Cестерций

«Избранного новобранца не следует сразу заносить в списки с воинским знаком; сперва его нужно испытать упражнениями, чтобы узнать, действительно ли он годен для такого дела».

— Вегеций, Epitoma rei militaris, I.8

На следующий день, оставив Авла в медицинской палатке, Макс, одевшись в лорику и прихватив оружие, направился в тренировочную зону лагеря, где его должен был ждать Варон. Оптион действительно уже ожидал его, вместе с каким-то мужчиной, одетым в кожаную жилетку без рукавов — прямо на голую грудь. Макс, осмотрев его, отметил, что несмотря на довольно прохладный весенний воздух, мужчина чувствует себя явно комфортно и, похоже, вовсе не замечает холода. Они о чём-то говорили, когда Максим подошёл. Он коротко поздоровался и кивнул обоим. — Знакомься, Виатор, — сказал Варон. — Это наш мастер мечевого боя, Касиус. Он посмотрит, на что ты годишься, и решит, включать ли тебя в мой эксперимент, или ты останешься просто врачом в лагере. Касиус выпрямился. Он был ниже Макса, худощавый и жилистый, словно гончая. Казалось, вся его фигура дышит напряжённой энергией, несмотря на почти полностью седую голову. Возраст определить было сложно — тело подтянутое, сухое, как у тридцатилетнего воина, но лицо и волосы выдавали прожитые годы. — Варон сказал, ты учился у восточных мастеров? — спросил он, подбирая со стойки два деревянных гладиуса и протягивая один Максу. — Что именно изучал? Верховой бой, сабельную схватку, стрельбу из лука? Макс вытащил свой гладиус и аккуратно положил его на деревянную подставку, рядом с щитом. Шлем и лорика остались на нём, кинжал — на левом боку. Взяв правой рукой предложенный деревянный меч, он взвесил его в ладони. Муляж оказался увесистым, но приятно сбалансированным. — Всего понемногу, — ответил Макс, разглядывая ставшего в стойку противника. — В основном одиночное фехтование. Восточные мечи, прямые мечи разной длины. Касиус напал без предупреждения — его гладиус просвистел в воздухе, направляясь точно в шлем. Макс резко уклонился и ответил коротким колющим ударом в живот, но противник так же ловко увернулся, пытаясь обойти его с фланга. Макс, ловя ритм, двинулся вслед и отбил рубящий удар в бок — два деревянных меча столкнулись с глухим стуком. Отступив на шаг, он выставил гладиус остриём вперёд. Эти тренировочные мечи, конечно, не предназначались для классического фехтования, но уже было понятно: Касиус проверяет его реакцию, подвижность, и способность адаптироваться. Максу, в доспехе, было явно тяжелее двигаться, но он понимал, зачем ему оставили броню — это была проверка боевого движения, не танца на арене. Они начали обмениваться осторожными тычками и короткими выпадами, кружась по площадке. Краем глаза Макс заметил, как у деревянных ограждений тренировочной зоны, засыпанной утоптанным песком, стали собираться зеваки — свободные от дел легионеры. Он также успел рассмотреть, что обнажённые руки и предплечья Касиуса покрыты множеством грубых, давно заживших, но уродливых шрамов. Похоже, у его противника было насыщенное, кровавое прошлое. Бывший гладиатор, подумал Макс. Слишком сложные у него движения, слишком выверенные — это не стиль обычного легионера. Поняв, что обманными выпадами противника не достать — тот прекрасно парировал все атаки, — Макс изменил тактику. Он нарочно не отбил очередной удар и подставил плечо. Металлическая пластина громко звякнула. Касиус, раскусив его намерение, попытался резко отдёрнуть руку, но Макс, толкнув его плечом, рванулся вперёд, пытаясь сбить с ног подножкой. Касиус едва удержался и в ответ хорошенько саданул его по шлему деревянным гладиусом. Но в следующий момент Макс схватил его и, классическим броском через бедро, рванул вверх, как в дзюдо. Они вместе повалились в песок. Жилистый тренер тут же потянулся к его руке, пытаясь зафиксировать её на болевой. Но Макс вывернулся, откатился назад, звеня доспехами, и с лёгким перекатом вскочил на ноги. В его руках были уже оба тренировочных меча, а губы тронула лёгкая улыбка. Легионеры, наблюдавшие за поединком, восторженно загудели. Мало кому в лагере удавалось сразиться с Касиусом на равных. Мастер поднялся, отряхнул с себя налипший песок и, улыбнувшись — с обнажёнными редкими зубами, — сказал: — Это было смело. И безрассудно. Ты намеренно пропустил удар, пользуясь бронёй как щитом. Но будь это настоящее оружие — я мог ранить тебя, пробить доспех, смять шлем. Максим подошёл ближе и протянул ему деревянный гладиус. — Возможно. Но я уверен в своём доспехе. Вам не удалось бы его пробить, — спокойно ответил он. — Эй, чего вылупились? — рявкнул Варон на толпу. — Марш работать, лентяи! Никогда не видели тренировочного поединка? Легионеры, усмехаясь, махнули руками и начали понемногу расходиться. Касиус, сложив деревянное оружие на стойку, подошёл ближе и спросил: — Можно взглянуть на твой гладиус и лорику? Давно не видел такого блеска металла. Позволишь? Макс кивнул, медленно вытащил меч из ножен и протянул его Касиусу, держа боком. Варон тоже приблизился — его интерес к броне и оружию Макса был заметен ещё в первый день, но до сих пор он не задавал вопросов. Видимо, теперь придётся объяснять. Касиус взвесил меч в ладони, повертел его, пробуя баланс. Рукоять оказалась чуть великовата — видно было, что она подогнана под руку Макса. Он поднял лезвие к глазам и внимательно вгляделся в отблески стали. Варон, сложив руки на груди, наблюдал с интересом. — Что скажешь? Правда восточная ковка? — наконец спросил он у Касиуса. — Несомненно. Великолепная сталь. Последний раз я видел нечто подобное лет тридцать назад — у одного гладиатора. Это работа большого мастера. Это точно не наша сталь — совсем иной блеск, иная текстура. Он протянул меч Варону, и тот осторожно провёл ногтем по лезвию, оставив белёсую линию. — Клянусь Юпитером... острый, как бритва у тонзора, — пробормотал он. — Почему он такой острый? — повернулся он к Касиусу. Макс мысленно поблагодарил судьбу: похоже, Касиус сам сейчас всё расскажет, и ему не придётся выдумывать легенду. Восточная сказка о диковинной стали сработала. — У восточных это в порядке вещей. Там меч проверяют так: подбрасывают шёлковый платок — и если лезвие разрубает его в воздухе, значит, меч достойный. Они помешаны на резкости и точности. Их изогнутые клинки могут отсечь голову или руку одним движением. Очень опасные ребята. — А доспех у тебя из той же стали? — спросил Варон, проводя пальцами по гладкой поверхности пластин. — Именно так, — кивнул Макс. — Тогда понятно, почему ты так уверен в себе. Восточную броню действительно трудно пробить. Но скажи мне, парень… сколько ты за неё отдал? Ты что, богач? Макс потупился, вкладывая меч обратно в ножны. — Тысячу денариев. — Он замолчал на миг, будто собирался с духом. — Только за лорику. Остальное — меч, шлем, — стоило ещё немало. Это были деньги, что отец выдал мне, когда я сказал, что хочу завязать с торговлей. Считай, моя доля. Я ездил с ним по делам, помогал, знал языки, кое-что в медицине понимал… Но понял, что это не моё. Он надеялся, что я устроюсь по-своему. А я ушёл в армию. Варон и Касиус разом присвистнули. Варон сдвинул брови и хрипло выдохнул: — Прокляни меня Марс… это ж почти две мои годовые получки. Ты в своём уме, Виатор? Тебя могли зарезать за такую броню ещё в Риме. Или по дороге где-нибудь, в переулке. Он покачал головой, почесав затылок под шлемом, и перевёл взгляд на Касиуса: — Ну что скажешь? Годится он для строевой? — Вполне. Крепкий, ловкий, дышит хорошо, явно выносливый. Если его обучить строевым манёврам и бою в линии — будет отличный легионер, — уверенно произнёс мастер. — Ясно. Раз ты так говоришь — беру его в свою центурию. Тем более Вителий уже дал добро. Спасибо за тренировку. Он кивнул и повернулся к Максу: — Пойдём, Виатор. Покажу тебя декану. Он распределит тебя в охрану лагеря и патрули. Они попрощались с Касиусом и зашагали прочь от тренировочной площадки. После разговора с одним из деканов Варон договорился, чтобы Макса взяли на строевую тренировку и на последующую вылазку за провизией в соседнее село. Старший поворчал, но перечить не стал. Выстроив перед палаткой контуберний из одной из палаток, он коротко объяснил суть, указывая жезлом на Максима: — Приказ центуриона. Этот новенький будет временно приписан к нашей контубернии. Будет тренироваться, ходить в патрули, участвовать в вылазках. Жить будет в палатке медиков. Увидев на лицах солдат непонимание и лёгкое замешательство, как и полагается практичному римскому офицеру, он тут же перешёл от кнута к прянику: — К тому же он хороший лекарь. С ним вы теперь будете иметь личное протеже в лазарете. Своих, если что — подлечат без лишних очередей. Виатор назначен врачом при нашей центурии. Эта новость заметно оживила солдат. Вместо недовольных или оценивающих взглядов, на новенького теперь смотрели с заинтересованным любопытством. Познакомившись с бойцами лично, стараясь запомнить имена и лица, Макс поблагодарил их за приём и вернулся в медицинскую палатку. Уже там ему напомнили, что утром его контуберния, вместе с ним, отправляется в деревню за припасам