Рудименты

Возвращаться весной было приятно. Особенно, когда видишь вокруг новую жизнь даже там, где она неподвластна. Я всегда была рада возвращаться сюда, в свою молодость, где все так было обычно-просто и глупо. Меня как раз хотели отправить туда, где началось знакомство с этой девушкой, и теперь я иначе смотрю на нее, понимая, что взяла ответственность и за гнев той, кому она приглянулась. Много раз я себе говорила о том, как все таки они могли встретиться. Такие разные. Впрочем, удивляться уже нечему. Мне придется ее увезти, как только Тайга ее отпустит. Я даже не удивилась, как сестра остановила наш рейс и попросила меня задержаться ради просьбы ее дочери. — Ей нужно время. Пока они будут свои дела заканчивать, будь начеку. Ты знаешь, за что стоит беспокоиться, и почему надо сразу заметать следы, если вдруг он кого-то пришлет, — говорила она мне тогда, а я лишь поджимала губы, понимая, что всегда из-за этой зубастой нужно менять дела. Мои люди уже были на своих местах и докладывали мне о каждой подозрительной мелочи. Все, что мне оставалось делать — заниматься своими делами, которые могли бы пролить свет о различных вещах, касающихся Волчицы и того, что может ей угрожать, помимо Грома. Все это — мелочи по сравнению с тем, что неделю назад произошло. Резня на этаже больничного комплекса, который стоял неподалеку от одной моей знакомой студентки. Документы пришли на следующий день, где были вписаны зверства, приложены фото, а ещё характерный знак, который оставляла знакомая мне девица. — Очень знакомо, но зачем? — пробормотала я себе под нос, откусывая розовую соломку, посыпанную кунжутом, — Возможно, оставляешь следы, чтобы я тебя нашла? Или делаешь это специально, что я бросилась бы и узнала, что же… — я замешкалась, перевернула страницу и увидела то, что сразу мне стало ясно, насколько мы медлим и боимся делать лишний шаг. Тут же перекинула это Грэйс. В ответ получила не очень лестный ответ: “Следи за моей дочерью! Разберемся с этим позже”. Сразу подумала о том, что сестра начала так нервничать тогда, когда начала гоняться за этой змеёй, а ее цель оказалась там, где не ждали. Тайга сорвалась с цепи, а теперь хочет насытиться своей игрушкой, пока я ее не забрала. Что за ребячество? Надеюсь, после этого у нее мозги встанут на место. И она поедет в Вену, идя по нашему давнему плану. Сейчас, возможно, кто-то за нами следит. Камилла восстанавливает свои скачущие гормоны, и нам нужно думать о том, как добраться безопасно и незаметно за всем тем, что мы допустили. Я уже догрызла свой перекус и заметила, что Мишель переслала фото, которое очень мне знакомо. Недолго думая, я передала эту информацию другим, а ее пригласила к себе. Это больше было похоже на игры, где все дороги ведут к ней, а мне нужно защищать и держать на хорошем проводке. Но сама Грэйс попросила меня быть с ней мягче. Именно тогда, когда Мария к ней заявилась. Хотелось так сильно курить, но я все отдала Мишель последнюю нашу встречу и позже поняла, что нечем убить свой стресс. Прекрасно понимала, что ей было нужно. А я находила более эффективные методы. Я посмотрела на шкаф и все с той же грустью заметила паршивое пойло за стеклом, граненые стаканы и пару книг. “Не хватало ещё начать читать”, — подумала я об этом, как в дверь постучали. Я спокойно отдала команду, чтобы вошли. Француженка стояла немного в другом виде, но мне даже это понравилось, и я ее оценила скромным, но довольным взглядом. Меня давно одолевало желание, которое я вынашивала долгое время. И, наконец, я могла его исполнить. Но засада была в том, что я не должна уподобляться животным инстинктам, а думать больше головой, разумом, в частности. — Добрый день, Адмирал! Я не успела сообщить, что объект не стал направляться к Волку, — сказала она мне, и тут же я пришла в себя, всего лишь улыбнулась ей и протянула руку, чтобы подошла ближе. — Добрый, Миша. Это славно, а то меня уже всю извели с этим. Будь моя воля, засунула бы в клетку и оформила, как багаж с доставкой до ее кабинета, — я слегка сделала шаг в сторону и наблюдала, как девушка идет мимо меня, я стала замечать, как ее прикид подчеркивает все прелести женского тела. — Твоя неприязнь к этому доходит до сумасшествия. Не думала, что я сама бы хотела оказаться в клетке? — она села на кресло, закурила мои сигареты и закинула ногу на ногу, как ни в чем не бывало. — Есть за что. Мне бы не хотелось, иначе можно было бы снимать вас всех и выкладывать на… некоторые сайты. Как ты там говорила, как это называется? — я решила поиграть с ней, если ей так будет угодно, пусть она не узнает меня в таком действии. — Лесбище! Сама же видела, как я с ней подружилась тогда. Мне кажется, после нашей первой встречи ты подобрела, — она посмотрела по сторонам, ища пепельницу, как вдруг я встала перед ней, протягивая то, что она искала, — как мило. Или мне кажется, что есть другие изменения? — ожидала, что она меня оскорбит, когда я поставила ей посуду прямо на колено и довольно улыбнулась. — Есть другое. Но не сейчас. Ты ее знаешь. Как думаешь, что она тут делает? — я контролировала ее, говоря, в эту же секунду провела пальцем по ее бедру, оголив его, а позже убрала, как и пепельницу в место ее обитания. Скукота навевает на столь интересные игры, что мой внутренний ребенок ликует, что у меня это получилось. Или мне просто не хочется играть недотрогу, испытывающую брезгливость к касаниям. Мне стали нужны эмоции, которые я получаю. Правила этой игры достаточно просты. Ты ее интересуешь, после — притягиваешь и выжидаешь момент, где все ее тело дрожит и хочет того, что ты можешь ей дать. После, ты узнаешь, что её губы просят прикосновений, нежных, а иногда грубых. Чувствуешь, как она вздрагивает, а тело поддается тебе настолько, что хватает лишь взгляда. И вот, ее прекрасное тело оголено и настолько возбуждено, что касаясь ее “там”, чувствуешь, как ткань, обычно не влажная, становится достаточно пригодна для кое-чего. Владеть этим — удовольствие, за исключением того, что ты сама превращаешься в озабоченное животное и не думаешь головой. — От Санчеза я слышала, что она пропадала, — француженка запнулась, — кажется, что, когда я была с Джесс, она была в том “приюте” в более плохом состоянии, — она потушила сигарету, смотря мне в глаза, и снова начала заигрывать. — В таком случае, пусть пришлет мне подробности, а ты продолжай за ней следить, — заключила я и поставила посуду на отведенное для нее место, снова подошла к ней, поглядывая на гладкие бедра Мишель, — Не люблю без дела сидеть. Будь все проклято, но ты так играешь со мной в эти игры, что я привязалась к твоему телу, — снова дотронулась до нее, но уже силой отвела в сторону ножку и стала медленно двигаться своими пальцами выше, смотря ей в глаза. — Не думала, что здесь у меня будет с тобой роман… мой Адмирал, — она специально выдержала паузу и, прикрыв глаза, я увидела, как она наслаждается. Ничего не требовалось мне, чтобы ее взять прямо тут. Но недавно я говорила знакомые слова Камилле, что она заигралась. Оказывается, я начинаю это делать. Отдаваясь влечению к молоденьким иностранкам. Не знаю, когда это произошло, но мне не доставляло удовольствия увлекаться классическим вариантом в виде женщин моего возраста. Иногда припоминаю себе то, как говорила о них: “Как испорченные бревна, ни на что не годятся, только в утиль. Неинтересные, скучные, молчат, словно это так принято”. А вот эта… та, из-за которой идут мурашки по телу. Ты ей владеешь, как своей собственностью. Податливая, искушенная. Идет на прихоть, даже если это приказ, который будет означать то, насколько та низка, но желанна лишь для меня. Меня никогда не интересовало то, с кем она спала и какой была та, с кем она спала. Сейчас же Мишель приходит ко мне и знает, что со мной ей будет не скучно, что она будет в моих ласках летать, словно птица. Свободно и красиво. Правда, я уже и так отвела много времени на прекрасные авантюры. Лучше закончить на этом, чем сделать ошибки, на которые будет указывать Грэйс. А это достаточно меня напрягает. — Пойми, лучше нам остановиться. Наша задача — защитить ее и эту девушку, как бы нам не хотелось. Но позже мы к этому вернёмся, — скрепя зубами, я сказала больные для себя слова, но понимала, что так будет лучше. — Знаю, обломщица. Тебя это не должно красить, особенно, когда я могу раздвинуть ноги для тебя в первую же секунду, — она понимала и требовала, что я преподнесла ей подарок. — С меня должок. Сейчас уходи, не могу за себя отвечать, — она встала, а я посмотрела на нее ещё раз и, не произнося ничего вслух, могла лишь подумать: “Боже, с ума меня сводит”. — Вижу, что ты хочешь. Пусть это будет твоим наказанием, мой Адмирал, — ее слова, как угли, обжигали меня, а улыбка источала что-то прекрасное и необъяснимое. Когда она закрыла дверь, я взорвалась, стирая ногти о комод, на который опираюсь. Очень трудно чувствовать такие чувства, словно их множество в бокале, в котором начинают это все перемешивать. Это невыносимо. Даже не хотелось смотреть на себя в зеркало, когда я неспособна контролировать ничего вокруг. Это пугает, настолько, что не понимаю, почему мне удается поддаваться всему тому, что ранее осуждала. Сердце стучит бешено, в голове Мишель. Такое ощущение, что сзади стоят те, кого я в тайне не любила, но уважала. Обе с татуировками, как знак отличия. Одна из них озлобленная, другая способна растоптать любого. Меня в том числе. Она не знает, что творится тут, со мной, с ее Волчицей. Абсолютно радуюсь тому, что не увижу ее. Самое главное — взять себя в руки. Она передаст мне Дивию. Мне нужно лишь не показывать всех этих эмоций и чувств. Ни к ней, ни к ее бывшей. Не выдержав, я осушила через несколько секунд бокал, наполненный жгучей смесью. Самое худшее пойло, которое я пила за пять лет! Удивительно, что именно от Грэйс я научилась хорошо распознавать то, как она говорит, “королевский” алкоголь. Признательна, конечно, что она меня приютила и научила. И вот, я смотрю на себя в зеркало в достаточно безобразном виде, со стаканом в руке, изучая отражение. Я стала часто спрашивать себя о том, почему на всех Камилла действует своеобразно. Заставляет ревновать, другие хотят броситься к ней и сесть там, где приятно. Похотливая скотина, только и всего. В голове моей играла только одна фраза, сказанная мне одним человеком: “Ты не умеешь проигрывать. Надо признать всего лишь, что ты не идеал. Спокойный грешный человек со своими проблемами”. Похоже на правду, только мне не хочется чувствовать запах Волчицы за несколько километров. Это нервирует. Особенно, когда это началось там, в тюремном блоке. Теперь Вики крутится возле нее, даже она понимает, что все, кто кинул эту красноволосую девчонку, хотят вернуться и заиметь ее расположение к себе. Вся хитрость заключается в том, что ей никто не нужен, кроме Дивии. Остальными же она будет пользоваться, как игрушками, способными ее удовлетворить самыми приятными образами. Прошло ещё какое-то время. Я не поняла, как могла уже очутиться на улице, полностью одетая по погоде, решившаяся просто пройтись для того, чтобы подумать обо всем. Бродить долго не пришлось, своих людей я заметила сразу. Какова была удача, я наткнулась на самого Добермана. Вблизи она выглядела лучше, судя по моей прошлой информации. В голове все новые и новые слова о том, что это очередная ее шлюха. Я бы даже сказала, хорошей породы. Знает, как ей выглядеть и ещё много, даже очень много того, о чем я не усомнилась. О том, почему Камилла выбрала ее своей жертвой, если хуже не сказать. Слегка пораскинув мозгами, решила подключить человека, который знает все хорошие места, как и плохие. Я подходила все ближе и ближе, смотря только на нее, приговаривая себе под нос, что надо ее использовать. — Добрый день. Ищете кого-то тут? Я прекрасно вижу, что Вы не местная, — сказала я своим нормальным голосом, отчего девушка подпрыгнула от неожиданности, сидя на скамье в парке, судорожно набирая чей-то номер. — А?! Добрый день, не совсем ищу… скорее, пытаюсь найти место, — ответила девушка, я увидела по глазам, как она растеряна, — кроме отеля ничего непригодно для того, где бы мог находиться тот человек, который мне нужен, — заметив своего человека на достаточном расстоянии от меня, я села неприлично резко на ту же скамью, после показала жестом, когда положила руку за спинку, чтобы не вмешивались. Все должно пройти гладко, так, как мне угодно. Если она думает, что Викторией я ее удивила, то пусть задумается, что все, кого она хотела забыть, возвращаются, как блудные и недотраханные сучки. Месть должна быть сладкой, я очень желаю, чтобы Камилла задохнулась от такого наплыва ее бывших. Пора заканчивать эту беготню по блядкам и мысли о том, что все сойдет с рук. Ну уж нет, цель — эксперимент. Остальное… это так. Игры. — Мне сказали, что моя знакомая должна где-то тут находиться. Дозвониться не получается, как назло, — она слегка простонала от того, что ничего не получается, как только она запрокинула голову назад, я не подала виду, но игра достаточно прекрасная для актрисы. — Неужели? Знаете, Вы мне нравитесь, мисс. Я могу помочь. Скажите лишь ее номер. Думаю, смогу помочь за несколько минут, — мой голос стал мягче, доброжелательнее, мне правда захотелось ей помочь, но лишь для того, чтобы устроить небольшое шоу. — Может и получится. На незнакомые номера она почему-то отвечает практически всегда, сколько я ее знаю, — увидев, что она протягивает свой мобильный, я удивилась тому, как она быстро сдалась, — меня Наташей зовут. А Вас? — Зовите меня просто Александрой. Как имя Вашей знакомой? — пришлось улыбаться Наташе, чтобы она не заметила никакого подвоха. — Ками. Но для незнакомцев, она — Камилла. Занятая всегда, успевает только бегать, — заключила она, а я лишь подумала, что она многого о ней не знает. Сделав вид, что я набираю номер, хоть и знала его наизусть, я старалась не спалиться. Какая жалость, придется ее траходром закончить. Или чем она там занимается обычно. Впрочем, неважно, девушка получит ее, а я — Дивию, которую мои люди научат разному. Самообороне и тому, в какое дерьмо она попала. Дав телефон девушке, я встала возле нее и делала имитацию того, что я, якобы, а пробиваю номер и узнаю информацию. На самом деле я передала номер Грэйс, Антуану и ещё нескольким людям, кто мог ее проверить по всем каналам. У Наташи мне нужно узнать все. Как знать, может, придется когда-то убить ее за ненужностью. Не медля, я набрала номер Камиллы, понимая, что придется импровизировать, сохраняя инкогнито для того, чтобы эта девушка ничего не заподозрила. — Добрый день. Я разговариваю с Камиллой? Так получилось, что Вас ищет одна девушка. Красивая, ухоженная… — я помедлила и решила надавить на нее, чтобы напугать одновременно, — она вся измучилась. Не может Вас найти и дозвониться. Не можете сказать, где Вы находитесь? Да, конечно, передам. Надеюсь, вы встретитесь. Не люблю, когда кто-то страдает за просто так, — дальше послышались звуки того, что она отключилась, а я пыталась понять, произошло ли то, что Наташа ничего не поняла, а Камилла уже собирает вещи, чтобы сбежать неизвестно куда, навстречу незнакомке или подальше, зная, что я люблю издевки над ней. Было все таки просто разговаривать с ней, слыша, как она матерится и не понимает, почему я звоню с незнакомого номера. Даже для меня это было настолько странным, что захотелось посмотреть в глаза Волчице, на ее испуг и то, что может меня заинтересовать на ее лице. Скинув несколько сообщений Камилле, я сказала, что за Деви придут, а она сама пусть делает, что хочет — Ну что там? Придет или нет? — в голосе слышалось, как она опасается, что её план не может быть осуществлен, несмотря на то, что она могла услышать. — Плохие новости, Наташ. Кажется, она спешит в Вену. Мне удалось лишь услышать звуки, похожие на те, что бывают в аэропорту. Но она сказала, что перезвонит и вы встретитесь где-то там. Мне жаль, но, думаю, это лучше, чем ничего, — сделав жалостливое лицо, я поняла, что она дурочка, которая верит каждому встречному и не понимает, что мы не друзья. — Вы мне очень помогли, Александра. Не знаю, что бы делала, если бы не эта случайная встреча. Вернусь тогда за вещами и найду ближайший рейс. Спасибо большое! — она бросилась ко мне навстречу и очень крепко обняла, для меня это было большой неожиданностью, — Хорошего дня Вам. Это продлилось не так долго. Я даже обрадовалась, что она убежала очень быстро. Я просто смотрела ей вслед, провожая и надеясь, что я достаточно насолила Камилле. Пусть теперь она с ней разбирается сама. Спасать я ее не буду. Не хочу, достало. Когда она убежала на приличное расстояние, я смотрела в одну и ту же точку, которая сменилась проезжающим грузовиком, а проезжая часть стала пустой. Важнее всего было для меня то, чтобы разобраться с тем, что на меня упало, словно айсберг. Также были мысли о прошлом и том, что происходило недавно. Странная мешанина, в которой ты плывешь и касаешься того, что тебе неприятно или раздражает. Но все это существует. Даже слова Камиллы, порой, действуют, как напоминание о том, что никто не решит за меня проблемы. Это правда. Как и то, что ей это сказала сама Грэйс. Что тоже является некой мозолью на твоём теле. — Госпожа Призрак! — кто-то коснулся меня и я спокойно посмотрела в сторону, после чего увидела Санчеза, — Надо продолжать следить за ней? — Ни к чему. Она не представляет угрозы. Нам, по крайней мере. Скажи своим людям, чтобы игрушку Камиллы подвезли к назначенному месту. Ждите, когда я смогу к вам присоединиться, — почувствовав, что мой тон стал мягким, я уже не так напряглась, чувствуя, что контроль возвращается, — И ещё одно. С ней будет сидеть Мишель. Будет сопротивляться — скажи, что это мой приказ, который не обсуждается. Такова моя прихоть, — на собственное удивление, я улыбнулась своими спокойными и измученными глазами, в ответ я лишь услышала, что он все понял. Теперь и Санчез оставил меня в этом одиноком, но красочном парке. Немного погодя, я развернулась и решила просто пройтись, так как мне был необходим отдых в виде одиночества, чтобы свои мысли расставить по полочкам. А приоритеты снова установить в правильном порядке. Все и правда встало на свои места. Пусть теперь с Тайгой я почти разобралась, зная, что мы можем завершить то, что она долго держала в себе, скрывая правду. Эти две девчонки меня порадуют. Одна — телом в постели. Другую я сделаю оружием, которое сможет влиять на Камиллу. Счастье никогда не приходит с комфортом и уютом. Его нужно исказить и дать понять обеим, что друг друга надо ещё заслужить. Никакого конца не произойдет, как их танец будет в проблемах. Право не только на счастье, но и на жизнь будет зависеть только от них.