Сага о Небесном драконе и мальчике

Саньлан По началу Хунхун-эра бесило это, как ему казалось, наигранное дружелюбие в его адрес. Однако, чем больше дней проходило, тем сильнее он убеждался, что Се Лянь вполне искренен в своём отношении к нему. Он был странный – тенерьюбито, который сам копается в горшках с землёй, сам заваривает чай и себе и ему, его рабу, сам учит его читать и писать… Сердце мальчика начало оттаивать. По началу он боролся с этим. Боролся с желанием довериться, открыться. Ведь ошейник на шее каждую секунду напоминал о его положении. Однако каждый раз под взглядом светло-карих глаз его сердце начинало биться чаще, а в животе порхали бабочки, усмиряя всё беспокойство и недоверие. Он даже забыл, сколько времени провёл здесь, в особняке. Кажется, уже несколько месяцев. Обращения «гэгэ» и «Саньлан» между двумя товарищами прижились очень быстро и это не могло не радовать Хунхун-эра. В этом чувствовалась какая-то тайна только для них двоих и от этой мысли на душе становилось тепло. Впрочем, тайной было всё – его обучение, их неформальное общение и положение мальчика в состоянии скорее воспитанника, чем слуги. Но именно от тихого «Саньлан», исходящего от гэгэ, приятные мурашки бежали по телу и отдавались щекоткой на затылке, по которому его теперь часто поглаживали, и на кончиках пальцев, которых часто касались во время занятий письмом. Не радовало только то, что Се Лянь в последнее время выглядел задумчивым и будто бы огорчённым. Но сколько бы Хунхун-эр его не спрашивал, тот отнекивался и пытался сменить тему разговора. Теперь же, когда они сидели в саду и гэгэ наблюдал, как Саньлан рисует тот же куст шиповника, но на этот раз в масле, мальчик попытался расспросить его ещё раз: - Гэгэ сегодня выглядит рассеянным. – Хунхун-эр постарался придать голосу обиженные интонации, тем более что Се Лянь сейчас действительно смотрел не на его рисунок, а куда-то в ножки мольберта. – Что-то случилось? - Извини, я немного задумался. – парень спохватился и стал разглядывать рисунок. – Ух ты, почти готово. – и тут же замолчал, поняв, что выдал свою невнимательность. – Прости, я правда сегодня не могу ни на чём сосредоточиться. - Прощу, если расскажешь мне, что тебя беспокоит. – улыбнулся Саньлан абсолютно лисьей улыбкой, но в голос его явно просочилась тревога. Се Лянь замялся, но всё же ответил: - Просто я последние две недели уговаривал отца нанять нам учителя фехтования. Я и так понимал, что в море не выжить, если ты не обладаешь хоть какой-то силой. А после твоих рассказов эта мысль меня не покидает… Я хотел, чтобы мы начали тренироваться. Тогда я смог бы потом отпустить тебя и не бояться за твою жизнь. – Се Лянь поднял глаза на Хунхун-эра и тот увидел, что тот чуть ли не плачет. – Но отец упёрся. Он говорит, что я и с кухонными ножами не могу толком управиться, куда мне меч брать. Это первый раз, когда отец настолько категоричен. Я не знаю, что делать. Хунхун-эр на секунду вздрогнул. Он и забыл о том, что Се Лянь обещал его отпустить. Месяцы, проведённые здесь с его милым и добрым гэгэ, казались ему счастьем. Он почти забыл о том, что он раб, и на шее его по-прежнему надет ошейник, способный взорваться в любой момент. Ему нечего было бояться, пока пульт находится у Се Ляня и пока тот его оберегает. Мысль о расставании отдалась горечью во рту и сдавила грудь непонятным и тяжёлым чувством. Однако и мысль о том, чтобы остаться тут навсегда – в положении раба, боящегося ступить и шаг за порог особняка, не способного ни на миг приблизиться к человеку, которого любишь, так же угнетала. Любишь?... Хунхун-эр, поймав себя на этой мысли, вздрогнул и покраснел ярче любой киновари. Се Лянь заметил перемену в его настроении и хотел было спросить, но тут поблизости раздался чужой голос: - Кажется, я мог бы вам помочь. Если вы кое-что мне пообещаете. – из-за угла особняка вышел Мэй Нянцин, тот раб, которого купили вместе с Хунхун-эром. Се Лянь вздрогнул, но быстро собрался с мыслями. - Помочь? В чём же? – голос его слегка дрожал. - Я могу обучать вас двоих боевым искусствам. До попадания сюда я был коммодором Морского Дозора, так что навыки есть. – сказав это, мужчина ухмыльнулся. - И что вы хотите взамен? – Се Лянь был ещё настороже, но предложением явно заинтересовался. - Отпустите меня вместе с этим мальчишкой. Не знаю, как вы планируете это сделать, но вижу, что настроены вы серьёзно. Кроме того, за месяцы, проведённые рядом с вашим отцом я вижу, что слову члена семьи Се можно доверять. – мужчина ухмыльнулся. – Ну так что? - Обещаю. Не могу пока сказать, когда и как, но я сдержу слово. – парень встал и слегка поклонился в сторону мужчины. – Приветствую учителя. - Смотрю, книг ты начитался много. В жизни не мог представить, что Небесный дракон будет кому-то кланяться. – ухмылка мужчины стала ещё шире. - А я не мог представить дозорного, способного проиграть себя в карты, но ты всё же тут. – голос Хунхун-эра звучал злобно, а кулаки были сжаты. - А у тебя ядовитый язычок, молодой человек. С таким будет сложно выжить. – ухмылка всё-таки исчезла с лица мужчины. – Смотри не захлебнись собственным ядом. Хунхун-эр хотел было продолжить сыпать колкостями, но тёплая рука на его плече остудила пыл злости. - Будет вам, - Се Лянь постарался говорить как можно более миролюбиво, - нам ведь предстоит ещё много времени проводить вместе, так что давайте не будем ссориться. Препирательства на этом закончились и началось обсуждение, когда, как и где они могут тренироваться. С местом определились быстро – излюбленная Се Лянем и Хунхун-эром небольшая площадка за домом, скрытая от посторонних глаз густой живой изгородью с одной стороны и глухой стеной с другой, подходила идеально. С временем возникли некоторые вопросы – нужно было, чтобы никто не заметил отсутствия всех троих. Из всех возможных вариантов это были либо ночь, либо раннее утро. Ночью не мог Мэй Няньцин, так как ему нужно было высыпаться, чтобы выполнять свои обязанности помощника старшего Святого Се. Единственный оставшийся вариант – рано утром, когда солнце начинало вставать и было уже не так темно, чтобы совсем ничего не видно. Но при этом до того, как проснуться слуги, а затем и их хозяева. Но этого времени было катастрофически мало для полноценной тренировки, так что решили оставить всё пока так, а потом уже думать. С «как» вопрос остался пока открытым. Нужны были мечи… У отца Се Ляня была коллекция оружия, но брать что-то оттуда было слишком рискованно. Идей как решить эту проблему пока не было. Со следующего дня начались их тренировки. Мэй Няньцин начал с того, что оценил физические способности обоих. Хунхун-эр выполнял все задания – приседания, отжимания, стойки в планках, бесконечные напрыгивания на деревянную скамейку. Под испытывающим взглядом их новоиспечённого учителя он вошёл в азарт, не желая показывать слабину, и не сразу заметил, что Се Лянь, прыгающий вместе с ним, в какой-то момент запнулся, а потом и вовсе зашатался и осел на землю. Мальчик тут же рванул к гэгэ, но был остановлен окриком Мэй Няньцина: - Стоять! Без моего разрешения не останавливаться. - Иди к чёрту, ему же плохо! – Хунхун-эр подбежал к Се Ляню, но тот уже открыл глаза. – Что ты с ним сделал? - Со мной всё хорошо… - язык Се Ляня немного заплетался. - Я с ним ничего не делал. Просто он всю жизнь прожил как тепличное растение и нигде не перетрудился, так что даже лёгкая физическая нагрузка для него является стрессом. – этот несносный человек снова ухмылялся. - Это вовсе не лёгкая нагрузка! Ты… - Даа? А я так засмотрелся, как ты легко скачешь, что мне показалось, что я вас жалею и хотел ещё добавить. – Хунхун-эру хотелось убить этого человека. - Ты, чёртов ублюдок… - Пожалуйста, прекратите. – Се Лянь, наконец, поднялся с земли. – нагрузка и правда была не такая уж страшная, просто я очень слаб. Что мне делать, чтобы быстрее догнать Саньлана? - Саньлана? – Мэй Няньцин хихикнул, но дожидаться ответа не стал. – Тренироваться самостоятельно, что же ещё. Можешь прямо в своей комнате. Каждый день, помимо наших занятий, минимум по 200 напрыгиваний, суммарно в несколько подходов по 10 минут в планке, а также приседания, выпады и всё остальное. Я тебе распишу, а то ещё забудешь. – он кивнул в сторону Хунхун-эра – Тебе тоже распишу, но у тебя нормы другие. Всё-таки, жизнь на улице способствует развитию физической формы даже в столь тщедушном теле. Спустя две недели Се Лянь, кажется, адаптировался к тренировкам. По крайней мере, Хунхун-эру так казалось: он больше не падал в обмороки при высокоинтенсивных нагрузках и перестал морщиться каждый раз, когда нужно было сделать резкое движение. Конечно, он подозревал, что часть мышечной боли, которой попросту не могло не быть, парень всё-таки скрывает, не желая показывать ещё больше слабости, но всё же небольшой прогресс был. Вместо мечей решено было пока использовать самодельные деревянные шесты. Их им выстрогал Мэй Няньцин из обломков старой беседки, почему-то всё ещё валявшихся в недрах подвала особняка. Ещё через пару недель решено было, что все упражнения на силу и выносливость парни будут выполнять самостоятельно – с дисциплиной ни у одного из них проблем не было. А в присутствии учителя они будут осваивать мечи. Пока они отрабатывали только базовые удары – сверху, сбоку и по диагонали, а также реакцию на них. Когда Мэй Няньцин впервые поставил их в пару, заставив одного наносить удары, в второго блокировать их, оба парня чувствовали себя крайне неловко, так как боялись ненароком ударить друг друга. Их наставник, и без того раздражённый недосыпом и присутствием Хунхун-эра, в очередной раз вспылил: - Если вы будете продолжать осторожничать друг с другом, ни один из вас не выживет в реальном мире! – он сплюнул на землю от досады и продолжил, - Сейчас вы должны не нежничать друг другом, а готовиться к жизни на просторах Гранд Лайна! Оба парня на это покраснели до кончиков ушей, но собрались с духом и на следующих тренировках уже не сдерживали себя. Вне зависимости от того, наносил ли Се Лянь удары или же блокировал их, его реакция сильно уступала Хунхун-эру. Мальчик видел, что это его расстраивает. В какой-то из дней он специально пропустил несколько ударов, пока Мэй Няньцин зевал. Се Лянь на это удивлённо вскинул брови, однако промолчал. Вечером же, когда оба парня добивали свою норму по планке, он всё-таки не выдержал и сказал: - Саньлан, не поддавайся мне больше. - Гэгэ, я не поддавался… - Хунхун-эр хоть врал и во благо, но всё же почувствовал себя невыносимо плохо, мысленно решив, что это его первая и последняя ложь Се Ляню. - Хорошо, извини, значит мне показалось. – Се Лянь немного помолчал и добавил. – Мне не обидно проигрывать тебе. Но мне очень хочется, чтобы, когда мы оба станем взрослыми, мы смогли когда-нибудь встретиться на равных. А для этого мне нужно ещё много работать. Больше Хунхун-эр не поддавался. И на протяжении всех последующих тренировок Се Лянь так и не смог нанести ему ни одного удара, но сам словил несколько десятков. После каждого из них Хунхун-эру больше всего хотелось упасть на колени и просить прощения, но он, сжав зубы, заставлял себя продолжить тренировку, ведь сам гэгэ говорил, что тоже планирует однажды сбежать из Мариджоа. Ещё через несколько дней Се Лянь ночью вбежал в комнату Хунхун-эра, заставив полусонного мальчишку подскочить в своей постели: - Смотри! – он положил ему на одеяло что-то большое и тяжёлое. Мальчик присел, заглянул внутрь ткани и удивлённо выдохнул. - Мечи? Гэгэ… Откуда? – он смотрел на холодный металл и буквально пожирал его глазами. - Долгая история. Но если без подробностей: Мэй Няньцин среди охраны Мариджоа увидел своего бывшего сослуживца. С помощью него мы организовали тайную покупку мечей. И вот, наконец, он смог их тайно доставить сюда. – улыбка Се Ляня даже в полутьме сияла так, что Хунхун-эр на какое-то время забыл про оружие. - А он никому не расскажет? – мальчик вдруг забеспокоился о гэгэ. - Не должен. Учитель говорит, что он умеет хранить тайны. Но даже если и да, ничего особого не произойдёт. Я могу приказать любому из охранников купить мне что-то, в этом ничего незаконного нет. Главное, чтобы отец не узнал. – тут Се Лянь смутился, поняв, что только что напомнил о своём статусе, - Но даже если и узнает, вряд ли он меня сильно накажет. Максимум, отберёт мечи. Нужно придумать, где их прятать. В моей комнате нет больших тайников… - Оставь у меня. Я же сам свою комнату убираю, так что мне достаточно просто убрать их под кровать. – Хунхун-эр про себя мысленно просчитал варианты: если у него найдут мечи, это могут счесть за подготовку к покушению. Но никто из семьи Се не будет обыскивать его комнату да и вряд ли поверят в то, что он хотел кого-то убить. Он жил у самых добрых людей, которых когда-либо встречал на своём пути. Другие слуги сюда почти не заходят, так что это лучше, чем если мечи отберут. Судя по молчанию Се Ляня, тот тоже задумался, просчитывая варианты. В конце концов, он проговорил: - Хорошо. Но, если вдруг их найдут, говори, что ты выполнял мой приказ спрятать их. А я же буду говорить как есть: что прятал их, потому что отец запретил мне заниматься фехтованием и вообще прикасаться к оружию. Вся эта кутерьма – с тренировками, уроками рисования и грамоте, которые не оставляли мальчишке ни минуты свободного времени – заставила его ненадолго забыть о слове, на секунду проскользнувшем в юной голове и заставившим его сердце биться в таком ритме, какой оно не развивало даже в самые отчаянные моменты. Но с каждым днём он становился всё рассеяннее. Глядя на Се Ляня, он отчаянно пытался запомнить всё до последнего штриха, впечатывая каждый его образ как отдельную картину в голове: Се Лянь Небесный Дракон – в полном облачении и с стянутыми на макушке волосами; Се Лянь на тренировке – в промокшей от пота одежде и с небрежно завязанным хвостом; Се Лянь домашний – в простой рубашке и тонких брюках и с распущенными волосами, раскинутыми по плечам; Се Лянь, читающий книгу; Се Лянь ухаживающий за растениями… Таких картин в его голове набралось уже больше сотни, и некоторые даже уже были перенесены на бумагу. Ему нужно было запомнить всё до того, как им придётся расстаться. Всё чаще мальчик стал задумываться, что он больше не хочет свободы. Может быть, жизнь домашнего питомца не так уж и плоха, когда о тебе так заботятся?