AU Dualtale: Две стороны правды

Темнота. Кажется, сколько не уходи от неё, а она всё равно настигает, протягивая черные как ночь щупальца. Обхватят в своих объятиях, не позволят сделать вдох - и поминай как звали. Любой свет становится незначительным, неспособным дать отпор, а конец один - он становится частью тьмы. Ночь предложит покой, разбитую веру и защиту. От каждого. Зачем разбираться, кто хороший, кто плохой? Все по-своему «хороши». Что ж. За всё нужно платить. И цена может оказаться высока. Что это за место? Какое-то побитое временем здание. Мебель, казалось, парила в воздухе, слабо сталкиваясь друг с другом и стенами, грозясь разломаться на части даже от легкого прикосновения. Шаг. Как давно я здесь? Именно так выглядит загробная жизнь? Ну, не так уж и плохо. Здесь никто не поймает, не попытается угрожать ножом, не предаст… Шаг. Старые доски скрипели под весом. Упаду ли? Да какая разница… Ноги залились свинцом, а в голове пусто - только наковальня осталась, по которой бьют молотком. Шаг. Есть ли смысл идти куда-то? Если нельзя разглядеть, куда идти. Если душа давно молчит, не в силах указать путь. Преграда на пути заставила замереть на месте. Звон в ушах стал только сильнее, заставив согнуться пополам. А впереди — зеркало в резной раме. Комната начала вращаться, пол ушёл из-под ног…или просто кружится голова. В отражении — девушка. Лицо не разглядеть. Карие глаза, длинные каштановые волосы. Нет. Голубые глаза? Или черное каре? Кто ты? Кто ты?! Сердце застучало так сильно, что кроме звона в ушах и темноты перед глазами ничего не осталось. Только ощущение, как стены давят, и застрявшего воздуха в груди. Руки сами потянулись в карманы, пытаясь сквозь дрожь достать одну вещицу. Треск! Стекло разлетелось на куски, разрезая кожу на руках. Больно. Теплая жидкость стекала по запястьям. Дрожь не унималась, когда маленький нож вновь и вновь бился о стеклянную поверхность. На осколки, осколки, осколки! Ничего не должно остаться! Отчаяние заполонило весь разум, и с каждым треском становилось больнее. Даже не телу, а где-то внутри. Глоток воздуха. Свет больно ударил в глаза, а резкая дрожь по телу заставила девушку сесть, обхватив голову руками. Сон, снова сон… Она подняла голову, осмотревшись. Нет, она в своей захламленной комнате. Больно смотреть. Но не из-за беспорядка, а из-за того, что жгло глаза — опять забыла снять линзы на ночь. Судорожный выдох. Руки оперлись о стену, и девушка с усилием поднялась на ноги. Это место словно впитало в себя сотни разбившихся мечтаний и жизней, которые поколениями существовали в этом доме. Средний район, ничего необычного. Из нового здесь можно считать только документы, небрежно разбросанные на столике у окна. Даже буквы свежие, гласящие простое имя. Пэт Хикс. Из соседей никто не мог сказать наверняка, как и когда появилась эта девушка. Но каждый мог подтвердить, что она наводила жуть. Худая, бледная как полотно, носит черное (под стать своим небрежно остриженным волосам), а взгляд как будто прожигал насквозь. Нет, не прожигал... заставлял покрываться льдом каждую клеточку тела. Одни говорили, мол, сектантка, другие считали нелегалом. Однако, предпочли промолчать — лучше лишний раз не наводить на себя греха. Не шумит, никого не трогает — уже хорошо. Сама Пэт была удовлетворена отсутствием внимания. Только соседка с верхнего этажа, паучиха Маффет, пыталась хоть как-то наладить контакт. То приносила выпечку, то просила денег на благотворительность другим паукам… Однако, Пэт воздержалась — у самой деньги на счету. Зато последить за питомцем за скромную плату было возможностью получить средства для выживания. Правда, помимо странного питомца в квартире Маффет жило около семи кошек, о которых она не упоминала, но Пэт не вникала — если платят, значит будет ухаживать и за ними. Впервые за несколько дней девушка вышла на улицу. Больше всего ей нравилось гулять именно ночью — нет лишних глаз. Почему-то в последние дни тянуло на кладбище - уже два раза за месяц Пэт успела побывать там. Правда, во второй раз спугнули голоса - два каких-то парня в кустах. Может на спор пришли или ещё что — но больше Пэт туда ни ногой. Ей лишние уши не нужны. — Добро пожаловать в MTT-Brand Burger Emporium, где сбываются все мечты… если мечты заключаются в том, чтобы есть бургеры в одиночестве в тёмной комнате. Пэт обернулась на голос уже знакомого ей продавца. Рыжего монстра-кота по имени Бургерпэнтс. Видела всего пару раз, однако, уже знала некоторые подробности из его жизни. Хотя знать об этом - последнее, чего она хотела. — И тебе не хворать. — Без интереса ответила она и сразу же отвернулась, разглядывая выбор товаров. Монстр пожал плечами, достав сигарету. Курить в заведении, прямо рядом с табличкой о запрете, перед клиентом? Какая прелесть. Однако её это не волновало. И он знал, от чего и был рад. Монстр-кот затянулся сигаретой с неестественно широкой улыбкой. — Знаешь, моя мечта — стать известным актёром. Таким, кому платят за ничегонеделание. Звучит неплохо, а? Пэт подняла бровь, вновь посмотрев на него. Вот так новости. В груди неприятно закололо. Ничегонеделание? — ...? И почему же это сбило её с толку? — так почему не стал? Теперь это даже стало интересно. Почти. — ну, я пробовал попасть к Меттатону в труппу. Даже почти прошёл. Только вот он не взял — упустил талант. Пэт моргнула пару раз. Вот так заявление. Танцевать? У Меттатона? Серьезно? Он же говорил про актёра, а не танцора. Только представить, если бы та мёртвая девчонка танцевала с таким как он... Бургерпэнтс выпустил дым, усмехнувшись. Пэт даже не закашлялась, хотя те сигареты, которыми он пользовался — та ещё дешевка. Только глаза заслезились. Не от тоски. От едкого дыма и линз, которые даже не удосужилась утром сменить. Однако, совсем из равновесия выбил следующий его вопрос. — А ты случаем не наркоманка? На этот вопрос Пэт закатила глаза. Ну, началось. Конечно, на живой труп похожи только наркоманы. Видимо, глаза красные. Она не смотрелась в зеркало сегодня утром. И не посмотрит. — По мне не видно? — язвительно ответила она, скрестив руки на груди. — может, ещё как назовёшь? Или спросишь, сколько я стою? Она наклонилась к нему, оперевшись руками о прилавок. Это заставило его слегка отшатнуться. Эти глаза, эта улыбка...заставляли кровь в жилах леденеть. — О, мой дорогой... Я очень хочу побыть твоим психологом. Но принимаю плату жизнями. Хочешь? Даже немного жаль этого беднягу. Но разве объяснишь ему, что много болтаешь — сократишь свои жалкие дни? Не поймёт. Такие как он не понимают. — Есть крыша над головой, то будь добр — цени. Твоя жалкая жизнь в первую очередь нужна тебе самому. И чужая тебя волновать не должна. Холодно отрезала Пэт, отстранившись. Она раздраженно фыркнула, что-то пробормотав про себя, и вышла, так ничего и не взяв. Жалуется ещё. Нашел кому. Растерянный монстр вздрогнул, когда дверь со стуком закрылась. Видимо, эта дамочка сегодня не в настроении. Обычно она молчит. Хотя, даже молчание выходит жутким. Каким-то…мертвым? Ветер завывал, холодом пронзая тело. А Пэт шла, прикусив губу. Может, перенервничала. Может, просто устала от всего происходящего вокруг? Не понять. Честно говоря, даже не пыталась. Просто порыв. Мелькнула тень — белая, как полотно? Пэт остановилась, нахмурившись, и медленно перевела взгляд в сторону. Кто-то наблюдает. Она не чувствовала — знала. Это логично, это обыденно. Только зачем следить, если она не прячется? Девушка засунула руки в джинсы, нащупав старую добрую вещицу. Глаза жгло. Неприятно, и не разглядеть. Щелчок. Кулон-крыло раскрылся, обнажая ножевую часть. Пэт прислушалась. Никого? Ни шагов, ни запаха. Только страх, не принадлежавший ей. Она не чувствовала. Она знала. Пэт медленно направилась в сторону подворотни, держа руки в карманах. Глупость. Но если её просто найдут на следующий день холодной — может, дно закончится. Она резко выглянула из-за угла, оглядываясь по сторонам. Несмотря на темноту, от окон отражались блики, слабо падая на лицо. Казалось, сами глаза Пэт светились голубым пламенем, прищуренные, настороженные. На секунду, Пэт увидела белую тень, мелькнувшую между стенами, среди хлама, который, казалось, повидал пару сотен лет. Но никто не пришел. Осмотревшись в последний раз, девушка медленно развернулась и пошла прочь от дома. Показалось. Нужно забыться, нервы не выдерживают. Сначала сорвалась на продавца, теперь ещё и пятна перед глазами. Раздражает. Нужно выпить. Шаги стихли, и наступила гробовая тишина. Холод пронизывал до костей, заставляя ёжиться, а темнота прятала едва заметную тень. Очередная заблудшая душа? Слабый свет отогнал тени от стен, когда Набстаблук выпорхнул из щели, тревожно выглядывая из-за угла — туда, где исчезла Пэт.