Cестерций

«Десять ассов в день — вот цена тела и души солдата; из этого он должен покупать одежду, оружие и палатки…»

— Тацит, Анналы, I.17

За шесть часов до этого. Таранто, Италия, 2025 год. Утро выдалось солнечным и теплым. Южный ветер распахнул плохо закрытое окно, ворвавшись в комнату теплым сквозняком, пахнущим солью Ионического моря, миндалем и еще не распустившимися оливами. Максим проснулся, моргнув от яркого света, и поискал глазами причину пробуждения. Заметив приоткрытое окно, он рывком поднялся с кровати и подошел к подоконнику. Весна в этом году пришла рано, и уже в начале марта в Таранто стояла почти летняя жара. Закрыв окно, Макс взглянул на часы — почти десять утра. Мысленно отругав себя за то, что слишком расслабился и проспал, он умылся, достал смартфон с зарядки и улыбнулся: на экране светилось долгожданное уведомление. На ходу закусывая бутербродами с сыром, Макс вызвал такси и отправился по нужному адресу. Его давний знакомый Луиджи, кузнец за пятьдесят, мастер по изготовлению доспехов для реконструкторов и участников бугуртов, уже ждал у крыльца своей кузни. Из глубины мастерской доносилась музыка AC/DC. — Хей, Массимо, я уж думал, тебе не нужна твоя вычурная броня! — засмеялся Луиджи, жуя сухофрукты. — Привет, Луи, — Макс крепко пожал его мозолистую руку. — Расслабился я, так ждал этого, что чуть не проспал. Мой бывший командир закатил бы глаза, узнав, что я дрых до десяти. Всё готово? — Его глаза возбужденно сверкали. — Конечно, не будь я Луиджи Старший, сын великого кузнеца! — ухмыльнулся мастер и поманил Макса за собой. Максим свободно говорил по-итальянски, выучив язык еще в молодости вместе с греческим. В полумраке кузни, еще не начавшей дневную работу, он увидел то, чего так ждал. Лорика сегментата поблескивала в лучах солнца, пробивавшихся через окно. Словно ребенок, увидевший долгожданную игрушку, Макс подошел и провел пальцами по холодному металлу, ощутив приятную дрожь в кончиках пальцев. — Всё, как просил, — деловито начал Луиджи, похлопывая по верхней пластине. — Лорика из L6 никель-молибденовой стали, закалена в масле, потом отпущена и дополнительно «промерзла» при –80 °C для стабилизации структуры. Толщина — 1,1 мм, твердость около 50 HRC. Вязкость бешеная: чем ни ударь — вмятина, но трещин не будет. Зерно мелкое, металл пружинит. Макс провел костяшками по едва заметной синеве отпускного цвета. — А шлем? — Купол из хромомолибденовой стали 4130, 1,5 мм, гребень — 2 мм. Масляная закалка, отпуск до 34 HRC. Кувалда даст только искры, без вмятин. Если помнешь — любой кузнец выправит рогачом. Макс поднял шлем, и тот глухо звякнул, словно колокол. — Щит? — Босс и окантовка — рессорная сталь 5160, около 50 HRC. Диск — сэндвич: 5 мм спрессованного мосо-бамбука, внутри 3 мм баллистического полиэтилена UHMW-PE, с тыльной стороны еще 4 мм бамбука. Лицевая сторона покрыта льняным холстом на смоле — выглядит классически, стрелу не пропустит. Край стянут сыромятной буйволиной кожей и обшит бронзовой лентой: если сколется, нагреешь — кожа затянет. Макс провел пальцами по «дереву» щита: вместо пор — мелкие золотистые волокна, будто шелк, пропитанный смолой. Луиджи подкинул тяжелый стальной босс, и тот упруго вернулся в ладонь. — Заклепки из нержавейки A2, ремни — вощеный буйвол: пот выводят, сырость держат. Макс взвесил кирасу в руках — она оказалась легче, чем выглядела. — Что выдержит? — Рубящий удар мачете оставит след в полмиллиметра. Арбалетный болт увязнет в пластике. Чтобы пробить — нужны пули, а не средневековый металлолом. Если твои реконструкторы дерутся по-настоящему, их мечи сломаются первыми. Макс улыбнулся, поглаживая гладкую пластину. — Оружие? Луиджи засмеялся, нырнул под опаленный деревянный стол и вытащил кожаный тубус. Из него он достал два клинка в изящных ножнах: короткий римский гладиус и широкий кинжал-пугио. — Всё по высшему разряду, — сказал кузнец, рывком вытаскивая гладиус, который мягко зашипел, скользнув по внутреннему покрытию. — Порошковая сталь CPM-3V, износостойкая, не крошится. Закалка до 59 HRC, клинок сведен до 0,8 мм у кромки — режет канат, но выдерживает рубку сухого дуба. Толщина обуха — 5 мм у рукояти, 3 мм к середине. Баланс в девять сантиметров от гарды: колет точно, рука не устает. Полный хвостовик до бронзового навершия, расклепан — даже если дерево сгниет, клинок не вылетит. Луиджи бросил гладиус Максу, и тот ловко поймал его за рукоять — оружие легло в ладонь, будто часть руки. — Рукоять из граба, пропитана льняным маслом. Латунные вставки фиксируют руку для колющего удара, — продолжил кузнец, вытаскивая пугио. — То же самое, но с твоим секретом. Он отвинтил колпачок на рукояти кинжала и вытряхнул на ладонь небольшой пенал. — Стандартный набор выживальщика: компас, леска, крючки, иглы, шелковая нитка на втулке. Кармашек под десяток таблеток — сам решишь, что туда класть, я тебе не аптека. Набор не из дешевых, но можешь поменять, если захочешь. — Луи, это шедевр. Вечером ужин за мой счет, — сказал Макс, не отрывая глаз от клинков. — Ужин — это хорошо, но железо любит деньги, — подмигнул кузнец. Макс достал смартфон и открыл банковское приложение. — Сколько? — решительно спросил он. Луиджи помялся и назвал цену: — Так и быть, для тебя со скидкой — 4360 евро. Макс, не раздумывая, перевел 4500. Кузнец проверил смартфон и довольно улыбнулся. — Это тебе на ужин с женой, передай ей привет, — сказал Макс. — Спасибо, дружище, не знаю, что бы я без тебя делал. Он крепко обнял Луиджи, тот хлопнул его по спине. Они упаковали доспехи и оружие в транспортировочную тару, и Макс вызвал такси. Попрощавшись, он уехал, оставив кузнеца на пороге. — Эх, богатая молодежь, но парень хороший. Храни его Мадонна, — пробормотал Луиджи, глядя вслед такси. В динамиках зазвучал старый хит «Thunderstruck». Южный ветер шевельнул полог кузни, забросив лепестки цветущего миндаля.  Приехав домой, Макс расплатился с таксистом и затащил все это в квартиру. В Италии Максим Мандрюк, выходец из Украины, обосновался уже несколько лет назад, выйдя на пенсию после военной службы. Ему было тридцать два, когда звёзды в его жизни внезапно сошлись в новую конфигурацию. Боевой медик с десятилетним стажем, он служил по контракту в составе международных миссий. Сперва — в Афганистане, в западной зоне НАТО под итальянским командованием, затем — в Ираке, в составе миссии Inherent Resolve. Позже — в Мали и Нигере, в рамках европейских программ военной подготовки местных сил. Он спасал раненых под обстрелами, вытаскивал товарищей из пыльных воронок и ночами шил раны при свете фонарей. Он никогда не был героем — просто делал то, чему его научили. Служба закончилась тихо, без фанфар. Несколько ротаций, немного пуль в броне, перебитый нос, пара грамот, пара потерь. И больше не хотелось ни камуфляжа, ни песка в зубах. В 2023 году он оставил контракт и решил, что пора начать жить — по-настоящему. Именно тогда в его почтовом ящике появилось письмо со швейцарскими штемпелями. Настоящее, не электронное. В конверте — официальное уведомление от одного из банков Женевы: на его имя открыт счёт. Сумма вызывала лёгкое головокружение — 760 000 евро, оформленные как доверительное управление, с правом снятия процентов. Эти деньги завещала ему бабушка, жившая в Италии. Она всегда поддерживала с ним связь, писала письма, высылала открытки с видами Сицилии, говорила, что верит в него, даже когда он молчал месяцами. К деньгам прилагалась и квартира — светлая, двухкомнатная, на набережной Таранто, с видом на залив. Всё было официально оформлено, бабушка заранее подготовила документы и подала ходатайство о его виде на жительство. Будучи практичной итальянкой, она всё продумала, как будто знала, что скоро уйдёт. Счастье и боль пришли одновременно. Он потерял родного человека — ту, которая была его якорем в мирной жизни. И получил шанс начать всё заново, на берегу моря, под шум волн и запах цветущих олив. Он часто думал, что она бы улыбнулась, увидев его теперь: в лёгкой рубашке, пьющего вино на балконе и смотрящего вдаль, туда, где не стреляют Разложив всё добро на диване, Макс взялся облачаться в обновки: снял перстень, цепочку, даже надел аналог древнего белья — чтобы прочувствовать всё до конца. Лорику он надел довольно легко, благодаря хитрой и удобной конструкции. Вскоре из зеркала на него глянул самый настоящий легионер: с хмурым, суровым взглядом, подтянутый, жилистый, затянутый в сверкающую лорику сегментату. Древним Римом Макс увлёкся ещё с детства, прочитав старую советскую книжку для детей — «Книга будущего командира». Среди всех воинов прошлого именно римский легионер произвёл на него неизгладимое впечатление. Он увлёкся настолько, что уговорил родителей найти ему репетитора по латинскому языку — и к окончанию школы говорил на академическом латинском, словно сам Цицерон. К тому же, благодаря бабушке он выучил итальянский и греческий до свободного владения. С детских лет он мечтал о дне, когда купит себе лорику сегментату — доспех, воспетый настолько, что о нём говорили, как о чуде военной инженерии. И вот, теперь мечта сбылась. Макс взглянул на фото на каминной полке: он с бабушкой Луизой возле Колизея — тогда ему было всего десять. Внезапно из раздумий его вывел звонок в дверь. Макс удивлённо посмотрел в ту сторону — вроде бы никого не ждал. Забыв, что на нём доспех, он подошёл и открыл. На пороге стоял мужчина лет сорока, крепкий и загорелый, в фирменной куртке DHL: жёлто-красная ткань выцвела на плечах от южного солнца. На голове — чёрная бейсболка с логотипом. Он улыбнулся и, не выпуская сканер из руки, вскинул правую ладонь в римском салюте. — AVE, Caesar! Наступила неловкая пауза. Макс смущённо стянул шлем и поставил его на комод позади себя. — Что такое? Я вроде ничего не заказывал… Мужчина рассмеялся: — Моё дело — доставить, сеньор. Распишитесь вот здесь — и я пойду. Но скажу вам: даже в Италии такое не каждый день увидишь. Вы прямо сделали мой день! Будет что рассказать на работе. Mamma mia! Живой легионер принимает посылку! Несмотря на слова о спешке, мужчина тараторил с типично итальянской жестикуляцией и эмоциями. Наконец, он затих и протянул планшет. Макс расписался, забрал небольшую лёгкую коробочку и закрыл дверь. Посыльный затопал по лестнице, всё ещё восклицая на весь подъезд. Вернувшись к зеркалу, Макс снова надел шлем. Отложив коробку на стол, он развернулся, осматривая себя со всех сторон. Вид был просто отличный — впрочем, за такие деньги иначе и быть не могло. Вспомнив наконец о посылке, он развернул упаковку. Внутри свёртка, под плотной промасленной бумагой, лежал тяжёлый бронзовый диск — чуть крупнее современной пятидесятикопеечной монеты. Толстый, почти трёхмиллиметровый, он отливали благородной тёмно-зеленоватой патиной. Аверс. Профиль сурового императора с лавровым венком, надпись по кругу: IMP TRAIANO AVG GER DAC PARTHICO  PM TR P COS VII OPTIMO PRINCIPI «Император Траян, Август, победитель германцев, даков и парфян, великий понтифик, обладатель трибунской власти, в седьмой раз консул, наилучший властитель». Реверс. Женщина-Победа в тоге с лавровым венком. Справа — «S C» (Senatus Consulto — чеканено по указу сената), внизу — надпись SESTERTIVS. Макс с удивлением покрутил монету между пальцами, затем инстинктивно потянулся к щиту и подбросил сестерций вверх. Тот тускло блеснул в солнечном луче… …и, поймав его обратно, Макс понял, что он больше не в квартире. На него, с диким воплем, бежал здоровенный мужик с двуручным, изогнутым мечом