Тут была моя ошибка. Мой первый прокол. С внутреннего кармана выпала та самая фотография, где запечатлены мы с тобой. Ты уже видел ее, поэтому быстро все понял.    — Что это? — поднял Рин фото и указал на Саэ.    — Еще одна правда, — хмыкнул я.   — Какая еще правда? — подлетел ты ко мне, сжимая фотографию в кулаке. Твое лицо исказилось от гнева. — Что это значит, Кагоэ?    — Мы – братья.    Тишина повисла в комнате, густая и зловещая. Ты замер, как будто мои слова ударили тебя током. Твой кулак разжался, и фотография упала на пол. Ты смотрел на меня, не веря своим ушам. Шок быстро сменился злостью и разочарованием.    — Скажи, что это плохая шутка, — взглянул ты с мольбой на меня, хотя сам понимал, что это не шутка. — Серьезно?!  Все это время я ебал своего брата?!   Твои слова, грубые и полные отвращения, пронзили меня, как кинжал. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног.   — И? — выплюнул я. — Как бы я тоже жопу свою брату подставил. Не вижу в этом ничего дурного.    — Ничего дурного? Да ты больной псих! Я ненавижу тебя, Саэ. — с силы ткнул ты пальцем в мою грудь. — Ты мерзкий!    Твои слова, полные ненависти и отвращения, врезались в меня, словно осколки стекла, но я оставался с невозмутимым лицом, что бесило тебя еще больше. Ругаясь себе под нос ты оделся и перед тем как хлопнуть дверью бросил:   — Больше никогда не приближайся ко мне.  Лучше бы ты умер в тот день!   Примечание: Всё рушится. Всё, что я строил: любовь, ложь, месть. Всё это теперь запуталось в одном узле. Он ненавидит меня, а я боюсь потерять его навсегда. Но если не я — кто? Если не мы, то кто возьмёт нити в руки? — С. И.