AU Dualtale: Две стороны правды

Руки перебирали фиолетовую шапочку, скользя пальцами по старой ткани. Задумчивый взгляд Альфис направлен в одну точку вот уже минут пять — не ясно, думала ли она о чем-то или же потерялась в собственных суждениях. — Альфис. Она машинально спрятала шапку в складках халата, подняв голову на Гастера, который стоял в дверях кабинета. Пришлось подавить нервный ком в горле, чтобы не выдать себя. — Я вас слушаю, доктор Гастер. Вновь этот безэмоциональный взгляд. От него прежнего не осталось ничего. Странный огонь в глазницах намекал на что-то, от чего у второй королевской ученой неприятно скрутило в животе. — Утилизируй пару папок — больше не нужны. Альфис не нужно было уговаривать дважды. Она тут же вскочила, спрятав руки в карманах лабораторного халата — он не должен знать. Иначе… Не успела она дойти до двери, как одна из парящих рук материализовалась на плече, сжав ткань одежды. Альфис широко раскрыла глаза и застыла у двери. — … Пустой взгляд Гастера направился прямиком в затылок Альфис. Несмотря на то, что он стоял в другом конце комнаты, угроза почему-то не казалась меньше. Напротив, прикосновение к плечу магической руки ощущалось ещё хуже, чем если бы Гастер собственноручно встряхнул её за плечи. — Ты ничего не хочешь мне сказать, Альфис? Она сглотнула и медленно обернулась. — Ч-что я д-должна сказать? — заикаясь, Альфис кое-как прошептала вопрос. В этот момент, в голове бедной королевской ученой промелькнуло всё, что только можно: он заметил, что та без спроса выпускает Монстренка на улицу? Он установил камеры и проследил за ней? Он увидел тот фиолетовый помпон, прячущийся под халатом? Или то, что она не уничтожает документы, а… Сердце колотилось в груди, тошнота подваливала к горлу. Альфис больше ничего не смогла ответить, лишь пялясь на Гастера. Казалось, на ногах её удерживала только магическая рука, держащая за плечо. — Э-э-э… — Ты на прошлой неделе оставила беспорядок. Альфис… — голос стал серьезнее, приобретя опасный оттенок. — Я предупреждаю… Альфис заметно побледнела, но быстро закивала: — Д-да! Поняла! Рука Гастера растворилась в воздухе, предварительно сильнее сжав плечо Альфис, но всё закончилось так быстро, как и началось. Она не смогла выдохнуть и сразу же попятилась к двери, избегая встречи с фиолетовыми огоньками в глазницах. Ученая выскочила из комнаты, и только тогда с облегчением прикрыла глаза, прислонившись к холодной плитке на стене. Сколько времени она проводит в этом здании? Альфис и не помнила, когда в последний раз выбиралась наружу, видела что-то кроме документов и записей. Точно, сжечь пару папок… Она направилась прямо по коридору, стараясь не шуметь — на всякий случай. Меньше внимания — меньше риска. По крайней мере, Альфис жила с таким мышлением. Хватило наблюдать со стороны, сколько пропадало без вести тех, кто знал слишком много. И она знала, куда девалась, как минимум, половина исчезнувших. Либо они пропадали в этих стенах, либо… возвращались туда, откуда пришли. Но судьба сыграла со вторыми слишком злую шутку. Настолько ужасную, что смерть выглядела более легким испытанием, чем такое существование. Вот, на днях приходил один из птицеподобных монстров, спрашивал куда пропал его сын. Альфис могла лишь развести руками, оставив это без ответа. Правда, на душе скребли кошки от горечи в голосе отца, который говорил о том, что зря поссорился с ним накануне, заявив, что сын недостаточно хорош в шутках. Но, вопреки всему, вторая королевская ученая держала рот на замке. Семья — самое слабое место. А ребёнок… Что ж. Это настолько невинное и беззащитное существо вне зависимости от возраста, что мир становится смертельно опасным, если хоть кто-то прознает о том, что через него можно надавить. Она в свое время убедилась в этом лично. В конце коридора показалась незапертая железная дверь, скрывавшая за собой настоящее сокровище — информацию. Любое неудачно упавшее слово на бумагу или сказанное невовремя могло рано или поздно сыграть злую шутку. Альфис приоткрыла дверь, и свет включился, отреагировав на движение. На столах лежали папки с документами. Некоторые из них уже были не важны, другие же — опасны. Королевская ученая подошла к одному из столов. Обычно, ей приходилось очень сильно изворачиваться, чтобы все папки вместо осуществленного акта сожжения оказывались в одном укромном месте, где их могли найти те, кто когда-нибудь будет способен помочь. Она всегда беспокоилась о Монстрёнке — единственном, кто был способен незаметно проскользнуть с парочкой листов под шарфиком. Она сомневалась в том, чтобы вообще поручать такое дело её сыну, однако Андайн заверила, что прогулки будут его закалять, а сама стражница, по возможности, наблюдать за ним. Однако, когда в новостях заговорили о некой убийце-девушке, которую жители прозвали «потерянной душой», всё внутри Альфис сжималось от страха. До тех пор, пока… Сын не принес ту самую шапку. Вот она… Та потерянная надежда. Альфис поняла, что нашла ту самую тонкую нить, за которую способна уцепиться, чтобы выбраться отсюда. Осталось только убедить в этом Андайн — она до сих пор не верит. Однако…как же связаться с ней? Могла ли глава королевской стражи сама об этом догадаться? Главное, чтобы Гастер не послал её за этой девушкой — тогда точно всё пропало. Ладонь прошлась по одной из папок. Странно. Уже появилась пыль, хотя прошло всего пару дней. Альфис ненароком посмотрела на дверь, боясь, что в коридоре может показаться знакомая фигура. Но тишину нарушал лишь гул ламп. Если взглянуть только одним глазком, быстренько настрочить послание? Всего лишь минута… есть ли у неё такое время? Королевская ученая открыла папку, пробежавшись глазами по тексту. Поначалу всё казалось таким обыденным, что она начала сомневаться: есть ли смысл уничтожать материал, не несущий ничего? Однако, взгляд зацепился за небольшую деталь. Внутри всё похолодело. Альфис широко раскрыла глаза, в одно мгновение потеряв фокус на тексте. Руки предательски задрожали, а в голове ударом прозвучал вопрос: о ком идет речь? «Теперь субъект можно использовать как расходный материал.» Она непослушными пальцами перелистнула страницу, но легче от этого не стало. Теперь всё тело залилось свинцом, когда она увидела свежую фотографию. Альфис сразу узнала молодого парня, ведь помнила его ещё мальчиком: те же прищуренные янтарные глаза, короткие каштановые волосы, черты лица… королевская ученая потеряла дар речи. Как…как она могла упустить момент, что он оказался здесь, в лаборатории? В коридоре мелькнула тень. Дверь заскрипела, заставив Альфис подпрыгнуть. — Мама? Она обернулась, испуганно встретившись взглядом с Монстрёнком. — ?! — Мама, почему ты так на меня смотришь? Альфис дрожащим голосом ответила: — Что ты здесь… Но она не успела закончить, когда в другом конце коридора послышался хлопок — дверь. Затем отдаленные шаги. Альфис, подняв голову и уставившись в коридор, сглотнула, затем вновь перевела взгляд на сына. Времени не было. — Ты знаешь дорогу. — прошептала она, вырвав несколько листов из папки. Она скомкала бумагу, и быстро засунула в шапочку, которую достала из-под халата. — Мой хороший… времени очень мало. Каждая секунда на счету. Передай это Меттатону. Она напялила шапочку ему на голову, подтолкнув к двери. — Пожалуйста, береги себя. И не попадайся на глаза. Взгляд Монстрёнка с удивленного сменился на испуганный. — Мама? Альфис широко раскрытыми глазами махнула рукой. — Беги же! Помедлив ещё секунду, Монстрёнок рванул к выходу, проскочив сразу налево — в том крыле редко можно кого-то встретить. Его даже считают заброшенным, раз уж на то пошло. Альфис несколько секунд пялилась на пустой проём, затем отвернулась, принявшись собирать папки для «утилизации».

***

Тишина закладывала уши. Если в этом странном месте вообще можно услышать хоть что-нибудь. Быть везде и одновременно нигде — вот что такое смерть? Или же просто пауза? Тот, кто знает ответ, уже не может рассказать правду другим. К сожалению или к счастью — это уже другой вопрос, и тоже без ответа. Во тьме мелькнула детская ухмылка — такая же яркая, как и много лет назад. В голове не укладывалось — как можно так ясно помнить нечто незначительное? Но… это выражение лица было застывшим, словно отпечаток, оставленный где-то в глубинах подсознания. — Здравствуй. Этот голос… он кажется таким знакомым. Но ответить было невозможно. Только слышать. — Вижу, дела у вас не очень, не так ли? Голос звучал везде. Или вовсе не звучал, но одно можно сказать точно… — На самом деле, я тебя не виню. Да и как злиться на того, кто сам стал жертвой, м? Пара горящих огоньков осветили тьму, показав несколько черт лица. — Но скажи мне вот что, братец… Руки тянулись к этому ребенку, пытаясь ухватиться за этот отголосок прошлого, но… ничего. — Стоит ли бояться, если уже—..? Голос пошел рябью, голова закружилась. Звон стал настолько невыносимым, что хотелось оглохнуть, лишь бы не испытывать этого вновь. По мозгам ударял невидимый молоток, монотонно отравляя разум. Как же жжёт плечо! Глоток воздуха. Фриск распахнул глаза, на мгновение ослепившись от лампы, висящей на потолке.