Рудименты

Моя жизнь изменилась. Не могу понять, чего мне не хватает. Ее тут, рядом, или того, что приходит с ней. Никогда так не скучала и не тосковала по человеку, из-за которого я чувствовала себя парящей над землёй. Радостной, душевно уравновешенной. К сожалению. Нужно было сделать то, что мне явно не нравилось. Она просила меня не беспокоиться. Она, мол, уладит все дела и вернётся. Защитит меня, позаботится, исполнит заветное желание которое однажды было обещано. Каждый раз улыбаюсь, когда вспоминаю, как ее глаза окутывали, словно мрак. А ее пальцы проходились по моей смуглой коже. Я выдыхалаа воздух, смущалась. Мурашки разбегались по телу. Сопровождались затяжной и лёгкой, тянущейся болью в самом низу. “Как она так делает?”, — думала я тогда. И от этого же стала зависима. Зависима от нее. Это чудное ощущение заканчивалось так, что после воспоминаний меня окутывало совсем другое чувство, похожее на беспокойство. Это невыносимо. Понимать, что из-за одного кошмара я попала в настоящий ад. Только там, где сейчас я, очень тихо. Эта тишина действует на меня очень по-особенному. Это безмолвие, в котором происходили разные тональности. Забавные случаи, которые рассказывал один мужчина. Он представился Назиром. Он оказался не таким уж и страшным человеком, каким описывала его Мишель. Оказывается, он тесно знаком с Камиллой. Они научились многому друг у друга. Например, тому, что возможности людей могут быть безграничны. Это захватывает меня. Нельзя превратиться в окончательное чудовище, пока ты помнишь себя и то, ради чего ты иногда совершаешь разные поступки. У каждого, как он сказал, есть небольшая причуда или занятие, в котором он совсем другой. Назир нашёл себя в охоте не только на людей, но и на животных. Поэтому он сам решил продемонстрировать в этих местах примерно то, как из бегающего оленя можно приготовить неплохую трапезу для нас. Наверное, сейчас я больше радуюсь тому, что Призрака рядом нет. Она очень странно влияет и влияла на меня. Мне это не особо было по душе. Ее жуткий взгляд, команды. Это угнетает. Исключение одно. То, как она злилась тому, что Камилла успела ей сказать перед тем, как я стала целым достоянием для всех. “Если я увижу, что с ней что-то случилось, то… кхм. Знаешь мои методы. Если я перестану видеть, то буду изучать ее пальцами, вспоминая то, какая она. Знаешь, Алексис, подвешивать рабов — скучное занятие. А вот со мной будет интереснее. Я захочу слышать то, как ты будешь кричать из-за одного. Из-за Деви. Моя нежность и лекарство. От того, чего бы многие знать не хотели”. Слышать, как она это говорит… бальзам на душу. Большим счастьем для меня стала реакция Призрака. Злоба и ненависть, которые смешались с отвращением и страхом. Камилла не просто мной дорожит. Она больна мною. Неизвестно, что на нее так повлияло. Я часто об этом думаю. Сейчас я пытаюсь абстрагироваться от тёмных мыслей о ней путем разговоров на отвлеченные темы. И, видимо, гостей, которых я услышала позади. — Смотри, какие милые сидят. Как самые лучшие друзья. Не хватает гитары, звуков птиц, сидящих на ветвях деревьев, и еще чего-то, — сказала девушка, у которой голос был похож на говор Мишель. — Ударилась в романтику, Миш? Думаю, мы все понимаем, кого тут нет. А самое главное — почему, — ответила ей другая. Я обернулась и удивилась тому, что рядом с француженкой стояла Виктория с суровым взглядом и оглядывалась, изучая, видимо, безопасность этого места. Слегка улыбнулась, так как была рада ее видеть. Она выглядела безупречно, как всегда. Чёрный плащ… будто дополнительная кожа, которая прибавляла эстетизма ее внешности и виду. — Привет, — только это слово я могла сказать, явно не понимая, зачем она тут, а самое главное — для чего. — Добрый вечер, Деви. Буду кратка. Приехала по делу. Лучше секатору оставить нас, — она явно сдержалась, что я ощутила сильное напряжение. — Всегда так, устраивает девичник и выгоняет парней, — сказал Назир и молча достал сигарету, зажёг ее и пошел прочь, несмотря на гостей. Я даже не заметила, как обе девушки приблизились. Я обратила внимание на детали внешнего вида Вики. Небольшой шрам сбоку от челюсти до середины шеи. Очень интересная деталь. Воображение заиграло красками. Спрашивать я не осмелилась. Она обошла меня справа. Не успев присесть рядом, усмехнулась тому, что все оказалось достаточно просто. — Какой послушный мальчик. Наверняка какую-то глупость сделал, — высказалась девушка в чёрном про Назира и, наконец, села на бревно, на котором была и я, — избавившись от лишних ушей, приступим к делу. Деви, когда у тебя был последний контакт с Камиллой? — спросила меня Виктория. Внезапно. Я ощутила, что растекаюсь от одной лишь серьёзности этой девушки. Она, конечно, давила не так, как Ками, но я чувствовала, что у неё могут быть новости о ней. Сердце тут же затрепетало, стало так даже немного больно, что кто-то знает больше. Весьма обидно это ощущать. Но я принимала эту игру. Эти люди были связующим звеном, что касалось Камиллы. Я постаралась что-то вспомнить, но не смогла. Достав мобильник и открыв диалог с ней, не смогла сделать ничего более. От ее сообщений навернулись слезы. “Со мной все хорошо. Надо уладить одно дело. Я постараюсь найти тебя после”. — Она играет и не понимает этого, — высказалась Вики, а у меня и вовсе сердце на миг остановилось, — есть то, о чем ты не знаешь, Деви. Она не сможет исполнить то, чего бы ты хотела. Я лично отговаривала ее от этого, — я резко повернулась к ней и посмотрела жалобно, выжидающе. — Зачем ты мне это говоришь? — спросила я ее глупо. — Потому что кто-то должен, — она нежно прикоснулась ко мне, убирая локон волос за ухо, — это случилось ещё до встречи с тобой. Лично я не понимаю, почему ей это было больно важно, чем оставаться тут, — она говорила так спокойно, что я была почти что примагничена, потому что хотела знать абсолютно все. Почему Камилла врала в сообщениях? Виктория начала с самого начала, опуская лишние подробности. У неё явно был план рассказать мне не все. Как Ками потеряла отца, пыталась любить и жить эту странную жизнь. Мне казалось, что в ней столько силы и выносливости. Думала, что она полностью истыкана проблемами и несчастьями, из-за которых ей приходилось делать ужасные вещи. Потом она стала говорить об Элисии. Тут я почувствовала, как кольнуло сердце, когда я снова услышала это имя. Я узнала от Алексис, что она тяжело больна, и они не знают, куда она пропала. В тот момент хотелось закричать из-за своей беспомощности. Тогда я почувствовала слабость. Последний раз это было в моём детстве. — Где она? — спросила я ее так, что мне стало ещё тоскливее. За то время с ней мы сдружились, ее пропажа меня подкосила. — Нет какой-либо информации, но Камилла чувствует, что если она пойдет за ней, то сама пропадет, — ее голос изменился, я заметила, как она перебирает пальцы, пытаясь что уловить или понять мотивы Тайги. Призрак тоже говорила об этом недавно,она повернулась ко мне, подняв глаза. — Это все из-за того проекта, ведь так? Мне не кажется, что это безопасно, — заключила я, как вдруг слева от меня встала Мишель, и уже она, видимо, хотела что-то сказать. — Алекс не будет врать. Любая ошибка может коснуться не только Ками, но и Элис, — я подняла голову и нахмурилась из-за сказанного, — она звонила мне. Спрашивала о том, нужно ли это делать. Мы не знаем, почему у нее такая связь с этой женщиной, которая доверилась ей и делала все возможное, лишь бы не потерять Тайгу, — Миша посмотрела на Вики и, качнув головой, задала не совсем корректный вопрос, от которого по телу когти мурашки. Напряжение росло. Казалось, что все мы втроём имеем что-то общее касательно Ками. Может, наши интересы и были разными, но нам не было все равно. Я смотрела на Мишель и не понимала, что она говорит. Ощущение, будто я оглохла. Я не стала паниковать, а лишь задалась вопросом о том, что Камилла бы хотела, чтобы мы обсудили это втроем и решили, что делать. — Это ты меня спрашиваешь? Думаю, наш босс захотел бы услышать то, что думает сама Деви об этом всём, — она протянула мне письмо, при этом ее слова словно подталкивали меня к действию. — Открыть и прочитать? — спросила я и тут же получила одобрительный кивок. Конверт легко поддается моим рукам. Вытащив письмо, я пробегаюсь глазами. Она явно писала это второпях, как будто спешила куда-то. Но меня больше волновало содержимое. Мое лицо потемнело как будто. Уши горели, пальцы начали дрожать от того, что это последнее, что я держу практически из ее рук, что-то написанное. “Мой милый ангел. Выбор, который я делала последнюю половину года, заставил меня чувствовать себя лучше. За это время меня не покидало ощущение того, что я наконец-то живу. Мне прискорбно осознавать, что я ходила не по той дороге. Теряла друзей, подруг. Даже мою сестру. И, кажется, тебя. Я долго думала как мне поступить. Но клятва, данная себя тогда, превыше всего. Элис хоть мне и не родная, но я смогла научить ее многому. Спасала ее там. Кажется, мой долг вырос перед ней тогда, когда я не смогла помочь ей. Но у нее появилась ты. И вот, я узнаю, что моя мать играла не особо хорошую игру и использовала ее, как приманку. Все мы обязаны Грэйс. Я не могу отказаться ни от Элис, ни от тебя, ни от своих людей. Я согласилась на эксперимент не из-за вас. Далее если ты там будешь, я была бы этому рада. Только обрекать всех вас на это мне бы не хотелось. Имитация жизни — обман. Все совершают ошибки. Если ты захочешь узнать больше, то обратись к Виктории. Если моя мать захочет использовать тетя, на дай ей выйти победителем! Она опасна. До встречи.” — Никто не знает, что с ней сейчас, — сказала невпопад Вики, замечая мои слезы. — Что она тебе сказала? — на этот раз Мишель сидела напротив нас, разглядывая мои эмоции. — Ничего, — пожала плечами девушка справа, — мне пришлось уговорить ее отдать письмо. Деви нужно решить, захочет ли она узнать подробности, потому что я уже сделала свой выбор по поводу нее, — эти слова были лезвием на моей коже. — А если поехать за ней? — зажмурившись, я попыталась вернуть себе голос. — В теории можно. А практически — нет. Она, скорее всего, закрыта для нас. Вытащить ее оттуда мы не сможем. Если только убить, — Вики встала и стала ходить из стороны в сторону, пытаясь успокоиться. Надежда умирает последней. Кажется, что это и правда так. Она и правда будет недоступна. И что теперь? Придется что-то решать. Но я и так решила все. Буду с ней рядом, даже если тоже не смогу вернуться. Хотя бы увижу ее, как свою последнюю радость. Неважно, будут ли эти девушки тоже там, пусть так. Хочу не просто представлять ее улыбку. Не хочу проблем для нее. Я много чего от нее бы хотела. Но тогда бы она писала такие слова мне? Она же тоже хочет меня увидеть. Вновь задумалась о своем. Заметила то, что девушки спорят меж собой, а я совсем их не слышу. Странные вещи происходят последние часы. Кажется, что я не тут. Что я совсем далеко. Тело успокоилось, руки не дрожать. Я вытерла слезы, подумала о том, что мой выбор может чего-то стоить. Они хотя бы перестанут спорить, когда я увижу Ками и Элис, мой выбор окажется летальным, что я не буду жалеть о нем, как и сейчас, сжимая кулаки и беря инициативу в свои руки. — Хочешь сказать, что ты одна хотела? — спрашивала и тыкала Миша в грудь Виктории. — Я бы не была тут! Пришла ради просьбы Тайги и ради нее! Я, по крайней мере, в отличие от некоторых, не пересаживаюсь от Камиллы на, блин, Призрака! — она ударила Мишель по руке, ограничивая ее в том, что не может позволить себе таких обвинений в свою сторону. — Хватит спорить, — сказала я спокойно, смотря на них, как на маленьких детей, — если мы сможем успеть, лучше поторопиться. Все равно тут делать нечего, — заключила я и заметила, что спорить им уже и не особо хотелось. Мишель удивилась, но поняла. Мы обсудили еще что-то, что касалось Призрака, которая следила за нами через свою охрану. Мишель сказала, что все уладит, но направится с нами. Не знаю, зачем, но, видимо, у нее тоже есть на все это причины. Виктория же была с каменным лицом всю дорогу к аэропорту. Чем-то она была похожа на Ками, но все равно она была недостаточно хороша, как сама Тайга. Все потом произошло очень быстро. Я уснула в самолёте. Это было спасением от размышлений о том, что может ждать нас в том секретном месте, о котором сказала Вики.