Рудименты

Понимать несколько вещей за раз было трудно. А сложнее осознавать, во что вляпался мой брат за эти несколько лет. Мне, с одной стороны, не было дела до того, что мы делаем и к чему стремимся. Я перестал понимать одну важную вещь, которая явно меня не касалась: история с Джесс. Все, что было связано с ней, не даёт покоя до сих пор: “Что с того, что ты снова ее увидишь и погибнешь, как ничтожное пресмыкающееся, Джесс?” Последний мой разговор состоялся с ней до того, как осуществился план, который меня не особо радовал. Все, что она могла мне сказать, это то, что хочет посмотреть ей в глаза и увидеть что-то напоследок. Сплошная бредятина, что она, что то, во что я ввязался, поверив Максиму. Теперь же Макс твердит про какого-то старика. А мне он даже ничего не сказал. Кто он, что за книги он писал, делал исследования. В итоге, поехал крышей, отдавшись желаниям создать нечто другое, отдаленное от мира сего, но близкое как к жизни, так и к смерти. Я бы не пожалел потраченного времени, если бы Волчица не выкосила нас всех. А она это сделала. Явно, дело не обошлось без могущественных покровителей. Все из-за каких-то слухов и этой книги, на которую стала молиться даже Марьям. Я посмотрел на нее, на эту загадочную книгу, где явно было описана мистическая история, которая заинтересовала такого скудного читателя, как я. В моем городе никто не знает, откуда я, и почему стала такой важной персоной. Меня охраняют, жители косятся. Ну и что, если я не человек? Я другая, и я это понимаю настолько, что перестаю обращать внимание и горжусь тем, что моя персона укрыта покровом государя. Пусть думают, что это самая странная ситуация в их жизни. Хотя, самое простое и очевидное — я проклята. Сны, которые мне снятся, не просто пугают. Я начинаю слышать хриплый голос, который говорит мне ужасные вещи. Это стало настолько родным. Мне не одиноко. Я всегда одна в этой темноте. Борюсь со лживостью и несправедливостью. Но только я имею право решать, кто будет жить, а кто умрет… — Твою мать… сколько я проспала? — знакомый голос меня разбудил и вернул в реальный мир, отчего я закрыл книгу и отставил ее подальше. Ещё не хватало мне сойти с ума из-за книг. Я посмотрел в экран своего телефона и увидел несколько сообщений, которые гласили о благодарности из-за того, что дал возможность не участвовать в этом. Это была моя позиция, спасти ее, дать возможность ещё пожить на этом свете, не думая, что Гром будет ее пугать. Как в том фильме, тот, кто может изгнать. Но если они тебя примут, то это будет самой лучшей уловкой, которую дарят боги. — Почти целый день. Хоть помнишь, что ты натворила на этот раз? — убрав телефон подальше, я сложил руки на груди и посмотрел очень томно на прикованную к батарее Марьям. — Не шибко. Скучно с вами, — пожаловалась она и озадаченно посмотрела в мою сторону, видя, как я, мягко говоря, сержусь. — Да… удивляюсь, что на вас всех нашло. Убита вся смена медсестер, куча крови в коридорах. И ты, твердящая одно имя, которое мы с Максом слышали даже в самом далёком углу, — я встал, подошёл к окну и открыл его, решил слегка подышать запахом горной природы, — и теперь у меня есть приказ до его прихода. Поверь, он очень тобой недоволен. Более того, готов дать тебе возможность проявить себя в скором времени, — добавил я, осматривая двор и место, где мы будем ждать, не зная, чего именно. — Дуришь, Кир. Я вообще ничего не помню, но пахнет от меня, как от собаки. Знаешь, не верю я в это все. Какая-то сказка, иллюзия или что-то в этом роде. Да и брат твой головой поехал от всего этого, видимо. Мы даже не знаем, что нас ждёт, и почему мы тут находимся, скрываясь, выполняя лишь его указания. Ебаный манипулятор. Таких мужиков еще поискать надо, — было непонятно, бесится она или кайфует до сих пор, может, она вовсе не понимала происходящего, что ей нравилось взаправду, где есть драйв, адреналин и много насилия. Она замолчала, что дало мне времени подумать. Данная загадка была столь нерешаема, что никакой логики не было видно. Жаждя объяснения, я лишь надеялся, что брат хотя бы мне расскажет, с чем придется повозиться напоследок, и не сгинуть. Вибрация в брюках дала мне знать о том, что я кому-то потребовался. Это было кстати, так как я хотел либо освежиться, либо просто поговорить с братом. — Слушаю, — пробурчал я сквозь зубы, понимая, кто висит на трубке. — Поднимайся на этаж выше. Не забудь то, что я тебе дал, — голос был сухим, нейтральным и достаточно серьезным, отчего я мог только ему в ответ сказать, что скоро буду. В дверь постучали. Сквозь щель я увидел знакомое лицо, чему был несказанно рад. — Проходи, Майк. Последи за ней, пока меня не будет. Босс наверх зовет, — по дороге я взял книгу и, похлопав своего друга по плечу, добавил, — она слегка не в себе. Постараюсь кого-то из персонала к тебе прислать. Гончая должна быть на цепи, усек? — мы друг на друга не смотрели, но я понял, что он мне кивнул, что означало то, что я был услышан. Майка я вербовал сам. Помню, словно недавно было. Он быстро влился в нашу компанию. Молчаливый, стеснительный, не задаёт лишних вопросов. Это прибавляло к нему доверия. Мы с ним не разговаривали. Даже тогда, когда Джесс жива была. Когда он увидел мое отношение ко всему, что произошло, то понял не только меня, но и то, что я был не согласен с выводами и целями. Я не одобрял радикальных методов, но ещё и знал, что эту шалаву нужно использовать. Наш просчет был в том, что Джесс переиграла даже саму себя. Сделал так, как сказал ранее. Подозвал медсестру и попросил дать моей знакомой успокоительное с обезболивающим. Девушка мне улыбалась так, что можно было посчитать ее за ту, которая хочет понравится иностранцу с таким темным прошлым. Все поголовно были такими. Как всегда говорил Макс: “Не мы такие, жизнь такая”. Только она не знает многих вещей. Что я не принц на белом коне. Остановившись, я посмотрел на нее сзади, и если бы не эта хрень эксперимента, то отжарил бы ее прямо в процедурной. Я быстро опомнился и ушел. Сейчас, когда я стою перед входом в некую комнату, пришлось придать лицу серьезный вид. Войдя, увидел брата и какую-то девушку. Смех, да и только. Серьезнее меня, но такая хрупкая и беззащитная. Максим просто стоял у окна и озадаченно смотрел на меня, словно я где-то нашкодил и пришел на экзекуцию. Это мой брат. Он должен все знать и быть подготовленным. Я думаю, без него было бы добраться сюда очень непросто всем нам. Он стоял неподвижно, что его можно было бы перепутать с статуей. Настолько черной, что цвет кабинета затенял бы его. Мне пришлось удивиться, потому что он редко представляет меня кому-то. Стоит ли даже напрягаться? Тут же брат добавил. — Не стой столбом. Не хочу, чтобы милая леди думала, что ты от ее красоты был бы в состоянии конфуза, без способности говорить, — та, которую он представил, слегка засмеялась, до чего ее голос был таким нежным, что мне не хотелось раздражать ее понапрасну в случае чего. — Доброго времени суток. Зовите меня просто Кир, — закрыв за собой дверь, я подошёл к столу, за которым она сидела и, протягивая друг к другу руки, я поцеловал ее палец, увидя, как уже она заливалась в лице красками передо мной. — Скудное гостеприимство. Рада знакомству, — защебетала она, после того, как убрала свою руку, я понял, что она не потеряла своей скромности, а может чего-то иного, что скрыто от чужих глаз. Производить впечатление на женщин я всегда мог. Последней, кого я мог удивить, была мисс Дюваль. Мне редко удавалось звать ее по имени, даже если ее не было рядом. Я помнил хорошо, ее было достаточно, мне довелось познакомиться с ее матерью, скрывая это от брата. Сейчас я могу только строить догадки о том, что карты перед ней она раскрыла, а Волчица приняла ее такой, какая она есть. До того, как она ещё стала так называемой Красной Волчицей, она при виде меня сделала такой интересный комплимент, что он, однозначно, меня и ранил, и сделал даже благороднее: “Удивительно. Ты будешь лучше него. В тебе нет такой злобы и ненависти ко мне”. До сих пор я иначе реагирую, вспоминая эти слова. Что было бы, если бы я защитил ее тогда? Побитую собственным братом, который к ребенку испытывал такое негативное отношение, что мог назвать ее ничтожеством, ошибкой, или просто той, которая не должна была рождаться. До сих пор не понимаю, из-за чего он так обозлился на нее, что дал ещё один шанс дышать свободным воздухом, что дал ей право жить на этой земле. Он мне говорил, что это будет ей уроком. Что они ещё встретятся, и он заберёт то, что у него украли. — Нет, Лилиам, он правда не в курсе. Просвещать его не было нужды, а сейчас самое время. Поэтому объясни ему основные принципы запуска этого эксперимента, — голос Макса привел меня в себя, и я увидел, как девушка с рыжими волосами стала мне пояснять, по какой причине меня сюда позвали. — Кир, поймите меня правильно. Все, что я Вам расскажу, может быть неправдой. Вряд ли что-то получится. Сначала ознакомьтесь с этим, и мы продолжим, — она протянула мне листок бумаги, на котором был изображён рисунок и небольшие пояснения. Когда я просто пробежал глазами, мне понятнее не стало. Я напрягся, погладил волосы, признавая свое непонимание, после решил пройтись медленнее, чтобы хотя бы понять не то, чтобы суть, а хотя бы то, на что это может быть похоже. “Эксперимент Квантум. Этап первый. Для того, чтобы запустить процесс синтеза живых и неживых потребуется… части биологических, химических и физических процессов. Предмет Ка’ли — местонахождение неизвестно. Основной предмет, способный запустить процесс. Четыре экземпляра книг. История, кодекс, трактат, описание правил и их выполнение.” — Пока все понял. Но что за описание правил? Это не ДНД, случаем? — спрашивал я обоих, но успел поднять глаза, увидя укор в лице брата. — Дальше читай, ответы будут потом, — Максим тяжело выдохнул, мне пришлось его послушать. “Три экземпляра колец. Известно только про два существующих. Пентхаус и порядок. Пять видов камней. Подойдёт смесь или любого размера минералы. Черный алмаз. Рубин. Изумруд. Сапфир. Бриллиант. Если все предметы выше собраны и могут использоваться, то завершающий ингредиент — кровь участвующих в данном эксперименте. Прим. 1: все участники могут быть мертвы по истечении эксперимента. Все зависит от того, насколько они будут в здравии в том мире, в котором окажутся. Прим. 2: для сохранения живых, тела во время эксперимента должны поддерживаться в искусственной коме. При риске жизни тело может изгибаться, хрустеть, заливаться кровью и др. действия в зависимости от участника. Прим. 3: в запущенном процессе нет отмены, за исключением того, что все будут мертвы, если кто-то захочет вмешаться. Прим. 4: время, которое течет в реальном мире и там, где они окажутся, может отличаться. Год, как час, час, как секунда. Прим. 5: эксперимент засекречен. Любой, кто о нем знает или читает этот лист, может иметь ужасные последствия. Как при жизни, так и при смерти. С наилучшими пожеланиями, автор и создатель.” Я не испытал никаких ясностей, но, однозначно, я чувствовал ужас, страх, а тот, кто это придумал — безумец, если не сумасшедший. Мне пришлось взяться за голову, когда я понял, что об этом знает достаточно людей, и я подписался под этим просто своим присутствием. А может, и просто был втянут намного раньше и не знал, что я окажусь там, где сейчас прибываю. Потерев лицо, я попытался сам ещё понять, как можно это использовать и сделать такое, что, по догадкам автора, может сработать. Или нет? Да, именно тут и написано, что при использовании может ничего не сработать, и все умрут, не узнав, будут ли они дышать этим воздухом ещё. Максим мне тогда сказал в самолёте о том, что жизнь коротка. Я увидел, как он жаждет того, что у него отняли. Я уже говорил, что мне неизвестны его мотивы, такое стремление запомниться непонятно где, кем и когда. На всякий случай я все перечитал, чтобы осознать риски и задать пару вопросов брату и этой девушке. Не замечая происходящего, я повернул голову и увидел, как девушка поставила мне стакан с водой. Это было очень кстати. На блюдце был ломтик лимона и то, что смахивало на перец. Брат знал, что я люблю такую смесь вкусов. Некая крепость, которая также неплохо смешивалась в жидкости, придавала бодрости, как кислота лимона для меня. Они явно наблюдали за моей реакцией и тем, что я захочу сделать. Их любопытство я быстро удовлетворил, использовав все ингредиенты, осушил стакан, поморщившись. — Так лучше? — поинтересовалась Лили, которая перед собой держала еще один лист бумаги. — Лучше. Что-то ещё? — одарил я своим вопросом, хотя прекрасно понимал ответ на него. Она кивнула и явно ожидала от меня хотя бы одного вопроса по сути, — Ладно, начну с малого. Хотите сказать, это сработает? Даже если так, для чего это все? — Для кого, брат. Мне нужна она, и добраться до нее я смогу лишь только таким способом, создав ловушку в виде той, кем она дорожит больше, чем кем-либо, — на лице Макса я увидел то выражение лица, от которого мне было не по себе; он, скорее всего, поборол свой страх, либо обезумел, как автор того, что написано на бумаге. Максим меня убедил, что это может приблизить то, что мне могло и не сниться. Часть предметов уже есть в распоряжении. Все, что остается мне — принять правила игры. — Кир, не одному тебе кажется это безумным и чем-то из ряда фантастики, но мне нужно, чтобы ты помог, — закончила она, а я видел то, как ей некомфортно признавать то, что она тоже оказалась в ловушке, — Мы все были в такой ситуации, что ничего иного делать не оставалось. Это то, что я вижу перед глазами, — она протянула листок и я взял его без промедления, снова решив медленно всё изучить. “Квантум. Этап второй. Хранение, температура, использование. (здесь описано, до какой температуры нужно нагреть предметы, где их хранить и в какой последовательности они должны быть использованы) Кровь участников должна постоянно обновляться. Правильная последовательность предметов должна неукоснительно соблюдаться теми предписаниями, которые были выше. Герметичность предметов должна также быть использована вместе с разными сторонами освещения каждого. (здесь описано, что будет при неправильности процесса) Если все подготовки будут выполнены, результатом будет то, что показатели каждого из предметов будут соответствовать тому, что указано в таблице ниже.” — Такое ощущение, что тут не хватает некоторых изменений. Например про искусственную кому.. Или даже то, что все, указанное в первой части, немного не сходится, если не сказать, что не сходится вообще, — заключил я, отдавая лист, как я увидел их спокойные лица, когда я задавал вопросы. — Не ищите тут логики. Все, что связано с экспериментом, более чем загадка для меня самой, а позиции расписаны более чем, что не превратит нас в остатки жизненной энергии. Так как самого главного предмета у нас нет. В ловушке не только мы, но и те, кто вашу девицу ищет, — она смотрела на меня со слабой улыбкой, что мне предельно ясны ее намеки. — Я же говорил, он даже не подумает о том, что нам было бы не очень приятно слышать. Кир, тут очень много нюансов, которые могут влиять и на тех, кто будет за этим наблюдать. Иными словами, как ты назвал это не совсем подобающим голосом, могут происходить различные вещи, даже если вы в них не участвуете. Старик не смог оградить меня от этого, потому умер быстро, так как не жалел, что отдал ключ в неизвестность, — я слушал брата и не понимал, что он имеет ввиду. Но видимо так должно быть. Самое главное, я должен дать согласие. Несколько часов мы втроём продолжали обсуждать детали и нюансы эксперимента. Меня так быстро посвятили в это все, что так же быстро я осознал, что захотел пропасть. Чтобы никто не видел моих эмоций и того состояния, в котором я сейчас. Девушке нужно было уйти, и мы вместе с ней вышли из комнаты. А на какое-то время мы разбежались кто куда. Брат убежал проверять Марьям и свою дочь, я вышел на улицу дышать воздухом и просто принять тот факт, что я хочу жить. Из-за произошедшего за несколько дней срока требовался сон. Хороший, крепкий и без новостей об этом эксперименте, ловушках, предметов и людей, которые знают об этом не меньше моего. Брат что-то затевал и скрыл от меня. Ему всегда хотелось использовать людей в свою пользу. Он шел по головам и много за что мог бы оказаться не в столь тихих, как эти горы, местах. Только мне не ясно несколько вещей. Он не смог сломать мисс Дюваль, изменить свою жизнь, и не смог проконтролировать ни одного из нас. Если, правда, не дергать за нитки и наступать туда, где нам больнее всего. — У меня выхода нет. Я слишком привязан к нему. Но также имею для него ценность. Придется принять эти условия, ведь я делаю это не ради его, а ради нечто другого. Или другой, — взгляд мой устремился на небо и, выдыхая дым сигареты, я понял, что мысли мои нашли свой путь.