Хэдлайн

Перед интервью Джейс волновался. Честно говоря, у него отвратительно тряслись руки — такого родео он не испытывал даже на экзаменах и первом собеседовании. Хуже этого то, что Джейс не понял, что именно вызвало в его организме настолько сильный протест. Он профессионал, в конце концов. Вопросы согласованы, а значит, ему нечего опасаться: никаких подножек от журналиста. Никаких вопросов о личной жизни. Время лечит. Джейс же считает, что его лечит не время, а какая-то невероятно стойкая привычка. Прошло уже достаточно времени, чтобы отпустить ситуацию. Джейс вроде бы и отпустил — вставал по утрам, ходил в спортзал и на пробежки, работал, работал, работал… Проводил вечера с самой красивой девушкой в мире. Так ведь видят его со стороны, верно? — Мистер Талис, можем начинать. Джейс прошёл в отведённое для интервью помещение. Мягкое кресло, приятный, не раздражающий глаз свет, а ещё очень комплиментарный — самое то для фотографа, который уже навострил свой аппарат прямо на Джейса. Джейс занял своё место, улыбнулся девушке-интервьюеру.

***

Интервью свёрстано и выпущено превосходно-стильно. Виктор мог бы и похвалить фотографа, вот только заслуги его здесь мало: Джейс и так безбожно хорош всегда и везде. Перед тем, как приступить к чтению этой рекламной простыни, Виктор пролистнул всю страничку сайта журнала вниз. «Мы встречаемся с Джейсом Талисом в головном офисе HexTech.Corp. Генеральный директор HexTech.Corp. редко даёт интервью, ещё реже — говорит о личном. Но для DailyPilt он сделал исключение.» О, безусловно, сделал исключение. Виктор так-то сразу понял, что чтиво предстоит не из лёгких. Виктор — самый большой мазохист в мире в этот момент. Он избегал любой лишней информации о бывшем (партнёре) по всем рекомендациям слащавых материалов о самопомощи после тяжёлого расставания. Может быть, его проблема была в том, что расставание было не столько тяжёлым, сколько опустошающим. В конце концов, это он разорвал их отношения. Виктор — мазохист и неудачник, а поэтому сполна поковыряется ножом в своих ранах. — Мы находимся в новом офисе компании. Почему вы решили переехать? — Старый офис совсем не подходил под новые нужды компании. А ещё мне нравится простор. В том числе — творческий. Джейсу нравится простор, он не врёт. У Джейса сейчас замечательная просторная квартира, в которой его наверняка вечерами будет дожидаться превосходная Мэл Медарда. Виктор стиснул челюсти. Это только первый вопрос, просто дежурная подводка. Вряд ли этот журнал будет спрашивать у мистера Талиса то, что выпытывала журналистка у Виктора. Такие интервью выверяются, согласуются. Глянцевая, красивая обложка жизни идеального человека. Человека, которым Джейс Талис был достоин стать. Человека, которым Виктор восхищался. — А вы творческий человек? — Могу себя таковым назвать. Невозможно создавать инновации, не применяя креативного подхода. Россказни Джейса о креативности Виктор прочитал наискосок. Эта часть бывшего партнёра изучена вдоль и поперёк. Когда-то они дышали этим воздухом вдвоём. Ничего нового Джейс тут не расскажет. — У HexTech обширные планы на следующий год. Каково это — перейти от студенческого стартапа к таким высотам? — Честно говоря, у меня кружится голова. Это большая ответственность. Моей мечтой было помогать людям, создавать технологии, которые могут быть пластичными и мобильными, применяться в разных областях. Когда мы начинали, у нас не было ничего — только наша мечта. А вот и долгожданная подстава. От неё в пазухах набухает. Джейс-из-интервью рассказывает интервьюеру о своём пути, шутит, а Виктор ощущает себя обзорщиком кино с видеохостинга, который «считал каждую отсылку». Почти эффект зловещей долины: вроде это его Джейс, а впечатление, словно какой-то доппельгангер натянул на себя его кожу. — И, конечно, при такой загруженности и объёмах, нужна критика? — Безусловно. Ни одно решение я не принимаю в одиночку. — Вам легко принимать критику? — Тяжело. Я этому ещё учусь. И прямо сейчас учусь, отвечая на ваши вопросы *смеётся*. — Есть ли человек, к мнению которого вы всегда прислушиваетесь? — Есть. Интересно, кто же этот человек. — Как вы отдыхаете в свободное время? — Спорт. Смотрю кино. Всё как у всех. Нет, не как у всех, Джейс Талис. В свободное время, когда оно у тебя было, ты играл в компьютер, просиживал на сайтах для программистов, вытаскивал Виктора на прогулки. Кино, к слову, они оба не особо любили. В кинотеатре целовались, конечно, вот тут у них точно «как у всех» случилось. — Вы сожалеете о чём-то? — Классический вопрос, но я не знаю, как на него лучше ответить. Оглядываясь назад, я понимаю, что делал всё так, как должен был сделать. Да, есть вещи, которые могли сложиться удачнее, но прошлого не вернёшь. Сожаления — это пустая трата энергии. Виктору интересно, насколько откровенен Джейс, отвечая на этот вопрос. Талис никогда не был человеком, который много рефлексировал о прошлом, он всегда смотрел в будущее. Будущее горело для них тысячью ночных огней большого Пилтовера, оно было счастливым и обещало успех. — Значит, вы довольны тем, как сложилась ваша жизнь? — Рано говорить. Время покажет. Но я благодарен за всё, что у меня есть. Виктор тоже благодарен Джейсу за то, что у них было.

***

Виктор перечитал интервью несколько раз. Подолгу задерживался взглядом на профессиональных снимках Джейса. Хорош, паршивец. Разумеется, это всё не имело смысла. Он не спал уже вторые сутки. Точнее спал, но урывками. Нормальным сном это состояние было назвать трудно. Сосуды в глазах лопнули, в горле пересохло. На столе у него лежала папка документов. В Glasc Industries даже бумага пахла сладким холодом — запах парфюма, который Виктор до сих пор не мог выгнать из ноздрей. Он не разбирался в женских ароматах, да и в мужских не особенно. Но ему совершенно точно не нравились въедливые грубые запахи. Голова от них кружилась. Предложение Ренаты Гласк Виктор принял в прошлом месяце. Ему ведь нужны были деньги. Всем нужны деньги, а тому, кто отваливает крупненькие суммы на медицинские осмотры и процедуры — тем более. Виктору всё ещё нужно есть. Он всё ещё заложник собственного тела, несовершенного, поломанного, раздражающего. Виктору всё равно на сентиментальности, но он рад тому, что мисс Гласк разделяет некоторые его взгляды на будущее человечества. Так они становятся странными союзниками. Как будто нормальные люди именно так и устраиваются на работу — не за идею, а ради пропитания. Каждодневно мотаются в офисы, едят одни и те же невкусные сэндвичи или заказывают доставки. Джейс наверняка считает его предателем. Впрочем, ему плевать. Теперь ему не нужно будет бодаться за каждое предложение, бесконечно спорить, а не дискутировать. Не нужно будет плясать под дудку Совета. Рената предложила ему даже медицинскую страховку за счёт компании — родной Заун встречал отвергнутого Пилтовером инженера с распростёртыми объятиями. И зубами, испорченными шиммерной зависимостью. Виктор иллюзий не строил. Он просто хотел заниматься тем, чем мечтал всю жизнь. Теперь не с Джейсом Талисом. С другими людьми. И всё же тошнило. Даже сейчас, когда он торопливо удовлетворял себя, смотря на надоевшее лицо бывшего партнёра. Представляя на себе его руки. Закусывая подушку. Он бы сделал с Джейсом много чего. Он бы терзал его и мучил за всю ту боль, что он ему причинил. Он бы оставил укус на его шее и плече, такой, чтобы следы зубов краснели как можно дольше. Он бы вытрахал из Джейса оправдание для самого себя — тот не был бы против. Хуже всего то, что Виктор знает: Джейс готов простить его прямо сейчас. Но Виктор не хочет. Больше ничего не хочет. Но обо всём по порядку. Мисс Гласк встретила Виктора в подозрительно хорошем расположении духа. Производящая впечатление крайне властной особы, Рената в этот день была необычно учтива. Кабинет напомнил Виктору гламурную больничную палату. Тёмное дерево, дорогое стекло, абстракции в рамках на стенах. К сожалению, Гласк пригласила его беседовать не за столом: как в классике фильмов для взрослых, Виктора насмешкой поджидал чёрный кожаный диван. Иронию он не оценил: на стуле было бы поудобнее. Виктор сел на диван, пытаясь найти наиболее удобную позицию, вытянул больную ногу. — Хотите чаю? — мягко мурлыкнула Рената. — Не откажусь. Из вежливости, само собой. — Я рада, что вы приняли моё предложение. — Оно было слишком соблазнительным, — Виктору захотелось поёрзать на одном месте, но отчего-то шевелиться он не мог. Думалось, Гласк точно не оценит излишнюю вертлявость, примет ту за нервозность. Рената поправила очки в узкой оправе, бордовые губы растянулись в улыбке. Яркая улыбка напоминала открытую рану. — Выходит, мы соблазнили самого сооснователя HexTech. Виктор кивнул рассеянно. Нет, за ним не выстраивалась очередь из потенциальных работодателей. За это время у Виктора даже родилась и успела умереть шальная мысль о том, чтобы создать что-то своё собственное, но потом он прикинул затраты и риски, свыкся с реальностью, прошёл все стадии отрицания. И вот, теперь он сидит напротив женщины, которой и руку пожимать бы пару лет назад не захотел бы. Ренате Гласк крупно повезло. Настоящая заунская паучиха. — Поговорим о деле, — Рената дождалась, пока Виктор отхлебнёт из чашечки, — Вы понимаете, что именно я вам предлагаю? — В общем да — да. Детали… — Виктор слегка повёл плечом. — предпочёл бы услышать из первых уст. — У вас есть то, чего нет у большинства моих специалистов, — продолжила она. — Опыт работы с HexTech. Вы понимаете, как эти технологии должны работать… и, что важнее, почему они иногда не работают. — И вы хотите воспроизвести технологию, — тихо сказал Виктор, думая, что угадал. Рената слегка прищёлкнула лакированными алыми ногтями. Прошлась по комнате. — Я хочу больше, чем воспроизведение, — она остановилась и повернулась к нему. — Я хочу адаптировать вашу технологию. Под наши условия и под наши нужды. Виктор чуть нахмурился. — «Наши» — это Заун?.. — «Наши» — это те, кто готов платить за результат, — её улыбка стала тоньше. — Не будем притворяться, Виктор: ваш идеализм плохо окупается. Оставьте его в HexTech. Вы сами видели, как мистер Талис продался Совету. Глупо было считать Гласк меценаткой и благодетельницей Зауна. — И вы считаете, что я соглашусь. Соглашусь делать то, что хорошо окупается. — Виктор, вы ведь понимаете, что у вас не так много альтернатив, — спокойно ответила Рената, чеканя каждое слово, — Кафедра вас не ждёт, да и мелковато для вас. Старые партнёры… — она выдержала паузу, — заняты своими проектами. А ваши исследования требуют больших ресурсов. Её слова попали в цель. О, Рената Гласк знала, куда бить. Знала своих соперников и союзников. Виктор поставил чашку обратно на блюдце. — Вы хорошо осведомлены. Гласк издала короткий довольный смешок. — Это часть моей работы. Тишина между ними натянулась, как дребезжащая струна. — И что именно вы хотите от меня? — наконец спросил Виктор. Рената не сразу ответила. Подошла ближе, остановилась на расстоянии вытянутой руки — достаточно близко, чтобы Виктор внутренне напрягся. Хищница. — Я хочу, чтобы вы возглавили одно из направлений, — сказала она тихо. — Независимую лабораторию. С финансированием, оборудованием… и свободой, о которой вы давно позабыли. Свобода. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и почти неосязаемое. Такое сладкое и манящее, а оттого нереальное. Рената Гласк права: Виктор ещё был полон идеализма. — А что в обмен? — Виктор поднял на неё взгляд, — где подвох? Рената покачала головой, а её глаза заблестели. Чёрная подводка делала их похожими на глаза лисы. — В обмен вы не будете задавать вопросы о том, куда в итоге попадут ваши разработки. Он смотрел на неё долго, не мигая. — Тогда это не свобода, — запротестовал Виктор, — а ультиматум. — Конечно нет, — легко согласилась она. — Но это гораздо больше, чем у вас есть сейчас. И в этом, к сожалению, мисс Гласк не ошибалась. Но Виктор не собирался быть бабочкой, нанизанной на иглу, нет. Он просто хотел показать Джейсу, что их мечта — может менять мир по-настоящему. И если ей не дают реализации в HexTech, то дадут в Glasc Industries. — Щедро, — произнёс он с иронией, — Подозрительно щедро. — Я инвестирую в результат, — спокойно ответила Рената. — А вы, Виктор, редкий случай, когда риск оправдан заранее. Виктор сдержал нервный смешок. В коленах у него налилось, они стали тяжёлыми, и Виктору стало страшно по-настоящему. — Вы меня переоцениваете, мисс Гласк. «Госпожа инвестор», скорее. Если уж придётся Виктору застрять меж двух зол, то пускай это будет Гласк, а не криминальные воротилы вроде Силко. Серая зона — не то, о чём он мечтал, начиная строить научную карьеру ещё в университете, но Джейс Талис тоже вступил в нечестную игру. И если Гласк готова предоставить ему инструменты, то он согласится на её условия. — Нет, — ответила она почти невинно, — у меня просто нюх. Профессиональный. — И если я откажусь? Рената улыбнулась — почти ласково. — Тогда вы уйдёте отсюда с тем же, с чем пришли. С идеями, которые никто не профинансирует, и с гордостью, которая не оплачивает ваши счета. Жёстко, да, но констатация. У Виктора было дьявольски мало вариантов. Он закрыл глаза на секунду дольше, чем нужно, будто примеряя на себя оба варианта. — Вы уверены, что я подхожу? — тихо спросил Виктор. — Я не тот человек, который будет… безоговорочно выполнять указания. — Именно поэтому вы мне и нужны, — ответила Рената торопливо. — Послушные люди редко создают что-то значимое. Виктор усмехнулся. Гласк тоже начинала нервничать. — А неудобные — часто создают проблемы. — Проблемы — это просто нерешённые задачи, — она сделала шаг назад, возвращая между ними дистанцию. — Я предпочитаю людей, которые их создают. С ними интереснее работать. Он смотрел на неё, не отводя взгляда. — Мне понадобятся условия, — проговорил Виктор, уже посматривая на дверь. Рената вытянулась как штык. Её глаза следили за Виктором неотрывно. — Я вас слушаю, Виктор. — Полная автономия в исследовательских решениях, — начал Виктор, и голос его стал ровнее, твёрже. — Я не буду подгонять результаты под чьи-то ожидания. — Разумно. И хитро. — И доступ ко всем вашим… — он сделал паузу, подбирая слово, — ресурсам. Без ограничений, если это касается проекта. И всё-таки я хочу знать, как именно вы собираетесь использовать хекстек. Мои условия вы знаете — я против использования разработок в военной сфере. Рената прищурилась. Ей не нравилось, не нравилось. Она хотела продавить свои условия, Виктор — тоже. — Почти без ограничений, — мягко уточнила она, пропустив мимо ушей лепет Виктора про военные разработки. Виктор кивнул. Его голова уже ходила кругом. — И ещё момент. Она чуть склонила голову по-птичьи. — Говорите. Виктор на мгновение замолчал, словно сам не был до конца уверен, стоит ли это озвучивать. — Я хочу знать, где проходит граница, — сказал он тихо. — До того, как её пересеку. Рената смотрела на него долго. На этот раз — без улыбки. — Боюсь, Виктор, — глухо произнесла она, — в таких делах границы становятся видны только после того, как их стёрли. Он усмехнулся. — Жёстковато, но честно. — Я не люблю тратить время на ложь. Вы уже это поняли, думаю. Я человек слова. Не волнуйтесь, Виктор, я не занимаюсь финансированием оружейников. Я не Джейс Талис. Виктор медленно кивнул. Он вроде бы и согласился уже, но всё искал лазейку: как бы сделать так, чтобы были пути отхода? И надо ли? — Тогда, — сказал Виктор медленно, — расскажите мне о своём проекте подробнее. И вот теперь улыбка Ренаты превратилась в хищный оскал. Вышел Виктор из головного офиса с чувством, будто поплавал в бочке, полной грязи, и вовсе не целебной. У него снова случилась одышка, спина разболелась, а ещё на улице встала ужасающая жара. Сейчас он бы не отказался от ливня — тот бы хоть смыл пыль, от которой Виктор кашлял и чихал. До автобусной остановки Виктор прогулялся без удовольствия. Ему было всё равно на то, как скоро новость о его работе на Гласк появится в интернете. И появится ли вообще. А вот увидеть лицо Джейса Талиса, полное недоумения и праведного гнева — он бы хотел. Не из желания отомстить, разумеется. Если и оставались в сердце Виктора осколки прежних обид, то он торопливо превращал их в крошки. «Нет, мисс Гласк. Плясать под вашу дудку я не собираюсь» Мы обязаны сделать хекстек доступным. Мы обязаны… Не успел Виктор взяться за поручень в подоспевшем автобусе, как ладонь, сжимавшую смартфон, стали бить короткие вибрирующие сигналы, свидетельствующие о приходящих оповещениях.