Сага о Небесном драконе и мальчике

Хунхун-эр Его всё-таки купили. Всю прошлую неделю, проведённую в клетке с другими рабами, готовящимися к продаже, Хунхун-эр пытался изо всех сил заставить кого-нибудь себя убить. Однажды ему это почти удалось: один из пленённых пиратов был так возмущён плевком в лицо от мальчишки, едва ли доходящего ему до пояса, что уже занёс кулак и почти ударил его. Почти. Бдительные охранники тут же усмирили его, послав разряд боли через ошейник. А его самого связали и посадили в одиночную клетку. Теперь умереть не было никакой возможности. Просидев больше двух суток связанным и вытерпев насильное кормление с ложечки, он всё-таки был продан. Теперь ему предстоял путь на Святую землю – гори она адским пламенем вместе с отцом и его новой шлюхой, которые решили, что заработать на ребёнке гораздо выгоднее, чем просто добить и закопать нелюбимое дитя. Радовало только то, что отцу денег досталось гораздо меньше, чем та гигантская сумма, за которую его продали. Хунхун-эр искренне надеялся, что тот узнает, какую выгоду упустил. Конвой из охраны, сопровождающий толпу рабов, откровенно скучал. «Если сейчас попытаться сбежать, шороху он точно наведёт. А если сильно постараться, можно даже спровоцировать взрыв ошейника.» - с такими мыслями мальчик стал внимательнее оглядывать окружение. Они стояли перед огромным подъёмником, уходящим, как казалось, в самое небо. Спереди была скала, справа обрыв и море. Если прыгнуть, точно можно разбиться. - Даже не думай. – мужской голос справа заставил парня отвлечься. Перед ним был мужчина возраста его отца, но не с таким пропитым лицом. Пожалуй, он был бы даже приятным, если бы не нравоучительный тон голоса. Хунхун-эр не успел даже ответить, как тот продолжил. – Тебя поймают. Там чуть ниже на обрыве сетка. Проданных рабов берегут сильнее, чем ты думаешь. По крайней мере до тех пор, пока не передадут в руки хозяевам. Тут послышался лязг механизма и, подняв голову, мальчик увидел, что подъёмник уже почти спустился. Он не успел. - Нам, можно считать, повезло. – мужчина оказался крайне разговорчивым. - В чём же это? – Хунхун-эр постарался всем своим видом показать, что разговаривать с этим взрослым дураком ему совсем не хочется, несмотря на вопрос. - В том, что нас купила семья Се. – мужчина перешёл почти на шёпот, предварительно оглянувшись на конвой. – Там, куда мы отправляемся, людей нет. Но из всех они самые человечные… По крайней мере, так говорят. - А ты-то откуда знаешь? – мальчик даже не попытался снизить тон голоса. Ему не было дело до этого мужчины. - Я служил в Дозоре, поэтому кое-какие слухи долетали. - И как же ты оказался среди рабов? Плохо работал или разозлил кого-нибудь? - Не твоё дело, мелкий гад. – тут мужчина разозлился и, наконец, отвернулся от мальчика. Подъёмник спустился и все стали заходить на платформу. У нескольких человек случилась истерика, женщины плакали, мужчины пытались сопротивляться, но ружья, приставленные к их спинам, не позволяли особо разойтись, а ошейники добавляли убедительности. Кажется, только сейчас до всех, наконец, дошло, что назад дороги нет. Они рабы и, поднявшись в Мариджоа, на землю они уже никогда не спустятся. Хунхун-эр смотрел на океан, поднимаясь от него всё выше и выше. А ведь когда-то они с мамой хотели отправиться в море. - Когда ты немного подрастёшь, мы с тобой обязательно уплывём на далёкий-далёкий остров и будем там жить вдвоём. – говорила она такими редкими тихими вечерами, когда отца не было дома. Теперь же она была в земле, а Хунхун-эр навечно над землёй. Впрочем, его «вечно» могло оказаться не таким уж долгим, если достаточно разозлить кого-нибудь. Через час он вместе с тем разговорчивым мужчиной стоял перед огромным дворцом. В темноте было особо непонятно, что это за здание, но то, что оно было гигантским, ощущалось даже сквозь ночную черноту. Дверь открыл раб – тоже в ошейнике. Конвоир толкнул Хунхун-эра и мужчину внутрь. Как только мальчик вошёл в освещённое помещение, глаза его вылезли из орбит. Вокруг всё было в золоте – узоры на стенах, картинные рамы, огромная люстра и перила невероятно широких лестниц… И, кроме того, такого огромного помещения он и представить себе не мог. В эту комнату могло вместиться по меньшей мере пять домов его отца. Ослеплённый этим великолепием, Хунхун-эр озирался по сторонам, пытаясь при этом идти достаточно быстро, чтобы конвоир не тыкал то и дело ему в спину ружьём. Засмотревшись на вазу, размером почти в его рост, мальчик сам не заметил, как споткнулся о ковёр и больно проехался по нему коленями. И тут же получил тычок в спину, не позволяющий ему встать. - Уберите ружьё! – чужой голос послышался совсем близко, и Хунхун-эр почувствовал, что в спину ему больше ничего не упирается, он осторожно попытался поднять голову, но был тут же остановлен тычком локтя от мужчины сбоку. Видимо, голос принадлежал одному из хозяев особняка. Выросший на Архипелаге Сабаоди, мальчишка не понаслышке знал, как нужно себя вести при тенерьюбито и потому послушно остался на коленях. – Вставайте. – последняя фраза прозвучала значительно мягче и было понятно, что обладатель голоса обращается к только что прибывшим слугам, стоящим на коленях. И тут, к своему удивлению мальчик почувствовал, как чьи-то тёплые руки аккуратно помогают ему подняться. Подняв глаза Хунхун-эр встретился взглядом с светло-карими глазами обладателя тёплых рук. Это был совсем юный парень – с длинными каштановыми волосами, затянутыми в типичный для Небесных драконов узел на затылке, бледной кожей и тонкими чертами лица. Невольно мальчику вспомнились картинки с древними скульптурами из книг, которые он рассматривал в детстве с мамой. - Отвечай, когда тебя спрашивают! – резкий оклик конвоира вывел из оцепенения. И тут он понял, что, во-первых, этот парень один из его хозяев, а, во-вторых, он что-то спрашивал у него. - Не стоит кричать. Он же ещё ребёнок. – голос парня, когда он обращался к солдату был спокойным, но в нём чувствовалась властность. Так могут говорить только те, кто с детства привык отдавать приказы. – Где ключи? - Вот, пожалуйста, Святой Се. – конвоир с поклоном передал ключи от ошейников парню и тот кивком головы поблагодарил его. Подождав, пока солдат выйдет за дверь и закроет за собой дверь, парень повернулся к только что прибывшим рабам и улыбнулся, явно пытаясь скрыть неловкость: - Здравствуйте, меня зовут Се Лянь. И я… То есть, мой отец попросил меня встретить вас. Пойдёмте я покажу вам ваши комнаты. Ох, кстати, тебе не больно идти? – парень, назвавшийся Се Лянем, присел на корточки перед новоиспечённым рабом и потянулся к краю его шорт, пытаясь рассмотреть сбитые коленки. Тело среагировало быстрее мозга и Хунхун-эр отпрыгнул от его руки, но не рассчитал, что тело, бывшее предыдущие два дня связанным, а до этого не бывавшее ни дня не избитым, за сегодняшнюю недолгую прогулку от аукционного зала до подъёмника и от туда до особняка, уже исчерпало весь свой запас сил. Позолота вокруг стала темнеть и шататься. Прежде, чем мир окончательно поплыл, парень услышал последнее. – Тебе плохо? Да! Да, чёрт возьми, ему было плохо. С самого рождения до сего момента, за исключением пары десятков дней в раннем детстве, когда мама ещё была жива, а отца дома не было. Сквозь темноту, застилающую зрение, Хунхун-эр чувствовал мерные покачивания от того, что его куда-то несут, а затем мягкое соприкосновение с какой-то тканью. Кажется, кто-то что-то говорил, но разобрать слова не представлялось возможным. Далее сознание утекло окончательно. Проснувшись на следующее утро, Хунхун-эр не сразу понял, где он и что произошло. С трудом удалось разлепить глаза. Взгляд упёрся белоснежный, украшенный лепниной потолок. Боясь пошевелиться, мальчик остался лежать неподвижно и попытался вспомнить, что происходит. Он лежал на мягком матрасе и был укрыт тёплым одеялом. В комнате было тихо, голова ужасно болела, а по телу будто бы потоптался великан – казалось, что даже кости болят, не говоря уже о мышцах. На секунду в голове пронеслось воспоминание из раннего детства, когда он, подхвативший простуду от того, что скакал по лужам, лежал с температурой в кровати, а мама приносила ему имбирный чай с мёдом. Может, всё, что произошло за последние несколько лет было лишь дурным сном? Нет, это был не сон. Ощущение ошейника на шее быстро вернуло мальчика в реальность. Он в Мариджоа. И он раб. Закрыв глаза и сотрясаясь в бессильной злости, Хунхун-эр изо всех сил сжал зубы, чтобы не расплакаться. Нельзя. Здесь нельзя быть слабым. Немного успокоившись, он стал прислушиваться к окружающим звукам – лёгкий шум ветра и тихая музыка где-то вдалеке. В остальном же тишина. В воздухе витал слабый аромат цветов и чего-то ещё свежего и приятного. Было слишком спокойно. Так и должно быть или это только затишье перед бурей? Решившись всё-таки осмотреться, Хунхун-эр снова открыл глаза и медленно привстал на кровати, оглядывая помещение, в котором он оказался. Это была большая комната – гораздо больше той коморки, в которой он жил раньше – с огромным окном напротив его кровати. Сейчас это окно закрывали шторы, но судя по лучам солнца, пробивающимся сквозь плотную ткань, уже было не утро, а, как минимум, середина дня. Сам же он лежал на довольно просторной кровати, справа от которой стоял письменный стол и внушительного размера шкаф, а между ними дверь. Совершенно не желая выходить из комнаты, мальчик медленно сел, перебарывая головокружение, и спустил ноги с кровати. На полу оказался мягкий и пушистый ковёр. Немного подождав пока мир перестанет плыть, Хунхун-эр встал. Нужно было найти что-нибудь, чем можно бы было убить себя или же ранить кого-нибудь важного. Шатаясь, он дошёл до шкафа и распахнул его. Там оказалось несколько комплектов одежды его размера – обычные штаны и рубашки, а также бельё, сложенное аккуратной стопкой. Закрыв дверцы, он направился к письменному столу – в ящиках он нашёл несколько ручек и карандашей, бумагу для письма и несколько книг. За неимением альтернатив он взял остро заточенный карандаш – если всадить кому-нибудь в глаз, хорошо точно не будет. Всё же лучше, чем с голыми руками. Машинально спрятав его в рукав, мальчик только теперь заметил, что он переодет из тех лохмотьев, в которых прибыл. На нём было что-то вроде пижамы из мягкой ткани. Кто и когда его переодел? Долго думать над этим вопросом времени не было, за дверью послышались едва различимые шаги. Быстро захлопнув ящик, Хунхун-эр ринулся к кровати, но добежать не успел, дверь открылась и вошла женщина в ошейнике. Такая же рабыня. - Ты, наконец, очнулся? – голос женщины был спокойным и даже ласковым, она говорила вполголоса, будто бы зная, что у мальчика очень болит голова. В руках она несла поднос с тарелками и несколькими флакончиками. – Тебе ещё не стоит сильно напрягаться, поэтому вернись, пожалуйста, в постель. – Хунхун-эр послушно сел на кровать, но расслабляться не спешил. – Я Юйши Хуан. Служанка госпожи Се. В прошлом я была врачом, так что мне поручили присмотреть за тобой пока ты не восстановишься. Как ты себя чувствуешь? - Нормально. – Хунхун-эр пристально смотрел на женщину, пытаясь усмотреть малейшую опасность или какой-либо подвох в её действиях или словах, но Юйши Хуан только лишь поставила поднос на прикроватную тумбочку, которую мальчик не заметил ранее и взяла оттуда какой-то флакончик и мерную ложку. - Это хорошо. Тем не менее, тебе нужно выпить лекарство. – на этих словах она налила жидкость в ложку и протянула её Хунхун-эру, который тут же отшатнулся от её руки. – Не бойся, это обычное жаропонижающее. Вчера у тебя была температура и, судя по нынешнему румянцу, она снова поднялась. – видя, что мальчик всё ещё колеблется, она по-доброму усмехнулась – Семья Се заботится о своих слугах, так что тебе не о чем волноваться. Они действительно постараются вылечить тебя, а потом защитить насколько это возможно в данных условиях. Постарайся прислушиваться к тому, о чём они говорят. - Зачем покупать людей, а потом о них заботится? – Хунхун-эр посмотрел на женщину с вызовом. - Они не могут жить иначе – здесь, в Мариджоа так живут все. Мы, рабы, не свободны. Но наши хозяева несвободны ровно также. Они вынуждены подчиняться вековым традициям. – Юйши Хуан, казалось, хотела сказать ещё что-то, но всё же промолчала. После секундной паузы она вернулась к прежней теме. – Выпей, пожалуйста лекарство, тебе станет легче. А потом ты сможешь поесть. Хунхун-эр хотел было отказаться, но тут желудок предательски напомнил о себе голодным спазмом и урчанием. Покраснев от стыда, мальчик всё же принял ложку из рук женщины. - Ну вот и хорошо. Нужно подождать десять минут, а потом можно есть. – с этими словами Юйши Хуан перевернула песочные часы на подносе и стала снимать крышки с принесённых тарелок. Запах выпечки и травяного чая дополнил аромат цветов в воздухе. – После еды нужно будет выпить ещё одно лекарство. Твой организм слишком измучен, но ты юн и вынослив, восстановишься за неделю-другую. А теперь всё же скажи правду: болит ли у тебя что-то ещё? Тебя ведь наверняка избивали, может где-то есть особенно болезненные ушибы или ты чувствуешь что-то странное? И позволишь ли ты себя осмотреть? - Ничего не болит, осматривать не нужно. – на самом деле у Хунхун-эра болело примерно всё, но больше всего болели рёбра, это было особенно заметно, когда мальчик поднимался с кровати. Но дать себя осмотреть сейчас, когда в рукаве спрятан карандаш он не мог. Да и не хотел показывать слабость. Тем более, что с переломами рёбер он сталкивался уже не в первый раз. - Хорошо, я не буду настаивать, но ты можешь обратиться ко мне в любой момент. – она на некоторое время замолчала, смотря на песок в часах. Когда последняя крупица оказалась внизу, она взяла поднос и подала его мальчику. – Можно есть. Хунхун-эр сам того не ожидая набросился на еду. Почти не разбирая вкуса, он поглощал кашу вприкуску с сладкой булочкой, когда дверь снова открылась. С трудом проглотив набранное в рот и чудом не подвившись, мальчик увидел в дверях своего хозяина. Первой же реакцией было вскочить, но, попытавшись, он едва не уронил поднос, стоящий у него на коленях. - Пожалуйста, не вставай. Я просто хотел узнать, как ты. – голос парня был всё также добр и участлив, как и вчера. Мальчик молча смотрел на Се Ляня, не зная, что ответить и как к нему обратиться. К его счастью, Юйши Хуан сделала это за него. - Святой Се, Хунхун-эр всё ещё болен – у него была температура. Пока ему нужен постельный режим. Думаю, за неделю он восстановиться достаточно, чтобы потихоньку приступать к работе. - Хорошо, пусть восстанавливается сколько нужно, нам некуда спешить. – парень тепло улыбнулся, - Извини, что отвлёк от завтрака. В следующий раз буду заходить позднее. Прошу продолжай. – С этими словами он кивнул Юйши Хуан и вышел из комнаты. Хунхун-эр же перевёл вопросительный взгляд на женщину. - Я же уже сказала, они действительно заботятся о нас. Молодой господин Се Лянь сын хозяина поместья. Он, пожалуй, самый добрый из всей семьи. Ты будешь его личным слугой. - А кто ещё есть в этой семье? - Продолжай есть, пожалуйста. И пей чай. – Юйши Хуан дождалась, пока мальчик выполнит её указания, и только потом ответила. – Старший господин Се – хозяин поместья и его жена. Они спокойные и справедливые люди. Есть ещё племянник госпожи Се, Ци Жун. Он сейчас находится в путешествии с другими родственниками, но вообще он тоже живёт здесь. Вот его лучше избегать. – на последней фразе женщина перешла почти на шёпот. – Он тенерьюбито в самом привычном смысле этого слова. Если увидишь, постарайся скрыться как можно скорее. Да и вообще, постарайся как можно реже показываться на глаза кому-то кроме семьи Се. Так ты будешь в безопасности. Хунхун-эр закончил завтракать. Видя это, Юйши Хуан забрала у него поднос и дала ещё одну ложку с лекарством. Тот принял его уже без сопротивления. Когда женщина ушла, мальчик снова откинулся на кровать, обдумывая ситуацию, в которой он оказался. Всё было странно. Весь скудный жизненный опыт говорил мальчику, что для тенерьюбито жизнь простых смертных и, тем более, рабов ничем не лучше грязи под ногами. Выросший на Архипелаге Сабаоди, он не один раз видел, как человека избивали за один взгляд на Небесного дракона, как эти самые драконы катались верхом на рабах, стегая тех кнутом до полусмерти, как женщин прямо на улице раздевали и, в лучшем случае, просто облапывали. Ничего не говорило о том, что они могут относиться хорошо хоть к кому-нибудь за пределами своего круга. Тем не менее, сейчас мальчик лежал сытый, на мягких простынях. И уже второй человек говорил, как ему повезло оказаться в рабстве именно у этой семьи. Чувствуя, как неумолимо слипаются глаза, Хунхун-эр решил не сопротивляться. Всё равно бежать сейчас он никуда не сможет. Обо всём можно было подумать потом… Ему же, вроде бы, разрешили ещё неделю отдыхать. Следующие несколько дней прошли одинаково – за едой и сном. Хунхун-эр был сильно удивлён слабостью, которую он чувствовал и на третий день всё-таки решился спросить Юйши Хуан, неизменно по три раза в день приносившую ему еду и лекарства, не даёт ли она ему снотворного. - Нет, я даю тебе только средство от простуды и витамины. Твоя слабость – результат крайнего истощения и длительного стресса. Я же не ошибусь, если скажу, что ты до попадания сюда жил совсем не в райских условиях? – не дождавшись ответа, она продолжила. – Просто твой организм очень долгое время был, можно сказать, в полной боевой готовности, и теперь пытается восстановить ресурс. Ничего, это скоро пройдёт. Молодой Святой Се заходил каждый день строго после завтрака, когда женщина уходила. Он неизменно интересовался самочувствием и пытался завести разговор на разные темы. Хунхун-эра это бесило. Зачем он пытается быть дружелюбным? Они же не друзья, а хозяин и его собственность… На пятый день Се Лянь пришёл значительно позже обычного. На этот раз он перестал пытаться завести разговор на отвлечённые темы и просто спросил: - Могу я сделать ещё что-то, чтобы тебе было комфортнее? Может быть, ты хочешь что-нибудь почитать или послушать музыку? – задавая этот вопрос Се Лянь выглядел встревоженным. Хунхун-эр про себя усмехнулся, зачем вещи, коей он сейчас являлся, нужен комфорт, но вслух лишь ответил: - Нет, спасибо, Святой Се, мне ничего не нужно. После этой фразы Се Лянь некоторое время помолчал. Хунхун-эр думал, что он, как и всегда после его немногословных ответов встанет и попрощается с ним, но тот продолжил разговор совсем неуверенным, слегка дрожащим голосом. - Знаешь, я правда хочу, чтобы тебе было комфортно здесь. Насколько это возможно в этой ситуации. Мне жаль, что всё происходит именно так – что мы познакомились именно в таких условиях, но, если так уж вышло, может быть, мы могли бы как-то договориться? - Зачем вам договариваться со мной? Я ведь ваша собственность, вещь, которой вы в любой момент можете оторвать голову одной кнопкой на пульте! – раздражение внутри Хунхун-эра всё нарастало. Этот доброжелательный тон… Он не привык к такому. Он привык оборонятся, сбегать или драться всю свою свободную жизнь. Зачем же сейчас, когда он в плену, к нему всё ещё обращаются как к человеку? Чтобы потом было больнее осознавать, что он не более, чем расходный материал? Как лодка, которую можно залатать, а можно окончательно разбить, потопить и купить новую. Чувствуя, как раздражение перерастает в ярость, он с дикими огнём в глазах смотрел на парня перед собой, желая испепелить того этим взглядом. - Ты не вещь. И отрывать тебе голову я не буду, чтобы ты ни сделал. – Се Лянь, явно не ожидающий такой агрессии, стал выглядеть почти жалко. Хунхун-эр видел, что тот слегка отшатнулся, будто бы желая отодвинуться от него подальше, но всё же остался сидеть на месте. - Тогда снимите с меня ошейник и отпустите! Тогда мне действительно станет комфортнее. – глядя с вызовом на парня, который на этих словах опустил взгляд, мальчик искренне надеялся, что сейчас он проявит свою настоящую сущность. Но тот лишь покачал головой. - Я не могу этого сделать. - Я и не сомневался. – мальчик откинулся обратно на подушки и отвернулся от сидящего рядом Се Ляня. Таким мелким жестом неуважения, он пытался вывести его из себя, попутно нашаривая под подушкой карандаш. - Я действительно не могу этого сделать, потому что в противном случае ты умрёшь. Если я сейчас сниму с тебя ошейник, то, как только ты выйдешь на улицу, тебя либо убьёт охрана, либо пленит кто-то из моих соотечественников. Даже если я тебя проведу к выходу из Мариджоа, тебя всё равно найдёт Дозор и убьёт. Тайны Мариджоа слишком тщательно охраняются. – Се Лянь говорил почти шёпотом. - Получается, у меня нет никаких шансов? Тогда просто убей меня сейчас. Не за чем мучиться, я всё равно не стану тебе хорошим слугой. - Я не буду этого делать. - А если так? – с этими словами Хунхун-эр резко развернулся и бросился на Се Ляня. Тот, не ожидая атаки, упал на пол, закрываясь руками, мальчик прыгнул следом, прижимая того к ковру. Остро заточенный карандаш вонзился в кисть юного небесного дракона, брызнула алая кровь. Хунхун-эр же оставил карандаш в руке продолжил наносить удары руками. К его удивлению, Се Лянь не воспользовался властью ошейника, не пытался сбросить его с себя. Он вообще не сопротивлялся, а просто закрывал руками лицо и шею – и больше ничего. Хунхун-эр всё бил и бил, заходясь в бессильном рыдании. Он не хотел так жить. Должен же был кто-то заметить шум, должен же хоть кто-то прийти на помощь Небесному дракону и казнить его за нападение на Святого? Почему он никак не реагирует? Дверь действительно распахнулась, и кто-то стал оттаскивать Хунхун-эра от Се Ляня. Сил сопротивляться у мальчика не осталось. Он весь дрожал и задыхался от истерики. Просидев несколько секунд, он увидел прояснившимся зрением, что в комнате появилась Юйши Хуан. Она что-то говорила Се Ляню, но тот лишь качал головой, попутно зажимая рану на руке. Сквозь гул крови в ушах Хунхун-эр не слышал, о чём они говорили, но направленный на него гневный взгляд женщины он увидел чётко. Та резко встала и быстрым шагом ушла из комнаты. Ну вот, дело сделано. Сейчас она позовёт кого-нибудь на помощь и его, наконец, убьют. Несколько минут понадобилось, чтобы сердцебиение чуть успокоилось и бьющий в ушах пульс перестал застилать все окружающие звуки. Глубоко вздохнув, мальчик поднял глаза на Се Ляня и неожиданно для себя встретился с ним взглядом. - Как ты? – сам вопрос и тон, которым он был задан, поставил мальчика в тупик. Почему его всё ещё спрашивают о его самочувствии? Ещё и так обеспокоенно… Он решил не отвечать и просто отвернулся. Всё равно одним проступком больше или меньше. Вскоре за дверью послышались шаги и вошла Юйши Хуан. В руках у неё была довольно большая сумка. Она быстро достала из неё бинты и какой-то бутылёк и стала обрабатывать рану на руке Се Ляня. Тот поморщился, когда жидкость коснулась раны и пошла пузырями. Как только она забинтовала ему руку, он проговорил: - Хуан-сан, родителям, если вдруг спросят, пожалуйста, скажите, что я снова проводил эксперименты на кухне и порезался. Но лучше ничего не говорите, я сам скажу. Он в порядке? – парень взглядом указал на Хунхун-эра. Юйши Хуан подошла к мальчику, тот попытался отползти от неё. - Сиди на месте, не шевелись. Ты уже достаточно натворил на сегодня. – голос женщины звучал непривычно строго, но без злости. Она осмотрела сбитые руки, но не нашла там ничего кроме пары ссадин. Потом аккуратно повернула его голову к свету и заглянула в глаза. – Он в порядке, пришёл в себя. - Хорошо. – Се Лянь, всё ещё сидевший на полу, поглядел на забинтованную руку, а затем продолжил. – Спасибо, Хуан-сан. Вы можете пока идти, я хочу ещё кое-что сказать Хунхун-эру. – в ответ он получил обеспокоенный взгляд женщины. – Не думаю, что у него сейчас хватит сил ещё на что-то значительное. – женщина, поколебавшись ещё несколько мгновений, всё же ушла. – Не стоит, всё же, так делать. Ты этим ничего не изменишь. - Почему ты просто не убьёшь меня? Разве я не совершил преступление? – голос Хунхун-эра предательски дрожал, а к глазам снова подкатили слёзы бессилия. Ещё и этот мягкий, доброжелательный тон… – Я не хочу всю жизнь прожить рабом! - Хотел бы я сказать, что понимаю тебя, но ведь не понимаю и никогда не пойму. Я думал, что если буду хорошо к тебе относиться, то ты сможешь мне ответить тем же. Но, видимо, всё не так просто. – Се Лянь замолчал, грустно усмехаясь. – Знаешь, я хочу тебе кое-что пообещать: я освобожу тебя при первой возможности. – теперь парень смотрел на прямо на Хунхун-эра и, видя его недоверие, продолжил. – Как я уже сказал, я не могу это сделать здесь, в Мариджоа или на Архипелаге. Тут тебя в лучшем случае убьют. Но иногда мы с семьёй путешествуем. Если мы отплывём достаточно далеко, где не будет такого пристального влияния Дозора, ты сможешь сбежать. А до тех пор давай постараемся просуществовать в мире? Даже если я тебе так неприятен, постарайся, пожалуйста, потерпеть. Хорошо? - Как я могу тебе верить? – Хунхун-эр хотел продолжить сопротивляться. Его характер, выработанный десятком лет противостояния отцу, просто не мог вот так просто подчиниться хоть кому-либо. Но сил у него действительно больше не осталось. А взгляд светло-карих глаз напротив будил в нём что-то совсем несвойственное ему – стыд. Ему вдруг стало неимоверно жаль, что он ранил этого парня, который хоть и был формально его хозяином, но был первым, кто действительно отнёсся к нему как к человеку. - Я не могу ничем подкрепить своё обещание. Поэтому могу лишь просить тебя довериться. Извини. – он ещё и извиняется. Но ведь это он, Хунхун-эр, должен был извиняться…