Рудименты

Желание узнавать все первой появилось не сразу. Больше это походило на то, что я соскучилась по ней. Я помнила наш договор, что все должно произойти тогда, когда все соберутся вместе. Тогда важно будет заглянуть в лицо Тайги. Удивительно будет увидеть и почувствовать ее реакцию. Собственная боль чувствуется уже, которая ползет половину жизни. Но это не самое сильное. На какие ей придется пойти жертвы ради шанса познать этот мир. Мне досталась тяжёлая участь, сказавшая им всем, что я против. Этот эксперимент и попытка могут закончиться достаточно печально. Мне казалось, что я одна переживаю за нее. Мне сообщили, что она приезжает сюда. Я тут же сказала Нимроду, чтоб он встретил Ками и привез ко мне. Камилла неугомонная, она все время куда-то спешит, соприкасается с миром и людьми, пользуясь всем этим. Единственная и неповторимая... Говорила также и Грэйс о ней. Я все печалилась и думала, желая вкусить все прелести жизни. Возможно, придется повозиться. На этой мысли я стала плакать, пока мы ехали в клуб моей дочери. Не знаю, что на нее нашло. Но понимаю, что, увидя, могу не узнать. А может, и она меня не вспомнит с тем, как я защищала и воспитывала, как свою дочь. Быстро пересекли несколько улиц, а я все теребила платок, который держала, думая еще об одной вещи. Она влюбилась. Новость о том, кого она встретила, меня взбудоражила. В ту же секунду подумалось, что появилась та и, разве, Камилла бросит все? Никогда не думала о семье и детях. Я прекрасно видела, что она возбуждается от контроля, собственничества и покорности девушек, на которых влияет. Смотря в окно, я заметила, что люди расходятся. Это значило, что, может, ее там уже и нет? Я быстро сказала подъехать к черному ходу и тут же выбежала в тихое и спокойное место. Огни горели в полумраке. Осмотревшись, я заметила бармена. Увидела, сколько охраны около кабинета дочери. Не знаю, что меня охватило: беспокойство или что-то другое. Я поговорила с охраной, после поняла, что она там. Мое сердце затихло, словно упало подле моих ног. Моментально стало подрагивать, когда я увидела в окне свою дочь. А точнее то, во что любит превращать людей Камилла. Через какое-то время я почувствовала, как она смотрит на меня, явно ухмыляясь тому, что даже моя дочь не смогла устоять и продержаться. Я поморщилась, не зная, что мне стукнуло в голову, заказала коктейль. На удивление тот, который обычно пьет Ками. Мутно-зеленая смесь, смешанная с крепким алко и энергетиком. Раньше бы я сказала, что это смерть сердечникам. Но, узнавая ее получше, стала понемногу понимать, почему она пьет эту дрянь и как ей удается получить все то, что хочет. — Яков! Насколько долго они там уже? — знакомый понял без слов, о ком я, и спокойно ответил мне, как ни в чем не бывало, но как будто это происходит каждый день. — Несколько часов. Пожалуй, это было самым интересным моментом за сегодня. Без алкоголя... Сразу в укромное место. Не бывает так, мадам, — я бы сказала, что он ошарашен, но прекрасно выполняет свою работу. — Даже не пила... Ну Камилла, — задумчиво продолжила я и сделала несколько глотков, почувствовала, как в голову ударил алкоголь, а еще заметила лишнюю руку на барной стойке со знакомым перстнем на указательном пальце. — Лонг-Айленд и ничего более, — сказал мне знакомый голос, я автоматически сделала глубокий вдох и повернула голову, после чего увидела Тайгу. Помятая, но безупречная. Она повзрослела. Даже стала походить на более серьезную даму, скрывающую что-то. Она не изменила своему стилю. Каштаново-рубиновые волосы, одежда, конечно, не в лучшем виде, пахла потом, как всегда, и сексом без свидетелей. Она не смотрела на меня. Я лишь оценивала боковым зрением ее обновленную, совсем другую, не как прежде. Мне нужно выбрать, как начать разговор. О Дивии спрашивать? Не вариант. О дочери? Думаю, мне и так все ясно. Может, о матери? — Несколько лет назад Герцогиня была разговорчивее. Даже наглее. Луиза, не помнишь меня? — уже смотрит на меня пробивным взглядом, словно осуждая за мои размышления. — Помню. Примчалась так быстро, как могла. Хотела удостовериться раньше Мадам, — стала я маленькими глотками пить содержимое стакана. — Я вижу. Пьешь мой любимый напиток, болтаешь со мной. Не хочешь узнать, как там твоя дочь? — бармен принес ей коктейль, она развернулась ко мне, сделала несколько глотков и хитро на меня уставилась, — Отдаваться ей — себя не уважать. — Я к тебе приехала, не к ней. Мы должны поговорить. Это важно... для тебя, — раньше так и было, только ей я разрешала говорить со мной на "ты". — Да? Это даже интересно. Меня все ждут, так еще и подарки представляют... Мать сама к Грэйс прибежала. Как думаешь, как я себя чувствую теперь? — на взводе, я чувствую и даю ей выговориться, — Меня выгоняют. А я подчиняюсь. Забрала у меня мою девочку. Доберман меня ищет, оказывается. Теперь что, а? — я молчу, она видит, как я показываю расстройство о происходящем, — А по приезде узнаю, что меня ты еще ищешь. Салмон приехал узнать, видимо, какие у меня новости. Всем уже растрещали о моей связи с оружием. Наверняка, поговорить хотите об эксперименте? — я сделала пару глотков, чувствуя, что я в эпицентре и должна выдержать, — Никто даже не спросил, как я. Я была в окружении врагов и шпионов. Знаешь, что главное? Я, твою мать, не знаю, что с моей сестрой! Я слышала только писк медицинской техники и его голос! Он все испортил... мою жизнь, то, что внутри. Понимаешь, он душу мою испоганил. Теперь надо делать то, о чем я уже жалею, — стакан в ее руке лопнул, я охнула, а Яков постарался это убрать и обработать пальцы Камиллы, я смотрела, как поднимается ее грудь, молча, пока закусывала губу. — Яков, прости, за мой счет, — я смотрела на него, поджав губы, обняла Камиллу, которая стучала зубами, но терпела, не выдавая слез, — поехали домой. Тебе надо успокоиться. По дороге все тебе скажу, — она легко зашагала за мной, а через пару минут мы сели в машину и поехали домой, где еще предстоит разобраться и удостовериться во всем. Я чувствовала, как Яков покачал осуждающе головой, пока мы уходили. Все же, мы были виноваты, что произошедшее ранее повлекло столь неприятные последствия. Мы сокращали дистанцию в теплом салоне, у самого дома, точнее, у места, которое нам предоставил один человек. Скорее, он даже партнёр. У него было во владении несколько поместий и этот замок, находящийся в Австрии. Мы достаточно редко встречались все вместе. Сроки не просто поджимали. Произошло довольно мистическое событие. А там я сразу поняла, что к чему. Не верила я в эту эзотерику. Я сразу подумала, что, может, это приснилось или показалось? Элис же жертва того, что мы устроили. Я запомнила тогда ее взгляд. Ей хотелось на меня наброситься, сказать, что это все правда. Я согласилась с ней от неожиданности и сразу стала следить за перемещениями Камиллы, а она начала докладывать мне обо всем. Теперь несчастная положила мне голову на колени. Не знаю, спит она или пытается понять. Все же, это с ней происходит. А мне не трудно помолчать. Глажу ее прекрасные жесткие волосы, не брезгуя ничем, ни запахом, ни тем, что она устроила этой ночью. Большая радость — знание что она в порядке. Что я могу поговорить с ней, может быть, переубедить. — Луиза... я не хочу ее видеть. Боюсь, что не смогу совладать с собой, — услышав ее хриплый, низкий голос, я увидела, как она пальцами сжимает ткань моих брюк, так близко и интимно, что меня, словно, выбросило из собственных мыслей. — Кого, милая? — спросила я ее, назвала так, как Камилла любила. — Маму, — ответила так, словно задавала мне вопрос: какую из них, — голос Грэйс был каким-то мягким. Голос матери — напуганным. Я много думала. Но это загадочное оружие, артефакт, как сказала Лекса, ещё больше проговорил погрузил меня не в тот мрак, где я обитаю, а во что-то иное. Тогда я испугалась, — ее голос был загадочным, несмотря на это, я внимательно ее слушала и не двигалась, — там я почти такая же. Первое, что чувствовала... не страх, а опасность, что я уверена в себе и готова на все, — я подвинулась ещё ближе и мои пальцы скользнули к спине, что я сразу почувствовала, как ей это нравится. — Может быть, тебе почудилось. Сон? Только вот, не хочу я быть в этом уверенной. Ведь в один из дней тебе придется показаться ему, — было тяжело говорить, я надеялась, что она не услышит. Я сразу же перевела тему. Мне сейчас не хотелось делать ей больно, потому я решилась поговорить о Марии. Точнее, больше рассказать, что с ней все хорошо. С ней поговорили некоторые люди, но не тронули. Пришлось придумывать и изощряться, что её любовница не искала ее. Лекса как все узнала, решила ее заткнуть. Только ведь она знает, где Кассандра. Конечно, девушке сказали, что будет встреча матери и дочери. Может, не в такой интерпретации, как было написано в Святой книге, но история эта не для кино и книг. Во всем будет заключаться трагедия игры ангела и демона, правды и лжи. Милой Камилле придется решать, что делать, как всегда. Также она сказала, что может сразу ее навестить. У Мадам нет условий, она сама прекрасно ждала, что произойдет в этом самом моменте. Оставалось ехать минут двадцать. Было неожиданно то, что девушка, лежащая на моих коленях, рассказала мне о ней. На вид хрупкая, но способная, держится за Камиллу, как за спасательный круг, нечто большее, превосходное и неповторимое. В рассказе Ками говорила о чувствах больше, потому что для нее любовь — нечто непостижимое, что впервые она ощущает себя прощенной. И ещё мы вместе рассеялись от того, что она превращается в лужицу. — Впервые увидев ее, я подумала не о том, о чем следует. Я держалась несколько дней. Это на меня не похоже, Луиза? — она вдруг вскочила, я увидела ее слезы, и нет, не горькие, это были слезы счастья, да, я помню это чувство влюбленности. — Не похоже, милая. Но по твоим словам, кажется, это просто другая сторона, — я снова прикоснулась к ее щеке ладонью и вытерла слезу, улыбнулась и решила взять инициативу в свои руки, — кто же тебя с ней познакомил? Не думаю, что такая красота, по твоим словам, скрывается по клубам и барам, — я считывала ее эмоции и то, что услышала дальше, словно попала сама в лапы паука, который сплел свою ловушку в виде паутины. — Элиссия. Она привела ее ко мне. Показать... или нет. Не помню уже, для чего, — губы Камиллы стали подрагивать от воспоминаний, салон позволял нам выбирать любую позу, я моментально прижала ее к себе, чтобы увидеть ее слезы или почувствовать ее боль за подругу, — я благодарна ей, искренне. Она всегда хвалила, поздравляла с днем рождения. Ей нравилось, что я развиваюсь. Я совсем о ней не думала, это то самое "но". Не защитила тогда, когда на нее напали. Не была тогда, когда сожгли ее последнее место обитания. Теперь я знаю... — я ее остановила. — Чш-ш. Мы помним этот случай, Ками. Мы вычислили их всех, но, мне кажется, что лучше пусть мы все услышим твою историю и то, что известно. Мы не бросаем наших, помнишь же? — схватила я ее за щеки и увидела только горечь и тоску, но мне пришлось сказать это, — И еще, милая. Если Ната тебя ищет, значит нужно ее выслушать. Нам нужна любая информация об Элис. Врагов держи ближе, ведь так? — она с трудом улыбнулась и кивнула, отчего я с радостью ее обняла, увидев и почувствовав наше взаимопонимание. — Прошу меня извинить, мы на месте, — сказал Нимрод, не смотря в нашу сторону, как и подобно слуге. Мы одновременно посмотрели в окно и увидели, как нас уже встречают. Слава Богу, что это Антуан. В текущей ситуации не был угрозой, скорее, наоборот, выбирал сторону и действовал так, как ему удобно. Этот интересный француз мог со всеми договориться об информации или чем-то еще, не пачкал руки и старался сделать так, чтобы все были довольны его работой. Я увидела, как Камилла порозовела, ей стало лучше, а, увидев знакомое лицо, она вовсе заулыбалась. — Думаю, он проводит тебя в место, где тебя никто не тронет до вечера. Выспись и приведи себя в порядок, а я постараюсь Грэйс к тебе не пускать больно рано, — все это время я держала ее за руку и, наконец, отпустила, Камилла всего лишь кивнула. Выйдя из машины, я увидела, как она спокойно идет к Антуану и обнимает его. Я подумала: "Как мило". Но мой бой еще предстоит закончить без последствий. Я тоже быстро покинула салон автомобиля и через четверть часа оказалась около кабинета Грэйс. Решилась остановиться и увидела, что за дверью слышатся всхлипы. Это мне совсем не нравилось. Сразу подумала о том, что, может быть, случилось что-то, или кто-то ее довел. Может быть, Пророк, который умеет нажать на больные точки, от которых отходишь продолжительное время. Постояв несколько минут, я приоткрыла дверь. То, что я увидела, было некомфортно, неприятно и мерзко, но с Грэйс было все в порядке, а точнее, она наслаждалась видом и забавлялась со своей новой игрушкой. Женщина была прикована одной ногой к батарее, другой к ножке стола, стояла обнаженной абсолютно. Я догадываюсь, кто это сотворил. По всей видимости, меня не услышали. Обе были ко мне спиной. Я ждала, пока случится хотя бы что-то, чтобы понять, кто лишний в этом кабинете. Хозяйка этого помещения встала возле правой ноги девушки и заметила, что слева от нее есть увечья. Я заметила несколько царапин. Места, а точнее, следы от сигарет и синяки. "Господи, что же она с ней сделала? ", — подумала я про себя. Но я узнала по цвету волос и тому, как ее назвали. — Наша дочь скоро будет здесь. Знаешь же, Мария, что нужно ей сказать? Я хочу, чтобы ты была честной с ней... признала ошибки и то, что придётся пойти на эксперимент. А по какой причине... ты должна сама выбрать. Справишься, дам выбор. Придумаю, как нам с тобой продолжить играть в опасные игры, — я стала дышать настолько часто, что можно кричать, но Грэйс на этом не закончила, пришлось увидеть, как в правой части бедра потекла струйка крови, она упала на пол и Грэйс выгнулась, чтобы слизать, — я же всех могу спрятать, Мари. Даже твою шлюху. Зависит от того, как ты проявишь себя на сцене вместе с мисс Дюваль.