И это всё о Нём

Миссия по подготовке «помощи» дому Гефронов стала для Майло первым настоящим испытанием в новом мире. Мелькор-Морван предоставил ему самому решить, как именно передать информацию. Это был не приказ, а экзамен. Саурон, великий обманщик, должен был вспомнить свое ремесло в его самой приземленной форме. Он провел два дня, изучая не только дело Беренора, но и почерки писцов, работавших в архиве. Он выбрал стиль одного из клерков, недавно уволенного за пьянство — идеальное прикрытие, если бы кто-то вдруг начал расследование. Затем, в их убогой каморке, при свете единственной сальной свечи, он принялся за работу. Его новые, человеческие руки, которые он поначалу презирал за слабость, оказались на удивление ловкими. Пальцы, когда-то ковавшие Кольца Власти, теперь с ювелирной точностью выводили буквы на специально состаренном пергаменте. Он не просто копировал документы, он создавал безупречную подделку, слегка меняя формулировки, чтобы они выглядели как заметки на полях, сделанные дружелюбным клерком для личного пользования дома Гефронов. В эту работу он вложил всю свою ненависть, всю свою тоску по былому могуществу, превратив их в холодную, выверенную концентрацию. Это было отвратительно. И это было великолепно. Тем временем мистер Морван нашел идеального курьера. Его звали Варден, и он был младшим помощником одного из хранителей. Варден был человеком амбициозным, но бесталанным, который считал, что его обходят по службе незаслуженно. Морван «случайно» столкнулся с ним в коридоре, когда тот нес стопку свитков, и помог поднять один упавший. — Тяжкая ноша для столь усердного человека, — сочувственно вздохнул Морван. — Я наблюдаю за вашей работой, юноша. Такая преданность делу в наше время — редкость. Печально, что старшие порой не замечают истинных талантов. Варден вспыхнул. Впервые за долгое время кто-то сказал ему то, что он сам думал о себе каждый день. — Благодарю, господин Морван. Но что поделать, такова жизнь. — Не всегда, — мягко возразил Морван, понижая голос. — Иногда справедливости нужно немного помочь. Знаете, я изучаю старые дела и наткнулся на вопиющую несправедливость в отношении благородного дома Гефронов. Им грозит разорение из-за притязаний одного гордеца. У меня есть некоторые заметки, которые могли бы восстановить законность, но я — всего лишь скромный приезжий учёный. Я не могу вмешиваться. Но если бы эти бумаги... попали в руки лорда Гефрона... это было бы богоугодное дело. И, я уверен, такой благородный дом не остался бы в долгу перед тем, кто рискнул ради правды. Он посмотрел на Вардена долгим, понимающим взглядом и сунул ему в руку несколько серебряных монет — не взятку, а «компенсацию за возможное беспокойство». Для Вардена это было больше, чем его месячное жалованье. Идея была подана не как преступление, а как акт восстановления справедливости и возможность быть замеченным и вознагражденным. Варден согласился. Передача состоялась следующей ночью. Майло, закутанный в тёмный плащ, ждал в зловонном переулке за таверной «Хромой Орк». Он чувствовал себя мелким вором, и это унижение смешивалось с ледяным азартом. Наконец, появился нервный, озирающийся по сторонам Варден. Майло молча протянул ему свёрток. Варден схватил его, сунул за пазуху и, не сказав ни слова, почти бегом скрылся в темноте. Операция прошла успешно. Никто никого не видел. Никто ничего не знал. Когда Майло вернулся в их каморку, Морван сидел у окна и смотрел на огни Цитадели. — Ну что ж, — сказал он, не оборачиваясь. — Первый камень брошен в пруд. — И что теперь? — спросил Майло, снимая плащ. Напряжение ещё не отпустило его. Его смертное тело реагировало на него учащенным сердцебиением и влажными ладонями. — А теперь, мой дорогой племянник, мы делаем самое сложное. Мы ждём. Мы будем приходить в архив каждый день. Ты будешь продолжать перебирать свои пыльные свитки. Я буду продолжать пить чай с Мастером Ормисом. Мы станем частью обстановки, незаметными, как мебель. Мы зажгли фитиль, который тянется через весь город к бочке с порохом в душе лорда Беренора. Теперь нужно отойти на безопасное расстояние и с интересом наблюдать за взрывом. Саурон подошел к окну и встал рядом со своим Господином. Он смотрел на сияющий город, но видел уже не символ своего поражения. Он видел гигантскую, сложную машину, полную шестерёнок и рычагов. И он только что научился вставлять первую песчинку в её механизм. Он посмотрел на свои руки. На пальцах остались следы чернил. И в этот момент он понял, что эта новая власть — власть над душами через их слабости, через их гордыню и алчность — была, возможно, даже слаще, чем власть, даруемая огнём и сталью.