Сага о Небесном драконе и мальчике

Се Лянь С того самого дня, как Се Лянь увидел рисунок Саньлана, в душу его прокрались некоторые опасения. В самом содержании рисунка не было чего-то слишком уж «неподобающего», как об этом сказал сам подросток. Однако было в нём что-то слишком… чувственное. Такое, чего Се Лянь не ждал со стороны Саньлана. Он старался, чтобы его опасения не отразились на их общении, но всё-таки несколько вечеров посвятил размышлениям на эту тему. Могло ли случиться такое, что Саньлан воспринимает его не как старшего брата? Да, вообще-то, могло, но он ведь, по сути, был ещё совсем ребёнком. Се Лянь постарался вспомнить себя в его возрасте, благо это было не так уж и давно. Тогда он с удивлением и смущением отметил изменения, происходящие с его телом, особенно те, что являли себя по утрам. На время он стал очень зажатым и замкнутым, не понимая толком, что делать с этой новой реальностью, пока отец не заметил изменений его настроения и не догадался в чём дело. Он провёл разъяснительную беседу с сыном и подсунул ему несколько книг о строении мужского и, на всякий случай, женского организмов. Когда ситуация прояснилось с моральной и биологической точек зрения, Се Лянь успокоился и принял уже свершившейся факт. Вообще, по его собственному мнению, его пубертат прошёл довольно спокойно – не было ни вспышек агрессии, о которых писали в книгах, ни каких-то ярких желаний естества, кроме утренних недоразумений. А ведь с Саньланом никто об этом не говорил... Эта мысль ударила Се Ляня будто током. Как он мог быть таким невнимательным? Саньлан ведь наверняка мучается, страдает, не понимая, что с ним происходит. Ну или не до конца понимая. И, вполне возможно, что тот рисунок был результатом каких-то его исследований самого себя или же открытием новой оптики, которую тот раньше не замечал. Тогда всё должно быть в порядке. Но поговорить всё-таки было нужно… Просить отца было неудобно, тем более, что Саньлан мог слишком засмущаться обсуждать подобные темы с неблизким человеком. А если самому... Се Лянь покраснел, когда представил, с какими словами он должен подойти и завести подобный разговор. Решив, что это всё-таки плохая идея, учитывая собственное смущение и те ужасные мерзости, которые Саньлан был вынужден выслушивать от Ци Жуна, парень сторговался с совестью на том, что подсунет подростку те книги, которые в своё время дал ему отец и в которых он сам подчерпнул все свои знания. Они хранились не в библиотеке, а в его комнате, потому что выставлять литературу подобного содержания туда, где её может увидеть любой желающий, было стыдно. Он достал книги из своего личного шкафа и всё-таки отнёс их в один из книжных шкафов в гостиной. Там он постарался поставить их так, чтобы они бросались в глаза, но не каждому, а тому, кто хорошо знает содержание книжных полок, то есть исключительно Саньлану. Тем же вечером он взглянул на книжный шкаф и отметил, что книги исчезли. Мысленно улыбнувшись, он успокоился хотя бы на этот счёт. Когда матушка заболела, всё пошло кувырком. Се Лянь едва ли мог выдержать целую тренировку, так он спешил побыстрее оказаться у постели женщины. Доктора, которых пригласили для её лечения не давали никаких точных прогнозов, говоря лишь, что сейчас всё зависит от воли к жизни самого пациента, и парень опасался, что эта воля к жизни у матери иссякнет. Он старался каждую свободную минуту проводить рядом с ней, пытаясь рассмешить или заинтересовать её чем-то. Иногда это получалось – матушка смеялась тихим, слабым смехом, до дрожи пугающим её сына. Она пока держалась, но никаких заметных улучшений в её состоянии не наблюдалось. Се Ляня ещё и периодически мучала совесть, что он оставляет Саньлана одного целыми днями, но тот каждый раз заверял его, что всё в порядке и наедине с книгами ему совсем не скучно. Это немного успокаивало, однако склизкое беспокойство за матушку, за Саньлана или за их обоих сразу медленно, но верно, изводило парня. Он стал хуже спать, меньше есть и медленнее соображать. И только ежеутренняя тренировка и медитация помогали хоть как-то сохранять адекватность в восприятии реальности. Сегодня матушке стало чуть лучше, она смогла нормально поесть и сразу после еды уснула. Се Лянь решил, что оставаться у её постели сейчас больше нет необходимости, поэтому пошёл к себе, по пути думая, чем же лучше загладить свою вину за долгое отсутствие перед Саньланом. Но его глазам снова предстала тревожная картина… Дверь в его покои была открыта. Сердце парня зашлось в таком ритме, что он почувствовал его биение где в горле. Он стремглав понёсся в комнату, попутно зовя Саньлана и на ходу прощупывая в кармане ключ от его ошейника – тот, к счастью, был при нём. Вбежав в гостиную, он заметил перевёрнутый поднос с едой на столе. Это было крайне плохим знаком. Вбежав в комнату Саньлана, Се Лянь убедился, что она пуста. За несколько секунд он оббежал все комнаты своих покоев, продолжая звать мальчика, но никто не отзывался и везде было пусто. Ци Жун! Парень полетел в его комнату, мысленно проклиная размеры их дворца. Сейчас, когда каждая секунда была на счету, длинные коридоры и высокие лестницы казались бесконечными. Добежав до его комнаты, Се Лянь не церемонясь распахнул дверь, но внутри никого не было. Он на всякий случай заглянул в санузел, но огромная ванная комната также была пуста. Чувствуя, как сердце сжимается от накрывающей с головой паники, Се Лянь остановился и сделал несколько вдохов и выдохов. Намерения Ци Жуна ему были примерно понятны и точно омерзительны, но, чтобы их осуществить, он должен был увести Саньлана куда-нибудь, где ему не помешают и где крики мальчика не услышат. Далеко увести он не мог, потому что ошейник бы взорвался на большом расстоянии от пульта, а это грозило увечьями самому Ци Жуну. Парень прислушался, но вокруг стояла тишина. Значит, любые гостевые комнаты и их домашняя оружейная точно отпадают. Погребы… Резко сорвавшись с места, Се Лянь побежал к лестнице, а оттуда вниз по лестнице к помещениям, где бывал от силы пару раз за всю жизнь. И точно, спустившись вниз, он услышал мерзкий голос Ци Жуна и глухой звук ударов. Он резко открыл дверь помещения, откуда исходил звук и в ужасе замер. В комнате, наполненной какими-то коробками, Саньлан, со связанными руками, полураздетый и весь в крови лежал на полу, плотно сцепив губы. А Ци Жун стоял над ним, занеся ногу для следующего удара. В один прыжок преодолев разделяющее их расстояние, Се Лянь точным ударом впечатал Ци Жуна в стену. Тот закричал, но так как они были в погребе, вряд ли их бы кто-нибудь услышал. Се Лянь продолжал наносить удары, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не применить Волю Вооружения и не снести мерзавцу голову. Когда тот перестал орать, Се Лянь услышал тихий даже не стон, а скорее вздох Саньлана, и понял, что больше тратить время на удовлетворение своей злости он не может. Аккуратно подняв парня на руки, он быстрым шагом пошёл наверх, искренне надеясь, что встретит хоть кого-нибудь по дороге. На его счастье столкнулся он ни с кем иным, как со своим отцом. Тот хотел было что-то сказать, но увидев, что именно несёт в руках его сын, замер в ужасе. - Отец, прошу, срочно пришли в мои покои Юйши Хуан. А ещё я избил Ци Жуна, он сейчас в погребе без сознания. Первая дверь справа от входа. – Се Лянь увидел, как его отец ошарашенно кивнул, но остался стоять. – Быстрее! – после окрика мужчина вздрогнул и почти бегом отправился исполнять просьбу сына. Менее, чем через пять минут, Юйши Хуан уже обрабатывала раны Саньлана, попутно фиксируя его повреждения. Се Лянь сначала пытался ей помочь, но его руки так тряслись, что вреда было больше, чем пользы, поэтому он просто сел рядом, слушая, что говорит женщина. - Рука вывихнута, сейчас вправлю. - она, придерживая Саньлана за плечо, резко дёрнула его руку, раздался противный хруст. Се Ляня затошнило, но женщина, не замечая этого, продолжила осмотр. - Есть, как минимум, трещина в рёбрах. Много синяков. – женщина замолчала, продолжая обрабатывать рану над бровью. – Здесь рассечение, нужно зашить. – она тут же потянулась к своей сумке и достала оттуда хирургическую иглу и нить, мельком увидев при этом то, насколько бледным был Се Лянь. – Как очнётся, нужно будет проверить, нет ли у него сотрясения. Хотя я удивлюсь, если его не будет. В общем, его жизни ничего не угрожает, но заживать всё это будет долго. - Я хочу убить Ци Жуна. – Се Лянь сжал ткань брюк в кулаках так, что она затрещала. - Могу вас понять. – Юйши Хуан уже приступила к зашиванию раны, поэтому говорила, не поднимая головы. – Но всё же это грозит слишком сильными неприятностями даже для вас. Не стоит портить себе жизнь из-за таких… - тут она прервалась, понимая, что чуть не сказала лишнего. - Зато ему можно портить нам всем жизнь… - парень с силой выдохнул, но всё же взял себя в руки. – Его жизни точно ничего не угрожает? - Ничего, кроме Ци Жуна. – женщина сделала последний шов и подняла глаза на Се Ляня. В её взгляде читалось сочувствие и спокойная уверенность. - Я понимаю. Но как он смог выманить его из комнаты? Саньлан после моего ухода всегда запирает двери… - вопрос этот парень задал скорее риторически, чем ожидая реакции, но, к его удивлению, женщина ответила. - На полу в гостиной я заметила остатки еды. Могу я забрать образцы для проверки? – и тут Се Лянь понял, что она имеет в виду. - Да, конечно. Буду вам очень благодарен. Спасибо, Юйши-сан. – парень готов был броситься обнимать женщину, но всё-таки не решился это сделать и остался сидеть, выстукивая нервный ритм ногой. - Не за что. Я вколола ему довольно большую дозу обезболивающего, а оно со снотворным эффектом. Так что вряд ли он проснётся до завтрашнего утра. Я загляну к вам пораньше и за одно скажу результаты проверки. – с этими словами Юйши Хуан упаковала все свои инструменты обратно в сумку и направилась к выходу, но всё-таки, вернулась и, покопавшись в сумке, достала флакон с таблетками. - На всякий случай оставлю, вдруг очнётся быстрее положенного. Не более чем одну таблетку раз в пять часов. – дождавшись кивка Се Ляня, она вышла из комнаты. Се Лянь остался сидеть на стуле возле кровати Саньлана. Лицо мальчика, помимо шва над бровью, точно чёрные грозовые тучи на закатном небе, раскрашивали несколько синяков и разбитые губы. Ярость всё ещё клокотала в Се Ляне, но теперь к ней добавилась бессильная злоба. Нужно было что-то придумать. Даже тех жалких несколько месяцев, которые остались до его совершеннолетия, Саньлан может не пережить. Вряд ли Ци Жуна испугает избиение, скорее даже наоборот – разозлит и заставит требовать расплаты. И всё равно, что избил его Се Лянь, эту расплату он будет требовать именно с Саньлана. Если он попросит помощи у каких-нибудь других родственников и надавит им на жалость, то вполне возможно, что защитить мальчика у Се Ляня не останется никакой возможности. Нужно было срочно отправлять его из Мариджоа хоть куда-нибудь. Се Лянь продолжал сидеть у кровати, когда за спиной раздался тихий стук в дверь. Парень обернулся и увидел отца. Лицо мужчины было крайне обеспокоенным: - Как он? - Хуан-сан сказала, что жизни ничего не угрожает. – Се Лянь поджал губы, думая, стоит ли произносить очевидное, что если бы он не успел, вероятнее всего, мальчика уже не было бы в живых. - Не угрожает до тех пор, пока Ци Жун не очнётся. – отец устало вдохнул. – Ты здорово его приложил, доктор сказал, что он вряд ли сможет встать в ближайшую неделю, а полностью восстановиться сможет только месяц, если не больше. – В порыве своего беспокойства Се Лянь совсем забыл о том, в каком состоянии оставил своего двоюродного брата. Но раз уж его уже осмотрели супер-элитные врачи, которые считали ниже своего достоинства осматривать рабов, ему точно ничего не угрожает. Парень не сомневался в знаниях и навыках Юйши Хуан, но и её возможности были ограничены тем, что далеко не всё оборудование и не все лекарства можно было приобрести для домашнего пользования. – Зря ты сорвался, теперь жди неприятностей. - Знаю, что зря. – «мне жаль», хотел по привычке добавить Се Лянь, но ему было совсем не жаль, поэтому он промолчал. - Нужно думать, как срочно вывезти отсюда Хунхун-эра. – отец говорил очевидные вещи таким тоном, что было понятно, он понятия не имеет, как это сделать. – Я подумаю, что можно сделать. - Спасибо, отец. – Се Лянь понимал, что последнее обещание мужчина сказал, только чтобы успокоить его. Если бы у него было решение, он давно бы им воспользовался. Ещё немного постояв, отец так и не нашёл, что ещё сказать, поэтому развернулся и ушёл, тихонько притворив за собой дверь. Се Лянь продолжал рассматривать избитое лицо Саньлана. В какой-то момент ему показалось, что мальчик не дышит, поэтому он протянул руку и нащупал пульс. Он бился ровно, но Се Ляню всё равно было неспокойно, поэтому он продолжил держать свои пальцы на запястье Саньлана. Через некоторое время парень почувствовал, что сидеть, наклонившись на стуле и щупать пульс неудобно, поэтому пересел на пол, прямо рядом с рукой мальчика и облокотился спиной на его кровать, по-прежнему держа руку на пульсе. Незаметно для себя он так и задремал. Разбудил его тихий стон, раздавшийся с кровати. - Саньлан? Ты как? – голос Се Ляня после сна не подчинился ему в полной мере, поэтому эту фразу он произнёс хриплым шёпотом. - Гэгэ… Спасибо тебе. – даже сквозь темноту парень чувствовал, как избитый и еле живой ребёнок улыбается. И это разбивало сердце Се Ляня. - Скажи, тебе больно? Хуан-сан оставила обезболивающее… - тут парень запнулся, потому что Саньлан сжал его руку, которую он всё продолжал до недавнего времени держать у него на запястье. - Всё в порядке, гэгэ. Мне не больно. – Се Лянь было хотел возразить, но передумал. Ему показалось, что Саньлан хочет что-то сказать, но сил у него пока было совсем мало. Он вообще не был уверен, что мальчик полностью пришёл в себя, вполне возможно, что он пока находился на грани сна и яви, не отличая одно от другого. – Ты знаешь, я привык терпеть избиения. Мой отец бил меня и похуже, в этом нет ничего страшного, всё заживает рано или поздно. Но этот ублюдок хотел, чтобы я… - тут мальчик замолчал, видимо, не в силах произнести продолжение. – Я ему сказал, что я лучше землю буду есть, чем делать это. Он выглядел искренне оскорблённым. Мне это понравилось. – Саньлан всё продолжал говорить, а Се Лянь сидел, в ужасе затаив дыхание. – Он сначала пытался разжать мне челюсть силой, но, когда понял, что не выйдет, начал просто избивать. Он настоящий идиот… А если бы я согласился и укусил его в процессе? Неужели не страшно… - Саньлан рассмеялся тихим, но каким-то безумным смехом. Се Лянь, всё ещё держащий его за руку, всерьёз испугался за его рассудок, точно ли психика ребёнка в состоянии выдержать такие испытания? Но задавать вопросы сейчас было совсем не время. - Он больше тебя не тронет. – парень постарался, чтобы его шёпот звучал как можно более уверенно. – Мы с отцом придумаем, как освободить тебя в ближайшее время. - Знаешь, гэгэ, если бы… - тут мальчик замолчал. – А впрочем ладно, забудь. Спасибо тебе. – после этих слов дыхание ребёнка выровнялось и парень понял, что тот снова уснул. Той ночью Се Лянь больше не смог сомкнуть глаз и просидел до утра у постели Саньлана, прокручивая в голове идеи его побега. Самое простое и опасное было спуститься на Архипелаг и там снять ошейник, но тогда, как только кто-то из знакомых узнает его или увидит на его груди клеймо в виде Лапы Летающего Дракона, его тут же сдадут властям и мальчика казнят. Да и это решение слишком очевидно: ничто не мешает тому же Ци Жуну заплатить охранникам, чтобы они разыскали Саньлана и снова взяли в плен так, чтобы Се Лянь никогда об этом не узнал. На ближайших островах ситуация такая же… Если увозить, то как и говорил его отец, нужно было плыть максимально далеко. Но как он может уехать надолго, когда матушка так больна? Перегоняя эти мысли по кругу, он так и не нашёл решения до самого утра. Когда в дверь снова постучали и вошла Юйши Хуан с сумкой наперевес и подносом в руках, Се Лянь был уже в отчаянии, но всё же собрался с мыслями, чтобы заняться тем, что сейчас было важнее всего. - Здравствуйте, Святой Се. Вы всю ночь провели здесь? – Юйши Хуан была удивлена и взволнована, оглядывая Се Ляня. - Здравствуйте. Да, я сам не заметил, как уснул здесь. – парень решил всё-таки подняться с пола и сесть на стул. – Вы смогли что-нибудь узнать? - Да. В каждое из блюд была добавлена эссенция зерна помрачнения. Она не опасна для жизни, но вызывает последовательно тревогу, дезориентацию в пространстве, а затем кратковременный приступ удушья. Видимо, Хунхун-эр сам открыл дверь, находясь во второй или третьей фазе. – Юйши Хуан замолчала. - Понятно. Спасибо. – Се Лянь устало потёр лицо руками. - Я подожду здесь, пока он проснётся, а вы можете пока привести себя в порядок. – женщина смотрела на Се Ляня крайне сочувствующим взглядом и тот понял, что выглядит совсем уж жалко. Поэтому, согласившись на озвученное предложение, он отправился в свою комнату и только там заметил, что одежда его всё ещё в крови Саньлана, а костяшки пальцев были сбиты. Спустя двадцать минут он вернулся в комнату мальчика и застал того уже бодрствующим. Он спокойно лежал, пока Юйши Хуан проверяла реакцию его зрачков, и отвечал на заданные вопросы. Когда все проверки были закончены, она помогла ему сесть и поставила поднос ему на колени. - Не волнуйся, это я готовила сама. – Саньлан кивнул и принялся за еду, а Се Лянь мысленно воздал благодарность небесам за существование такого человека, как Юйши Хуан. После завтрака и приёма лекарств оба парня поблагодарили Хуан-сан, и она ушла. Се Лянь задал ещё несколько вопросов, в том числе, кто именно принёс вчера еду и что помнил Хунхун-эр до того, как оказался в подвале. Получив ответы, он дождался, пока мальчик снова уснёт и пошёл к отцу. Там он застал его в компании Мэй Няньцина. - Доброе утро, проходи. Мы как раз обсуждали решение проблемы… - отец выглядел крайне уставшим, а тёмные круги под глазами красноречиво говорили, что он так же не спал почти всю ночь. – Единственный вариант сейчас, отправить вас двоих в путешествие с другими родственниками. Если ты отправишься в плавание со своим слугой, это не вызовет особых подозрений и поможет пока увезти Хунхун-эра подальше от Ци Жуна, но вряд ли вам дадут там спокойно жить… Придётся контролировать каждый свой шаг, чтобы не навлечь гнев ещё кого-нибудь. И вряд ли тебе представиться шанс сбежать от охраны и снять с него ошейник, так что лучше не рискуй. Потом отправишься ещё раз, уже без родственников, и там отпустишь и Хунхун-эра, и Няньцин-сана. Я примерно прикинул, есть две семьи, кто в ближайшее время хотели отправиться в путешествия. Сегодня свяжусь с ними и постараюсь пристроить тебя. Насколько я знаю, они не собираются далеко отплывать, так что это не затянется надолго, максимум, пара месяцев. - Спасибо отец. – Се Лянь облегчённо выдохнул. Это было временное решение, но всё же лучше, чем ничего. – Но как же матушка? - Я объясню ей всю ситуацию. С её добрым сердцем она поймёт и поддержит наше решение, так что не переживай. Тем более, что ей стало заметно лучше. - из кабинета Се Лянь выходил с ощущением, что с его плеч сняли огромный валун. Следующие пять дней он попеременно сидел то у постели матери, то у постели Саньлана. Из тренировок он оставил только медитацию, чтобы хоть как-то сохранять ясность рассудка. Саньлан восстанавливался довольно бодро, что не могло не радовать. Однако Се Лянь тормозил его попытки побыстрее встать и начать активно двигаться, потому что боялся, что такой рьяный оптимизм может потом аукнуться более серьёзными последствиями. Ци Жун тоже восстанавливался бодро, и это совсем никого не радовало. А на шестой день произошло невообразимое… И виновником тому, ко всеобщему удивлению, был не Ци Жун. То утро началось раньше положенного. Вся Святая Земля содрогнулась от жуткого грохота. Когда обитатели – и хозяева, и слуги – выглянули из своих поместий, они увидели, что каменная стена, окружавшая и охранявшая покой обители Небесных драконов, была разрушена, а рядом с обломками лежали тела дозорных, несущих караул. Далее некоторое время было тихо, а потом из Амбара пленников – того, в котором некоторое время жили рабы, пойманные и привезённые по заказу тенерьюбито – повалили люди. Разобрать издалека, были ли они в ошейниках или нет, было невозможно, но часть из них помчалась сразу к подъёмникам, а часть вглубь Святой Земли. И тут же над мирной обителью разнёсся пронзительный сигнал тревоги. До некоторых из обитателей начало доходить: началось восстание рабов. Се Лянь, стоя у окна гостиной, наблюдал, как группа людей или кто это вообще был под предводительством какого-то огромного существа, вбежала в первое на их пути поместье. Там огромное существо остановилось около раба-швейцара и сорвало с него ошейник. Тот, недолго думая, побежал к подъёмнику, а группа людей ворвалась внутрь. Началась суета. Из каких-то поместий выбегали люди в ошейниках. На ком-то они взрывались тут же, задевая окружающих, кто-то более везучий продолжал бежать. Он, стоя у окна, никак не мог совладать со своим страхом: что ему делать? У них нет достаточно людей, чтобы оборонять поместье. Если эти люди нападут, то куда бежать? Что делать с матушкой, которая не может идти? - Гэгэ! – Саньлан выбежал в гостиную, и приблизился к окну. Его комната выходила на заднюю часть, где слышимость была хуже, поэтому он среагировал медленнее. – Что происходит? - Восстание рабов… - Се Лянь всё ещё стоял около окна, когда звуки взрывов начали разноситься изо всех мест сразу. Стекло, перед которым стояли парни, разлетелось на мелкие осколки, и только выработанная усиленными тренировками Воля Вооружения спасла парней от ранений. Очередной взрыв раздался где-то рядом совсем рядом и дворец семьи Се зашатался. Се Лянь побежал к двери своих покоев и, распахнув их, обнаружил, что центральная часть завалена. Выйти из комнаты невозможно, везде обломки. - Отец! Мама! – он закричал в отчаянии, но ответа так и не получил. Мир вокруг гремел и шатался. Постаравшись вспомнить всё, что он делал на тренировках, Се Лянь успокоился и принял решение. Он быстро начал обшаривать карманы в поисках ключей от ошейника Саньлана, но к своему ужасу их не обнаружил. Побежав в свою комнату, он затормозил на пороге, едва не рухнув вниз – его комната была так же разрушена, перед ним зияла дыра в полу. Что за сила способна на такое? Где-то совсем близко раздались голоса и Се Лянь, подбежав в комнату Саньлана, сорвал с разбитого окна портьеру, скрутил её в жгут и, обвязав вокруг оконной рамы, сбросил вниз. Ещё раз посмотрев и убедившись, что в зоне видимости никого нет, он приказал Саньлану: - Спускайся. Быстро! – тот послушно перелез через подоконник и стал спускаться. Се Лянь на всякий случай придерживал жгут, чтобы тот не оторвался. Как только мальчик спустился, Се Лянь, вспомнив кое о чём, достав из-под кровати Саньлана меч, который хранился там только лишь по привычке, он сбросил его вниз, а затем полез следом. Уже на середине пути Се Лянь почувствовал, что ткань подозрительно съезжает, и постарался ускориться, но всё-таки не успел, портьера вырвала оконную раму. Парень едва успел сгруппироваться и откатиться в сторону, чтобы не получить рамой по голове. Но грохот был очень сильным… - Гэгэ! - Всё в порядке. Времени нет. Сейчас я сниму ошейник, ты должен немедленно бежать в сторону подъёмника. Я вспомнил, это рыбочеловек, Фишер Тайгер, я видел его в газете. Он пират, единственный, кому когда-либо удавалось сбежать с Мариджоа. – тут Се Лянь увидел, как из-за противоположного угла обломком их дворца выходит существо, ростом почти в три метра. Выглядело оно крайне устрашающе, но парень понял, что медлить уже некуда. Он сосредоточился и направил Рюо в ошейник Саньлана. Сейчас Се Лянь не думал о том, что может убить мальчика одним лишь неверным движением и, возможно, стоило бы доверить снятие ошейника рыбочеловеку, который явно умеет это делать, он лишь хотел, чтобы его Саньлан оказался на свободе. Послышался небольшой скрежет и ошейник дал трещину. Се Лянь рывком сорвал его с шеи мальчика и со всей силы отбросил в сторону. Раздался взрыв, ограда их сада была снесена окончательно, открылся вид на дорогу, по которой уже бежали охранники. – Беги! – Се Лянь всунул в руки меч стоящему истуканом Саньлану. Обернувшись, он увидел, что рыбочеловек – а вблизи стало понятно, что это существо является никем иным, как названным ранее Фишером Тайгером – остановился и с неверием смотрел на них. – Беги же! - Гэгэ, ты… Я… - Саньлан всё стоял. - Саньлан, я догоню тебя через несколько лет. Сейчас мне нужно найти родителей. Что бы ни случилось, я не забуду о своём обещании. - Гэгэ, я тебя… - очередной взрыв заглушил окончание фразу и отозвался ужасным звоном в ушах, заставив всех присутствующих пошатнуться. Се Лянь, видя, что слова не действуют, резким движением обнял Саньлана и поцеловал того в лоб: - А теперь беги немедленно! – он силой оторвал мальчишку от себя и толкнул его к огромной фигуре, всё ещё стоящей неподалёку. – Пожалуйста, помогите ему. – это он сказал уже совсем тихо, не зная, поможет ли мальчику просьба от тенерьюбито или же, наоборот, лишь навредит. Тогда он ещё не знал, что слух рыболюдей гораздо острее человеческого. Фишер Тайгер слышал абсолютно всё, в том числе и то, что пропустил Се Лянь. Глядя на убегающего Саньлана, Се Лянь не позволил себе расплакаться. Краем глаза он увидел, как к их дома уже совсем близко подбежали дозорные с ружьями на изготовке. Если они сейчас откроют огонь, Саньлан, он… Се Лянь ещё раз обернулся и увидел, как Саньлан и Фишер Тайгер убегают, но они не успеют скрыться за углом до выстрелов. И тут тело Се Ляня подействовало быстрее мозга. Всё его желание защитить Саньлана за долю секунды, показавшееся ему вечностью, сконцентрировалось где-то в области солнечного сплетения, трансформировалось в вполне конкретное намерение остановить охранников и, как ему показалось, взорвало его тело криком «Нет!». В следующую секунду он пошатнулся, обессилев и обнаружил, что те дозорные, которые бежали к ним, упали прямо на дороге и теперь лежат без сознания. Королевская Воля… Эта мысль промелькнула аккурат перед тем, как Се Лянь потерял сознание. Очнулся парень, лёжа на траве, вокруг всё ещё грохотали взрывы… Мама… Папа… Мысли пронеслись быстрее ветра и открыли второе дыхание в измученном теле. Он пролез через разлом в стене, попутно зовя родителей. Но в таком грохоте они вряд ли могли бы его услышать и вряд ли он услышал бы их. Пробираясь через разрушенные стены он изо всех сил всматривался в пыльную завесу, боясь увидеть самое страшное. Но вместо сквозь непроглядный туман он услышал голос: - Кто здесь? – голос звучал молодо и со страхом. - Я Се Лянь. – для дозорного этой информации должно быть достаточно, а вот восставшие не обязательно поймут, что он Небесный дракон. - Святой Се, немедленно пойдёмте со мной. - Но мои родители… - Их вывели из здания несколько минут назад. – Се Лянь, наконец, увидел сквозь пыльную завесу силуэт и подошёл к нему. Дозорный быстро взял его за предплечье и повёл куда-то сквозь пролом, по пути извиняясь и прося пригнуться. Они перебежками добрались до крайней точки Святой Земли, там, где был бункер с Мировым Оружием. Именно туда паренёк, который вёл Се Ляня, и отправил его. Там, дозорные быстро осмотрели парня и, убедившись в его личности, пустили внутрь к толпе таких же эвакуированных Небесных драконов. Пробираясь сквозь толпу перепуганной знати, Се Лянь осматривался, пытаясь найти своих родителей. Через несколько минут он услышал голос матушки: - А-Лянь! Хвала небесам, ты жив. – парень обернулся и увидел всю семью в полном составе, матушку держал под руки отец, а Ци Жун сидел рядом прямо на полу. Вот кого уж точно не хотелось спасать… Се Лянь подошёл к родителям, попутно ловя предостерегающий взгляд отца: - Мама, папа, вы не ранены? Оказалось, что родители в относительном порядке, отделались ушибами и царапинами. Почти все следующие сутки Мировая Знать провела запертыми в бункере, благо, что он был оборудован как укрытие, хотя места для такого количества людей было катастрофически мало. Все смогли выйти, только когда дозорные убедились, что ни одного из повстанцев не осталось в пределах Святой Земли, а часть улицы была расчищена от трупов и завалов. Только после того, как все временно разместились по уцелевшим дворцам, Се Лянь смог найти отца и поговорить с ним наедине. Он сообщил, что освободил Саньлана, а отец рассказал, что он снял ошейник с Мэй Няньцина и Юйши Хуан, остальные слуги сбежали сами. Никакой информации больше о сбежавших не было.