Доброе прошлое

Часть 7

«В свет, всей семьёй»

Прошла неделя, и наконец жар спал, голос окреп, и в глазах Аканэ снова появился тот самый живой тёплый свет, по которому скучали Муичиро и Юичиро. Она медленно встала с постели, а уже через день сама поставила воду для риса и рассмеялась, когда Муичиро от удивления выронил ложку. — Сестра Аканэ! — воскликнул он, бросаясь к ней с объятиями. — Ты наконец здорова! — Я знаю Муичиро — улыбнулась она, погладив его по голове. Юичиро стоял у двери, скрестив руки. Его взгляд был сдержанным, но в уголках губ мелькала редкая, очень редкая мягкость: — Ты выглядишь лучше. Цвет вернулся в лицо. Но не переутомляйся. — Я и не собираюсь — подмигнула она. — Кстати… мне пришла мысль. Почему бы нам не сходить всем вместе на рынок? Сегодня ярмарка. Муичиро аж подпрыгнул: — Да! Да! И мы купим сладкий рис! И сушёные персики! Юичиро фыркнул, но не возражал. --- Перед выходом Аканэ надела кимоно, которое подарили ей братья. Сливочный шёлк струился, будто сотканный из облаков, а вышитые цветы сакуры играли в лучах солнца. У зеркала она медленно, бережно вставила в волосы шпильку — ту самую, с журавлём, изящную и сияющую. Потом достала ту маленькую коробочку с косметикой, что так долго хранила — и нанесла лёгкий румянец, пыльно-розовые тени, а на губы — помаду цвета лепестков пиона, совсем чуть-чуть. Глядя на себя в зеркало, она почти не узнала отражение. Утончённое, женственное, живое. Но в этом отражении были и она — и двое мальчиков, что дали ей силы жить дальше. --- Когда она вышла — братья застыли. Муичиро — с открытым ртом, прямо с бутербродом в руке, так и замер. — Ты… ты как из сказки!—крикнул он, словно видел её в этом одеянии впервые. Юичиро не произнёс ни слова, но взгляд его выдал всё. В нём смешались восхищение, нежность и что-то почти болезненно-бережное. Он просто протянул ей корзинку и кивнул: — Пойдём. --- На рынке было шумно и весело: пахло жареным тофу, пряностями, сладостями, звенели колокольчики, а дети носились с бумажными журавлями. Аканэ шла между братьями, и люди расступались, оглядывались, кто-то даже шептался: — Какая красавица… — Какое у неё кимоно… кто её спутники? Муичиро сиял, гордо глядя по сторонам: — Пускай все смотрят! Она наша Аканэ! Юичиро лишь слегка сжал губы, но когда один молодой торговец чересчур пристально уставился на Аканэ, он резко метнул в сторону его прилавка упавшую бамбуковую палочку. Торговец тут же отвернулся. --- Они купили рисовые лепёшки, сливы, немного сушёной рыбы и даже крохотную игрушку-сверчка для Муичиро, хотя Юичиро фыркал: — Ты уже не ребёнок… Муичиро улыбнулся: — Зато я счастливый. Аканэ шла между ними и, впервые за долгое время, чувствовала себя не опекуншей, не уставшей взрослой, а просто женщиной — молодой, любимой, красивой. И когда солнце садилось, а в небе зажигались фонари, Муичиро вдруг встал перед ней и протянул ей бумажный фонарик с надписью: «Для самой доброй сестры» А Юичиро добавил тихо: — Ты вернула нам свет, сегодня он в твоих глазах. Аканэ не выдержала — глаза её наполнились слезами, но она не отвернулась, не скрылась. Она взяла их за руки и сказала: — И вы — мой свет, без вас я была бы просто тенью, а теперь… мы семья. Настоящая. И в тот вечер на рынке среди бумажных фонарей, хрустящего риса и ароматов весны, они трое — сироты, сломленные и сшитые судьбой — шли как целое. И их сердца светились ярче всех фонарей. ---