Я не тот, кто их похоронил

Трагический герой завершён. Можно назвать его несчастным (жалким, абсолютно сломленным) ещё до того, как он умрёт. На миг он словно прикасается к божественному. А потом умирает, потому что больше нечего делать. В центре каждой трагедии — образ человека, который уже умер, но всё ещё говорит, чей лик — маска.

— Ещё немного, клянусь, — воскликнул Дин, откусывая зубами кусок вяленого мяса. У него снова выдался редкий выходной. Осознавая, что времени с Касом остаётся всё меньше, он уже не чувствовал особого смысла выхватывать лишние смены на заправке. Вместо этого Дин решил устроить им настоящую поездку и показать Касу хоть что-то из того, что он сам знал и любил за пределами этого захолустного городка. Дин не был здесь уже много лет. Автобусы сюда не ходили, а знакомых с машиной, готовых подвезти, у него никогда не находилось. Конечно, Бобби, наверное, дал бы ему какой-нибудь старый хлам со стоянки, но свободного времени у Дина не было ни на то, чтобы возиться с ремонтом, ни тем более — чтобы куда-то ездить. Да и, если честно, он уже столько лет не садился за руль, что вряд ли вообще вспомнил бы, как это делается. А что бы он всё равно с ней делал? Он едва наскребает денег на отопление своей квартиры, так что о содержании развалюхи и речи быть не могло. Но это не имеет значения. Важно лишь то, что сейчас они несутся по двухполосному загородному шоссе с печкой, выкрученной почти на минимум — зима в этот раз выдалась мягкая, а солнце светит ярко. У Дина пакет вяленого мяса, арахисовые M&M’s и мечта. — Придётся поверить тебе на слово, — отвечает Кас, бросив взгляд на Дина и заметив, как тот запихивает в рот целую горсть шоколадных драже. — Хочешь? — бормочет Дин, всё ещё с полным ртом, протягивая несколько. Кас убирает руку с руля и раскрывает ладонь, ожидая, пока Дин уронит в неё пару драже. — Моя… э-э… мама когда-то возила меня сюда. Ну… ещё до того, как родился мой брат. Я не… я не особо много помню. Наверное, всего… пару раз здесь был. — Дин чувствует, как глупо это звучит, но уже не может остановиться. — Но я помню, как кормил уток семенами. Наверное, единственная причина, почему я вообще знаю, где это место это надпись на обороте какой-то старой фотографии. Правда в том, что после смерти матери от неё почти ничего не осталось — отец позаботился о том, чтобы воспоминания о ней были спрятаны подальше и никогда не всплывали в разговорах. Лишь когда Дин набрался храбрости спуститься в бурю в подвал и порыться в коробках, он смог выудить из них память о ней. Это оказалось маленьким фотоальбомом, явно сделанным с любовью Мэри в первые годы жизни Дина. Боясь, что Джон заметит пропажу, Дин осторожно вынул всего две фотографии с конца альбома и спрятал их. Он даже не уверен, куда делись остальные их вещи, когда они окончательно переехали к Бобби, а дом был продан государству. Но одна фотография сохранила для него то воспоминание, которое в его собственной памяти было уже слишком смутным, почти распавшимся, чтобы его можно было понять без осязаемого доказательства. Впервые увидев этот снимок — мать, присевшая рядом с ним, рука в руке, на фоне озера — он вспомнил всё так резко и отчётливо. Он почувствовал это почти физически: летний воздух… холодную чистую воду… руку матери… Он хотел привезти Каса туда, показать ему хоть что-то хорошее. Они паркуются на почти пустой грунтовке, и Дин наблюдает, как Кас тянется, поднимая руки вверх, наклоняется из стороны в сторону, потом зевает и оборачивается к нему. Дина на миг будто парализует — от одного только этого зрелища. — Здесь очень красиво, — замечает Кас, направляясь к щиту с большой картой и парой объявлений. — Ага, — кивает Дин. — Классно видеть деревья и… чёрт. — Молодец, блеснул, идиот. Он не хочет в этом признаваться, но чувствует себя здесь немного не в своей тарелке. Вся его «идея» ограничивалась тем, чтобы уговорить Каса проехать так далеко — и, к его удивлению, это оказалось проще, чем он думал. Кас был более чем рад вырваться из города. Стоя рядом с ним, Дин видит, что здесь сложно заблудиться. Всего одна тропинка ведёт к озеру, а потом уходит дальше, замыкаясь в круг вокруг него. Они идут по тропинке, и Дин уже видит озеро впереди. Всё вокруг кажется меньше, чем в его смутных воспоминаниях. Дин держит руки в карманах, когда вдруг слышит резкий трельчатый звук. Он резко поднимает голову, пытаясь понять, что это было. — А, свиристель, кажется, — говорит Кас. — Сви… что? — Свиристель, птица. Этот крик знакомый. Трудно определить без того, чтобы увидеть её. — Ты… в птицах разбираешься? — с удивлением спрашивает Дин. — Что, — смущённо отвечает Кас, — у парня не может быть хобби? Дин смеётся и хлопает его по плечу. — Конечно, может, чувак. Просто обычно такие хобби более… привычные для другого возраста. А у тебя с этим салатом из тунца… ты, блин, начинаешь звучать как старик! Кас насупился; он старается выглядеть злым, но Дину кажется, что он выглядит чертовски мило. — Орнитология — это вполне достойная область знаний! — с вызовом говорит Кас. — Конечно, уверен, ты и все старики просто счастливы, сидя и сравнивая, кто какую птицу видел, — усмехается Дин, ускоряя шаг по тропинке. Кас тут же бросается за ним. — Ладно, по крайней мере, я не помешан на ковбоях! — парирует Кас. Дин резко оборачивается, указывая пальцем: — Возьми свои слова обратно! Уайатт Эрп и перестрелка у O.K. Corral — это часть истории! Дин замечает, как Кас ухмыляется и пользуется моментом, чтобы оторваться от него. Дину приходится догонять его, и вскоре они добираются до озера — Дин слегка задыхается. — Вау… — шепчет Кас. Они несколько минут просто стоят и смотрят на воду, чувствуя холодный ветер с озера, а их грудь тяжело вздыхает после короткой пробежки. — Чёрт, здесь холодновато, когда не двигаешься, — замечает Дин. Кас протягивает руку и вытаскивает руку Дина из кармана. — Тогда давай пройдёмся вокруг озера. Тропа каменистая и слишком узкая, чтобы держаться за руки удобно, но Дин цепляется крепко. Кас продолжает показывать на птиц, то по звуку, то по пролетевшим мимо. На полпути вокруг озера стоит скамейка с видом на воду. Они садятся, снова наслаждаясь видом. — Я почти ничего не помню из детства, но… прикольно снова быть здесь. Как будто я снова близок с мамой или что-то в этом роде, — говорит Дин. Ему больно это признавать, но ощущение правильное. Будто он может делиться этим с Касом, потому что Кас действительно хочет это слышать. — Приятно вспомнить счастливые моменты. Особенно когда почти забываешь, что они вообще были, — отвечает Кас. Дин медленно выдыхает и встаёт, готовый выплеснуть накопившуюся нервозность в какое-то действие. — Да… просто хотелось бы, чтобы всё было, как раньше, — говорит Дин, шагая перед скамейкой. Он подбирает маленький плоский камешек и бросает его в озеро. Камень падает прямо в воду, тонет вместо того, чтобы прыгать по поверхности, как он планировал. — Я всё ещё пытаюсь набраться смелости, чтобы попросить Сэма приехать на Рождество. Не знаю, почему. Просто хотелось бы, чтобы он был рядом. Чтобы мы снова были семьёй. Он особо не рассказывал Касу про Сэма, только что тот живет в Калифорнии. Больно делиться чем-то большим. Дин пытается пустить ещё один камень по глади воды, но тот тонет. У него никогда не получалось. — Я тоже особо не близок со своей семьёй, — признаётся Кас. — Я их вижу, но словно они меня на самом деле не знают. Они знают лишь ту версию меня, какую хотят видеть. Я им ничего не рассказываю. Они отходят от скамейки и продолжают идти в удобной тишине несколько шагов, прежде чем Дин снова заговорил: — Когда мне очень плохо, прям совсем плохо, я хожу на кладбище к маме. Кас замедляет шаг и останавливается, Дину приходится отступить на несколько шагов, прежде чем он замечает, что Кас остановился. — Я знаю, это глупо, — начинает Дин, — но иногда я просто не знаю, что ещё делать. — Это не глупо, Дин, — отвечает Кас, подходя ближе. Он излучает тепло, словно личный обогреватель в холодный зимний ветер. Кас поднимает руку к лицу Дина, нежно обхватывая его ладонью. — Ты не глупый. Они стоят так близко теперь, будто в мире остались только они двое. Дин видит, что щеки Каса вспыхнули на холодном воздухе. Слишком много времени проходит, Дин это чувствует. Но каким-то образом Кас умеет погружать Дина в такие моменты. Дин должен что-то делать, сказать хоть что-нибудь. И он выплёскивает первое, что приходит в голову, не успев остановиться. — Кас… чувак… ты вошёл в мою жизнь в тот момент, когда я думал, что не смогу справиться. Дин морщится, услышав, как Кас быстро вдохнул носом, и ощущает, как Кас сжимает его подбородок. — А теперь? — говорит Кас, проводя пальцами по подбородку Дина и удерживая затылок. И чёрт возьми, Кас смотрит на него с интенсивностью охотника, выглядывающего из засады на свою добычу. — А теперь… я не знаю… всё кажется другим, — отвечает Дин. Он не признается, что всё ещё считает себя недостойным быть здесь вместо тех подростков, но последние недели показали ему, что, возможно, он хочет попытаться. — Хорошо, — твердо говорит Кас . — Я бы скучал по тебе, если бы тебя здесь не было. Он снова берёт Дина за руку. Тот идёт молча рядом, слишком напуганный, чтобы что-то спросить. Ему хочется узнать, что между ними, что они делают, почему Кас будет скучать по нему, когда обоим известно, что скоро, слишком скоро, самого Каса здесь не будет. В конце концов они возвращаются к автомобилю. В парке больше нечего делать, и холод слишком пронизывающий, чтобы оставаться на улице, поэтому они медленно едут обратно в город. Наконец они въезжают в черту города. Ещё светло, но зимнее солнце уже низко над горизонтом заливает золотым светом крыши домов. Вместо того чтобы свернуть в переулок, Кас останавливается на улице неподалёку от бара.  — Давай перекусим, — предлагает он. — Кажется, тот барбекю-ресторан поблизости уже открыт. Дин идёт за ним по тротуару, покрытому соляными разводами. Честно говоря, он никогда раньше не бывал в этом месте. В маленьком городке всё быстро меняется: трудно удержать малый бизнес, и Дин видел, как сменялись бутики на магазины с сувенирами и свечами и наоборот. Так что это место выглядит довольно новым. Возможно, поэтому Дин так ошеломлён, когда открывает дверь и видит Бенни за прилавком.  — Бенни… э… вау… что ты  здесь делаешь? — запинается он. — Дин, не думал, что ещё увижу тебя здесь, — отвечает Бенни спокойно. — Ага, чувак… я никогда не уезжал. Я слышал, что ты получил стипендию по борьбе в Оклахоме. Не думал, что вернёшься, — неловко бормочет Дин, ерзая. Он видит, что Кас стоит рядом, но тот пока хотя бы не вмешивается, не пытается втиснуться в разговор. Было бы правильно хотя бы представить их друг другу. Но Дин уже не понимает, кем для него стал Бенни. — Я тоже не думал, что вернусь, — сказал Бенни. — У меня был свой ресторан на юге, но папа заболел, так что пока я здесь. Подрабатываю, чтобы оплачивать его счета. Чёрт, Дин помнит этого парня — бывший помощник тренера по борьбе. Строгий, но вовсе не злой. Дин завидовал тому, как Бенни ладил с отцом: как тот вкладывался в борьбу, подталкивал сына становиться лучше. — Жаль слышать, — сказал Дин. — Семья… иногда приходится делать для неё то, что нужно.  Лицо Бенни темнеет. Чёрт. Дин должен был понять, что трогать тему семьи — плохая идея. Всего пара часов с Касом и он снова забыл, что люди на самом деле предпочитают держаться от него и его семьи подальше.  — Ага, — коротко пробормотал Бенни, больше ничего не добавляя. Дин сглотнул, не совсем понимая, как себя вести. Оставаться и есть? Да, это будет неловко. Он сжал кулак, потом разжал. Чёрт с ним. — А это Кас, — представил он, кивнув на стоящего рядом. — Пишет статью про наш город. Кас лишь коротко помахал рукой, не собираясь добавлять что-либо. Бенни окинул его оценивающим взглядом с ног до головы. — Надеюсь, ты напишешь что-то приятное про это место, — пробормотал он. — Нам бы это пригодилось. Но Каса грубоватость Бенни нисколько не смутила.  — Просто лёгкие статьи о маленькой Америке, — спокойно ответил он. — Вы же знаете, как это обычно бывает. Бенни кивнул, не совсем уверенно соглашаясь, а потом повернулся обратно к Дину.  — Показалось, видел тебя в баре Элкинса на днях… стоило догадаться, что это был ты. Дин чуть растерялся. Бенни видел его, но не хотел поздороваться? Если бы он знал, что Бенни в городе, он бы непременно захотел встретиться. Они ведь были хорошими друзьями. До… — Да, чувак, — пробормотал Дин, потирая затылок, — я не просто… ну, я там работаю, понимаешь. — Конечно, — сказал Бенни, как будто в этих словах скрыт был смысл больше, чем просто признание. Как будто он видел, что всё, на что способен Дин, это напиться и налить людям лишнего алкоголя. Он думал, что может всё будет иначе, что ситуация изменится. Бенни давно уехал. Дин думал, что уход из города отделит его от этой стада, от этого мышления, которое здесь процветает. Но, может быть, Бенни просто никогда особо не любил Дина и использовал случившееся как повод избавиться от него. Кас делает шаг вперёд:  — Слышал хорошие отзывы об этом месте от парня из аптеки. Можем ли мы заказать еду навынос? Слава богу за Каса. Они просматривают меню пока Бенни уходит на кухню с заказом. Дин всё ещё наблюдает за ним сквозь окно, видит, как Бенни болтает с поваром, пока тот готовит блюда. — Не знал, что у тебя так много рекомендаций от местных, — комментирует Дин, стараясь не звучать ревниво. — Ну, мне нужно познакомиться с как можно большим числом людей. Это помогает создать полноценный материал для статьи. Ага. Для его статьи. Так это всё для Каса… просто рабочий эксперимент? А точно ли он хочет узнать Дина за пределами работы? Кто-нибудь ещё знает о книге, которую он пишет, или только Дин? Бенни возвращается с пакетами из пенопластовых контейнеров и дополнительными салфетками. Дин наблюдает, как Кас оставляет ему чаевые больше, чем тот заслуживает, точно так же, как он сделал это для Дина. Даже несмотря на то, что они припарковались рядом с домом Дина,  они молча направились обратно к грузовику Каса, а затем к его квартире. Еда была неплохой, но Дин сомневался, что место, где берут дополнительную плату за соус, долго протянет. Когда они доели, Кас собирал мусор, а Дин лениво растянулся на диване, занимая больше места, чем нужно. Кас вернулся, нависая над ним. — Ты на моём месте, — сказал Кас с лёгкой самодовольной улыбкой, как будто уже знает, что сделает дальше, независимо от того, что ответит Дин. — Агааа. — Протянул Дин лениво.  Не колеблясь, Кас забирается на Дина, словно его тело — всего лишь подушка. Он садится на живот Дина, а Дин пытается оттолкнуть непоколебимую силу Каса.  — Осторожно, чувак, я как будто 50 фунтов свинины и соуса в себя закинул! Кас сдвигается ниже, к бедрам Дина, снимая с него вес, продвигаясь к спинке дивана и застревая между подушкой и ногами мужчины. Дин сердито смотрит на Каса, а тот улыбается как полный идиот. — Ты особо выбора мне и не оставил, — возражает Кас. — Ладно, ладно, ты победил! Дин подвинулся на диване, прижавшись к подлокотнику, чтобы Кас смог удобно сесть. В знак лёгкого вызова он закинул ноги на колени Каса. — Надо что-нибудь включить? — не дожидаясь ответа, Кас наклонился вперёд и всё равно включил телевизор. На канале шла какая-то документалка.  Дин громко стонет:  — Только если ты собираешься поменять канал. Кас перелистнул несколько каналов и остановился на фильме, который вышел десять лет назад. Он шёл где-то с середины, но это, похоже, не имело значения. Дин почти не обращал внимания, насытившись, пока Кас игрался с его ногой — водил рукой вверх-вниз по бедру и сжимал нежные мышцы икры. — Кас? — Да, Дин, — отвечает Кас, всё ещё стараясь изо всех сил делать вид, что телевизор куда интереснее, чем то, что происходит прямо рядом с ним. — Хочешь поцеловаться? — Дин мог бы рассмеяться, глядя на выражение лица Каса: словно тот уже полностью поймал крючок, леску и грузило. Он хотел подразнить Каса за такую явную заинтересованность. Но шанса не было: Кас почти согнул его пополам, чтобы приблизиться. — Подожди, просто… — Дин кладёт руку на грудь Каса, чтобы удержать его от того положения, в котором тот почти нависал над ним. Он скользит ниже, занимая почти весь диван. На этот раз Дин двигается так, чтобы Кас мог лечь вдоль спинки дивана. Два взрослых мужчины, лежащие горизонтально на диване, который уже повидал лучшие времена — это, наверное, не должно было работать. Но Дин закидывает ногу через бедро Каса, чтобы дать им чуть больше пространства. Он кладёт руку на щёку голубоглазого и наклоняется, едва в силах взглянуть ему в глаза перед поцелуем. Отпустить себя нелегко. Ощущать, что можно хотеть этого, что всё не закончится плохо. Дин прогоняет эти мысли, концентрируясь только на том, как тёплые губы Каса сливаются с его. Старается сосредоточиться на дыхании. На ощущении тела, прижатого к его Целоваться с Касом — как медитация. Разум наконец замолкает, не думая о том, что будет завтра. Считается только сейчас. И секунды превращаются в минуты. Дин чувствует лёгкое головокружение от того, что они так близко и разделяют воздух на двоих. Его губы и подбородок влажные, щетина Каса слегка раздражает кожу от трения. Но, чёрт возьми, Дин не собирается останавливаться. Он убирает руку с щеки Каса и кладёт её на край рукава его рубашки. Желая ощутить больше кожи, он просовывает руку внутрь и обхватывает спину. В ответ Кас тянется к поясу Дина, удерживая его, не давая упасть. Он не может удержаться; с робкой осторожностью он притирается пахом к ногам Каса. Ему начинает казаться, что Кас на самом деле не так невозмутим, как он пытался это показать. — Ты… возбудился, — выдыхает Дин, отстраняясь после глубокого поцелуя. Кас опускает взгляд, словно поражён сам собой.  — Да, — отвечает он, как бы спрашивая. Дин тоже смотрит вниз, но в этом переплетении тел ничего толком не видно. Дин сглатывает и снова поднимает глаза на Каса.  — Мы можем… э-э… сделать паузу, если хочешь. — Дин, хотя это и разумное предложение, — спокойно говорит Кас, — я бы предпочёл продолжить. Если тебе это приемлемо. Чёрт возьми, «приемлемо». Какого черта именно такая формулировка? — Да, Кас, для меня это чертовски приемлемо, — отвечает Дин, подчёркивая слова резким движением бёдер. Позиция у них не идеальная, но смысл передан отлично. Дин не понимает, что он сделал, чтобы заслужить такое полное внимание Каса, но это ощущается мощно и подавляюще, когда он видит, как лицо мужчины краснеет. Дин наклоняется, чтобы снова поцеловать его. Вдруг Кас замирает и отстраняется. — Я очень дорожу тобой, Дин, — выдыхает он. Слова кажутся сказанными ни к месту, но Дин уверен — Кас вложил в них особый смысл. Голова у Дина идёт кругом, он не в силах сейчас разобраться. Он лишь знает одно: если завтра Кас попросит его о чём угодно — он сделает. Дин ещё пару раз неловко тянется к его губам, цепляясь за влажные, сбивчивые поцелуи, пока не ощущает, как ладонь Каса скользит ниже, подталкивая его к движению. — Не могу, — выдыхает Дин, захлёбываясь в собственном дыхании. — Мне нужно… больше. Ты нужен.  Кас, похоже, сам в том же положении. Ни слова не говоря, он с силой перетаскивает и разворачивает их, пока не оказывается верхом на Дине, лежащем теперь на спине. Кас смотрит на него сверху вниз, большим пальцем проводя по уголку влажного от поцелуев рта. Дин не знает, что именно видит Кас в эту секунду — и слава Богу, — но ему хочется, чтобы тот смотрел на него так всегда. Кас наклоняется, и вот оно, именно ради этого было всё это неловкое перетаскивание. Его ладонь мягко отталкивает голову Дина назад к спинке дивана, и Дину перехватывает дыхание, когда губы Каса вновь накрывают его. Поцелуй мягкий, почти нежный, Кас держит рот закрытым, но от этого становится только жарче. Дин выгибается навстречу, чувствуя, как в джинсах становится невыносимо тесно, — и тут же ощущает, как Кас с напором углубляет поцелуй. Дин отвечает, его руки жадно хватают Каса за бёдра, сжимают так, будто боятся отпустить. Волосы Дина резко дёргают, и от этого он распахивается, становится покорным и податливым. Похоже, с Касом сейчас творится нечто такое, с чем он сам едва справляется и уж точно не в силах объяснить это Дину. Они остаются так ещё несколько минут, отчаянно потираясь друг о друга и сливаясь в жадных, влажных поцелуях. Дин сильнее сжимает бёдра Каса и прерывает поцелуй. — Я хочу тебя, — хрипло выдыхает он, глядя на Каса снизу вверх. — Пожалуйста. Он сам не понимает, о чём просит. Всё его тело напряжено до предела, он словно теряет рассудок от возбуждения, и ничто уже не способно это заглушить. Его руки скользят вверх по спине Каса, и мягкий хлопок футболки мнётся и тянется под пальцами. Кас выпрямляется и резким движением срывает с себя рубашку, швыряя её куда-то в сторону включённого телевизора. Дин замечает, как в его движениях мелькает колебание, когда тот тянется к его футболке. Не желая дать Касу ни малейшего повода усомниться, Дин сам начинает стягивать с себя одежду. Впрочем, выходит не слишком ловко — он запутывается в рукавах, тщетно пытаясь стянуть ткань с головы, пока не чувствует, как Кас помогает и срывает с него все, что осталось.  Кас снова смотрит на него сверху вниз — и Дину хочется провалиться сквозь диван. Он чувствует себя нелепо: голый по пояс, в джинсах, наверное, со стороны выглядит полным отчаянным ублюдком. Что-то, видимо, отражается на его лице, потому что Кас вдруг мягко улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его в щёку. Их спешка понемногу уходит, движения замедляются: Кас ложится на него всем весом и прячет лицо в ямке между шеей и плечом. Дин водит ладонями по его спине и рукам, прогоняя остатки напряжения. — Мне холодно, — ворчит Кас. Это и не должно быть милым, но, чёрт возьми, именно так и звучит. Дин тянется вверх и каким-то чудом достаёт плед, сложенный на спинке дивана. Немного повозившись вместе, он накрывает ими обоих, и только ноги Дина торчат наружу. Кас всё ещё сидит на нём верхом, осыпая шею мягкими поцелуями. Дин чувствует, как его бёдра пробуют двинуться — раз, другой. Пальцы Каса вцепляются в него крепче. — Дин, я хочу… — начинает он. Но Дин перехватывает движение, сам подстраиваясь под этот тесный ритм, прижимая их ещё плотнее друг к другу под пледом. Кас стонет ему в шею, горячее влажное дыхание смешивается с жаром их тел, и от этого скользящее трение становится ещё безумнее. — Тсс, я с тобой, малыш, — успокаивает Дин, понимая, что при всей своей уверенности, о которой Кас говорил раньше в его постели, сейчас он будто обезоружен. Слишком переполнен ощущениями, чтобы вести. Но Дин держит его. Его ладонь скользит вниз по их влажным, склеенным от пота торсам и пробирается к паху Каса. Он чувствует его — твёрдого, напряжённого ради него, — сквозь слои джинсы и ткани. Дин не может двигать рукой так, как хотел бы, но Кас компенсирует это короткими, прерывистыми толчками бёдер. С каждым движением член Каса скользит вдоль его собственного, зажатого в тесных джинсах. Дин закрывает глаза — и в этой темноте острее ощущает влажность внутри своих брюк. Звуки, которые срываются с Каса, пока тот жадно впивается ртом в его грудь, сводят Дина с ума. Он готов был бы так и не шевелиться никогда. Но всё же думает: Кас заслуживает большего, чем лёгкие прикосновения поверх ткани. — Кас… иди сюда. Сядь на меня, малыш, — просит он хрипло. Кас садится, глаза затуманены, губы блестят от слюны. Он отодвигается чуть назад, устраиваясь скорее на бёдрах Дина, чем прямо на его паху. За собой утягивает плед, и в ту же секунду холодный воздух гостиной обдаёт торс Дина, пробегая мурашками по его коже. Кас опускает руку и обхватывает ладонью его пах поверх джинсов. И как-то за последние полминуты в нём появляется ясность — теперь он смотрит на Дина так, как Дин обычно смотрит на ужин после тяжёлого дня. Дин пытается приподняться, напрягая пресс, но не успевает — Кас решительно снова прижимает его к дивану. Похоже, у Дина складывается ощущение, что в постели Кас умеет быть чертовски властным, когда захочет. — Я хочу коснуться тебя, — шепчет Кас, медленно ведя большой палец к соску Дина, ласково его поглаживая, а затем спускает руку ниже, к тому месту, где его напряжённый член сдавлен джинсами. — Здесь. Дин лишь слегка кивает, пока Кас расстёгивает пуговицу на джинсах и опускает молнию. Холодный воздух встречает его оголённую кожу, и Дин тихо всхлипывает. — Пожалуйста… — выдыхает он, с трудом сдерживая дрожь. — Хочу тебя. Кас аккуратно спускает джинсы и боксеры чуть ниже, Дин слегка приподнимает бёдра, облегчая доступ. Его член ещё скрыт под тканью, но Кас завороженно изучает гладкую полосу кожи под пупком, пальцы его едва касаются поверхности, скользят, вызывая дрожь и разгорающийся огонь внизу живота. Дин теряет счёт своему возбуждению. — Давай… прошу… — Скажи вежливо, — требует Кас. Господи, куда делся тот парень, который ещё минуту назад не мог связать и слова? Хотя Дин сейчас не лучше. — Я говорю, пожалуйста, — стонет Дин. — Что тебе ещё надо? Кас просто смотрит на него, прищурив глаза. Бинго. До Дина доходит. Не «хочу», а «нужно». — Пожалуйста, коснись меня, Кас, пожалуйста. Мне нужно. Мне нужен ты, — сдаётся Дин. Кажется, этого достаточно, Кас полностью извлекает член Дина из боксеров и проводит большим пальцем по головке. — Ты так возбуждён для меня, — отмечает он, аккуратно растирая влажность, растекающуюся по Дину. Ох, кажется, это действительно может быть правдой — Кас способен убить Дина. Едва ли ему повезёт выбраться живым. Кас действует быстро, сжимая и дергая член Дина. Проходит всего секунд тридцать, прежде чем Дин понимает, что этот ублюдок наблюдал за ним, когда он дрочил в кровати Каса на днях. Кас использует движения, которые доводят Дина до края быстрее, чем тот ожидал. Вот-вот это будет самая быстрая мастурбация в его жизни, и Дин ни о чём не жалеет. Покрасневший и покрытый потом, несмотря на потерянное одеяло, Дин пытается приподнять бедра, чтобы встретиться с рукой Каса. Не выходит, он зажат между его бёдрами. О, Боже. Дыхание учащается, огонь в паху разгорается. — Б-близко… — задыхаясь, шепчет Дин. Кас продолжает свои ритмичные движения, умело используя выделяющуюся у Дина смазку, чтобы скольжение стало ещё легче. Вдруг его рука отрывается от мужчины, который тяжело, с глубокими вздохами, пытается отдышаться. — Чёрт… что происходит! — выдыхает Дин. — Я тоже хочу тебя, — спокойно, но твёрдо отвечает Кас. Так властно и нетерпеливо. Дин наблюдает, как Кас откидывается назад и медленно расстёгивает джинсы. В мгновение ока Дин остаётся без своих — Кас скользит коленями назад, словно инстинктивно выравнивая их положение. Дин помогает ему, скидывая остатки одежды. На другом конце дивана Кас, теперь уже сидя на заднице, снимает и свои брюки полностью. Дин не может отвести глаз, так пристально смотрит, что сердце сжимается, и ему становится неловко, когда Кас поднимает глаза и ловит его взгляд. Кас медленно возвращается к телу Дина, скользя между его ног. Он наклоняется над ним, полностью охватывая его, и целует с жадной страстью, губами, сливающимися с каждым движением. Дин отвечает, скользя руками по спине Каса, ощущая каждую мышцу, каждый изгиб, и подтягивает ноги выше, обвивая его тело. Их тела сливаются, член к члену, кожа к коже, пот смешивается с теплом друг друга. Кас углубляет поцелуй, осторожно исследуя язык Дина своим, почти исследуя его на ощупь, заставляя Дина стонать тихо. Их движения становятся быстрыми, нетерпеливыми, скольжение лёгкое и естественное — кожа скользит по коже. Кас подтягивает ногу Дина ещё выше, складывая его тело всё плотнее, полностью властвуя над их взаимным желанием. Дин тяжело дышит, ощущая, как граница близка, и он уже знает: остановки больше не будет. Он не собирается упускать этот момент, этот жаркий, пульсирующий, живой момент между ними. —Кас, — стонет он, губами касаясь его, — как близко? Кас лишь ускоряет свои движения, почти теряя контроль. Ладно, значит, он совсем рядом. Дин опускает руки на его бедра, подталкивая сильнее, подстраиваясь, сближаясь с ним плотнее. Он чувствует, как одна из рук Каса находит путь к его волосам, вцепляется крепко, а потом слегка дергает назад.  —Ах! — вырывается у Дина. —Чёрт, — стонет Кас, отрывая губы от Дина и снова укладываясь в его шею, — ты даже не представляешь, что ты… Дин чувствует короткие толчки Каса и кончает горячей струёй прямо на свой член и живот.  Кас замедляется, приходя в себя. Дин дрожит от возбуждения, сдерживая себя, чтобы не опрокинуть Каса обратно на себя. Ему хочется стонать, но ещё сильнее — быть для Каса идеальным. — …ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — дошептывает Кас. Он тоже тяжело дышит, но откидывается на подушку дивана, освобождая немного места между спутанными ногами, проводит пальцами по своей собственной сперме и снова берет в руку член Дина. Быстро делает своё дело, и вскоре Дин снова кончает с ещё одним стоном, Кас при этом впился губами в чувствительное место под его ухом. Они лежат так какое-то время, выравнивая дыхание, слушая, как постепенно стихает гул в телах. Затем Кас тянется к журнальному столику. Их влажные от пота тела скользят друг о друга, помогая ему дотянуться до коробки салфеток. Дин остаётся недвижим, пока Кас вытаскивает несколько и проводит ими по его животу, убирая следы. Когда Кас задевает слишком чувствительный член, Дин резко втягивает воздух сквозь зубы. Улыбка, мягкий смешок Каса — и он снова чувствует себя самым желанным человеком на свете. Кас сминает салфетки в комок и бросает их на стол. Дин всё ещё ощущает липкость на коже, но ни один из них даже не думает вставать. Вместо этого Кас тянется к пледу, сброшенному на другой конец дивана, и набрасывает его поверх обоих, снова заключая их в кольцо тепла, исходящего от тел. — Я рад, что встретил тебя, — бормочет Дин, уже наполовину в объятиях сна, истончённый, обнажённый уязвимостью, которую оставила за собой их близость. — Я тоже рад, что встретил тебя, — откликается Кас и крепче прижимает его к себе. Где-то на краю сознания у Дина мелькает тревожный голос — беги. Нужно уходить, пока не зашёл слишком далеко. Пока ещё можно. Всё это — плохая идея. Но Кас прижимается губами к уголку его рта, лёгким, ласковым поцелуем — и в тот миг весь мир перестаёт иметь значение.