Хэдлайн

Виктор не видел необходимости в кулинарных извращениях с утра пораньше, поэтому и теперь ковырял обычную яичницу с помидорами. Он не был сторонником подхода «запихнуть в себя хоть что-то», но и стараться ради самого себя не хотел. Зачем, если аппетит у него уже многие годы слабый. Впрочем, его и не особо будили те годы, когда они с Джейсом могли завалиться в университетскую столовку или ближайшую закусочную. Вернее, это Талис его туда заваливал. В такие закусочные обычно и ходили студенты. Вон в той, что в паре кварталов от его жилища, ближе к Плаза, очень хорошая живая джазовая музыка. Старая пилтоверская традиция — наедаться под музыку. Как-то Джейс повёл его туда есть какую-то жутко острую еду, сам же не выдержал, а вот Виктору даже понравилось. Острая еда. Немного безвкусное переливающееся платье певицы в маленьком ресторанчике. Джейс Талис, студент четвёртого курса Академии Пилтовера. Джейс, который приносил ему конспекты в больницу. Джейс, который первым из всех людей устроил ему настоящий день рождения. Виктор никогда не праздновал свой день рождения в компании до Джейса Талиса. Обычно он садился ночью с маленьким пирожным с одной свечкой и тихо встречал праздник имени себя, ещё один прожитый год, ещё один страшно долгий год. Джейс исправил это. В своём заунском детстве, которое он вспоминал редко, Виктор не знал, что такое настоящая дружба, что такое поддержка, что такое радость от тёплого, обволакивающего тебя всего чувства доверия другому человеку. Оказалось, что доверять — не больно. И любить хорошо. И сами собой как-то крылья вырастали, потому что там, в стенах Академии, дома у Джейса или в кофейне около их кампуса — было хорошо. Верилось, что всё возможно. Такое оно всё простое. Судьба решила. На лекциях профессора Хеймердингера Виктор обнаружил, что его внимание разделено. Половина его разума впитывала информацию, которая очень пригодится на сессии, а другая половина была поглощена Джейсом — тем, как свет падал на его волосы, как он задумчиво покусывал кончик карандаша, когда концентрировался, как иногда, словно чувствуя взгляд Виктора, поворачивал голову и улыбался ему, заставляя пульс Виктора ускоряться. Ну какие тут сомнения, что этот человек может покорить всю Рунтерру? Возложить на Джейса миссию по завоеванию сердец Пилтовера казалось логичным. Кто, как не он мог справиться с этим? И, кажется, их общий план удался. Виктору стоило бы порадоваться. Ничего не надо больше решать. Не бороться со своими чувствами, не играть в конкуренцию с придуманными самому себе проблемами. Зачем, если Джейс Талис — человек прогресса по версии пилтоверских СМИ, так идеально вписывается в компанию советницы Медарды? О, что это, ревность? Обида? Что-то внутри него сопротивлялось этому новому Джейсу, слишком легко вписавшемуся в мир, который всегда казался таким чуждым им обоим. Или же он всегда, с самого начала обманывал сам себя? Обманывался, когда думал, что всегда могут быть лишь одни двое. Телефон завибрировал. Виктор проверил его — уведомление о списании платы за тариф. Он без зазрения совести перевёл смартфон с режим «не беспокоить». Вообще-то так он редко делал. Ещё год назад, когда они с Джейсом вместе работали над совместным проектом, его телефон разрывался от звонков и оповещений — Хеймердингер, Скай, многочисленные помощники и кандидаты в ассистенты, коллеги из Академии. Сам Джейс. Медленно, даже вяло, налил себе кофе. Кофемашинка — отличное изобретение, хотя вот Джейс умеет варить потрясающий кофе сам. Виктор вдохнул поглубже. Щёлкнул мышкой, нервно, дёргано. Цифра в папке непрочитанных, свежих писем на электронной почте изменилась. Виктор перешёл, уже догадываясь, что там найдёт. Да, это было оно. Виктор пару дней назад написал пачку рабочих писем, самое главное — наконец вышел на связь с директором детского дома в Зауне. Директор, которую он видел один раз, женщина средних лет, уже с лёгкой сединой.

«Добрый день, Виктор!

«Прошу прощения за беспокойство в столь ранний час. Надеюсь, Вы помните нашу последнюю встречу, когда мы обсуждали возможность расширения медицинского крыла нашего учреждения. Благодаря Вашей помощи, мы смогли обновить оборудование, и наши дети теперь получают квалифицированную помощь без необходимости долгих и изнурительных поездок в центральную больницу.

Однако проблема финансирования стоит острее, чем когда-либо. В последнее время к нам поступают дети с редкими заболеваниями, требующими специального лечения. Наши обращения в Совет Пилтовера остаются без ответа уже третий месяц. Они отправляют нас по кругу бюрократических процедур, которые, как Вы знаете, редко приводят к результату для заунитов.

Виктор, я не стала бы обращаться к Вам с подобной просьбой, если бы видела другие пути. Вы сами выросли в Зауне, прошли через многое и понимаете, каково это — быть невидимым для Пилтовера. Сейчас у Вас есть связи. Я говорю о вашем коллеге, Джейсе Талисе, который, судя по новостям, становится весьма влиятельной фигурой.

Может быть, он мог бы помочь? Хотя бы привлечь внимание общественности к проблемам детей Зауна? Мы устали от бездействия.

С уважением…»

Виктор сжал ручку кружки покрепче. Кружка с изображением мультяшной ящерицы не рассыпалась бы от его хватки в любом случае, но Виктор верил, что скоро почему-то разобьёт её. Не швырнёт о стену, а так, раскрошит собственной же ладонью. Заун. Его детство. Он вспоминал его редко. Ему лет примерно десять. Или восемь. Он точно не мог вспомнить. Дома холодно — с отоплением в Зауне всегда было так себе. Простыня съехала, где-то порвалась — он зацепил её во сне ногой. А ноги голые, пальцы замёрзли, кажется, он их совсем перестал чувствовать. В его горле настоящее пекло. Простыл, конечно. А каждая простуда — шажок навстречу смерти. Смерть — это не страшно. Маленький Виктор думал, что это что-то типа долгого сна. Может даже со сновидениями. Письмо походило на запоздалое напоминание о том, что он не отдал какой-то старый долг. Дело только в том, что Виктор никогда не воспринимал своё стремление помогать людям как долг. Она не просила денег — они и раньше сами не просили. Она просила другого — слова, действия, поступка, свидетельства того, что он, Виктор, ещё способен говорить от имени тех, кого давно перестали слушать. Виктор схватил телефон, чтобы позвонить ей, и только тогда увидел, что их общий чат с Джейсом изволил ожить. Сердце заколотило как бешеное. Проснулся после безумной ночи? Нет, должно быть, просто не хотел беспокоить вчера. Джейс «Вик» Виктор застыл, видя, что Джейс продолжает печатать что-то ещё. Всегда так общался, второпях, разбивая мысль на много сообщений. Сердце куда-то ухнуло. Джейс «Ты смотрел вчера трансляцию?» О, смотрел. И не только её. Он смотрел вообще всё. Видел все фотографии, листал бесконечную ленту, прочитал статьи и мнения их коллег. Виктор «Смотрел. Ты хорошо выглядел. Звучал тоже неплохо.» Джейс «Прости меня, пожалуйста, я вчера звонил тебе сразу после пресс-подхода, но ты не отвечал, спал, наверно» «Ви» Виктор «Я не спал, Джейс. Я всё посмотрел. Хорошая речь» Джейс «Ты не занят сейчас? Мне столько тебе надо сказать!» «Мне как-то неловко жутко, что так вышло всё. Я сам не ожидал, что всё так получится. Ты видел, что они написали?» Нет, не пьяный. Скорее всего просто рассеянный. Виктор улыбнулся. Виктор «Я всё прочитал» Джейс Они пишут, что я «вдохновляю». (Громко, да, я сам в шоке.) Виктор Ты и правда вдохновляешь. Джейс «Ты обижаешься на меня, да?» «Вот я идиот» Виктор не обижался. Он испытывал… негодование? Странную смесь разочарования, нервозности и чего-то нового. Виктор «Хотелось бы обсудить много что» Джейс «Я знаю. У меня ведь есть новости» «Давай встретимся вечером у театра?» Виктор «В смысле? Ты не приедешь в лабораторию сегодня?» Джейс «Я как-то думал, у нас выходной» Виктор «Не понимаю» Джейс «Ну как)» «Давай сходим поужинаем?» Джейс зовёт его… на свидание? Виктор застыл. Промотал переписку повыше. Виктор «Куда?» Джейс «В ресторанчик в центре» Проходит несколько секунд. Виктор закусил губу, почти до крови. Почему-то что-то не так. Что-то происходит внутри него в этот самый момент, переворачивается, а потом оседает на глубине. Какой-то болезненный нарыв, разрастающийся в его душе, ноет и ноет. Виктор стиснул зубы. Джейс «Вик, ты не рад что ли?» «У нас всё получилось, ты хоть представляешь? Давай отпразднуем» Он очень рад. Но как раньше уже никогда не будет. Правда, Виктор лелеет надежду, что не всё так плохо, как он сам себе накрутил. Что интерес Совета к Джейсу и их разработкам не приведёт к чему-то непоправимому. Виктор выдохнул, стараясь уверить себя в контролируемости ситуации. Сам он ещё может отвечать за себя. Может защитить свои интересы. И может не остаться в стороне, когда понадобится. И даже… даже может сходить в «ресторанчик». Виктор «Хорошо. Джейс, у меня к тебе будет очень важный разговор. Это касается работы» Джейс «Давай в 19:00? Жарко сегодня кстати будет» Виктор проверил прогноз погоды. И правда, обещают сильную жару. Удушающую. Джейс прекрасно знал, что жару он переносит плохо. Джейс «Заеду за тобой?)» Зачем он это всё? Джейс Медарда, кстати, звучит неплохо. А Мэл Талис как-то не так впечатляюще. Виктор отбросил эти размышления. Он устал. Жара, к тому же, ещё усугубит его состояние. Нельзя нервничать. Что толку, если он разозлится на Джейса, надумав себе ерунды? Сначала надо выслушать всё, что скажет Джейс. Виктор «Нет, сам доеду» Джейс «Хорошо» «Тогда даже лучше — по винцу»

***

Весь день правда было жарко. А потом пошёл дождь, как обычно бывает в душные дни. Где-то сверкали молнии, громыхнуло пару раз, и всё закончилось. Виктор даже не стал брать зонт, чёрный, тяжёлый, который наверняка бы вывернуло сильными порывами ветра. Ливень быстро сошёл на нет, оставив после себя приятную последождевую свежесть, а также разлитые в его районе лужи. Вода собиралась в лунки, но не расходилась по дорогам, как бывает в шторм. Что было хорошо в Пилтовере, так это вопросы инфраструктуры. Почему, почему его волновала такая чушь? Когда-то врач прописал Виктору прогулки после реабилитации. До тех пор, пока болезнь не вернулась, и не потребовалась новая операция, а значит, новая, ещё более сложная и изматывающая реабилитация. Автобус пришёл быстро, а ехать было не так далеко. Возможно, это ему придётся ждать Джейса. Может, он не просто так назначил встречу у театра? Не ходил ли туда на одну из премьер с советницей Медардой, известной ценительницей искусства? Виктор задавил в себе странный, новорождённый порыв ревности. Как нелепо ревновать, если поводов нет. Как бесчеловечно думать сейчас о самом себе, об их с Джейсом отношениях, когда на кону стоит всё, ради чего они работали все эти долгие годы. Он устало вышел на улицу. С наслаждением отдышался, втянул вечерний воздух. Виктор шёл медленно, почти сквозь силу. Остановился на углу, так, чтобы не мешать идущим в театр людям. Проводил взглядом несколько пар, образовавших богемные компашки. Было тепло, но по-неправильному — липковато, вязко, будто воздух застоялся между домами. Асфальт ещё не остыл после дождя, и в каждой лужице отражались фонари, расплывшись мутным, дымчатым светом. В окнах верхних этажей домов плавали силуэты, как рыбки в аквариуме. Запах влажного камня, перегретого металла и суховатых цветов напоминал о лете, которое никак не могло умереть. Так он оказался чуть в стороне от основного потока, возле старой телефонной будки, давно не работавшей, превратившейся в эдакий экспонат ушедшей эпохи. Пилтоверцам вообще нравилось оставлять артефакты прошлого, как бы выпячивая их, усиливая контраст между славным прошлым и, как казалось самим жителям, весьма ясным будущем. Прогресс — это слово-герб этого города. Виктор бросил взгляд на чернильную лужу под ботинком, осторожно шагнул назад. Нога, напряжённая, уставшая, ритмично подёргивалась, как стрелка прибора в ожидании сигнала. Прошёл ещё один трамвай. Виктор машинально считал — третий. Дождь слегка остудил городские улицы. Теперь Виктор мог даже наслаждаться погодой — он плохо переносил высокие температуры. Лёгкая влага, застывшая в воздухе, волновала кожу. Хорошо. Как целоваться под дождём. Он без особого интереса посматривал на возвышающееся здание театра Пилтовера. На фасад, украшенный гипсовыми масками с пустыми глазами, на медленно гаснущие прожекторы. Толпа начинала расходиться. Смех, не громкий, но настойчивый, сливался с мягким шорохом одежды, шелестом шагов по плитке ступеней. И всё же, как бы ни пытался Виктор отстраниться от своих же эмоций, он чувствовал в груди нарастающее напряжение, как перед уколом, которого боишься в детстве. Виктор разглядывал по вечернему элегантно одетых людей, выходивших из здания, просто гуляющих, выбегающих из автобуса, но нигде не видел Джейса. Уже хотел написать Джейсу и поинтересоваться, не опаздывает ли тот, как вдруг Джейс появился со стороны театра. — Виктор! Пару раз Джейс чуть не наступил в лужицу, так поспешил. И Виктор замер в одной позе, просто ожидая, пока Талис дойдёт до него. Улыбка не сходила с лица Джейса, как приклеенная. Виктор быстро окинул его взглядом — нет, не костюм. Одет по погоде, а не так, как одеваются даже в жару желающие добавить себе статусности. Чем ближе приближался Джейс, тем ярче становилась его улыбка и тем счастливее глаза. Что-то хорошее расскажет? Внутри Виктора вдруг тоже потеплело. Как же он привязан и слаб, что готов простить всё и вся за эту улыбку? Джейс обнял его. Не спрашивая. Снова. Виктору стало жарко — не от погоды, нет. Влажный воздух словно вполз под кожу, сквозь ворот рубашки, за воротник пиджака, обволакивал его металлическую руку, делал её почти живой. — Стой-стой, — неловко, пытаясь вырваться из жаркого плена, зашептал куда-то в плечо Джейсу он, — Джейс. — Ну и дождь был еще час назад! Ты его не застал? — Нет. Джейс отпустил его не сразу. Клюнул куда-то губами, потёрся ощетинившимся подбородком. Джейс мог бы при желании накрыть его собою, но только придерживал бережно. Выдыхал в щеку, исступленно прижимался губами, но не целовал. Хотя Виктор знал, что хочет. Сам сдерживался. Он знал и то, что если позволит, если переступит вот сейчас, то получит этот поцелуй — полный, долгий, мужской. Виктор замер. Затем усилием всего тела потянулся к Джейсу. Ещё ближе. Ближе… — Пойдём, посидим. Я так хотел, чтоб ты вчера со мной был, но меня отпустили только к ночи, ты представляешь? Еле отбился. Кошмар, вот как какие-нибудь актеры или певцы это выдерживают? Это нормально? Виктор повёл плечами, зашагал вперёд, пока они не стали привлекать внимание прохожих своими бурными объятиями. Виктор не любил публичные проявления ласки к себе. Они пошли по широкому проспекту, мимо сияющих витрин и приятно шуршащих городских фонтанов. Джейс говорил без умолку — о заседании Совета, о новых торговых соглашениях с Демасией, о том, как его речь приняли овациями. Виктор слушал, и каждое слово ложилось на его душу маленьким холодным камнем. Он не слышал в этом голосе своего Джейса — того, кто мог часами с горящими глазами рассказывать о строении стабилизирующей матрицы для хекс-устройств. Он слышал голос политика, инфлюенсера, Золотого Мальчика Пилтовера, который учился говорить красиво и правильно, подбирая слова, как драгоценности для короны. — И как тебе внезапная слава? Понравилось? — Ви-и! — заныл Джейс, — ну что ты? Ты же написал, что всё просмотрел. — Я впечатлён. «Человек Прогресса» — это прямо… тебе подходит. — А мне кажется, что они переборщили. — Джейс, это всё очень здорово, но, — Виктор закашлялся, обращая на себя новый взгляд Джейса, — почему столько шума? Разве ты не должен был просто договориться с Советом о господдержке наших проектов? Виктор машинально перешёл на более тихий тон, как говорят делящиеся общим секретом. Секретов, кажется, у них теперь ни от кого не было. Эта мысль пугала. — Но я и договорился. Мы договорились. — Советница Медарда со мной ни о чём не договаривалась. И игристого ноксианского не пила. Он даже в вечерней мгле увидел, как сереет Джейс. Как он хмурит густые брови, а губы начинают дрожать от негодования и, очевидно, судорожных пересчитываний умом различных вариантов ответа. — Вик, — он потёр переносицу, — это не то… — О чём я подумал? — Виктор хихикнул, — Джейс, я тебя ни в чём не обвиняю. Я хочу услышать пояснений, гарантий, а не… скажи, ты ведь разговаривал с ней о том, о чём я тебя просил поговорить? — О Нижнем городе? — Надо же, как хорошо, что ты помнишь. — Почему мы обсуждаем это на улице? — возмутился Джейс. — А ты уже подписал что-то, запрещающее тебе разглашать? Джейс глубоко и тяжело вздохнул. — Ты меня подозреваешь. — Потому что я просил тебя! Джейс, у нас мало времени, а ты уклоняешься от ответа! Джейс остановился. — Виктор, я не понимаю, почему ты злишься! Ты сам отказался идти со мной. — А теперь если я появлюсь с тобой где-то, то подмочу репутацию «Человека Прогресса», — фыркнул Виктор. — Ты? Никогда! — Да ну? — Прости, — залепетал Джейс, — прости, Вик! Я не знаю, что случилось, честно, мне так жаль, как-то все глупо получилось, да? — Ты о чём? — Про наш разговор неделю назад! И про всё, что дальше! — Джейс заломил брови, тяжело задышал, словно приближаясь к панике. — Джейс, успокойся. Всё хорошо, просто я… — Я говорил им о тебе! — Инвесторам? — Да каким инвесторам, Ви! Журналистам! — повысил голос Джейс немного. — Почему тебя волнуют журналисты? — Виктор сам не заметил, как его голос стал твёрже и агрессивнее, — я думал, у нас дела поважнее чем рекламироваться! Виктор страшно не хотел ругаться. Тем более он не хотел разжигать конфликт на улице. Вина уколола его. Почему они ругаются? Почему он говорит все эти слова? Они никогда так не разговаривали. — Прости, Джейс, я просто не ожидал, что всё выйдет вот так. Должно было быть твоё выступление, а теперь… — А теперь вся Рунтерра узнает о нас с тобой и нашей мечте! — это прозвучало так глупо, как звучат детские мечты, озвучиваемые родителям в восторженном порыве перед праздником. Вот только Джейс Талис давно не был ребёнком. Он был учёным. И, кажется, теперь не только им. — Вик, — голос Джейса смягчился, как и его взгляд, — я хочу, чтобы мы не ругались. А отпраздновали. — А есть что? — Есть, Вик. Доверься мне просто, прошу тебя. Джейс коснулся его руками, погладил по плечам. И посмотрел так, как может смотреть только он — нежно, любяще. И он позволил себе довериться. Позволил зайти в этот «ресторанчик», простоватый, но очень приятный. Виктору нравился он. Но не в этот день. Они уселись в углу, в самом уютном углу. Джейс помнил, что именно вот так Виктору и нравилось обедать с ним. Или ужинать. Джейс принялся сразу листать меню, но Виктор заметил, что глаза его нервно бегают туда-сюда. Виктор смотрел на Джейса, и в груди разрасталась чёрная дыра, в которую проваливались годы, надежды, бессонные ночи. Он хотел, чтобы Джейс сейчас всё понял. Он хотел этого так сильно, что на мгновение ему показалось, будто он произнёс это вслух. — Виктор, — устав от его молчания, заговорил снова первым Джейс, — я догадываюсь, как всё выглядит со стороны. — Как пиар акция, — честно сказал Виктор, — но я знаю, что не ты тому виной. — Получается, что я, — усмехнулся Джейс, — Виктор, неделя просто сумасшедшая была. Давай отдохнём? — У нас полно работы. Ты знаешь, откуда я сегодня получил письмо? Джейс отвлёкся на подошедшего официанта. Виктору есть не хотелось совсем, он был до того напряжён, что едва бы смог проглотить даже стакан простой воды со льдом. Поддался Джейсу, который сиял ярче алмаза и уговорился на бокал вина. — Прости, о чём ты? Письмо? — Из Зауна. Помнишь, мы обсуждали с тобой… — Очистные системы? Улучшенные фильтры? — перебил его Джейс, залезая при нём в телефон и что-то смахивая там. Виктор замер. — Нет, я про протезирование. Помнишь, я предлагал попробовать податься на грант с этим проектом? Помнишь тех детей из дома для тяжело больных? — А! Да-да, — закивал Джейс, наконец откладывая телефон поверх сложенного меню, — знаешь, я с Мэл хотел поговорить об этом. Но там же не только протезирование было, верно? Мы же заморозили те тестирования. — Потому что Совет не дал разрешения на «такие риски». — Само собой, что тогда не дал. Но не теперь, — Джейс вытянул тёплую руку к нему навстречу, накрыл его пальцы всей ладонью, а потом сжал, — теперь они согласятся на вообще что угодно. Виктор не убрал руку, позволив себя поглаживать. Он посмотрел в глаза Джейсу. — Почему ты так уверен? — А ты как считаешь сам? Шумиха в прессе им только на руку. А ещё Совет печётся о репутации Пилтовера как Города Прогресса. Это политика, Виктор. — А ты давно стал экспертом в политических науках? Или не догадываешься, во что нас могут втянуть? — А почему ты говоришь так, будто мы с тобой марионетки какие-то? Это мы работаем над проектами с хекстеком. И мы в праве требовать свои условия. Принесли их вино. Джейс поблагодарил официантку, которая, судя по её посветлевшему лицу, узнала его. — За нашу мечту. И за новые свершения, — произнёс тост Джейс, — и за тебя, Виктор. Виктор без особой охоты отпил. — Джейс, прости меня, — извинился Виктор, чувствуя, что где-то перегнул палку, — я просто волнуюсь, что наши с тобой идеи попадут не в те руки. — Я понимаю — вздохнул Талис, — я понимаю, о чём ты. Но Мэл меня уверила в обратном. — Ты веришь ей? — Я ей в какой-то степени восхищаюсь. Если бы не она, мы бы не смогли внедрить технологии в том году… Вот оно как. Виктор не мог спорить: такой женщиной как Мэл можно было восхищаться. Дело было в том, что Джейс слушал её. Он позволял её ноксианской хватке, её холодному расчёту лепить из него то, что ей было нужно. А то, что было нужно ей, не имело ничего общего с их мечтой, рождённой в пыли и полумраке лаборатории. — Но ты ведь осознаёшь, что масштабы уже другие? И то, что требует от нас подписать Совет, вероятно, будет содержать какие-то «но»? — Мне кажется, Виктор, что ты нагнетаешь. Я держу ситуацию под контролем. У Виктора внутри всё ёкнуло, он отставил бокал. Джейс уверен, что ситуация под его контролем. Пускай и так, ведь его там не было, чтоб делать выводы, верно? — Ты плаваешь в иллюзии, что советники упустят шанс перехватить контроль над хекстеком! — Если говорить по факту, то… — То? — Виктор напрягся. — Виктор, всё так сложно! Я не знаю, у меня голова гудит. Ладно, твоя взяла. Да, это была инициатива Мэл, чтобы создать инфоповод. Согласись, в этом есть смысл. — Определённо, — кивнул Виктор, — и это она занимается твоим имиджем? — Нет конечно, — Джейс засмеялся, — Вик, скажи мне, я что-то делаю не так? — Я не знаю, что ты делаешь. Но я переживаю. — Не нужно, — голос Джейса вновь сделался тихим и болезненно-нежным, — вот увидишь, всё не зря. Совет увидит, что нам доверяют люди и согласится на наши задумки. Виктор понял, что спорить с Джейсом бессмысленно. И постарался остудить свой пыл. Тем более, Джейс ловко надавил на его всё-таки обострившееся чувство голода и уговорил заказать что-нибудь вкусное поесть. Допустим, он погорячился, Предположим, что ошибся, когда стал стремительно разрезать нить, что связывала их. Весь этот месяц, кульминацию событий которого он вчера переживал, сильно сказался на их отношениях. Теперь ему было больно и горько. Больно от того, как плохо он оказывается может думать о близком человеке. Горько потому, что он всё ещё ощущает, как зыбка стала их связь. — Вик, — Джейс глянул на него исподлобья, печально и затравленно, — я хочу как прежде. Но лучше. Знаю, что совсем как раньше уже не выйдет, но и хорошо же. Мы вместе… Виктор медленно, сонливо закивал. Вчера он был уверен, что Джейс в своей голове всё решил. Какой же он, оказывается, параноик. А спросить напрямую до сих пор не может — слова вязнут. Их пути разошлись. Как будто бы так. Как будто Джейс, сидящий прямо перед ним, красивый и улыбающийся, статный, идеальный мужчина, умнейший человек Пилтовера — он не с ним. Он не его. Он уже одной ногой там, среди бомонда и в толпе пула журналистов. — Вместе, — сглотнул Виктор, и, сжав в пальцах приборы, принялся за мясо. Дальше Джейс принялся рассказывать ему про то, как волновался перед речью, как нелепо и неловко шутил с журналистами, как подбирал слова. — Я вспомнил, как мы тут сидели как-то, — Джейс отпил вина и скулы его покраснели. — Было дело. Это когда ты разнервничался на университетском балу? — Да, после него. Я тебя украл, — подмигнул Джейс. — Ты украл весь Пилтовер. — Льстишь! — по-кошачьи улыбнулся Джейс. — Констатирую факт. А, и слежу за прессой. Виктор подмигнул. Музыка в ресторане перешла от фортепианной мелодии к лаунжу. — Вот видишь, ты уже улыбаешься, — мурлыкнул Джейс, и Виктор считал по его мимике, что тот слегка начал пьянеть. — Джейс, всё очень серьёзно. — И между нами, — напористо сказал Джейс. — Безусловно. Между ними всё серьёзно. Да, Виктор признавал, что у них было всё, что должно быть у двоих людей в отношениях. В партнёрских, романтических, дружеских. И всё было кошмар уже как серьёзно. Виктор для себя определил это ещё тогда в Академии. Определил это, целуя Джейса в первый раз. Решил всё раз и навсегда, там, на дешёвеньких простынях в общежитии. — Я рад это слышать. Честно, ты меня напугал. Как будто что-то… не так? И я сейчас не про работу. И не про Совет. И не про Мэл. Ой, то есть… прости! Виктор издал тяжкий вздох, опуская нож и вилку на тарелку. — Я понял. Ты про наши отношения, — тихо докончил за него Виктор. — Да. Ты ведь не боишься, что с ними что-то случится? — А с ними может? — Они станут лучше! — Мне казалось, ты всё закончил, — выдавил из себя Виктор. — Я вёл себя как идиот, — Джейс вновь потянул руку к Виктору, изголодавшись, явно, по касаниям, — всё испортил тогда. Я очень-очень хочу, чтобы все было как раньше. И лучше. Виктор опустил взгляд в свой бокал. Он не смог допить вино, как-то не лезло. Только из уважения хлебнул ещё. Стало лишь тяжелее. — Я вот о чём подумал, Ви, — выдохнул он уже счастливо, — а давай ты тоже интервью дашь? — И кто у меня его возьмёт? — Ну-у… кто-нибудь. Я, честно говоря, удивился, когда почитал, что там написали. — Вырезали что-то? — Шутки! А я думал, что хорошо шучу. Джейс отлично шутит. И потрясающе красиво улыбается. — Это нормально — цензура. Кажется, всегда так делают, — как-то уже безучастно ответил Виктор, не находя в себе желания продолжать обсуждать интервью. — Виктор, мне так с тобой повезло. Знаешь, чего я хочу? Виктор посмотрел на него. И тогда лицо Джейса превратилось в нечто совершенно магическое — его глаза заблестели, улыбка стала мягкой, как у плюшевой игрушки. И он заговорил тихо: — Я хочу, Виктор, чтобы мы с тобой… давай съедемся, а? — Что? — у Виктора дыхание остановилось, настолько неуместно и внепланово звучало это предложение. — Жить… вдвоём, — ощущая очевидную неловкость пояснил Джейс, то, что было и так очевидно. «Неужели он действительно не осознаёт? — размышлял Виктор, — Или делает вид, что ничего не произошло? Как это в стиле Джейса — игнорировать реальность, если она ему не нравится». Они уже когда-то думали, но это было давно, а сейчас Виктор тем более не видел необходимости в совместном проживании. — Ты не хочешь, да? — устав от долгой паузы, высказал догадку Талис. — Просто это… неожиданно было. Почему именно сейчас? Лицо Джейса, до этого сохравнявшее ещё какие-никакие признаки проявлений самообладания, окаменело, он нервно поджал губы. — Хороший момент. И я давно хотел тебе предложить. Виктор сцепил пальцы на уголке стола, бестолково посмотрел на опустошённые за ужином тарелки. Его замутило. Он, в своей абсолютной уверенности в том, что для Джейса всё давно окончено, просто не предполагал такого странного поворота. Ещё месяц назад Джейс своими действиями и словами ясно давал понять: «их» в будущем нет. А теперь его ставят перед фактом, что для Джейса никакого охлаждения и не было, что это он сам отдалился. Если это он был всегда неправ? Виктору казалось странным, как Джейс держался — непринуждённо, почти радостно, словно не понимая, что их история закончена. Вот оно как. Джейс старался ради него. И фотографировался с Мэл Медардой, возможно, тоже ради него. В голове Виктора мелькали образы: Мэл, прильнувшая к Джейсу, её рука почти на его плече, их тихий смех, понятный только им двоим. Боль ревности была нелепа, он знал это, но не мог справиться с ней. — Я… прости, Джейс. Я рассчитаюсь за свою половину. Но мне пора. Надо кое-что сделать. — Как… куда? — губы Джейса разомкнулись в удивлении, он едва сам не поднялся вслед за Виктором, — Вик, куда? А как же… — Уже поздно и я устал, — стыдливо дополнил Виктор. — Давай вместе. Виктор, я не понимаю, что происходит, что я не так сделал! Но Виктор уже поглядывал куда-то в зал, выискивая подходящего к ним для расчёта официанта. Лицо Джейса, до этого сияющее, сменилось гримасой недоумения. — Не в этом дело, Джейс. — Тебе нехорошо? — Джейс занервничал. — Слишком много всего… — пробормотал Виктор. Ему вправду стало нехорошо. Голова немного кружилась, а ещё в ресторане было душновато. — Понимаю. Виктор, прошу тебя, давай расслабимся. Я вижу, что есть что-то ещё. Верно? — Да, — сдавшись, Виктор обмяк в кресле, — есть. Но не сегодня. Ты прав. Давай пройдёмся немного. Джейс утомлённо вздохнул. Но теперь и его настроение, похоже, было испорчено. Стоило им выйти из ресторана, как Джейс положил руку на его плечо, потом спустил на талию. Джейс прижал его к себе, потянув. Ткнулся губами куда-то в щёку. У Виктора в голове не осталось мыслей. Он обнял его в ответ, ощущая, как же он сильно устал. Они пошли, прижимаясь друг к дружке плотно. Так идут люди под одним зонтом, пытаясь умаститься, чтобы не промокнуть. — Прости меня, прости за всё, Ви. Я обещаю, завтра же поговорю на заседании о твоём… о том… — О детском доме и клинике. — напомнил Виктор уныло. — Да! Обещаю. Ну ты только скажи, пожалуйста… Виктор прикрыл глаза, потом открыл снова и ответил, уже скорее для того, чтобы утешить разнервничавшегося Джейса. Он ткнулся носом в его шею и выдохнул: — Да.