2
2 июля 2025 г., 18:12
...
– Привет, Джисон, – коллега и, по совместительству его друг, ставит перед ним стаканчик с кофе. – Привет и спасибо, – Джисон аккуратно садится на стул за свое место, пока по нему скользят изучающим взглядом. – Все хорошо? – губы приятеля изгибаются в ухмылке. – Парень перестарался немного, все нормально, – смеётся Джисон, но смеяться хочется в самую последнюю очередь. – Вот оно что, с тобой следует вести себя нежно, – будничным тоном говорит коллега и они смотрят друг другу в глаза какое-то время, а затем смеются. Наверное, больше от неоднозначности ситуации, чем от того, что это могло бы быть забавно. Забавно не было от слова совсем. Никому. – Еще раз спасибо за кофе, Минхо, – кивает Джисон и отпивает из стаканчика. – Обращайся, – парень отходит от места Джисона и садится за свое. Минхо еще какое-то время смотрит на друга, размышляя и пытаясь понять, что его сподвигло сказать такую глупость, впрочем, он знал что и это что-то отдалось острой болью в груди, когда он заметил выглядывающий синяк из-под воротника темной водолазки. Он перевел свой взгляд на экран монитора и погрузился в работу. Его взгляд всегда падал на него, а легкая улыбка на губах Джисона, которую он дарил ему каждый раз, когда они устанавливали зрительный контакт, заставляла сердце забиться чуть быстрее. Минхо не был глупым или слепым, чтобы не заметить подавленное настроение парня каждый раз, когда он приходил на работу с замазанными следами прошедшей ночи. Тональник не скрывал синяки полностью и имел свойство стираться за долгий рабочий день и тогда Минхо видел все отчетливо. И следы пальцев тоже. Он чувствовал, что у Джисона есть какие-то проблемы, но он о них никогда не говорил, отшучиваясь. Минхо был влюблен в Джисона и если сперва он чувствовал вину из-за этого, потому что знал, что он уже в отношениях, то после всех замеченных перемен и синяков, перестал. Любить кого-то не было чем-то запрещенным, тем более, что Минхо не навязывал свои чувства, даже не говорил о них. Любить Джисона был сугубо выбор Минхо, о котором, кстати говоря, он никогда не жалел, но чувствовал неприятный осадок и бесконечные уколы боли и совсем не за себя....
– Хочешь сходить в бар после работы? – интересуется Минхо, когда они сидят вместе на обеде. – М, даже не знаю, – Джисон пережевывает еду, какие-то мысли закрутились в его голове, которые Минхо не мог узнать даже если бы хотел. – Спрошу у парня были ли у него планы. – Хорошо, – Минхо делает большой глоток кофе, обжигая рот и горло. Он соврет если скажет, что сделал это случайно. Джисон печатает сообщение в телефоне, а потом хмурится и поджимает губы. Минхо старается не пялиться, чтобы не смущать своим нежелательным вниманием, но так и хочется заглянуть в телефон и посмотреть, что смогло задеть Хана в сказанных другим человеком словах. Джисон блокирует телефон и кладет экраном вниз. На его губах расцветает дежурная улыбка, та самая, когда на искреннюю уже нет сил, а телефон вибрирует еще какое-то время. Ли не задаёт вопросов, не хочет лезть туда, куда не просят, Хан либо скажет как есть, либо соврет и это будет только его выбор. – Почему бы и нет, правда? Можем сходить, – улыбается Джисон, чувствуя, как ему хочется выйти из обеденной, из бизнес-центра, уехать из города и просто куда-нибудь идти. Такое случается, когда начинаешь терять себя и понимание зачем. – Парень не против? – все-таки спрашивает Минхо, чуть удивленный тем, что Хан согласился. – Почему он был бы против? Планов нет, могу заняться тем, чем хочу, – хмыкает Джисон, все также улыбаясь. Он не замечает изучающих взглядов со стороны друга, да и, наверное, вообще ничего. Минхо кивает, больше не задает вопросов. Заканчивая с обедом они перебрасываются редкими фразами, в которых нет практически никакого смысла. Ли садится за свое место и смотрит на пустующее место его коллеги. Он толкается языком в щеку, вспоминая его расстроенное выражение лица. Сжимает челюсти, ощущая какую-то несправедливость. Он бы никогда не смог его обидеть. Как можно обидеть того, кто заботится об окружающих, ходит на обеде вместе с Минхо кормить котов и чаще всего излучает лишь позитив? Его душевную чистоту можно ощутить. Минхо думает так независимо от своих чувств к нему, адекватно оценивая ситуацию. Плохого человека видно сразу, а Джисон совсем не плохой. Впрочем, кто-то активно пытается замарать его грязью и если раньше это были лишь догадки, то в последнее время Минхо уверен, что так оно и есть. Ему определенно не хочется лезть в чужие отношения и пытаться устроить там свои порядки, ведь все они взрослые люди, а каждый их шаг – осознанный. Возможно, Джисон просто запутался, но и тут Минхо сомневается, что сможет ему помочь. Но, наверное, зависит от ситуации. Ему неприятно за Джисона: видеть все эти спрятанные следы и то, как он аккуратно присаживается, каждый раз шипя и прикусывая губу, слышать телефонный разговор, который навряд ли можно назвать спокойным. Ли считает, что Хан заслуживает только хорошего обращения к себе. И он имеет в виду не себя, а вообще. Джисон стоит в уборной напротив зеркала, предварительно закрыв за собой дверь на замок.«han:
Есть какие-то планы на вечер? Хочу сходить в бар с коллегой
🫂: В бар? Да еще и с коллегой) Малыш, тебе меня мало? Приезжай домой, я сам тебя удовлетворюhan:
Приеду поздно
🫂: Милый, ты обиделся? Прости, приедь домой после работы, пожалуйста. Мы полежим с тобой в кровати, я буду целовать твое красивое лицо, если захочешь мы продолжим, если нет, то пообнимаемся и ляжем спать Джисон, не игнорируй Почему ты так ведешь себя? Я подъеду на твою работу и заберу тебя Прочитай мои сообщения Удачно повеселиться с "коллегой" :) Приедешь и я тебя тоже развеселю» Джисон видит этот сумасшедший диалог перед глазами и сжимает веки, чтобы забыть об этом, стереть из памяти. Не помогает. Что нашло на его парня он и сам не понимал, знал лишь одно – это не первый раз. Джисон никогда не давал поводов сомневаться в себе, да и позволить себе выкинуть что-то такое, пока дома его ждет, наверное, любимый человек, равно безумию и, определенно, неуважению. Джисон мечется, думает поехать домой или поехать в бар с Минхо, ощущает, что ему не помешало бы отвлечься и умывается холодной водой, думая лишь о последнем сообщении «Приедешь и я тебя тоже развеселю». Им определенно будет невесело, ну или только Джисону....
В баре с ног до головы окутывает желание забыть все. Джисон чувствует, насколько сильно он не хочет ехать домой и такое, к сожалению, с ним происходит достаточно часто. Да, у них были недопонимания, да, в основном с чужой стороны, но любовь она выстоит все, да? Джисон после нескольких бокалов виски начинает задумываться над тем, что, возможно, любви никакой уже и не осталось. Ему не хочется думать на эту тему и он пытается отвлечься на разговоры с Минхо. Ли аккуратно касается его плеча, когда мимо них проходят незнакомые люди, чтобы они не задели его. Джисон реагирует на осторожное и чуть ласковое прикосновение легкой улыбкой, ему приятно и к нему давно никто не прикасался так аккуратно и нежно. В кармане брюк беспрерывно вибрирует телефон и Джисон достает его, смотря на имя контакта и чувствуя, как счастье и тепло от прикосновения Минхо к спине теряют смысл. Минхо видит, кто звонит и чувствует смену атмосферы. Он хотел бы выкинуть телефон к чертям или, как минимум, заблокировать этот надоедливый контакт, но, наверное, безосновательно, ведь он не знает всех подробностей. Это просто его желание защитить, не более. – Прости, – шепчет Джисон, сдаваясь, и ускользает из-под ладони, отвечая на телефонный звонок и выходя из шумного бара на улицу. Минхо хмыкает, но не имеет права ни обижаться, ни злиться, ни ревновать. Бессмыслица. – Алло, – выдыхает Джисон, поднимая голову к небу, пытаясь найти там звезды, которые ему уже отчего-то давно не светят. Ветер треплет его волосы и ласково касается лица. Джисон, кажется, представляет кого-то на месте ветра, но прячет эту мысль в сейфе, запирая его на множество замков. – Где ты? – нервно выплевывают в трубку. – В баре, я же говорил, – ветер забирается под одежду и кожа покрывается мурашками, а может это вовсе и не от ветра. – В каком? – Джисон слышит, как захлопывается входная дверь в динамике. – Не надо приезжать за мной, – предупреждает он. – Да? Может мне еще и домой тебя не ждать? – усмехаются в трубке и Джисон ежится. Точно не от ветра. – Почему ты постоянно говоришь такие вещи? – интересуется Джисон, прислоняясь спиной к холодной стене здания. – О, Джисон, мы оба знаем, что ты не такой невинный, каким хочешь казаться. «Какой же бред» – думает Джисон, но молчит. Он никогда не делал ничего из ряда вон выходящего, а заниматься сексом с любимым человеком, вроде не грязно и похотливо. К чему тогда подобные слова он не понимает. – Так что я не сомневаюсь, что ты хочешь остаться со своим коллегой сегодня на ночь. Новые ощущения? Не хватает моего напора? – «Его даже чересчур много» мелькает в голове Хана, но он упорно слушает все гадости в свой адрес. – Милый, ну ты только сказал бы, я бы позвал своих ребят, – гадкий смех слышится в трубке, а Джисон уже не понимает, как мог связать свою жизнь с таким человеком, да еще и любить его. – Ты пьян? – интересуется Джисон, пытаясь совладать со своими эмоциями. – Круче, – и Джисон все понимает, к сожалению, он все понимает. – Я еду за тобой, жди, – холодно говорят на том проводе. Хан все еще верит в то, что не растерял последние остатки самообладания перед этим человеком. – Можешь не напрягаться, я все-таки подставлю зад кому-нибудь другому, чтобы соответствовать твоим словам, а то как-то неприятно выслушивать не за дело, а так, вполне оправданно, – Джисон сглатывает, чувствуя ком поперек горла. Хочется скатиться прямо по этой стене спиной, но он стойко держится на ногах. – Не перебарщивай и не неси бред. Я приеду за тобой и если тебя там не будет... – злость переливается всеми оттенками в голосе любимого или когда-то любимого человека. Он замолкает на какое-то время. – Что? – Я въехал в ограждение, блять. – С тобой все хорошо? – Джисон встает ровно, отходя от стены и кусает нижнюю губу. – Ушибся слегка. Приезжай домой, ты мне нужен, – жалобно просит парень и Джисон крепко сжимает веки. Ты мне нужен. Ты. Мне. Нужен. Слова действуют на Джисона сильнее алкоголя в крови, где-то в грудной клетке сердце начинает биться чуть быстрее, наверное, отбивая ритм той самой любви. Он запутался в собственных чувствах или его умело запутали. Ему приятно от всех хороших слов парня в свой адрес, а потом плохо-плохо-плохо от его отношения. Впрочем, Джисон уже не понимает кто прав, а кто виноват. Ведь это на него стали находить сомнения по поводу их любви, а не на его парня, который и правда хочет быть близок с ним. Хан упорно закрывает глаза на то, что парень хочет быть близок лишь телами. Минхо стоит у входа, хотел проверить, куда пропал друг и спросить не холодно ли ему, но застал тот самый телефонный разговор в самом его разгаре. Уйти уже просто не удалось. Наверное, с его стороны это могло бы показаться некрасивым и эгоистичным, но он хотел хоть немного понять ситуацию. Он слышит все фразы Джисона, но не слышит чужих фраз, в принципе, ему и так достаточно услышанного, чтобы сделать выводы, что там и правда все не так сладко, как должно было бы быть. Минхо ужасается и чувствует укол боли, когда снова повторяет в голове слова Джисона «...я все-таки подставлю зад кому-нибудь другому, чтобы соответствовать твоим словам...». У Ли в голове не укладывается как можно говорить подобные вещи своему любимому человеку и ему хочется оберегать Джисона, он готов вызвать такси и уехать туда, куда парень только скажет. Он может отправить его одного. Ему просто хочется знать, что с Ханом все хорошо. Влюбиться в того, кто любит другого это одно и с этим вполне можно справиться, а влюбиться в того, кто любит того, кто его не ценит и калечит – другое. Минхо не уверен, что сможет остаться безучастным, хотя дело тут даже не в его влюбленности в Джисона, а в простом человеческом сочувствии. – Я приеду, – доносится со стороны Джисона и Минхо скользит обратно в двери бара, желая остаться незамеченным. – Вот и правильно, так всем будет лучше, – произносят в динамике и скидывают звонок. Только вот Джисон совсем не уверен в этом. Джисон стоит какое-то время на улице, пытаясь привести эмоции и чувства в порядок. Он перестал уже понимать, что между ними. Наверное, он его любит, но регулярный секс не то, чего ему хочется. Ему больше нравятся объятия в кровати и легкие поцелуи, просмотры фильмов в обнимку, как было раньше, но глупо судить по прошлому, ведь все меняется и людям свойственно меняться тоже, как и чувствам. Вот только Джисон не изменился, а его парень – кардинально. Где-то уже полгода в их совместной жизни неразбериха, Джисон пытается понять, пытается идти на уступки, но понимание начало заканчиваться в тот момент, когда он перед стиркой нашел пакетик с таблетками в джинсах своего парня. Они говорили об этом, пустые обещания были сказаны множество раз, но никогда не исполнялись, потому и пустые. Бросать наркотики никто не собирался, просьбы заниматься сексом реже были не услышаны, как и просьбы не делать больно и держать себя в руках, но, наверное, сложно держать себя в руках, когда у тебя по организму долбят наркотики. Привычка, привязанность, любовь. Три слова крутятся в голове Джисона, как мантра пока он смотрит в небо. За парня он и правда переживает, не чужие друг другу все-таки люди. – Все в порядке? – скучающе спрашивает Минхо, отпивая из бокала, когда возвращается Джисон. – Да, мне придётся уехать, извини, – Джисон стыдливо улыбается и сжимает пальцы, что не уходит от внимания Ли. Минхо ждал, что Джисон соберётся домой, он ни на что и не рассчитывал, но был удивлен, что он захочет уехать так быстро. – Что-то случилось? – Минхо скользит взглядом по лицу напротив и слегка улыбается. – Ничего, все в порядке, правда, – Джисон улыбается в ответ, а в глазах предательски застывают слезы. Глаза Хана блестят от света ламп в баре и подступающих слез, сердце Минхо пропускает удар. Он поднимается с места и протягивает ладонь к плечу, когда по щеке напротив течет слеза. Джисон сам тянется вперед, хватаясь за Минхо, чувствуя его тепло и аккуратные поглаживания в районе спины. Они стоят так куда дольше, чем положено друзьям, но и Хану отстраняться не хочется, за что он себя осуждает. Ли немного отклоняется назад, гладя по волосам и заглядывая в глаза, и Джисона окутывает теплом. Он бегает взглядом вверх-вниз – глаза, губы и так по новой. Он чувствует себя с Минхо куда лучше, чем должен чувствовать себя друг рядом с другом, куда лучше, чем со своим человеком. Хотя навряд ли он когда-либо был его. Хан подаётся вперёд, но Минхо поворачивает голову в сторону, ускользая от поцелуя, но затем снова крепко обнимает, прижимая парня к себе. – Не делай того, о чем потом будешь жалеть, Джисон, – говорит Минхо и Джисон замирает. Каждый его день, как одно большое сожаление. Вернуться домой – сожаление, оголиться перед, вроде бы, своим человеком – сожаление, таять от приятных слов того же человека – очередное сожаление. Да, ничего не осталось от любви, Джисон это понимает, когда чувствует себя хорошо в чужих руках, не в тех, что ждут его дома, ждут ради секса, ради игр в кровати, в которые нравится играть лишь одному человеку. Минхо во всю эту историю впутывать желания нет никакого, даже если Джисон смотрит на него дольше положенного уже который месяц, даже если улыбка на его губах расцветает неосознанно, когда они встречаются взглядами, даже когда он представляет его касания, вместо касаний ласкового ветра. Страшно признаться себе в том, что вся привычная жизнь и правда лишь привычка, а он вечно идет на поводу у не того человека. Каждый раз ведётся на манипуляции и те самые пустые обещания. – Ты можешь мне рассказать все, что угодно, – напоминает Ли и чувствует как руки любимого человека сильнее сжали его рубашку на спине. – Не в этот раз, – Джисон качает головой и отстраняется, на его губах улыбка, но горькая. Минхо больно и за себя, и за Джисона. Сказать бы о своих чувствах, пообещать, что он все сделает для него и воплотить эти обещания в жизнь, он бы смог, он никогда не бросал слов на ветер и не собирался начинать. – Все будет хорошо, Джисон, – зачем-то говорит Минхо и стирает влагу с щек напротив. Он чувствует, как Джисон плавится от нежных прикосновений, как он изголодался по ним и по хорошему отношению к себе. Минхо готов дать все это, если Хан сам захочет этого. – Прости, – шепчет Джисон и Минхо не понимает, за что он извиняется перед ним и хочет сказать, что этого не стоит делать, но все слова застревают, когда щеки касаются теплые губы, а потом Хан ускользает из объятий и выходит из бара. Джисон не знает почему сделал то, что сделал, когда погружается в события пятиминутной давности, следя за дорогой в такси. Ему так захотелось, он почувствовал, будто он хочет этого не один. Он не жалеет, но испытывает вину – не втягивать Минхо не получится, как бы сильно он этого не хотел. Они уже давно играют в игру понятную только им самим по отдельности. Джисон стоит у подъезда, желая развернуться и уйти прочь, но он заходит в него и поднимается на их этаж. Дверь в квартиру не закрыта и он проходит внутрь, сообщать о своем приходе нет уже никакого смысла, да и никогда не было. Он проходит в ванную комнату, закрываясь на защёлку и избавляясь от остальной одежды, скидывая ее прямо на пол. Стоит под душем, переосмысливая все, что было и все, что будет. Противостоять своему парню кажется чем-то нереальным, ведь он всегда знает, куда и как надавить, чтобы ослабить бдительность, чтобы заставить сдаться и подчиниться. Джисон вздрагивает от стука в дверь и слышит, как дергают ручку. Еще пару хлопков по двери, куда более сильных, чем первый. Страх и паника окутывают с ног до головы. – Почему закрылся? – недовольно раздаётся за дверью. Джисон усиливает напор и пытается делать вид, будто не слышит, ведь он и правда не хочет слышать. – Я с кем, блять, разговариваю? – дверь, судя по звукам, пинают. Джисон сглатывает, ощущая дрожь в пальцах, не понимает стоит ли ему отвечать или лучше не надоедать своей «бесполезной болтовнёй» – он всегда так говорил. Хан задирает голову кверху, по лицу ударяют прохладные капли. Все, что он испытывает в данную секунду отвращение и испуг. Задаётся вопросом: как можно было быть таким слепым, ведь насильно берут не от большой любви, наносят раны словами и руками тоже не от нее. Так почему он до последнего в это верил и почему, вдруг, перестал? Наконец-то позволил себе почувствовать иное отношение к себе и понял, что все может быть иначе, да и должно было быть всегда – вот он весь ответ. Все кажется таким простым сейчас, но он только-только дошёл до этой мысли. Только тогда, когда все стало хуже некуда. Джисон накидывает домашнюю одежду и выходит из душа, морально готовясь к тому, что может произойти, но разве к такому можно приготовиться? Навряд ли. – Прошло гребаных сорок минут с нашего звонка, – шипит парень, агрессивно смотря на него. – Не знал, что у нас ночью пробки, – противная улыбка на лице и Джисона вот-вот вывернет. Чужие руки касаются его скрытой под футболкой талии, но он убирает их, отходя чуть назад. – С кем ты был? – парень наступает вперед, двигая Джисона к стене, заманивая в ловушку. Хан хмыкает. Последнее о чем он расскажет ему, так это о том, с кем он был. Неважно кто это был, Минхо или будь кто другой. Адекватность его парня была уже под большим вопросом и кто знает, что бы он выкинул. – С коллегой, – Джисон говорит уверенно и смотрит прямо в глаза, но он не знает, что в его глазах отчётливо плещется страх. – Переживаешь за него? Как мило, – ядовито выплёвывает, да так, что все кругом разъедает. Джисон стукается спиной о стену позади себя. «Попался» сообщает сам себе, пока на губах напротив появляется ухмылка. – Он успел сделать с тобой то, что я делал с тобой? – парень кладет руки на его ягодицы и чуть мнет, раздвигая в стороны. Хан поворачивает голову в сторону, лишь бы не смотреть в лицо этому человеку. – Отвечай, – от громкости его голоса звенит в ушах. Джисон хочет съязвить, отклониться от ответа, но это разозлит только сильнее и он отвечает короткое: – Нет. – Не поверю, – шею обдают горячим дыханием. – Чтоб не трахнуть такую шлюху, как ты, – парень цокает и качает головой. – Заткнись, – Джисон отталкивает двумя руками, отходя от стены. Глаза когда-то любимого человека будто бы краснеют от злости и Хан чувствует резкую боль на щеке от пощечины. – Какого хрена? – он кладет ладонь на щеку и сжимает челюсти. – Иди в кровать, – командует голос. – Иди нахер, – вторит Джисон, ему порядком надоело подобное отношение к себе. Он и правда, как персональная шлюха и он ненавидит себя за это. Брови парня поднимаются вверх и он ухмыляется, обнажая зубы и тихо выдыхая смех. Что и кому пытался доказать в сложившейся ситуации Джисон было неясно, осталось ясно одно – ему будет очень противно от всех последующих действий и поэтому, когда его хватают сильные пальцы за шею, он отключает голову. Пусть поиграется напоследок, у Джисона все равно не осталось никаких сил сопротивляться, тем более человеку, что выше и сильнее его, да ещё и под таблетками. Пальцы впиваются в кожу, причиняя боль, заставляя терять кислород, но Джисон старается смотреть в глаза. Если он его сейчас убьет, то, скорее всего, сядет в тюрьму, да и Хан лучше умрет, чем испытает то, что будет происходить дальше. – Хочу видеть тебя голым, – мерзко шепчет парень, носом касаясь покрасневшей щеки. Пальцы отпускают и дарят такой желанный глубокий вдох. Парень поворачивает его к себе спиной, прижимаясь пахом к ягодицам. Джисон жмется щекой к прохладной стене, чтобы хоть как-то облегчить боль от тяжёлой пощечины, он задается вопросом: как у него только не брызнула кровь из носа? С него стягивают одежду пока он подчиняется, потому что знает, что если он начнет сопротивляться, то с ним перестанут осторожничать от слова совсем. Пальцы хлюпают в нем от обильности смазки, пока он пытается вспомнить теплые прикосновения других рук к его спине, пока прокручивает поцелуй в тёплую щеку. Он стоит абсолютно голый в коридоре пока его растягивают пальцы, грубо вдалбливаясь в него. Отвращение распространяется по телу с бешеной скоростью, он чувствует себя игрушкой, которую достают лишь для собственного удовлетворения. – Отсосешь мне, дорогой? – приторно сладко спрашивает парень позади и вытаскивает пальцы, поворачивая Джисона к себе лицом. – Нет, не хочу. Делай, что задумал и закончим поскорее, – безэмоционально отвечает Джисон. – Поскорее не получится, – противная усмешка, а затем ему давят на плечо, заставляя опуститься на колени. Джисон сопротивляется, ему и так противно быть приятной вещицей для этого человека, а прикладывать к этому собственные усилия – противно вдвойне. Его больно хватают пальцами за ушибленную щеку и он закрывает глаза. Парень еще никогда не был настолько жесток. Он сжимает веки и прикусывает щеку, опускаясь на колени и заставляя себя потерпеть. – А так ломался, будто не любишь когда твою глотку трахает член. Ты же перед всеми рот раскрываешь, моя маленькая шлюха, – по волосам Джисона проводят ладонью и он чувствует подступающие слезы от слов, которые вообще не вяжутся с реальностью, видимо, парень пребывает в каком-то своем мире. Мире из грязи и дерьма. Джисон цепляется пальцами за спортивные штаны, думая лишь о том, что надо было бежать еще в тот день, около полугода назад, когда вместо того, чтобы поговорить в постели о прошедшем дне, его грубо взяли на кровати, затем оставили одного испачканного в сперме, а сами ушли в душ. – Без рук, малыш, – парень сжимает волосы на затылке, пока Джисон зубами цепляется за резинку штанов и размышляет над тем, чтобы оттолкнуть человека напротив и попытаться уйти, но понимает, что ему банально не хватит времени даже на то, чтобы натянуть трусы. Хан тянет штаны вниз и пытается их поскорее спустить, но резинка плотно прилегает. Он мучается полминуты, а затем его грубо толкают лицом в пах за затылок, мол, ты слишком долго возишься. – Сними уже с меня эти блядские штаны. Ты сильно устал со своим коллегой, что сейчас у тебя нет сил, чтобы справиться с этим? Если трахаешься с кем-то, то разграничивай свои силы поровну, – Джисон не слушает весь этот бред, ему уже без разницы, что за ересь несет этот человек. Он все-таки хватается пальцами за штаны и тянет их вниз, приготовившись к какой-нибудь боли из-за неподчинения, но он слышит рваный выдох сверху и расслабляется, хоть и ненадолго. Джисон раскрывает рот пошире и неохотно ласкает языком член перед его носом. – Побольше энтузиазма, – говорит парень и заталкивает член глубже, прикрывая глаза от приятных ощущений. Унижение. Все, что испытывает Джисон это унижение, он и раньше его ощущал, но это не сравнимо с тем, что он чувствует сейчас. – Смотри на меня, – парень хватается пальцами за волосы и чуть тянет, чтобы открыть себе вид на лицо, на свой член во рту. Джисон чуть запрокидывает голову, встречаясь взглядом, втягивая щеки. В голове проносится мысль сделать больно, только он за это ответит в двойном размере. Его волосы крепко сжимают, отчего становится больно, а затем начинают самостоятельно вдалбливаться в рот, заставляя поперхнуться несколько раз. Рот наполняют спермой и Джисон сплевывает прямо на пол, из-за чего его грубо тянут за волосы вверх, чтобы он встал на ноги. – Зубы показываешь, только это ничего тебе не даст, – парень ведет носом по шее, касаясь следов от пальцев и кусая их, кусая кожу во всех местах и усыпая ее синяками. – Куда хочешь пойти? Даю тебе право выбора, ты хорошо поработал ртом. – Куда-нибудь подальше отсюда. – Смешно, – ядовито срывается с губ. – Хорошо, я выберу сам. Подоконник с открытым окном звучит сексуально, да? – Джисон не отвечает, смотрит в окно в кухне и в данную секунду мечтает лишь выпасть в него. – Я вижу ты тоже не против, – парень подталкивает его в кухню к окну и открывает его. Он нажимает ладонью на спину, заставляя наклониться над холодной поверхностью. Соски встают от контрастной температуры и парень хватает один из них пальцами, пристраиваясь сзади. Он входит сперва медленно, а затем резко, заставляя вскрикнуть. – Тише-тише, тебя могут услышать. – Надеюсь кто-нибудь подумает, что ты меня убиваешь и вызовет полицию, – тихо говорит Джисон, прикусывая губу от очередного толчка. – Как они разочаруются когда увидят, что два взрослых человека трахаются в собственной квартире. Что они могут? Думаешь кому-то есть дело до того, что ты подставляешь свой зад? Только если они сами захотят его, – толчки становятся быстрее и Джисон ударяется о подоконник бедрами. В прихожей звенит телефон Джисона и он надеется, что это не Минхо, но звонить больше некому. Хан стонет громче так, будто ему и правда приятно, так, чтобы перебить звонок, но чувствует, как из его тела выходят, шаги слышатся в прихожей, затем шорох и парень возвращается обратно, показывая экран телефона и кладя его на подоконник. – Это он? Твой коллега. Думаю он очень хочет поговорить, – он принимает звонок и ставит на громкую, резко толкаясь в Джисона и заставляя его тихо простонать. Хан прикусывает губу, сдерживая вскрики, и чувствует подступающие слезы от такого унизительного положения. – Джисон, у тебя все хорошо? Прости, что звоню так поздно, – говорит Минхо, в его голосе слышится беспокойство. Волосы Джисона тянут назад, заставляя запрокинуть голову, и ускоряют темп, гулко шлепаясь о ягодицы. – Джисон? – П-п-перезвони, – сквозь сбитое дыхание пытается выговорить Джисон, но ему настолько больно, что он еле сдерживает очередной вскрик. – Я вызову полицию, – сообщает Минхо и Джисон расширяет глаза, когда его невставшего члена касаются ладонью. – Лучше скажи ему этого не делать, а то, возможно, завтра мои ребята случайно подождут его после работы. И мне все равно, трахал он тебя или нет, – шепчет на ухо парень, чуть замедляя темп. – Минхо, – обессиленно зовет Джисон. – Что? – беспокойство все еще слышится в голосе. – Не звони никуда, – отвечает Хан и парень внутри него останавливается совсем, но не выходит. – Джисон, я не могу, – вздыхает Минхо. – Пожалуйста, не звони, – просит еще раз и чувствует снова начавшиеся толчки. – Почему? – Скажи ему, что хотел этого, – шепчет парень, раздвигая его ягодицы. – Нет, – негативно отвечает Джисон и в него грубо и резко толкаются, ударяясь о простату. – Помни про моих ребят, милый. – Может их и нет вовсе. – Хочешь проверить завтра? Хорошо, – парень толкается снова и собирается нажать на сброс звонка. – Ему нет никакой разницы до того хотел я этого или нет, – останавливает его Джисон. Минхо прислушивается все это время, пытаясь разобрать шепот среди посторонних звуков, которые точно его не радуют. – Джисон, твои мышцы сжались от испуга, когда ты услышал телефонный звонок. Ты весь сжался, – парень ведёт носом по загривку, прикусывая кожу и плавно покачиваясь. – Мы друзья. – Не подвергай друга опасности, – усмехается парень и перестает нежничать, вдалбливая в подоконник. – Либо говори, либо я сбрасываю, он вызывает полицию, а потом его находят в какой-нибудь подворотне. – Ты стал монстром, – ужасается Джисон, больно ударяясь косточками о подоконник. – Я им и был, ты сам в меня влюбился, – мысли Джисона хаотично крутятся в голове картинками, собирая все кусочки пазла. Джисон вскрикиывает от боли, когда в него, не выходя, толкаются несколько раз, каждый раз попадая по простате. Минхо не хочет слышать, ему становится тревожно, он боится представить, что испытывает Джисон. Он вскрикивает так болезненно. – Минхо, – выдыхает Джисон, собираясь с силами, чтобы сказать те самые слова. – Джисон, хочешь... – слова Минхо прерывают очередным звонким шлепком. Ему противно, отвратительно до тошноты. – Нет, нет, постой, – судорожно выдыхает Джисон, справляясь с толчками. – Не звони никуда, хорошо? – он громко стонет и Минхо хочется закрыть уши ладонями. – Прости, прости, – шепчет, будто в бреду. – Я хотел этого, не надо никуда звонить. Мы пого... – парень сбрасывает трубку, заставляя Минхо слушать гудки. – Зачем ты скинул? – яростно спрашивает Джисон. – А ты хотел болтать с ним пока я тебя трахаю? – неприятный смех отскакивает от стен. Джисон ничего не отвечает, ложится щекой на подоконник и окончательно отключается от процесса, привыкнув к темпу. Его члена пару раз касаются рукой, но тело не реагирует и о нем быстро забывают, продолжая трахать. Джисон думает о Минхо. Который месяц он думает о Минхо, пока его телом владеют как хотят, он пытался уходить от этих мыслей, считая, что это неправильно, ведь у него уже есть отношения, но они упорно крутились в голове. Джисону жаль, что все случилось именно так. Минхо навряд ли посмотрит в его сторону еще хоть раз, ведь Джисону и самому на себя смотреть противно. По лицу течет слеза, стекая по носу и опускаясь к щеке. Слез становится все больше, пока его вкалачивают в подоконник еще какое-то время. Он чувствует, как в него обильно кончают, и думает, что парню надо не в тюрьму, а в психбольницу если его заводит подобное. Парень выходит и звонко шлёпает по ягодице. Ну хоть кому-то хорошо в сложившейся ситуации, да? Джисон под звуки удаляющихся шагов сползает с подоконника на пол и обнимает колени руками, беззвучно плача. Утром Джисон просыпается в кровати, на тумбочке лежит купленная когда-то давно мазь от трещин, но он всегда надеялся на то, что она ему не понадобится. Поясницу тянет, когда он скидывает с себя одеяло, зад болит и Джисон решает, что крем ему необходим, а когда касается колечка пальцем в крему, убеждается в этом. Он больно прикусывает губу, а затем откидывается на подушки головой, смотря в потолок. Это было насилие, если в другие разы все было более-менее спокойно, то в этот... Это был край. Джисон больше не вынесет такого ещё хоть раз, да и с болями этого лучше не делать. Минхо. О чем хочется думать, так это о нем, хотя и с ним теперь всё не так уж и просто. Джисон ложится на бок, считая время до работы. Он пойдёт на нее в любом случае. Оставаться в этом месте, которое с трудом теперь можно назвать домом, – хуже пытки. Он опасается, что Минхо больше не взглянет на него, но это будет вполне оправданно. Джисон кусает губы, натягивая воротник водолазки повыше и выходит из лифта, сразу видя его. Минхо стоит к нему спиной и общается с коллегами, Джисон делает шаг в его сторону, протягивая руку, чтобы коснуться плеча, а затем опускает обратно и проходит к своему рабочему месту. Стул выглядит недоброжелательно, когда Хан останавливается возле него, размышляя над тем, чтобы сесть. Он ловит на себе взгляд друга, они не улыбаются друг другу, внимательно смотрят, будто пытаясь наладить связь на ином уровне, но не выходит. Джисон раздражается и злится на себя, разрывая зрительный контакт, и резко садится на стул, шумно выдыхая и сжимая веки. Заслужил. За свою глупость и слепоту по отношению к человеку, которого называл когда-то любимым. Минхо сжимает челюсти и сглатывает, смотря на болезненное выражение лица Джисона, он отворачивается, пытаясь совладать со своими эмоциями. Ночные вскрики все еще звенят в ушах и Минхо хочется накрыть уши ладонями, чтобы это закончилось. Джисон предполагал, что они больше не заговорят, но отчего-то верил в другое, в то, что все будет наоборот. Когда они снова встречаются взглядами, Джисон сдается, поднимаясь с кресла и уходя в уборную. Перед глазами плывет от подступающих слез. Холод Минхо ощущается болезненно, куда болезненнее, чем то, что происходило с ним ночью. Он слышит, как все трещит, будто пройдет лишь секунда и он рассыпется осколками, как фарфоровая кукла. Его жизнь превратилась в болото, которое с каждым днем засасывает его все глубже, а понимания, как выбраться уже нет, как и сил. Джисон смотрит на себя в зеркало, ощущая, как отвращение к себе наполняет его с ног до головы. Слезы некрасиво текут по щекам, стирая тональный крем, который он наносил на ушибленную щеку, чтобы скрыть синяк. Он чувствует злость на самого себя, сжимая край раковины. Как же долго он закрывал глаза на все, пытаясь сбежать от реальности, пытаясь жить в своем мире. Где все было, как всегда. Где не было неоднозначных действий со стороны парня. Где не было необъяснимых чувств к другу. И все стены рухнули, когда он открыл эти самые глаза. Реальность ослепила его правдой. И это было чертовски больно. В дверь раздаётся стук. Джисон впопыхах стирает пальцами влагу и опускает голову вниз, открывая дверь и собираясь выйти. Он делает шаг вперед, за пределы уборной, смотря на свои ноги, и врезается в чью-то грудь. Он поднимает голову, встречаясь со взглядом карих глаз. Его толкают обратно в уборную и закрывают дверь. Джисон цепляется пальцами за плечи, чувствуя новую порцию слез, пока Минхо за подбородок аккуратно поворачивает его лицо к себе синяком. – Джисон, – тихо выдыхает Минхо. Видеть синяки так отчетливо и близко на коже любимого человека невыносимо. – Прости, прости, – шепчет Джисон, пока по его щекам катятся слезы, капая на одежду, обувь и пол. – За что? – удивляется Минхо, проводя большим пальцем по линии челюсти, ощущая мягкость кожи. – Тебе, наверное, противно, – горько усмехается Джисон, пока Минхо изучающе бегает взглядом по его лицу. – Я не хотел, чтоб он брал трубку. Я не хотел, чтобы ты слышал это. Я ничего не хотел, – Джисон отпускает руки и поворачивается спиной, вина и стыд разъедают его. – Джисон, – снова повторяет Минхо и Джисону нравится слышать свое имя с уст парня. Минхо подходит со спины, осторожно касается плеча пальцами. Хан тянет его за ладонь, обвивая его руку вокруг своей талии, позволяя сделать шаг вперед, прижаться к спине, обнять второй рукой. Ли тычется носом в макушку, втягивая запах шампуня, а Джисон закрывает глаза, чувствуя ласку. Тепло Минхо согревает, окутывает коконом, в котором спокойно и тихо, в котором хочется остаться, желательно, навсегда. Они стоят так какое-то время, впитывая энергии друг друга. Минхо пытается укрыть, защитить и окутать заботой, а Джисон делится любовью и нежностью, которой в нем накопилось изрядно. Он держится за ладони Минхо, как за спасательный круг. До конца рабочего дня остается совсем немного и ему не хочется отпускать человека позади себя, не хочется возвращаться туда, откуда он бы бежал, не останавливаясь. – Мне жаль, – шепчет Минхо, прижимаясь щекой к уху. – Мне тоже, – отвечает Джисон, когда его разворачивают лицом. Минхо подушечками пальцев невесомо касается ушибленной щеки, но Джисон не чувствует прикосновения, ведь оно слишком аккуратное, трепетное. Они смотрят друг другу в глаза, а затем Минхо касается воротника водолазки, будто спрашивая разрешения. Он получает его в виде кивка и опускает ткань вниз. Сердце пропускает удар. Цветные кляксы некрасиво и болезненно выглядят на медового цвета коже. Он крепко закрывает глаза на пару секунд и открывает снова, чтобы видеть и попытаться почувствовать ту боль, что чувствовал его любимый человек. – Где-нибудь еще? – осторожно спрашивает, надеясь услышать отрицательный ответ. Джисон поворачивается спиной и выправляет из брюк водолазку, задирая ее чуть выше лопаток. Спина усеяна укусами, где-то отчетливо видно зубы, где-то нет. Минхо опускает руки парня перед собой и тянет ткань вниз. Джисон поворачивается и говорит: – Это не все, – и Минхо не готов. Он бы никогда не подумал, что человек, с которым ты живешь длительное время, который признается тебе в любви может начать поступать подобным образом. В его представлении такого просто не могло быть. До этого самого момента. Минхо обнимает снова, тычется носом в воротник темной водолазки и сдерживает эмоции, что готовы его разорвать. В его голове не укладывается, как Джисон продолжает быть таким спокойным, но, впрочем, эмоциями ситуации не помочь, но лучше бы он выплеснул все свои негативные эмоции полностью. Хан нежно кладёт ладони на шею и чуть отодвигается назад, утыкаясь носом в щеку. Смазанно целует скулу, ведет носом по нежной коже и пальцами зарывается в мягкие волосы. Минхо испытывает нежность и готов отдать ее всю этому человеку, как и свою любовь. Они жмутся друг к другу ближе, хотя ближе уже некуда. Оба переживают о чём-то своем, но в то же время общем. – Джисон, ты можешь остаться у меня, если хочешь, – шепчет Минхо, пока они жмутся друг к другу щеками. – Спасибо, – тихо отвечает Джисон и целует в уголок губ. – Но я не хочу, чтоб ты пострадал. – О чем ты? – спрашивает Минхо, внимательно смотря в глаза, пытаясь найти все ответы там. – Мы можем заехать к тебе после работы? – Джисон, я же сказал, что ты можешь остаться. – Поговорим после работы, хорошо? – Хорошо, – Ли тихо выдыхает и проводит ладонью по здоровой щеке. Они досиживают рабочие часы, выполняя свои обязанности, иногда переглядываясь, поддерживая друг друга слабыми улыбками. Джисон думает о том, что в сложившейся ситуации нужно плакать, а ему вечно хочется улыбаться человеку в другом конце кабинета. Минхо вызывает такси и они уезжают к нему в квартиру. В доме коллеги пахнет чем-то сладким, но не приторным, Хан также чувствует лёгкий аромат сандала и делает более глубокий вдох. Ли ставит чайник и они стоят в кухне, ожидая пока он вскипит. Джисон смотрит в окно, вспоминая прошлый вечер. – Все хорошо? – интересуется Минхо, касаясь пальцами руки и вытягивая из размышлений. – Это было на кухне, прямо на подоконнике. Он открыл окно, – тихо говорит Джисон, переживая заново, но ему хочется рассказать кому-нибудь о том, как сильно ему было плохо. Не кому-нибудь, а конкретно Минхо. Ладонь парня опускается к затылку, размеренно поглаживая. Минхо не готов к подробностям, но он сможет справиться с ними, ведь Джисон же как-то справился с реальностью. Он хочет узнать все ради Джисона, ради того, чтобы ему, может быть, стало немного легче. – До этого мы были в коридоре, он заставил меня встать на колени перед ним, он меня душил, хватал за волосы, дал мне пощёчину. Когда мы были на кухне, когда он уже начал, – Джисон сглотнул и метнул взгляд на парня. – Позвонил ты. Я был рад услышать твой голос, наверное, это звучит странно, если представить в каком я был положении, тем не менее, твой звонок немного меня успокоил, но оказался плохой идеей, – Джисон подошел к окну, впиваясь в подоконник пальцами и смотря на улицу. – Он понял, что ты для меня не просто коллега и решил сыграть на этом. Ему нравится играться со мной, ему нравится когда я играю по его правилам и он всегда добивается этого. – Что он тебе сказал? – забеспокоился Минхо, встав рядом. Джисон повернул к нему голову. – Когда ты сказал, что позвонишь в полицию, он занервничал. Он заставил меня сказать тебе не делать этого. – Каким образом? Что он сделал? – Минхо хочет совладать со своими эмоциями, но не может. Он переживает и хочет знать все. – Он пригрозил мне тобой, – Джисон прикрыл глаза, открываясь перед человеком полностью. Минхо сжал челюсти, а затем толкнулся языком в щеку, отходя к раковине. – Он долго мучал тебя? – спрашивает Минхо, заглядывая в глаза, а затем замечая, как грустная улыбка расцвела на любимом лице. – Достаточно, чтобы начать чувствовать себя вещью, которой попользовались и выбросили. Но в этом есть и моя вина. – Джисон, – Минхо качает головой. – Твоей вины в этом точно нет. – Когда мы с ним познакомились и начали отношения, я будто бы догадывался, с каким человеком связываюсь, но он был заботлив ко мне и нежен со мной, я любил его, а он меня. И я перестал обращать на это внимание. Не мог поверить, что такой человек, как он, может заниматься чем-то сомнительным. За что и поплатился. – Джисон, никто не заслуживает такой жестокости, а ты тем более, – Ли аккуратно гладит по щеке, пытаясь не показывать собственной злости из-за случившегося. – Спасибо, – шепчет Джисон и прижимается лбом ко лбу напротив. – Останься со мной сегодня, – просит Минхо и чувствует отрицательный настрой Джисона. – Все будет хорошо. – Он догадается, что я у тебя. Я не хочу тебя втягивать во все это еще раз, он точно не забудет об этом, а я уже даже предположить не могу, на что он способен. Я не знаю человека, с которым живу, – горько усмехается Джисон, думая над этим снова и снова. – Я хочу, чтоб ты был в безопасности, – тихо говорит Минхо и оглаживает здоровую щеку. – А ты сам будешь в безопасности? – задает вопрос Джисон и Минхо молчит, потому что они, наверняка, оба больше не смогут быть в безопасности. – Знаешь, ты столько раз спасал меня, – признается Джисон, ему уже не за что испытывать стыд, а самое худшее, что могло с ним случиться – уже случилось. Минхо слегка хмурит брови и Хан гладит их большими пальцами, заставляя мышцы расслабиться. – Каждый раз я отвлекался на мысли с тобой. Ничего извращенного, простые нежности. Ты наполнен ею, я бы хотел отдать тебе и свою, – слезы снова текут по лицу. Джисон не может контролировать это. Минхо поджимает губы и пытается успокоить потоп эмоций любимого человека. Он шепчет ему ласковые слова, нежно зовет по имени, но Джисон не успокаивается, лишь сильнее плачет. Минхо обнимает его, прижимая к себе и молчит, как и Джисон. Хан утыкается носом в рубашку на парне и думает лишь об одном и он признается в этом, когда успокоится. Ему страшно, но мыслями поделиться хочется, чтобы развеять сомнения. – Я не хочу, чтоб все выглядело так, будто ты мой спасательный круг, – признается Джисон, шмыгая носом. – Ведь это не так. И я знаю, что я, наверное, теперь не самый приятный человек для партнерства. Меня использовали так много раз, что я не удивлюсь если ты испытываешь ко мне какое-либо отвращение после всего того, что я тебе рассказал и чему ты стал свидетелем. Ты мне нравишься, не хочу скрывать это от тебя и от себя тоже, я так долго убегал от этого, но не получается. Как бы мне не хотелось не втягивать тебя во всю эту историю, но это случилось. Прости, мне жаль, что это именно я, – Джисон закрывается и отходит в сторону, оставляя Минхо с повиснувшими в воздухе словами. Молчание длится какое-то время, Хан думает, что ему пора уходить и он хочет уйти, но не больше, чем остаться. Он извиняется еще раз и Минхо мысленно дает себе оплеуху, ведь Джисону извиняться абсолютно не за что. Он ни в чем не виноват. Ни в отношении к нему его близкого человека, ни в том, что ему хотелось верить в хорошее, ни в том, что он влюбился в Минхо и, уж тем более, ни в том, что Минхо влюбился в него. Джисон в этой ситуации тот, кому извиняться стоит в последнюю очередь. И для Ли он самый сильный человек, который просто ошибся и продолжал верить не в того человека. Джисон разворачивается и хочет выйти из кухни, но его хватают за руку. – Ты мне нравишься, – произносит Минхо и тянет его на себя. – Весь, полностью. И я не испытываю к тебе и капли отвращения, потому что не за что, – Джисон поджимает чуть трясущиеся губы и смотрит в глаза напротив. – Ты мне нравишься, Джисон, – повторяет Минхо и касается своими губами его губ. Они пробуют друг друга осторожно, открытые и уязвимые. Джисон давно не чувствовал тепла и тепло Минхо самое приятное, которое он когда-либо испытывал. Мягкие губы Ли целуют бережно и ласково, в его касаниях нет похоти, лишь нежность. Она окутывает полностью, укрывает, будто теплым одеялом, и все проблемы отходят на второй план, когда душа наконец-то встречает свою родную душу, которая дарит спокойствие и уверенность в том, что все когда-нибудь наладится. Они наслаждаются ласками друг друга, не срываясь в бешеную страсть, которой оба предпочитают нежные прикосновения со сладким и настоящим вкусом любви, он ярче обычного, ярче того, что Джисон когда-то чувствовал и заставлял себя чувствовать. Минхо аккуратно касается губами израненной щеки, сцеловывая боль и будто бы забирая ее, Хана больше не беспокоит щека. Он чувствует себя целым, любимым и правда желанным. Они снова топят друг друга в чувствах, сливаясь в еще одном поцелуе. Минхо аккуратно держит за талию, пока Джисон пальцами купается в мягких волосах на его затылке. Ощущение такое, будто он наконец-то выбрался из клетки, в которой сидел слишком долго. Медленные движения губ дарят спокойствие и безграничное счастье. Ему кажется, будто он попал в рай по чьей-то воле и это самое лучшее чувство, что он испытывал. Но так не бывает. Только не в его жизни. Напоминание этому вибрирует в его кармане брюк. – Не отвечай, – Минхо, разрывая поцелуй, говорит прямо в губы, а затем целует снова. Джисон податливо отвечает, прижимаясь крепче. Целует сильнее, но всё ещё нежно, а затем прерывается на очередной звонок. Минхо еле ощутимо прижимает ладони к щекам, касается лбом лба напротив. Большие пальцы на мягкой коже у линии челюсти вырисовывают круги. – Я должен ответить, – нехотя говорит Джисон, но не отстраняется и Минхо его тоже не готов отпустить. Ли медленно целует лоб, нос и щеки. Он бы выкинул телефон и уехал бы далеко, чтоб Джисон забыл обо всем, что с ним делал этот человек. Хан выскальзывает из рук и выходит в коридор, доставая телефон из кармана. Они смотрят с Минхо друг другу в глаза, когда он отвечает на звонок. – Где ты? – спокойно спрашивает парень. Джисон кусает губы и смотрит на Минхо. – Джисон, не молчи, – все так же спокойно говорит парень. В голосе нет и тени агрессии. – У мамы, – Хан прикрывает глаза, но все еще чувствует взгляд Минхо на себе, от этого становится спокойнее. – Почему не предупредил? – Разве тебе не все равно? – интересуется Джисон и сжимает телефон в руке. – Я ждал тебя, – Минхо хмурится от услышанных слов. Джисон специально сделал громкость повыше, чтоб он мог слышать. – Мне жаль, что вчера все так произошло. Вернись домой, пожалуйста. Мы поговорим. Обещаю, такого больше не будет. – Поговорим завтра, я хочу отдохнуть, – Ли кивает, чуть улыбаясь, и Джисон улыбается в ответ. – От меня? – усмехается парень. – Ты не будешь ночевать дома? Что за бред? – Пока, – Джисон отключается и облокачивается на стену спиной, как и прошлым вечером. Вот только вчера он не смог отказать. Минхо подходит медленно, прижимает парня к себе и говорит, что он все сделал правильно. Они держатся друг за друга, а затем вспоминают про давно вскипевший чайник. Телефон разрывается от сообщений, пока они сидят на кухне, отвлекаясь на другие темы, говоря о работе и тихо смеясь от шуток. Переживать за то, что мама выдаст Джисона не было никакого смысла, потому что общение с его парнем она не поддерживала и видеть его никогда не хотела, он ей сразу не понравился и общалась она только со своим сыном. Конечно, Джисона, как и любого другого человека, обижало то, что она не долюбливает его партнёра, которого он выбрал для совместной жизни, но теперь Хан понимает, что она была права и, возможно, замечала что-то такое, чего не замечал он сам. Вместе с Минхо они смотрят фильм по телевизору и Джисон ощущает ладонь на своем плече, которая обнимает его, пальцы чуть поглаживают через ткань водолазки и парень прикрывает глаза от наслаждения, чувствуя себя хорошо впервые за долгое время. Они изредка целуются под голоса актеров и свет от телевизора в темноте комнаты. Мир не существует за стенами этого дома, Джисону хочется в это верить. Он думает лишь о человеке, который сидит рядом с ним, гладит его волосы, держит за руку и играется с пальцами. Минхо ложится головой на колени Хана. Джисон улыбается ему ярче солнца и Ли в этот момент чувствует безграничную любовь к этому человеку. В глазах Джисона будто бы горят звезды и он видит их в глазах напротив. Вот оно счастье. Тихое и нежное. В глазах напротив. В мягких и осторожных прикосновениях. В тишине или в тихом бархатном смехе. В человеке, что находится рядом. За счастье надо платить, это все, что Джисон выучил за небольшой отрезок своей жизни. И он заплатит любую цену, лишь бы еще хоть секунду чувствовать и свое, и чужое вместе. Минхо смеется тихо, выпуская струйки воздуха. Его глаза искрятся, а растянувшиеся в улыбке губы приоткрывают зубы. Джисону хочется плакать то ли от любви, то ли от счастья, которое он уже не надеялся ощутить, то ли от понимания, что завтра он вернется в квартиру и снова окажется в персональном аду. – Ты чего? – Минхо поднимается с его колен. Его волосы растрепались, делая его внешний вид домашним и уютным. Если это сон, то Джисон больше не хочет просыпаться. Хан искрится теплом и светится, но его глаза снова блестят от слез. Минхо переживает за него и сочувствующе заглядывает в глаза. – Я счастлив рядом с тобой, – срывается с губ Джисона и Ли улыбается так искренне. – Ты мой подарок, – шепчет он и тянет за подбородок к себе. Минхо все еще улыбается, когда он его целует, аккуратно играется пальцами с тёмными волосами. Поцелуй получается игривым, с легкими смешками и дразнящими тычками в плечи и живот. Они играются, но играть хочется вдвоём и им обоим нравится их игра. Минхо дает Джисону сменную одежду и просит осмотреть его тело, чтобы воспользоваться мазью. Хан упрямится какое-то время, считая это ужасной идеей, ведь в этом нет ничего привлекательного или, хотя бы, положительного. Ли настаивает на своем, по-детски дует губы и Джисон сдается. О нем искренне хотят позаботиться и он ценит это. Где-то внутри плещется стыд, когда он снимает с себя водолазку, оголяя все синяки на верхней части туловища, и неловкость от собственного обнажённого тела. Минхо смотрит внимательно, взглядом цепляясь за каждое напоминание того ужаса, что происходил с Джисоном. Хан испытывает волнение, вдруг Ли станет от этого мерзко. Они молчат пока Минхо все еще скользит взглядом по его телу и нервы натягиваются с ужасной силой. – Где-нибудь болит? – подает голос Минхо, садясь на кровать перед стоящим Джисоном и беря в руки мазь. Синяки Хана волнуют лишь на бёдрах из-за пояса брюк, который давит на них, кроме синяков он чувствует дискомфорт между ягодиц, но говорить об этом неудобно и он подвисает на некоторое время, пока Минхо мажет чуть холодной мазью по небольшим отпечаткам пальцев на талии. – Повернись спиной, – просит Минхо и крутит пальцем в воздухе, пытаясь привлечь внимание. Джисон повинуется и слышит позади себя шорох. – Так что у тебя болит? – вновь спрашивает Минхо, оставляя мазки на каждом укусе. – Мне сходить в аптеку? Я куплю тебе мазь если он был чересчур груб с тобой, – Джисон благодарен, что он не говорит прямо, потому что ему было бы неудобно. Ли касается шеи подушечками пальцев, размазывая белую мазь по разноцветной коже. Джисон закрывает глаза, все еще не отвечая, и в который раз наслаждается нежностью рук Минхо. Он размышляет о контрасте. Кто-то грубо хватает за горло, желая причинить боль, и оставляет после себя множество уродливых пятен, а кто-то нежно замазывает каждое пятно, стараясь облегчить боль и ускорить процесс заживления, чтобы избавить от дискомфорта. Кто-то хочет, чтоб перед ним оголили лишь тело, а кто-то – душу, считая это высшей степенью доверия, считая это приоритетом, находя в этом главную ценность, и где оголение души, там уже и искреннее желание оголиться телом. Минхо слегка прислоняется к спине грудью, стоя на коленях на кровати позади Джисона и оставляя мазь под подбородком. Пальцами чувствует, как дернулся кадык под кожей, замечает, как часто вздымается подкачанная грудь от участившегося дыхания Хана. Он заканчивает с шеей и ключицами, откидывая тюбик на кровать. Осторожно кладет ладонь на левую грудь, чувствуя сердцебиение под ней, и невесомо целует плечо. – Прости, если сделал тебе больно, – говорит Минхо, ощущая, как быстро бьется сердце Хана после его процедур. – Почему не отвечаешь на мои вопросы? – мягко интересуется он, убирая ладонь. – Мне больно, но не из-за тебя, – Джисон поворачивается лицом. – У меня синяки на бёдрах, – легонько кивает. – И не стоит разгуливать по ночам, я оставил мазь дома. Завтра воспользуюсь ею. Минхо поджимает губы от понимания, что его подозрения подтвердились. Парень Джисона был ужасно жесток, заботясь только о себе, думая лишь о том, как было хорошо ему, не беспокоясь даже за то, что может порвать его своим напором. Такая жестокость и безразличие к человеку, которого ты любишь или любил, с которым делишь дом, кровать и быт – пугают Минхо и он прикусывает губу от несправедливости, чрезмерной жестокости и боли за любимого человека. Он пытается совладать с терзающими мыслями, чтобы Джисон не переживал за него, но Хан подмечает все и спрятанную печаль на дне карих глаз – тоже. Он гладит щеку все еще стоящего перед ним на коленях Минхо, его голые, выглядывающие из-под шорт коленки, утопают в кровати. – Прости, что заставляю тебя переживать и за меня тоже, – говорит Ли, поднимая голову повыше. – Все хорошо. Ты переживаешь за меня, а я переживаю за тебя и это нормально, – тихо говорит Джисон и мягко касается губ, оставляя на них короткий поцелуй. – Хочешь, чтоб я помазал эти синяки тоже? – Минхо переводит взгляд на бёдра и возвращает его. – Мне несложно, но если тебе дискомфортно, то я выйду из комнаты. Джисон думает о том, что, должно быть, это будет выглядеть не так, как должно было бы, но понимает, что ситуация примет тот оттенок, в который он сам ее окрасит. В заботе дорогого человека нет ничего извращенного. – Позаботься обо мне, – просит Джисон и проводит ладонью по волосам Минхо. Ли улыбается и льнет к ладони. Хану кажется, будто так всегда и должно было быть. Они должны были быть вместе ещё давно. Джисон искренне благодарен тому дню, когда его взяли на работу в компанию, в которой он обрёл такого человека, как Минхо. Они знакомы уже года три и у них всегда был свой мир, в который Джисону не хотелось втягивать кого-то еще, поэтому Минхо с его парнем не были знакомы лично и ни разу не видели друг друга. В рассказах Джисон уделял своему парню лишь немного времени, ведь с Минхо хотелось говорить совершенно о ином, а не о своих неудавшихся отношениях. Ли расстегивает брюки осторожно и неторопливо, заглядывая в глаза Джисону, чтобы понять дискомфортно ему или нет, ведь не будет ничего страшного в том, что он может ощутить угрозу. Хан не сопротивляется, но взгляд его становится внимательнее обычного. Минхо не стягивает с него штаны, лишь опускает на бедрах чуть ниже, видя выглядывающие синяки из-под ткани нижнего белья. – Я просто воспользуюсь мазью, – напоминает Минхо и снова берет тюбик в руку. Он аккуратно спускает резинку нижнего белья, осматривая синяки, представляя, как сильно Джисон бился о подоконник, чтобы они остались на его коже. Он прикусывает губу и толкается языком в щеку, испытывая ненависть к человеку, который позволил себе такое обращение к Джисону, да и к любому другому. Ли выдавливает мазь и повторяет все действия, что проделал несколько минут назад со спиной и шеей. Джисон чувствует холодную мазь, но затем она разогревается от пальцев Минхо. Они у него тёплые и нежные, неспособные на то, чтобы причинять боль. – Спасибо, – благодарит Джисон, когда Ли заканчивает свои манипуляции. Хан тянет его на пол и Минхо встает перед ним. Джисон полураздет, но его это не смущает от слова совсем, а дискомфорта нет даже и в помине. Он кладет ладони на его талию, обнимая, а затем аккуратно целует губы – безмолвно благодарит второй раз. – Я хочу сходить за мазью, – признается Минхо, разрывая поцелуй. – Аптека внизу, я быстро схожу, – он оставляет теплый поцелуй на линии челюсти и обводит пальцем контур уха. – Минхо, ничего страшного не случится если я потерплю до завтра. Не ходи никуда. Джисон целует снова и не скрывает того, что хочет сместить весь фокус на себя, не желая отпускать Минхо. Ведь его одолевает легкий, подсознательный страх – что-нибудь плохое просто обязано случиться. Ли прижимается к груди Джисона, пальцами держится за плечо, втянутый в сладкий и вязкий поцелуй. – Я быстро, – Минхо оставляет несколько коротких поцелуев, чуть втягивая нижнюю губу. – Ладно, – сдается Джисон и позволяет Минхо выскользнуть из его рук. Ли выходит из квартиры и только тогда Хан переодевается в принесённую им одежду. Обезболивающие, которые он выпил в середине дня уже перестают работать и он чувствует лёгкую боль, когда садится на диван, ожидая Минхо. Он берет в руки телефон, чтобы скоротать время. Мельком прочитывает уведомления из диалога с парнем, а затем заходит в него, хмуря брови.Имя контакта изменено 🫂→👥
👥: Джисон, мне правда жаль, приедь домой, мы обо всем поговорим Не игнорируй Ты же знаешь, что твоя мать меня не любит Не заставляй меня ехать к ней Она меня не пустила даже на порог Она сказала, что ты у нее, но не пустила меня Какое она имеет право? Почему ты игнорируешь меня? Ты мой парень, может, ты забыл? И ты должен вернуться домой Хорошо, понимаю, я тебя обидел, отдохни Надеюсь на твое благоразумие и что ты завтра вернешься Джисон тихо цокает и чувствует тошноту. Он благодарен маме, от которой, кстати, тоже висит несколько сообщений. mom: Джисон, у тебя все в порядке? Твой парень приезжал, интересовался со мной ли ты и хотел забрать тебя домой. Как у тебя дела? Он обижает тебя, да? Ты можешь приехать в любое время, просто помни об этом. Если что я сказала, что ты со мной. Пожалуйста, будь аккуратен с ним. Напиши мне, как сможешь. Джисон отвечает вскользь, мол, поругались и он сейчас у друга, но попросил об этом, естественно, никому не говорить. Он убирает телефон и смотрит на время, прошло минут двадцать и это долго для того, чтобы спуститься в аптеку и подняться снова. Покусывает губы, щелкая каналы, переживать не о чем, ведь его парень не знает, что он у Минхо, думает, что он у мамы, но Джисон не может не переживать. Подтягивает колени к груди и обнимает их, думая о том, что парень мог об этом как-нибудь узнать. Не накручивать не получается, особенно после угроз. Дверь щелкает и на пороге слышится шорох и тихое пение под нос. Джисон неосознанно выдыхает, чувствуя облегчение. – Ты долго, – Хан выходит из зала и видит на пороге Минхо. – Прости, хотел тебя порадовать, – парень трясет пакетом и проходит в квартиру глубже, предварительно закрыв дверь на замок. – Это ты меня прости, – вздыхает Джисон и отводит взгляд. Минхо ставит пакет на пол и подходит к нему, обнимая и прижимая к себе. Его опасения не были безосновательны, но, переживая, он накручивает себя сильнее и, естественно, боится тоже сильнее. И это точно не идёт никому на пользу. – Я принес тебе всякие шоколадные сладости, мазь тоже в пакете, – Ли гладит щеку, прикрывая глаза и касаясь губами под ухом. – Ты еще не хочешь спать? – Джисон ведет носом по мягкой коже, впитывая ее запах и легкий шлейф сандала. – Ты так вкусно пахнешь, – Минхо тихо смеется в его объятиях. – Еще нет, сходи и воспользуйся мазью, пожалуйста. – Ты заботишься обо мне, куда сильнее, чем я сам, – Джисон целует родинку на кончике носа. – Кто-то же должен, – Минхо смущается так сильно впервые и Хан широко улыбается, в который раз думая, что он попал в совершенно другую реальность. Джисон уходит в ванную комнату и проводит там от силы минут пять, пока Минхо сидит на диване, укрыв ноги пледом, перед этим расставив все на столик перед ним. Хан садится рядом под внимательный взгляд парня. Они едят принесенные десерты и дарят друг другу сладкие поцелуи со вкусом шоколада. – Я хочу в кровать, – шепчет Минхо, когда они наедаются сладкого, но никак не насыщаются поцелуями. – Ты ляжешь со мной? – он гладит мягкую, здоровую щеку и мельком смотрит на Джисона. – Конечно, – Джисон поднимает Минхо на руки, будучи с ним в одной весовой категории. Он отключает телевизор и уходит в комнату, укладывая парня на подушки. Минхо тянет его на себя и они неуклюже стукаются зубами, наполняя поцелуй смешками. Ли обнимает за плечи и шею, пальцами купаясь в волосах на затылке. Джисон посасывает его губы поочерёдно и очень-очень медленно. Минхо судорожно выдыхает, когда его губ касаются кончиком языка, он раскрывает их шире, впуская его в свой рот. Хан ласкает языком умело, заставляя терять самообладание по крупицам. Он заводит. Весь: его чувства, которые можно ощутить в воздухе, его человеческие качества, внешние, – он типаж Минхо во всех аспектах, кроме одного, у него еще есть отношения и пусть они неудавшиеся и нежеланные, но Ли в данный момент это останавливает. Он разрывает поцелуй и глубоко дышит, Джисон будто все понимает, ложится рядом и треплет волосы парня. – Прости, надеюсь я не выгляжу, как он, – улыбка на губах Минхо растворяется, а брови изгибаются в непонимании. Джисон думает, что сказал что-то не то, когда Ли отводит взгляд. – Прости, – повторяет и чуть отодвигается. – Джисон, – тихо зовет Минхо. – Ты не такой, как он и никогда таким не будешь, мы просто целовались, ты не сделал ничего плохого. Обними меня и поцелуй еще раз. Джисон пододвигается обратно и поддевает пальцами подбородок Ли. Они снова целуются, пока Минхо аккуратно гладит его плечо, пока открывает рот, призывая Джисона углубить поцелуй, потому что ему определенно нравится целоваться с ним, лежать в одной кровати, чувствовать его руки на себе и самому касаться его. В его касаниях нет и капли похоти или нездоровой одержимости, он очень аккуратен и внимателен. Поэтому Минхо льнет ближе, чувствуя прикосновение пальцев к своему колену. Ладонь Джисона скользит медленно по ляжке, чувствуя сильные мышцы ноги. Ли не сопротивляется, ему нравятся ласки, что дарит ему парень, и он перед ним и только для него, и абсолютно неважно, какая там история приключилась у него с другим человеком, потому что в это мгновение они существуют только вдвоем, а всё плохое отходит не на второй и даже не на третий план. – Ты мне так сильно нравишься, – срывается с губ Джисона, когда они останавливаются, чтобы набрать в лёгкие воздуха. Он прижимается лбом ко лбу Минхо, прикрывая глаза и гладя его скулы большими пальцами. Ли тянется за очередным поцелуем, переворачивая Джисона на спину. Они целуются чуть резче, хаотично поглаживая губы друг друга. Страсть захватывает их в свои лапы, но она нежная и не заставляет безраздумно причинять боль. Минхо тихо выдыхает и осыпает поцелуями лицо Джисона. Хан крепко обнимает и жмет к себе, его ушей касается тихий смех Минхо и в эту ночь они самые счастливые люди. Засыпать и просыпаться в объятиях, дарить друг другу поцелуи утром, вечером и в течение всего дня, нежно прикасаться друг к другу, желая этого и пытаясь напомнить о своих чувствах и о том, как важен человек, – все, о чем можно было мечтать, все, что можно было представлять, засыпая не с тем спиной к спине. Джисон чувствует, что он все это наконец-то обрел и терять нет никакого желания. Ради себя и Минхо он готов пойти на многое и обязательно закончит то, что всегда разрушало и никогда не делало по настоящему счастливым. Парни долго целуются утром, не желая отпускать друг друга. Оба знают, что врать так долго не получится, да и нет желания каждый раз испытывать страх и где-то вину из-за необходимости скрывать свои чувства. Где-то внутри обоим страшно до чертиков, они чувствуют этот страх, но верят, что в скором времени он пропадет совсем. Минхо целует крепко, долго, ему не хочется отпускать Джисона обратно, только не в то место, где его калечат. Они пытаются успокоить друг друга словами, поцелуями и прикосновениями и этого не мало, но точно недостаточно, чтобы успокоиться окончательно. – Пока, – Джисон стоит на пороге и поджимает губы. – Я бы предложил остаться еще на ночь, но это плохая идея, да? – Минхо грустно заглядывает в глаза. – Да, мы оба это знаем, – произносит Джисон и ведёт ладонью по своему затылку – нервничает, Минхо чувствует это. – Перед смертью не надышишься, да? – улыбается Минхо, пытаясь разрядить атмосферу. – Да, но надеюсь никто не умрет, – Джисон широко улыбается и получает шутливый удар в плечо. – Не говори глупостей. Увидимся на работе, да? – Уже завтра, – кивает Джисон и делает шаг назад, нащупывая ручку ладонью и давя на нее, чтобы открыть дверь и выйти. – Постой, – Минхо нервно делает шаг вперед и коротко целует в губы. – Пожелаешь мне хорошего дня? – спрашивает, улыбаясь, в попытке поднять настроение и сделать вид, будто это не он самостоятельно возвращается в клетку. – Хорошего дня, – произносит Минхо и улыбается. Он не любит игры, в которых необходимо притворяться, но в сложившейся ситуации это просто необходимо, чтобы не сойти с ума быстрее. – Хорошего дня, – повторяет Хан и оставляет поцелуй на кончике носа. – Не звони, – напоминает он об их договоре и выходит из квартиры, которая стала домом больше, чем собственный дом. Минхо вздыхает, закрывая дверь на замок, и идет в комнату, чтобы пролежать еще какое-то время в кровати, которая сохранила запах и тепло любимого человека.
