Сага о Небесном драконе и мальчике

Се Лянь Первые дни после восстания прошли как в тумане. Се Лянь ходил, ел, спал, но делал всё это только потому, что родители пристально следили за ним, видя в каком состоянии находится их сын. Он не мог перестать думать о Саньлане… Среди убитых рабов его не было, об этом смог разузнать отец. Но значило ли это что он всё ещё жив? Впрочем, наблюдая за последующими событиями он не сомневался, что сделал правильно, отпустив парня: это было очень опасно, но не опаснее, чем остаться в Мариджоа. Все рабы, кто не смог или даже не пытался сбежать, были подвергнуты жесточайшим допросам на предмет связи или пособничества Фишеру Тайгеру. Никто не мог поверить, что пиратская команда без помощи изнутри смогла проникнуть на Святую Землю и учинить такие беспорядки. Те рабы, кто смог пережить допрос, или сходили с ума, или возвращались покалеченными настолько, что большинство хозяев просто добивали их. Когда с пытками рабов было покончено и никакой информации выявлено не было, расследование перешло на новый уровень – стали искать предателя среди дозорных. Головы летели только так… А потом и среди Мировой Знати. Но, так как судить Дворян не мог никто, кроме непосредственно Горосэев, расследование велось крайне медленно, изводя и настраивая против друг друга всё дворянское сообщество. Склоки и ссоры возникали теперь то тут, то там постоянно. Никто не мог доверять никому. Семья Се и до этого считалась отшельниками, теперь же их не стеснялись обсуждать даже в их присутствии. Самому Се Ляню на все сплетни и склоки было всё равно, а вот отец переносил негласный бойкот очень тяжело. Несмотря на то, что он не разделял ценности своих соотечественников и не одобрял их поступки, всё же большинство из них были его родственниками или теми, с кем он вместе вырос. И удар от тех, кто ещё вчера называл тебя «братом», а сегодня говорит, что «всегда замечал, что он не достоин нашего круга» оказался для него крайне болезненным. Кроме всего прочего, матушка всё ещё продолжала себя плохо чувствовать, хотя жизни её больше ничего не угрожало, но отец всё же берёг женщину от интриг и принимал все удары на себя. Из-за чрезмерной нагрузки его здоровье также пошатнулось, а настроение стало переменчивым – иногда он по-прежнему был заботливым и принимающим родителем, а иногда срывался на Се Ляня криком, чего никогда не было за все предыдущие почти что восемнадцать лет жизни парня. В День Рождения Саньлана Се Лянь чувствовал себя особенно грустным. Воспоминания об этом дне в прошлом году грели душу и, одновременно с тем, терзали её мучительными вопросами. Всё ли хорошо с мальчиком - единственным человеком, кого он мог назвать своим другом? С тем, за кого он впервые взял ответственность и не смог до конца её вынести? Смогут ли они ещё когда-нибудь увидеться? А если смогу, будут ли их отношения по-прежнему тёплыми? По газетным сводкам Се Лянь знал, что корабль Пиратов Солнца отправился в Старый Мир, но где они конкретно никто, к счастью, не знал. Своё совершеннолетие Се Лянь отпраздновал без привычной для тенерьюбито помпы. Только лишь с матерью и отцом. Ци Жун, наконец, покинул их семью – троюродная сестра его отца сжалилась над «бедным ребёнком», живущим с потенциальными предателями их родины. А на следующий день отец ворвался в его комнату во вновь отстроенном в рекордные сроки дворце с покрасневшим от гнева лицом. - Се Лянь, - голос его звучал тихо, но полнился такой яростью, которую парень даже не подозревал в родителе, внутри от этого всё похолодело - скажи мне сейчас, во время мятежа ты использовал Королевскую Волю? - Да. – он привык отвечать родителям честно, особенно в критических ситуациях, но сейчас от этой честности дыхание парня спёрло, а нехорошее предчувствие звонило в набат. - Ты идиот. – первое в жизни оскорбление от отца. – Ты хоть представляешь, что ты наделал? И как подставил нас? – мужчина несколько мгновений смотрел на Се Ляня, желавшего буквально провалиться сквозь землю. – Как это произошло? - Когда здание начало рушиться, мы с Саньланом спустились через окно его комнаты. Там я снял с него ошейник и сказал бежать. Он побежал, а я смотрел вслед, а потом слишком поздно увидел, что ко мне бегут солдаты с ружьями наизготовку. Они уже собирались стрелять, видимо, приняв меня тоже за беглого раба. Что и как произошло дальше я не помню, потому что потерял сознание. А когда очнулся, все, кто бежал ко мне также были без сознания. Что было дальше ты уже знаешь. – Се Лянь решил не говорить, что на самом деле защищал Саньлана, боясь, что гнев его отца обратится против мальчика. Какой-то частью души он даже эгоистично надеялся, что отец сбавит обороты гнева, узнав, что жизни его сына угрожала опасность. Отчасти так и произошло. - Лучше бы ты сказал об этом сразу… - отца всё ещё трясло, но ярости в голосе поубавилось. Он подошёл к креслу напротив того, в котором сидел его сын, и сел. – Сейчас ведётся расследование и мы – главные подозреваемые. Несколько солдат дали показания об использовании Королевской Воли. Если они сумеют доказать, что её использовал ты, лучшее, что нас ждёт – это изгнание. – мужчина сцепил руки перед собой и сжал губы в размышлениях. - Благо, что наши соотечественники не умеют держать язык за зубами и у нас есть немного времени обдумать, что говорить на допросе. - Допросе? – сердце Се Ляня снова забилось быстрее. - Да, не сегодня-завтра к нам придут, так что времени мало. – он откинулся на спинку кресла и продолжил, - Первое, о чём ты должен помнить: ты не должен сознаваться в использовании Воли. Даже показывать, что ты знаешь о ней что-то кроме общеизвестных фактов, нельзя. - Хорошо. Но тогда все подумают, что её использовал либо Саньлан, либо Фишер Тайгер. – Се Лянь замялся, он не хотел валить вину ни на кого из них. - Вот именно. Подожди, Фишер Тайгер? Он был там, с вами? – отец выпрямился и снова нахмурился. - Да, в момент, когда Саньлан убегал, из-за угла вышел рыбочеловек с красной кожей и длинными чёрными волосами. Он был похож на фотографию из газеты. - Плохо… - отец устало вздохнул, видимо, будучи уже не в силах гневаться, - Почему он тогда не тронул тебя? - Не знаю. – Се Лянь мысленно прокручивал в голове свою полуправдивую ложь, боясь чем-нибудь выдать истину. – Может, он увидел солдат и решил не тратить время? - Возможно. – старший Святой Се немного помолчал, а потом сказал. – Лучшего варианта всё равно нет, поэтому будем настаивать вот на чём: Волю использовал Фишер Тайгер и именно поэтому ты потерял сознание. После этого Се Лянь с отцом ещё некоторое время обсуждали нюансы и вопросы, которые могут им задать. О тренировках по боевым искусствам лучше было бы не упоминать, но, если о них спросят, лучше будет сказать, что он занимался только мечевой техникой и не более. Саньлана представлять только как личного слугу, про дружбу ни слова. Мэй Няньцина – только как слугу отца и наставника по фехтованию. - В общем, думай, что говоришь. Каждое твоё слово будет иметь последствия. – с этими словами отец покинул комнату парня. Вопреки ожиданиям отца ни на следующий день, ни через день к ним никто не пришёл. Се Лянь спросил, значит ли это, что всё прояснилось и подозрения с них сняты, но на что получил в ответ: - Нет, это значит, что нашлись доказательства. Чем дольше они не приходят, тем хуже для нас. – взгляд, который последовал за этими словами, Се Лянь будет помнить до конца жизни. В нём было всё – и понимание, и злость, и обвинение, и безысходность. В тот же день Се Лянь зашёл к матушке, которая, по большей части, не выходила из своей комнаты. Он изо всех сил старался удерживать маску если не оптимизма, то хотя бы спокойствия, но он недооценил чуткость материнского сердца: - А-Лянь, сынок… - она ласково, как в детстве, погладила его по голове, - Не думай, что я не знаю, что происходит. Папа может сколько угодно пытаться всё скрыть, но я же не слепая. Чтобы ни произошло дальше – выгонят ли нас или пусть даже казнят, - тут она поморщилась, но всё же продолжила, - я точно знаю, что мы всегда старались поступать правильно. И то, что ты сделал, было добрым поступком. Так что просто доверься судьбе. И да помогут нам Небеса… Пришли к ним только через месяц. - Страший Святой Се, Младший Святой Се, пройдёмте с нами. – члены элитного подразделения охраны, пришедшие за ними, были одеты в строгие чёрные костюмы и казались огромными грозовыми тучами в светлых интерьерах их зала. Когда Се Лянь с отцом шли по улице, из окон то тут, то там, выглядывали их соотечественники. Некоторые смотрели с презрением, некоторые с ухмылкой. Се Лянь в первый раз за последнее время решил вспомнить медитативные практики – выровнял дыхание и сконцентрировался на успокоении. Судя по всему, всё уже было предрешено, а их допрос был формальным моментом. Войдя в огромный зал, парень осмотрелся. Все пятеро Горосэев были здесь – сидели в величественных креслах прямо напротив входа. По периметру было расставлено множество стульев, на которых расположились несколько дозорных, Донкихот Мьёсгард и Ци Жун в сопровождении тётушки, у которой он сейчас жил. Се Ляня и его отца оставили стоять прямо по центру. - Итак, Святой Се, вы знаете, зачем вас сюда вызвали? – Святой Топмен Уоркурий, Бог-воин правосудия, начал допрос, обращаясь к старшему из прибывших. - Полагаю, у вас возникли вопросы по поводу недавнего восстания. – говорить, что он совсем не курсе Святой Се не стал, это было бы глупо. - Именно так. И сначала я хочу спросить, не хотите ли вы сами рассказать нам что-нибудь? – голос допрашивающего звучал так вкрадчиво и мягко, что невозможно было поверить, что этот человек держит в руках всю мировую судебную систему. - Я не знаю, что вы хотите узнать, поэтому давайте сразу перейдём к вопросам. – Се Лянь посмотрел на отца, он был очень спокоен, отвечая. - Хорошо. Тогда первый вопрос: обучался ли ваш сын боевым искусствам? - Да, он практиковался в фехтовании последний год. - Зачем Небесному дракону обучаться фехтованию? - Ему захотелось. У моего сына раньше было слабое здоровье. Примерно к семнадцати годам он окреп, и доктора посоветовали ему лёгкие физические нагрузки. Он выбрал фехтование. – отец говорил плавно и уверенно. - И вы считаете это занятие достойным для отпрыска Мировой знати? – с каждым следующим вопросом в голос проступало всё больше напора. - Вполне. Насколько я знаю, Древние Короли были воинами, некоторые из них мечниками. Так что не вижу ничего страшного в обучении а-Ляня именно фехтованию. - Что ж, вы правы. Ваш сын занимался исключительно фехтованием и связанными с ним физическими нагрузками? Были ли в его тренировках ещё какие-то направления? - Насколько я знаю, нет. - А вы что скажете, молодой человек? – этот вопрос адресовался уже Се Ляню. - Я занимался только фехтованием. – концентрация, пойманная ещё на пути в этот зал, помогла голосу Се Ляня звучать спокойно. - Во время ваших тренировок вы занимались развитием какого-либо из видов Воль – Предсказания, Вооружения или Королевской? – голос снова начал звучать мягко и вкрадчиво. - Нет. - А ваш наставник рассказывал вам о них? - Да, в общих чертах он рассказывал про Волю Предсказания и Волю Вооружения. – чем дальше проходил допрос, тем больше Се Лянь понимал, что уже не имеет значения, что именно он скажет несмотря на то, что до основных вопросов они так и не добрались. - А про Королевскую? - Он и сам толком ничего не знал. Сказал только, что эта сила, которой обладали Древние Короли, но в чём именно она заключается, он не знал. – Мьёсгард, сидящий справа от Се Ляня, хмыкнул. Понятно, зачем его позвали. Святой Топмен Уоркурий повернулся на звук и обратился уже к нему: - Святой Донкихот, не могли бы вы повторить всё то, чем соизволили поделиться с нами накануне. Мьёсгард говорил долго. Он описал, как старший и младший Се пришли к нему, попросились воспользоваться библиотекой, какие книги их интересовали и прочее. Он долго распинался на тему того, что не знал, для каких целей будут использоваться эти трактаты. Кое-кто из Горосэев во время его речи, кажется, даже успел вздремнуть. - Что вы скажете на это? – Топмен повернулся к Се Ляню. - Я интересовался Древними Королями, как и сказал раньше Святому Донкихоту. – Се Лянь смотрел прямо в глаза судьи. Тот, кажется, был удивлён его спокойствию. - Что ж, хорошо. Давайте я всё же проясню всю суть дела. Судя по показаниям вот этих солдат, - тут он кивнул на сидевших дозорных, которые тут же опустили голову, боясь своего свидетельства против тенерьюбито, - во время восстания рабов кто-то воздействовал на них Королевской Волей. Из их показаний следует, что в момент перед атакой у здания вашего дворца находилось три человека – вы, рыбочеловек по имени Фишер Тайгер и мальчик-раб, которого, как мы выяснили, зовут Хунхун-эр. Фишер Тайгер не владеет Королевской Волей – это следует из его многочисленных стычек с дозорными, а также того, что он попал в рабство. - Это ведь только косвенно следует из сказанного вами, знать наверняка вы не можете. – отец Се Ляня впервые за долгое время подал голос. - Не косвенно, а напрямую. Когда его поймали в рабство, он отбивался и ранил более сорока человек, пять убил. Если бы он владел Королевской волей, его бы просто не смогли взять. – судья усмехнулся. – Остаётся либо ваш сын, либо тот мальчишка. Святой Ци, расскажите нам, какие отношения были между младшим Святым Се и его рабом. И Ци жун стал рассказывать – как с первого дня подозревал его нездоровый интерес к Хунхун-эру, как Се Лянь защищал мальчика от любых воспитательных мер и тот совсем отбился от рук, как он избил его за то, что тот хотел наказать мальчика… По его рассказу выходило, что Хунхун-эр вил из Се Ляня верёвки, а Ци Жун изо всех сил пытался достучаться до брата голосом разума. - Спасибо. Думаю, все присутствующие поняли, что у юного Святого Се была сильная эмоциональная связь с тем рабом. Так что, старший Святой Се, вы не станете отрицать, что ваш сын мог защищать мальчика любой ценой? - Не стану. – Се Лянь посмотрел на отца и увидел, что тот тоже понимает, что его ответ уже ничего не решает. – Вы подозреваете нас в связи с мятежниками? Святой Топмен Уоркурий ухмыльнулся такому прямо вопросу, но спокойно ответил: - Мы не подозреваем, мы уже знаем. - Какое наказание вы хотите для нас? – на этих словах отец прикрыл глаза. - Предателей в таких случаях казнят. Но учитывая, что у вас не было проступков до этого и до недавнего времени вы были почётным представителем Мирового Дворянства, мы предлагаем вам добровольно уйти, забрав семью. – судья помолчал, оглядывая своих коллег, кивающих в знак согласия. – Вы можете взять с собой всё, что захотите из своего особняка, но никаких помощников вам не выделят, поэтому рассчитывайте на то, что вы сможете сами унести. - Можно ли попросить вас оставить титул моей жене? – отец открыл глаза и поймал взгляд судьи. – У неё плохое здоровье и она даже из комнаты редко в состоянии выйти. - Нет, господин Се. Вся ваша семья должна отправиться в изгнание. - Топмен Уоркурий снова вернулся к вкрадчивому тону, так что было понятно, что это окончательное решение. - В какой срок мы должны отбыть? - У вас есть сутки на сборы. Далее за вами придут вот эти господа, - тут судья кивнул на тех же охранников, что и вели их на допрос, - они же извлекут чипы и отвезут вас в Норт Блю. Норт блю… Туда же, куда когда-то добровольно отправился Донкихот Хоминг с семьёй. И где он был убит… После этого Се Лянь уже не слышал ничего. Их не решились казнить прилюдно, но отправляют медленно умирать, подальше от глаз Мирового Правительства. Только лишь сосредоточение на дыхании помогло Се Ляню не замечать мерзких улыбок судей и очень уж искренней радости Ци Жуна. Оно же помогло стоять, а потом идти ровно и уверенно до самого дома, который завтра уже перестанет быть таковым. Как только двери их особняка закрылись, отец Се Ляня схватился за сердце и осел на пол. - Папа! – Се Лянь бросился к нему, помогая подняться и усаживая мужчину в кресло. – Нужно врача… - тут парень осёкся, поняв, что никакой врач к ним уже не придёт. - Ничего, сейчас отдохну и всё пройдёт. – мужчина махнул рукой. – Иди думай, что нужно взять в дорогу, а я посижу и сообщу всё матушке. Через три недели они сошли с корабля на одном из островов в Норт Блю. С собой они взяли немного одежды, все наличные деньги, которые были дома и драгоценности матушки. Се Лянь также взял меч и настоял, чтобы отец тоже взял с собой что-нибудь из оружия. Тот пользоваться мечом не умел, поэтому взял пистолет, хотя и стрелять он тоже толком не умел, но с ним управляться было проще. Кроме того, они договорились, что настоящую их фамилию лучше не использовать, поэтому в городскую гостиницу они заселились под фамилией Фан. Сам Се Лянь быстро представился хозяину как Фан Синь и тут же побежал по его указаниям искать доктора, потому что матери стало плохо - длительное путешествие значительно сказалось на её самочувствии.