Рудименты

Скрепя зубами, я поняла, что прошло уже три недели. Сижу в автомобиле и пытаюсь переварить все то, что сказала мне она, и как я боролась, чтобы не дать Антуану передать письмо от Камиллы. Долгий спор ни к чему не приводил, но в моём рукаве была та самая карта, которая не только обесточила его, но и сделала меня ближе к человеку, что являлось завершающим этапом для плана. “Ох, Деви, ты многого не знаешь. Интересно, какой будет твоя реакция”, — бормотала я себе, понимая, что, выйдя, придется с ней столкнуться. Сама прелесть того, что все мы связаны перед лицом Красной Волчицы. Абсолютно все думают про остальных то, что они лишние и являются объектами для женщины, в которую мы влюблены. Да, мы прокляты, так как находимся в зависимости и хотим к ней прикоснуться, но можем сгореть в жаре тела. Даже если это одно лишь любопытство. Не знаю, где мы все окажемся и что с нами будет, если мы сделаем выбор, то от нас будет много что зависеть. Только, твою мать, Тайга… хочется взять, разорвать веревки, оборвать цепи и погрузиться в особенное, из-за которого мы всегда теряем голову. Неужели… мы все такие глупые? Такую книгу не откроешь. А если мы учим песнь, то это напомнит нам о кое чем. Нет, мы безумны, и все это нас поглощает и уносит. Все же, это замечательно. Но пока этого не случилось. Я обязана выполнить просьбу. Мои мысли порой переходили в какой-то бред, а я всего лишь знала, о чем думаю и говорю. Я держала письмо, то самое, которое мне дали. Увы, только сама Камилла знает, что там все же написано. Вскрытие письма значилось предательством! Быть оружием в ее руках было небольшой радостью. По крайней мере, для меня. Взяв все нужное, я вышла м направилась к месту, где по инфо такой же заложницы Камиллы была Дивия. Я шла по дорожке и заметила Мишель, которая ждала меня. Но удивляло не это, а совсем другое. Совсем немного прошло времени с того момента, как я ее видела. А теперь я наблюдаю ее привлекательность и все такую же ухоженность. Я видела, как она довольно улыбнулась, а я просто кивнула в ответ. — Я рада тебя видеть! Даже больше, чем брата. Тоже радуется, небось, что мне пришлось покидать более приятные места, — игриво и с издевательством сказала она мне, отчего я нахмурилась. После вспомнила, как они не любят друг друга. — Он наоборот хотел тебя видеть. Но я решила, что лучше пусть Деви увидит знакомое лицо, — заключила я, все так же сводя брови, — Могла бы подыграть, — сказала со вдохом и продолжила, — у нас есть время. Я хочу знать, почему ты так хотела увидеть ее? — с некой остротой и злобой она смотрела на меня и явно требовала объяснений. — Не что, чтобы была влюблена.. скорее всего, я интересовалась немногими. Знакомства на моей стороне. Да, она собственница, но только такая и никакая больше. К счастью я знала о Мишель и Ками мало, но то, что вторая подавляла первую… убежит ли она от этой женщины? Странная вещь, что нам нравится, когда делают больно. Мы не понимаем, почему мы к этому тянемся. Остаемся, становимся послушными. Все, что остается — привлекать нашего внутреннего монстра и позволять делать многие вещи, — я лишь хмыкнула на то, что наконец Мишель была слегка помятой. Но, увы, Деви чем-то заинтересовала. — Где она? — спросила я ее, когда мой взгляд был устремлен куда-то вдаль, но все же я снова подарила ей свой взор, выжидая конкретного ответа. — С Назиром в паре километров. А что там? — не отставала от меня Мишель, довольно ухмыляясь мне в лицо. — К сожалению, это нас не касается, Волчица сама просила передать лично Деви, — спокойно, но раздражённо я ответила ей и решила все же не отдаляться от самой близкой темы, — тогда тебе было мало, Мишель. Зачем тебе это? Неужели, быть новой игрушкой не так приятно? — одаривая ее своим взглядом, я пыталась не выдать злости, которую она во мне пробудила, — Ты все равно будешь проигравшей. Сначала сияешь своей красотой в виде блистательного макияжа, красивого белья и всего остального, что для Тайги было приемлемо. Она устанавливала правила, если ты их не соблюдаешь, она тебя наказывает. Иногда это приятно, но ее садистские наклонности, бывает, превращаются в безумие. Ох, эти ее глаза бурого оттенка. При определенном углу обзора можно увидеть приятные темно-алые оттенки, — честно, я бы посмотрела на то, что бы она сделала с Мишель именно сейчас, в этом лесном парке, она бы делала все иначе, понимая темные правила ее игры. Две маленькие овечки, которые не понимают, что им делать. Интересно, имеете ли вы когти и клыки, чтобы разодрать друг друга ради порочности? Где все пропитано прекрасной болезнью, о которой вы ничего не знаете. Мы обе повернулись вправо и увидели молодую девушку в капюшоне с разноцветными глазами в нескольких десятков метров от нас. Я заметила, что Мишель подняла оружие, а я просто стояла, пытаясь вспомнить, откуда я ее знаю. — Ты ещё кто такая?! — раздражённо спросила Мишель. — На каждого так игрушку понимаешь? Видишь, нет ничего, — девушка раскинула руки, показывая, что она безоружна, но подходить она не перестала, — я даже удивлена, что приходится выяснять отношения, когда она выбрала совсем другую, — услышав выстрел, я лишь зажмурилась и увидела, что девушка не пострадала, а совсем наоборот, хитро улыбнулась, видимо, понимая, что француженка нервничает. — Твою мать! — выругалась Мишель, а я всего лишь услышала, как она пытается снова зарядить оружие, когда в этот момент девушка уже была в метре от нас, она посмотрела на меня и указала на то самое место, где было это письмо для Деви. — Приятно осознавать, что вы все же разные. Тебе отдана особая роль, Виктория, — речь этой девушки была вполне спокойной, а я просто вылупилась на нее, не понимая, откуда она меня знает, — жаль все же, что Мишель так и осталась дурочкой и выбрала не ту сторону, хоть Алексис прекрасно знает о многих вещах. На этот раз она не просто смотрела на стоящую рядом девушку с оружием. Она знала всех. Мне казалось, что знает намного больше, так как она вела себя увереннее, от нее веяло опасностью. Сама же француженка была шокирована тем, что не справилась с такими простыми обстоятельствами. Все, что она могла — стоять, ожидая чего-то иного. А я вспомнила, что передо мной девушка, бывшая в окружении Салмона. Значит, ее знания о нас — простая информативность. Смущает только одно. Зачем она тут? — А тебе, Мишель, не надо накидываться на тех, кто тебе не угрожает, — заключила девушка, не сказавшая кто она, но сама знала, кто мы такие, — я— тот человек, из-за которого, в том числе, Камилла идёт на самопожертвование. Мне нужно удостовериться, что вы, прекрасные дамы, — тут она посмотрела на меня и продолжила, — сделаете то, что нужно и на сравните ошибок. — Как раз я и хотела найти Деви. Если ты знаешь, кто мы и для чего мы нужны, то, может, раскроешь свое имя? — спросила я ее, вглядываясь в ее лицо, скрытое за капюшоном. — Называй меня так, как хочешь. Все равно забудешь имя. Но сделаешь то, что мне нужно, — сказала она, делая тяжёлый вздох, — не забудь одно — когда Ками уснет, придется решать. Ты же помнишь условия, Вики? — Помню, — ответила я кратко, обратив внимание на то, что Мишель начала плакать ни с того, ни с сего, и тут все стало ясно. — Вот и хорошо, мы слишком долго разговариваем. Не переживай, она все сделает, — сказала она, и пока я обращала внимание на француженку, я поняла, что произошло что-то непонятное. Этой девушки уже не было. Все это сомнительно походило на непонятное сверхъестественное. Я пыталась оглядеться и найти ее, или хотя бы услышать шаги. Отчётливо помню, как она выглядела, как вела себя. В голове оставался лишь ее голос, как явное напоминание, словно плод воображения. Только вот, она была реальной, не покидала меня ещё какое-то время, пока я полностью не отдалась успокоению Мишель. Какое-то время мы ещё стояли. Приходилось успокаивать разными словами и заверениям о том, что все хорошо. Пришлось что-то придумать и сказать о том, что сама она упала, уронила оружие и по какой-то причине долго билась в истерике и плакала. Непонятно только: из-за чего? Я долго не объясняла, что все произошло внезапно, и что лучше нам забыть этот взрыв ее эмоций, и, скорее всего, Мишель была чем-то расстроена. Видимо, только я знала, что произошло на самом деле. Вмешательство божественного или противоположного, совсем другого. Это не объяснить и не показать. Я даже решила, что это взаправду мне причудилось, и мы обе были в нервном состоянии. Только со мной произошло нечто похожее на мистическое проявление, если не назвать это как-то иначе. — Идём, — сказала мне Мишель, показывая более короткую тропу. Я прекрасно знала, что эта девушка, несмотря на свой молодой вид, прошла через большое количество схваток. Террор бывает разным. Может, это и есть та самая истина, которую мы пытаемся найти в жизни. Я не знала многих вещей, но последний разговор с Камиллой дал мне что-то особенное. Путь до встречи с ней не был радостным, и тот переход, когда я соприкоснулась с Тайгой, был нечто притягательным, хоть и опасным. То, как эта женщина мыслила, было тоже чем-то интересным для меня. Действовала не так, как другие, смотрела хоть и с вызовом, но по-доброму. Не знаю, как Мишель, а я с радостью бы утонула в глазах всего этого опасного. Все, кто боится насилия, скорее, похожи на идиотов, не знающих, что может дать Камилла. Ее даже обвинять было суровым преступлением. Конечно, понять было ее весьма сложно, и в ее жизни происходили ужасные вещи, от которых может бросить в дрожь. — Что Грэйс? — поинтересовалась Мишель, уверенно идя по траве и листьям. — Как обычно. Призналась Ками, что она ее мать, так что… карта раскрыта, — ответила я ей, остановившись, видя, как она удивлена, а после вздохнула, — так все это произошло. Знаешь, дрянное это дело, помогать дочери и использовать ее в то же время, — заключила я, поджимая губы. — Всегда в этом было что-то не то. Она их называла девиантными отбросами. Грубо, конечно, но ты самая знаешь, — сказала она мне, отворачиваясь и идя вперёд, — мы заражены ею. Наша мимолётная связь похожа на проклятье. Мысли Мишель задели меня за живое. Скорее всего я сама думала об этом. Эта непонятная встреча давала явный оттенок того, что со всеми нами что-то не так. Вряд ли мы прокляты, а вот то, что мы зависимы от такой, как Камилла, — известный факт. Может, мы хотим, чтобы нас мучали, а ещё издевались и унижали, плевали в душу, говоря о том, что мы примем любое решение. Лишь бы видеть ее улыбку. Голоса, которые я слышала, становились громче. Это означало то, что мы на верном пути. У меня не только письмо, но и четкий приказ. Придется заставить их всех не только пойти со мной, но ещё и услышать последнее сообщение Камиллы Дюваль. Честно говоря, я не готова без слез услышать последние слова человека, которого мы все любим. Мы остановились. На меня посмотрел мужчина, а после — сама Дивия. Выглядела она очень опрятно, как и тогда. “Позаботься о моей смуглянке. Я хочу, чтобы ты смотрела на нее, когда будешь говорить обо мне и том, что я хочу услышать ответ”, — это сообщение она отправила мне лично, когда перелетала из одного места в другое. Та самая смуглянка смотрела на меня, слегка улыбаясь, а я покорно сделала так же. Вопрос только один: что она скажет, выберет?