Blondie

“...Well, the bells out in the

church Tower chime

Burning clues into

this heart of mine

Thinking so hard

on her soft eyes

And the memories

offer signs that it's over, oh-oh

It's over...”

Следующие несколько часов смены прошли для Рейны как в тумане. Она механически пробивала товары, бросала деньги в кассу. Её пальцы двигались на автопилоте, в то время как мозг был занят лишь одним: беловолосым парнишкой. Юкава снова заметила его — теперь он уже не скрывался, а с почти наглой целеустремлённостью преследовал другую цель: Йошикаге. Он появлялся в конце зала, когда Кира проверял полки, стоял у входа, когда тот выходил за кофе. Его пронзительный взгляд за стёклами очков был постоянно прикован к фигуре её… начальника? Партнёра? Психопата-нанимателя? Она ничего не сказала. После утреннего разноса и угрозы лишения зарплаты любое упоминание об этом странном типе вызывало у неё нервный тик. Она просто наблюдала, чувствуя, как внутри нарастает раздражающая тревога. Наконец загорелась красная лампочка — её перерыв. С облегчением, граничащим с истерикой, девушка швырнула свой сканнер на ленту, схватила пачку сигарет и направилась к служебному выходу, мечтая о горьком дыме, который хоть на минуту выжжет из головы всю эту муть. Но едва Рейна сделала несколько шагов по коридору, как из двери своего кабинета появилась до боли знакомая фигура мужчины. Кира Йошикаге. Он едва заметно кивнул в сторону своего кабинета. — Юкава. Ко мне. Сейчас же. Рейна тихо, но с тяжёлым вздохом выругалась себе под нос. «Опять? Чёртов надзиратель...» С неохотой она поплелась за ним, засунув пачку сигарет обратно в карман. Кабинет Киры был, как всегда, стерильно чист и идеально организован. Карандаши лежали параллельно, бумаги были сложены в аккуратные стопки, пылинкам здесь было запрещено появляться даже на свету. Он закрыл дверь и, не предлагая ей сесть, упёрся руками в стол. — Этот беловолосый... — начал он без предисловий, его голос был низким и ровным. — Ты была права. С ним что-то не так. Рейна, ожидавшая очередного разноса, оторопела. — Что? — выдавила она. — Я сказал, ты была права, — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на ярость, но направленное не на неё, а на ситуацию. — Его поведение… слишком навязчивое. Он следит. И я отчитал тебя утром исключительно для проформы. Нельзя привлекать лишнее внимание, особенно когда не знаешь, с кем имеешь дело. Он отвернулся и подошёл к окну, выходящему на парковку. — Я видел его раньше. Чуть меньше недели назад. Он ошивался около универмага с тем самым мальчишкой, Шигечи. А с ними были трое других подростков и двое взрослых — один с дурацкой прической и сумкой на плече, другой… высокий, в длинном пальто и странной шляпе. Сердце Рейны упало. Джоске, Джотаро и все остальные... Значит, они уже здесь. И этот белобрысый — с ними заодно. — Связь этого типа с Шигечи, который, как мы знаем, является носителем стенда, не вызывает сомнений, — холодно резюмировал Кира. — Высока вероятность, что и он сам — стенд-юзер. И он явно заинтересован мной. Он повернулся к ней, и его взгляд стал тяжёлым, неумолимым. — Поэтому твоё первое задание в рамках нашей сделки, Юкава, — избавиться от него. Аккуратно. Без шума. И с абсолютной гарантией моей безопасности. Рейна почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. — Что?.. Избавиться? — её голос сорвался на хрип. — Ты предлагаешь мне… убить его? Просто так? Мы даже не уверены наверняка! — Наш договор включал в себя помощь в устранении угроз со стороны других носителей, — напомнил он ей, и его слова звучали как приговор. — Данный индивид соответствует всем критериям угрозы. Ты что-то хочешь оспорить? — Но это же… это же не самозащита! Это полноценный удар! Ебанное убийство! — попыталась она протестовать, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок страха и отвращения. — Это — обеспечение моей тихой и мирной жизни, — парировал он, его голос не дрогнул ни на йоту. — Твои сомнения трогательны, но неуместны. Чтобы развеять их, я даю тебе шанс удостовериться. Проследи за ним. Убедись, что он следит за мной, что он представляет опасность. Как только убедишься — действуй. На сегодня я освобождаю тебя от работы. И, разумеется, — он сделал небольшую паузу, — ты получишь полную суточную зарплату. Вне зависимости от исхода. Он подошёл к одному из ящиков стола, открыл его и достал оттуда обычную, ничем не примечательную монетку в десять иен. Он подержал её в ладони, и на секунду в воздухе повеяло знакомой ей зловещей аурой — аурой, исходящей от его Killer Queen. — Вот, — он протянул ей монетку. Она была тёплой от его прикосновения. — Всё, что от тебя требуется — бросить её в него, чтобы она коснулась его кожи или одежды. А затем — отойти на безопасное расстояние и позвонить мне. Я активирую бомбу. От него не останется ничего, даже праха. Чисто, быстро, без лишних вопросов. Рейна смотрела на монетку, лежавшую на её ладони, как на ядовитую змею. Она казалась невероятно тяжёлой. — И помни, Юкава, — его голос притих, став опасным шёпотом, — если ты откажешься выполнять свою часть условий нашей сделки… я буду вынужден избавиться от тебя. Теперь я знаю все слабости твоего стенда. Твои «эффекты» бесполезны против меня, если я решу применить силу. Твоя смекалка в этот раз не поможет. Он знал. Он всё просчитал. Зарплата, угрозы, знание её способностей — всё было разложено по полочкам, как карандаши на его столе. У неё не было выхода. Она сглотнула комок в горле, сжала пальцы над монеткой, ощущая её холодный металл. Затем подняла на него взгляд, пытаясь влить в него всю свою привычную дерзость, всю показную уверенность. — Ладно, ладно, не расписывай мне тут свои влажные фантазии, — она фыркнула, делая вид, что это её нисколько не беспокоит. С ловкостью, которая удивила её саму, она подбросила монетку в воздух и поймала её дрожащими пальцами. «Нервничаешь, а всё равно ловишь. Инстинкт», — с горькой иронией подумала она. — Сделаю твою грязную работу. Только смотри, заплати как обещал. А то я сама тебя в бомбу превращу, Йоши… Она не успела закончить свой дерзкий ответ, как тут лицо Йошикаге исказилось от внезапного раздражения. — Хватит играть с этим! — его голос прозвучал резко, почти шипяще. Он сделал шаг вперёд, его тень накрыла её. — Это не игрушка! Это орудие убийства. Отнесись к этому с должной серьёзностью, или я… В этот момент дверь в кабинет с лёгким стуком открылась, пропуская внутрь упитанную фигуру Китагавы. Он замер на пороге, его глазки-щёлочки перебегали с разгневанного лица Йошикаге на Рейну, сжимающую в руке злополучную монетку. На лице начальника расплылась ухмылка, полная самого вульгарного понимания. — А-а-а-а! Кира-кун! Ну я же говорил! — он вошёл, ленивой походкой направляясь к ним. — Небось, номерок у своей подопечной всё-таки выпросил? Ну что, признавайся! Хотя, — он понизил голос до похабного шёпота, — романы на рабочем месте я, конечно, не поощряю. Могли бы вы в нерабочее время встретиться, а? Рейна стояла ошеломлённая, её взгляд метался от одутловатого лица Китагавы к побелевшим от ярости костяшкам Киры. «У неё в руке была бомба, а этот идиот говорил о свиданиях». — Китагава-сэнсэй, — голос Йошикаге звучал так, словно каждое слово вырезали из него лезвием, — вы глубоко ошибаетесь. Между мной и Юкавой нет и не может быть ничего, кроме строго профессиональных отношений. Я отчитывал её за неподобающее поведение с клиентом. Вот и всё. Но Китагава уже завёл свою шарманку. — Да брось, старина, я всё понимаю! Мужчина в расцвете сил, симпатичная девушка… кто из нас не без греха? Я в твои годы тоже за одной буфетчицей из отдела кадров ухаживал, так мы… Он запнулся, увидев выражение лица Киры. Тот не просто злился. В его глазах стояла такая ледяная, бездонная пустота, что даже непробиваемый Китагава вдруг дрогнул и осёкся. Он понял, что зашёл слишком далеко и действительно ошибся. — Э-э… ну, в общем, — он засуетился, быстро доставая из портфеля папку, — я просто зашёл отдать отчёт по квартальной инвентаризации. Подпишешь потом. Ладно, не буду мешать! Работайте! И он поспешно ретировался, оставив за собой шлейф неловкости и дешёвого одеколона. Дверь закрылась. В кабинете повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Рейна медленно перевела взгляд на Йошикаге. — Что за хуету сейчас нёс этот олегофрен? — выдавила она, её мозг отказывался складывать воедино угрозу убийства и дебильные намёки на служебный роман. Кира, всё ещё бледный от ярости, с силой потер переносицу. — Это… не имеет никакого значения, — сквозь зубы произнёс он. — Он где-то услышал сплетни или сам что-то придумал. Его примитивный ум видит только то, что хочет видеть. Забудь. Рейна прищурилась. Что-то было не так. Он слишком нервно отреагировал. — А с чего бы это ему вообще придумывать небылицы про нас? — не отступала она. — Он что-то прознал? — Ничего он не знает! — резко парировал Кира, его бровь дёрнулась. — Просто увидел нас вместе и сделал свои нелепые выводы. Всё. Тема закрыта. У тебя есть задание. Иди и выполняй его, Юкава. Его тон не допускал возражений, но Рейна поймала себя на мысли, что его отмазка звучала подозрительно гладко. Слишком гладко. Однако мысль о монетке в её кармане и предстоящей «работе» была куда страшнее любых сплетен. — Ладно, ладно, Йошикагель, не кипятись, — с напускной небрежностью бросила она, намеренно коверкая его имя. Он вздрогнул, как от удара током. Его глаза сузились до щелочек. — Что ты сказала? — Йошикагель. Ну, знаешь, как то средство для мытья унитазов, — она сделала невинное лицо, наблюдая, как его лицо заливает краска от бешенства. Её маленькая месть за унижение и страх была сладка. — Юкава… — он произнёс её фамилию с такой ледяной угрозой, что ей стало не до шуток. — Ой, всё, всё, прости, — поспешно сказала она, махнув рукой. — Кира Йошикаге. Доволен? Иду уже, иду. Не дав ему возможности ответить, она развернулась и выскочила из кабинета, прижимая к груди пачку сигарет и сжимая в кармане кулак вокруг десятиенной бомбы. Смех кончился. Теперь ей предстояло столкнуться с холодной и жестокой реальностью — убийством. Брюнетка прислонилась спиной к холодной стене коридора, закрыв глаза, и выдохнула, позволив маске дерзкой и уверенной партнёрши на мгновение сойти. Дрожь в руках не утихала. В кармане её униформы лежала не просто монетка. Лежал смертный приговор, весом в ничтожные десять иен. Она потянулась было к пачке сигарет, отчаянно нуждаясь в никотиновом успокоении, но её взгляд упал на фигуру в конце коридора. Тот самый беловолосый. Сакурай Ичиро. Он стоял, делая вид, что изучает график дежурств на стене, но его поза была неестественно напряжённой, а пронзительный взгляд из-под очков краем глаза был направлен прямо на дверь, из которой она только что вышла. Ледяная волна страха окатила её спину. «Он подслушивал нас? Стоял тут всё время?» Мысль о том, что их разговор с Кирой мог быть услышан, была почти так же ужасна, как и предстоящее убийство. В этот момент из соседнего кабинета вышел Китагава, всё ещё что-то недовольно бормоча про квартальные отчёты. Ичиро мгновенно преобразился. Напряжение с его плеч ушло, а на лице его появилась натянутая, но убедительная улыбка. Он шагнул навстречу начальнику. — Прошу прощения, сэр, — его голос звучал вежливо и заискивающе. — Разрешите представиться. Я журналист из городского журнала «Морио Мансэй». Мы готовим материал о людях, которые делают наш город таким прекрасным. И, конечно же, хотим написать о работе крупнейшего универмага «Kame Yu». Не могли бы вы уделить мне немного времени? Всего несколько вопросов о вашей работе и вашем коллективе. Китагава, польщённый вниманием прессы и возможностью послушать собственный голос, сразу же надул грудь. — А-а, журналист! Ну конечно, конечно! Всегда рады сотрудничеству! — он самодовольно поправил галстук. — Что же вас интересует? — О, в первую очередь, конечно, вы, сэр! — с почти актёрским восторгом воскликнул Ичиро. — Руководящая должность — это такая ответственность… Не каждый способен на такое. Китагава расцвёл и начал свой пространный рассказ о своих управленческих подвигах, настоящих и мнимых. Рейна, притворяясь, что поправляет заколку, прислушалась, пока её внутренняя тревога росла. Она видела, как взгляд Ичиро, пока Китагава говорил о себе, скользил по коридору, выискивая детали. И тут Юкава поняла. Он пытается выяснить, кто он. Тот, за кем он следит. Он видел, как она вышла из конкретного кабинета, и теперь пытался через болтливого начальника выйти на его хозяина. Её глаза метнулись к табличке на двери. «Заместитель начальника отдела закупок». Имени не было. «Слава чертям», — пронеслось у неё в голове. Но если Китагава начнёт перечислять своих подчинённых… — …и, конечно, нельзя не отметить работу моих заместителей, — как по заказу, продолжил Китагава, разворачиваясь в сторону кабинета Киры. — Вот, к примеру, наш… Мозг обработал ситуацию мгновенно. Рейна, стоявшая у кулера с водой, сделала вид, что потянулась за стаканчиком. Её движения были резкими, нервными. Она набрала воды и, резко развернувшись, сделала два шага в сторону беседующих мужчин. — Ой! — она издала притворный испуганный вскрик, намеренно зацепившись ногой за ножку стоявшего рядом растения. Её тело пошатнулось, и полный стакан ледяной воды выплеснулся прямиком на безвкусный галстук и свежую рубашку Китагавы. — АЙ! Что за?! — взревел начальник, подпрыгивая от неожиданности и холода. — Ой, боже мой! Китагава, простите меня! Я такая неуклюжая! — засуетилась Юкава с наигранным ужасом, хватая его за рукав и тут же начав вытирать его грудь бумажными салфетками, которые она моментально достала из кармана. — Всё испачкала! Вот я дура! Пойдёмте быстрее в санузел, я помогу вам привести себя в порядок! Просто кошмар! Она почти силой повела ошарашенного и мокрого Китагаву прочь от Ичиро, непрерывно извиняясь и причитая, создавая максимально возможную сумятицу. В последний момент, она обернулась и бросила взгляд на Сакурая Ичиро. Он стоял на том же месте, его актёрская улыбка полностью исчезла, лицо стало каменным, а взгляд из-под очков был устремлён на неё. В нём не было благодарности за спасение от скучной лекции. В нём было холодное, безошибочное понимание. Он видел её маневр. Он знал, что это был не несчастный случай. Их взгляды встретились на долю секунды — взгляд человека, вынужденного стать адвокатом убийцы, и взгляд охотника, у которого только что увели добычу из-под носа. Между ними пробежала молния полного, безмолвного взаимного признания угрозы. А потом Рейна исчезла за углом, таща за собой ворчащего и мокрого Китагаву, оставив детектива одного в коридоре с недосказанным вопросом и растущей уверенностью, что он на правильном пути. Вскоре Юкава вышла из санузла, оставив за спиной раздражённого, но уже более-менее сухого Китагаву. Она судорожно похлопала себя по карманам униформы, лицо её исказилось гримасой досады. — Чёрт, где же... Где этот проклятый... — она зашипела сквозь зубы, обыскивая себя. Телефона нигде не было. «В кабинете. Должно быть, я оставила его в кабинете у этого мудака», — с отвращением подумала Рейна и, тяжко вздохнув, побрела обратно по коридору. Но путь её снова преградила знакомая картина. Сакурай Ичиро, о блядство, не унимался. На этот раз он вёл оживлённую беседу с молодой, наивно улыбающейся стажёркой из отдела кадров, которая как раз выносила папки с документами. — ...да, конечно, мы всегда рады помочь прессе! — щебетала девушка, явно польщённая вниманием симпатичного «журналиста». — Это прекрасно, — улыбался Ичиро, и его улыбка была ледяной маской. — Мне бы хотелось упомянуть в статье имена ключевых сотрудников. Вот, к примеру, заместитель начальника отдела закупок, чей кабинет вот там... — он сделал едва заметный жест в сторону двери Киры. — Не могли бы вы подсказать его имя? Хочется избежать ошибок. Сердце Рейны упало. Эта дурочка наверняка знала. Она бы назвала имя и фамилию Киры без тени сомнения. — А, это Йош... Рейна, не раздумывая, рванулась к ближайшей пожарной сигнализации. Её пальцы, всё ещё дрожащие, с силой опустили рычаг. Оглушительный, пронзительный вой сирены заполнил всё пространство, заглушая крики удивления. С потолка хлынули ледяные струи воды из системы пожаротушения. В универмаге мгновенно воцарился хаос. Покупатели и сотрудники бросились к выходам, толкаясь и крича. Ичиро, на которого обрушился настоящий водопад, отпрянул от стажёрки. Он рефлекторно выхватил свой телефон, чтобы позвонить Рохану, но экран устройства тут же покрылся каплями, замкнул и погас. По его лицу промелькнула ярость и бессилие. Он швырнул бесполезный аппарат в карман и, проклиная всё на свете, поплыл вместе с толпой к выходу. Рейна, промокшая до нитки, выбралась на улицу вместе со всеми. Воздух был наполнен криками, сиренами пожарных машин и всеобщей неразберихой. Она прислонилась к стене, отряхиваясь и пытаясь перевести дух, как вдруг почувствовала на себе тяжёлый, неотрывный взгляд. Она подняла голову. В трёх метрах от неё, тоже мокрый и злой, стоял Сакурай Ичиро. Вода стекала с его белых волос на лицо, заливая очки. Они смотрели друг на друга сквозь толпу, сквозь шум и хаос. Никаких слов уже не было нужно. В его взгляде читалось холодное, безошибочное: «Это была ты». Толпа постепенно рассеивалась, пожарные бегали туда-сюда, объявляя ложную тревогу. Они остались почти одни в небольшом вакууме тишины у бокового входа в универмаг. Ичиро первым нарушил молчание. Он снял очки и медленно, с преувеличенной аккуратностью, начал вытирать их сухим краем своего пиджака. — Знаешь, — произнёс он, и его голос был странно спокоен, почти дружелюбен, — большинство людей, когда хотят кого-то отвлечь, просто кашляют. Или роняют папку. Ты... ты предпочитаешь более радикальные подходы. Рейна фыркнула, отжимая свои тёмные волосы. — А что? Не понравилось душ принимать? Бесплатно, между прочим. Освежает. Смывает с лицемеров всю их фальшивую любезность. Он водрузил очки обратно на нос, и его взгляд снова стал острым, как бритва. — Любезность — это профессиональная необходимость. А вот вандализм и создание паники... это уже признаки отчаяния. Или чувства вины. Ты что-то скрываешь, Юкава? Или, может, кто-то заставляет тебя это скрывать? — Ой, да иди ты нахуй, Каспер, — она отмахнулась, но её голос дрогнул. — Я ничего не скрываю. Мне просто надоело, что ты тут шныряешь, как таракан, и допрашиваешь всех подряд. — Тараканы обычно ищут грязь и щели, — парировал он. — И, как правило, находят. Твой начальник... у него очень интересные часы. Очень редкие для таких мест. Не находишь? Ледяной комок снова сжался у Рейны в груди, где-то под ложечкой. — А тебе-то какое дело до часов моего начальника? Он тебе должен что? Или ты из тех, кто завидует чужому вкусу? — О, я не завистлив, — он улыбнулся, и это было самое неестественное, что она видела за последнее время. — Я просто любопытен. Как и вы, судя по всему. Особенно когда дело касается... — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по её рукам, сжимающим мокрую ткань униформы, — ...рук. У тебя и у него, я заметил, весьма... специфический интерес к ним. За спиной Рейны воздух затрепетал, и на грани зрения материализовался полупрозрачный силуэт её 3 Star Reunite, готовый в любую секунду создать ультразвуковые лезвия. Одновременно с этим рядом с Ичиро возник меланхоличный, похожий на старинный призрак его стенда, Last Goodbye. Они стояли друг напротив друга, готовые к атаке в любой момент, пока за их спинами суетились сотрудники и клиенты «Kame Yu», пытаясь понять, что спровоцировало противопожарную систему. — Слушай, чувак, — прошипела Рейна, теряя последние остатки самообладания. — Убирайся отсюда к чёртовой матери, пока я свои «специфические интересы» на твоей бледной морде не продемонстрировала. — С превеликим удовольствием, мисс Юкава, — вежливо, но с ледяной язвительностью ответил Ичиро. — Как только я получу ответы на свои вопросы. Или как только ты признаешься, что знаешь того, кого я ищу. Их стенды замерли в напряжённом ожидании, готовые в любой миг превратить этот боковой вход в поле боя. Рейна стояла, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Мысль о убийстве вызывала тошноту, но позволить этому навязчивому детективу раскопать правду о Кире — значило подписать смертный приговор себе. Нет, убивать она не будет. Но напугать, ранить, заставить отступить — это она могла. И прежде чем пустить в ход стенд, её взгляд упал на карман униформы. Нервная ухмылка тронула губы Рейны. — Знаешь, — начала она с нарочитой небрежностью, вытаскивая из кармана маленькую, аккуратную коробочку, — я люблю мел. Просто обожаю. Сакурай смотрел на неё с нарастающим недоумением, его бдительность ни на секунду не ослабевала. — Вот, смотри, — она открыла коробочку, демонстрируя аккуратные белые палочки. — У меня тут припасён. И мне абсолютно похуй, какой он — съедобный или самый что ни на есть обыкновенный, для школьной доски. Хрустит — зачётно. Она поднесла один из кусочков ко рту и с характерным, громким хрустом откусила кончик. После чего начала медленно, почти с вызовом пережёвывать его, глядя Сакураю прямо в глаза. — Повезло, кстати, — продолжила она, делая вид, что проверяет содержимое коробочки. — Влага почти не просочилась. Мой мел не отсырел. А то было бы пиздец как обидно. Ичиро молча наблюдал за этим спектаклем, его аналитический ум уже работал, отсекая несущественное. — Карбонат кальция, — произнёс он наконец, его голос был ровным, без тени насмешки. — Основной компонент мела. У тебя пикацизм, Юкава? Употребление в пищу земли, мела, глины... Часто указывает на дефицит железа или кальция в организме. Рейна фыркнула, выплюнув остатки мела. — Ну, смотри-ка, какой умный мальчик. Пять баллов, Шерлок. А теперь получи свой приз. Воздух вокруг её руки затрепетал. Остатки мела в её ладони взметнулись, сжались и за долю секунды преобразовались в с десяток тонких, острых игл, сверкающих в свете закатного солнца. Без единого звука они полетели в Сакурая. Но рефлексы частного детектива оказались на высоте. Он не стал уворачиваться в сторону — вместо этого его тело совершило резкое, почти акробатическое движение назад, уходя в глубокий прогиб. Иглы с свистом пронеслись над ним, вонзившись в стену универмага позади с глухим тк-тк-тк. Рейна, слегка ошарашенная такой реакцией, на мгновение замешкалась. «Чёрт, он проворнее, чем выглядит». Злость придала ей новой силы. Она сгребла остатки мела из коробочки, и на этот раз облако игл было гуще и летело с большей скоростью. Сакурай уже был наготове. Он не пытался контратаковать — его стенд, Last Goodbye, не был для этого приспособлен. Вместо этого он работал телом, как опытный боксёр, уворачиваясь, отклоняясь, отскакивая. Большинство игл пролетели мимо, две вонзились в толстую подошву его шнурованных сапог. Он остановился, посмотрел на них с видом человека, обнаружившего на ботинке собачью кучку, и с лёгким усилием вытащил их. Он поднял одну из игл, внимательно её рассмотрел, а потом, с самым язвительным видом, намеренно провёл её кончиком по подушечке своего большого пальца. На коже выступила крошечная капля крови. — Ой-ой, — произнёс он с преувеличенной тревогой. — Кажется, я поцарапался. Потребуется срочная медицинская помощь. Возможно, даже реанимация. — Он посмотрел на Рейну, и в его глазах плескалась насмешка. — Это всё, на что ты способна? Мне почти стало тебя жаль. Ни одна твоя игла даже не задела меня. Пришлось царапаться самому, чтобы как-то оправдать твои потуги. Ярость, жгучая и слепая, ударила Юкаве в голову. Её стенд дёрнулся вперёд, но Ичиро уже сделал шаг навстречу, сократив дистанцию. Его насмешливое выражение сменилось на холодное. — А ты что, даже атаковать не попытаешься? — выдохнула она, её голос срывался на крик. — Только уворачиваешься, как трусливый кот! Исходя из этого, вывода всего лишь два: либо твой стенд вообще не боевой, либо ты из тех хуйланов, которые такие бла-а-а-а-агородные и женщин не бьют. Что, детектив? Я попала в оба критерия? Они стояли теперь почти вплотную друг к другу, дыхание её было частым и напряжённым, его — ровным и контролируемым. За её спиной вибрировали невидимые лезвия, готовые к новой атаке. Он смотрел на неё поверх очков, и в его взгляде уже не было насмешки. Был холодный, безжалостный анализ. — Третий вывод, Юкава-сан, — тихо, но чётко произнёс он. — Я не сужу опрометчиво. Я сначала собираю доказательства. А твоя атака... она лишь подтвердила кое-что очень важное для меня. Он не стал уточнять, что именно. Он просто отступил на шаг, его взгляд скользнул по её дрожащим рукам, по её лицу, искажённому злобой и страхом. — Спасибо за демонстрацию. Затем, без какого-либо предупреждения, его тело пришло в движение, словно вихрь. Вес стремительно перенёсся на опорную ногу, корпус развернулся с нечеловеческой скоростью. Его правая нога, словно раскрученная пружина, описала в воздухе резкую, сокрушительную дугу. Удар пяткой, усиленный всем весом тела и инерцией разворота, пришёлся Рейне прямо в лицо с глухим, костным хрустом. Мир взорвался болью и белым светом. Она отлетела назад, бессильно шлёпнувшись на мокрый асфальт. Из разбитого носа и рассечённой губы хлынула тёплая, солёная кровь, заливая рот и подбородок. В ушах звенело. Ичиро стоял над ней, смотря на свою работу с холодным, клиническим интересом. Он покачал головой, слегка удивлённый. — Любопытно. При таком прямом попадании я ожидал перелома челюсти или, как минимум, потери нескольких зубов. Видимо, отец был прав — нужно больше работать над силой удара, а не только над скоростью. — Он говорил спокойно, как на лекции. — Пандэ долио чаги. Удар с разворота в лицо. Отец учил меня тхэквондо с семи лет. Говорил, что дисциплина ума начинается с дисциплины тела. Жаль, он не дожил до того, чтобы увидеть, как я применяю его уроки против... таких как ты. Рейна, хрипя и давясь кровью, с трудом приподнялась на локте. Её глаза, полные слёз от боли и унижения, пылали чистой, неразбавленной ненавистью. — Ты... уёбище... — выплюнула она сгусток крови прямо перед собой. — Если ты думаешь... что я забуду... того, кто мне в ебало... с ноги влетел... ты очень сильно ошибаешься... Казалось, её силы были уже на исходе. Сакурай снисходительно наблюдал, как она с трудом пыталась подняться, её движения были неуклюжими, а на лице читались боль и усталость. Он был уверен, что бой окончен. Но он недооценил её. Недооценил её ярость, её упрямство и ту собачью живучесть, что она вынесла из трущоб Хьюстона. В тот миг, когда он сделал небрежный шаг вперёд, чтобы окончательно обездвижить её, она совершила резкое, обманное движение в сторону, а затем, используя его инерцию и собственный вес, рванулась навстречу. Её руки, будто змеи, обвили его занесённую для удара руку. Это не было силовое воздействие. Это было точное, выверенное движение, перенаправляющее его собственную энергию против него самого. Иккё. Приём айкидо. Болевой захват и замок на руку с последующим выводом из равновесия. Ичиро, совершенно не ожидавший такого манёвра от полуоглушённой противницы, с удивлением почувствовал, как его собственное тело предательски подчиняется её усилиям. С громким возгласом он потерял равновесие и тяжело рухнул на землю лицом вниз. В следующее мгновение она была на нём, её колено впилось ему в спину, а её сильные, несмотря на всю хрупкость, руки с невероятной силой выкрутили его руку за спину, практически вырывая её из сустава. — АААРГХ! — крик боли вырвался из его горла вопреки всем попыткам сохранить лицо. Воздух снова затрепетал. В её свободной руке из частиц пыли и влаги с асфальта моментально синтезировалась новая, длинная и смертельно острая игла. Она приставила её остриё к его шее, прямо под челюсть, в то место, где под тонкой кожей пульсировала сонная артерия. — Ну что, Шерлок, — её голос прозвучал хрипло. Она наклонилась к его уху. — Собрал достаточно информации? Догадался ли ты, умник ебанный, где у тебя тут сонная артерия расположена? Или тебе нужна ещё одна наглядная демонстрация? Я с удовольствием покажу ее на тебе. Она надавила кончиком иглы, и на коже его шеи выступила капелька крови, обещающая невыносимую боль и быструю смерть. Ичиро почувствовал, как адреналин заглушает боль в вывернутой руке. Его предплечье горело в агонии — у него было растяжение, возможно, надрыв связок. Но разум работал с чёткостью загнанного охотника в собственную ловушку. Замок этой Юкавы был не идеален. Она дрожит. От боли, от ярости — неважно. Просто дрожит. Собрав всю свою волю, он не стал вырывать руку назад, против силы захвата. Вместо этого он совершил резкое, короткое движение вперёд, в сторону вывернутого положения, и одновременно мощно упёрся свободным плечом в землю, чтобы приподнять корпус. Раздался неприятный, влажный хруст. Боль стала невыносимой, но его рука, ценой ещё большего повреждения, на долю секунды выскользнула из ослабшего от неожиданности захвата. Этого мгновения хватило. Он кувыркнулся в сторону, откатываясь от Рейны, и вскочил на ноги, держа травмированную руку близко к телу. Last Goodbye материализовался рядом с ним — не для атаки, а как щит, принимая на себя несколько игл, которые Юкава тут же швырнула в него с криком ярости. Иглы с глухим стуком были пойманы им и зажаты меж пальцами. — Достаточно информации? — прошипел Ичиро, его лицо побелело от боли, но глаза горели. — Более чем. Твой стенд манипулирует минералами, создаёт оружие из окружающей среды. Кальций, кремний... Умно. Но хрупко. Рейна, тоже поднявшись на ноги, вытерла рукавом кровь с лица. Её 3 Star Reunite парил рядом, вибрируя от готовности. — А твой что может, кроме как подслушивать за дверями? — язвительно бросила она, и снова облако острых осколков, на этот раз сформированных из пыли и песка асфальта, полетело в него. На этот раз Ичиро не стал уворачиваться. Last Goodbye шагнул вперёд. Призрачная рука стенда, не имеющая физической плотности Killer Queen, но всё же обладающая значительной силой, описала широкую дугу и с громким хлопком рассеяла облако игл, словно это были не лезвия, а надоедливые мошки. — Он может это, — холодно произнёс Ичиро, и его стенд ринулся вперёд. Началась настоящая схватка. Рейна отскакивала, её стенд создавал один за другим барьеры из спрессованного асфальта и летящих игл, пытаясь остановить натиск. Но Last Goodbye не атаковал сложными способностями. Он был прост, прямолинеен и невероятно силён. Он бил — кулаками, открытой ладонью, сокрушая барьеры, отбрасывая летящие лезвия. Каждый удар отдавался в воздухе глухим гулом, заставляя вибрировать стены ближайших зданий. Одна из таких атак достигла цели. Last Goodbye пробил очередной щит, и его кулак, не долетев до самой Рейны, всё же чиркнул по её плечу. Сила удара была такова, что её отбросило в сторону, словно куклу. Она вскрикнула, почувствовав, как онемела вся рука. — Сука! — выругалась она, поспешно отползая и заставляя свой стенд создать веер из игл, чтобы хоть как-то задержать преследователя. — Неуклюже, — прокомментировал Ичиро, заставляя своего призрака легко парировать атаку. — Твои движения грубы. Предсказуемы. Как будто ты... не умеешь драться по-настоящему. Только стреляешь из своего арсенала. Рейна, тяжело дыша, поднялась. Её грудь вздымалась, кровь из носа снова начала течь. — А тебе-то кто сказал, что я должна уметь драться как твой папаша-тхэквондист? — выпалила она, от злости и боли теряя осторожность. — Я два месяца отходила на айкидо, блять! Два! Потом забила хуй! Заебало слушать, как тренер ноет, что я «слишком грубая» для их мягкого искуства! Один гребаный приём и выучила, тот самый, что тебе продемонстрировала! Доволен, эксперт?! Ичиро замер на мгновение, и на его лице появилось неподдельное изумление, смешанное с брезгливостью. — Два месяца... — он произнёс это с таким презрением, словно она призналась в чудовищном преступлении. — И один приём. И на этом ты решила... что? Остановиться? Это и есть твой потолок? Его слова опять ранили больнее, чем любой удар. Они били по её старой, незаживающей ране — по чувству неполноценности, по ненависти к любым правилам и дисциплине. С яростным рёвом она снова пошла в атаку, её стенд создал не иглы, а огромное, тяжёлое лезвие из спрессованного бетона, и она с размаху обрушила его на Last Goodbye. Ичиро лишь вздохнул. Его стенд встретил удар прямой, жёсткой блокировкой. Лезвие раскололось о призрачную руку, но сила удара заставила Last Goodbye отступить на шаг. В этот миг Ичиро, используя момент, рванулся вперёд сам, нанося точный, резкий удар ребром ладони по её уже повреждённому плечу. Рейна вскрикнула от боли, отступая. Они стояли друг напротив друга: оба тяжело дыша, оба в крови и пыли. Ранения были равны: её разбитое лицо и вывихнутое плечо против его растянутого предплечья и, возможно, сломанного ребра от одного из её ударов, который всё же достиг цели. Last Goodbye и 3 Star Reunite замерли между ними, готовые продолжить в любой миг. — Ты сильна, — признал Ичиро, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Стихийно. Грязно. Но сильна. Жаль, что ты слишком глупа, чтобы грамотно использовать свою силу. — А ты слишком умён, чтобы понять, что иногда грубая сила — это всё, что нужно, чтобы заткнуть такие умные рты, как твой! — выкрикнула она в ответ. — Хватит это терпеть! — прошипела она, и 3 Star Reunite взревел, вибрируя с новой силой. Воздух вокруг них заполнился густым, зловещим жужжанием. Из пыли, песка и мельчайших частиц бетона в мгновение ока сформировалась не сотня, а целая туча острых как бритва игл. Но на этот раз они не полетели в Сакурая веером. Они сплелись в длинную, гибкую и невероятно прочную цепь, словно ядовитое лассо. — Что... — успел удивлённо выдохнуть Ичиро, прежде чем вихрь из минеральных игл с свистом обвил его с ног до головы, стягивая конечности и сбивая с ног. Он тяжело рухнул на асфальт, пытаясь разорвать сковывающие его оковы. Но чем больше он дёргался, тем глубже иглы впивались в кожу и одежду. Девушка, хрипя от напряжения, сделала резкий взмах рукой. Цепь не разорвалась — она расплелась. Иглы, теперь свободные, но всё ещё удерживаемые её волей и акустической левитацией, повисли в воздухе, остриями направленными прямо на его тело, образуя смертоносный кокон. — Не двигайся, — её голос был низким и зловещим. — Шевельнёшься — и они войдут глубже. Понимаешь? Полностью. Вонзятся в твоё гребанное тельце. Ичиро замер, оценивая ситуацию. Его взгляд скользнул по её лицу, по её дрожащим рукам, и он внезапно усмехнулся сквозь боль. — Вонзятся... и убьют меня. Но ты почему-то так боишься этого допустить. Хотя очень стараешься этого не показать. Интересно. И с этими словами, с ледяным бесстрашием обречённого, он резко дёрнулся, пытаясь подняться. Рейна внутренне содрогнулась. Он был прав. Она не могла этого сделать, но тут ее мысли прервали еле слышимые приближающиеся шаги — кто-то шёл в их сторону из-за угла. Паника ударила в виски. «Только не сейчас, блять». — DreamWorld, — выдохнула она, и её стенд среагировал мгновенно. Но не так, как обычно. Юкава не стала заключать в купол одного Сакурая. Чёрная, как смоль, пелена вырвалась из её стенда и накрыла их обоих, отрезая от внешнего мира, погружая в абсолютную, глухую темноту. Теперь их не видел и не слышал никто. Для Ичиро это было полной неожиданностью. Один момент — он видел улицу, а следующий — абсолютная, давящая тьма. Паника, чистая и животная, на секунду сковала его. Он не видел Рейны, не видел угрозы. И в этом слепом ужасе его тело среагировало на уровне рефлексов, заученных за годы тренировок. С низким криком он оттолкнулся от земли и совершил движение, которое было чистой воды отчаянием и инстинктом — твио ёп чаги — прыжок с ударом двумя ногами вперёд в надежде поразить невидимого противника. Рейна, чьи глаза в её же собственном DreamWorld все четко видели, лишь ждала этого. Её план сработал. Паника заставила его атаковать вслепую, широко, предсказуемо. — Back 2 Life! — крикнула она, и её стенд принял летящие в ее сторону ноги Сакурая не контрударом, а едва заметным касанием. Эффект проявился не мгновенно. Dreamworld рассеялся так же внезапно, как и появился. Они снова стояли на улице. Ичиро тяжело приземлился на ноги, чувствуя лишь лёгкое, странное покалывание в голенях. — Что это было?.. Что ты сделала?! — потребовал он, но его голос уже терял уверенность. Прошло две секунды. Потом его ноги вдруг подкосились, будто сделанные из влажной глины. Он с грохотом рухнул на землю, с ужасом глядя на свои конечности, которые потеряли всякую твердость и теперь бесформенно лежали под негостеприимными углами. — Что... что с моими ногами? Почему они... ватные? Рейна подошла к нему, смотря сверху вниз. Её лицо было серьёзным. — Я лишила кости в них неорганических веществ. Кальция. Теперь они гибкие, как жвачка. Могу скрутить их в узел, если хочешь. Или вернуть всё как было. — Она сделала паузу, давая словам просочиться. — При одном условии. Ты берёшь свою жопу, свои пластилиновые ноги и уезжаешь из Морио. Навсегда. И забываешь о том, кого ты ищешь. Лицо Ичиро исказилось не от боли, а от ярости и неприятия. — Нет. Ни за что. Я не остановлюсь. Я буду преследовать его, даже если мне придётся ползти на руках! Я отомщу за Аюму! — Да заткнись ты уже со своей местью! — взорвалась Рейна, её терпение лопнуло. — Твоё геройство ни к чему, кроме твоей же чёртовой смерти, не приведёт! Ты вообще понимаешь, с кем связался? Ты — мясо! Мясо для него! И твоя сестра уже мясо! Прими это и свали отсюда! — Я не оставлю её! — закричал он в ответ, и в его глазах стояли уже не слёзы боли, а слёзы настоящего, неподдельного отчаяния. — Я не могу! Ичиро, с трудом приподнимаясь на локте — его тело всё ещё отказывалось ему подчиняться — посмотрел на неё не с ненавистью, а с какой-то странной, горькой ясностью. Его губы, запекшиеся кровью, медленно разомкнулись, и он произнёс два слова, которые заставили кровь Рейны застынуть в жилах: — Кира Йошикаге. Она отшатнулась, словно от удара током. Шок был настолько сильным, что ее конечности свело мелкой судорогой. — Как... — её голос сорвался на шёпот. — Откуда ты...? Её взгляд, бегающий по его фигуре, упал на предмет, который лежал под ним, частично придавленный его телом. Её телефон. Тот самый, который она не могла найти. Ичиро проследил за её взглядом и слабая ухмылка тронула его окровавленные губы. — Ты выронила его... когда «случайно» обливала своего начальника... Я подобрал. — Он сделал паузу, переводя дух. — Пока ты отвлекала его... я незаметно взял его и сейчас прослушал, вспомнив о нем. Last Goodbye может воспроизвести последние звуки... записанные на устройстве... даже если оно выключено. Я услышал... обрывки вашего разговора в кабинете. Его голос... твой... слова о «сделке»... о «бомбе»... о подозрительном белобрысом... и его имя. — Он покачал головой, в его глазах читалась не злость, а горькое самоедство. — Я был глуп... что не позвонил им сразу... что сомневался... что пытался действовать один. Я не параноик, как все говорили... я был прав все это время. Рейна стояла, как вкопанная, её разум отказывался воспринимать реальность. Всё это время... у него были доказательства. Прямо в кармане. — Кому... «им»? — её голос дрожал, выдавая страх, который она тщетно пыталась скрыть. Вопрос, казалось, ошеломил самого Ичиро. Он замолчал, его пронзительные карие глаза расширились, будто он внезапно сложил в голове последний пазл картины, которая до этого была неполной. Сакурай смотрел на неё — избитую, испуганную, стоящую над ним с видом победительницы, но с глазами проигравшей. — О боже... — выдохнул он, и его голос внезапно стал не умоляющим, а полным отчаянной, искренней надежды. — Юкава... он ведь держит тебя в плену? Да? Принуждает? Угрожает? Ты не можешь... ты не можешь быть такой, как он. Ты пыталась меня остановить, а не убить! Ты поэтому предлагаешь мне бежать! Ты... Он попытался приподняться, но его пластилиновые ноги беспомощно подрагивали. — Они... они могут помочь тебе! — его слова понеслись стремительным, сбивчивым потоком. — Ты можешь доверять им! Этот человек... Кира... он не остановится на моей сестре! Он убьёт ещё чью-то сестру, чью-то жену, чью-то дочь! А потом... — его взгляд стал пронзительным, — ...он избавится и от тебя. Ты же понимаешь это? Ты — свидетель. Я знаю, ты прекрасно понимаешь, в лапах какого чудовища оказалась! Рано или поздно ты станешь ему не нужна... или опасна. Он с трудом, дрожащей от усилия рукой, подполз к её телефону и, смахнув его с себя, медленно, словно совершая величайший в жизни жест доверия, толкнул его по земле в её сторону. Экран был активен. На нём был набран номер. Абсолютно незнакомый ей номер — Позвони... — прошептал он, и в его голосе не было приказа, только мольба. — Позвони им. Скажи... что Сакурай Ичиро нашёл его. Скажи, что случилось. Они придут. Они защитят тебя. От него. Рейна, онемев, смотрела на светящийся экран, потом на его искажённое болью и надеждой лицо. — Какого хуя... — её голос был хриплым, — ...ты сам не позвонишь? — Потому что я... доверяю тебе, — выдохнул он. Это прозвучало абсурдно, глупо, безумно, после их жестокой схватки. — Это моя жертва. Мой шанс на месть... я отдаю его тебе. Я не хочу причинять тебе вреда. Я поверил тебе, так что прошу, поверь в меня и ты. Потому что я хочу помочь тебе. Я не несу тебе зла. Ты была права... я — просто кусок мяса перед ним. Но если ты примкнёшь к ним... вы сможете остановить его. Навсегда. Изничтожить так, что ни ты, ни другие больше никогда не пострадают от его руки. Он замолчал, давая ей переварить его слова. — Но если ты откажешься... — его голос стал тихим и страшным, — ...ты станешь не просто его сообщницей. Ты станешь хуже убийцы. Ты станешь человеком, который в здравом уме, понимая весь ужас происходящего, сознательно помогает монстру. Ты будешь смотреть, как он убивает, и знать, что могла это остановить. Рейна стояла, не в силах пошевелиться. В её голове проносились образы: она в больничной палате, холодные голубые глаза Киры, монетка-бомба в её кармане, её собственная дрожь от страха и отвращения. И теперь этот поверженный, сломленный детектив, предлагающий ей шанс. Ценой своей мести. Её палец, дрожащий и окровавленный, медленно пополз к сенсорному экрану. К кнопке «Позвонить». Он завис над ней, готовый совершить непоправимое. Выбор, который определит всё. Предать сделку с дьяволом... или окончательно стать его частью. Палец Рейны, холодный и липкий от крови, уже почти коснулся стекла. Ещё миллиметр — и пойдет звонок. Кому-то. «Им». Защитникам. Спасению. Но в последнее мгновение её рука дёрнулась, как от ожога. Вместо того чтобы нажать, её пальцы с яростным отчаянием заскользили по кнопкам, стирая набранный номер, оставляя лишь пустое поле для ввода. — НЕТ! — крик Сакурая был полон не веры, а агонии. — Что ты делаешь?! Прекрати! Давай я заново продиктую номер, Юкава! Ты понимаешь, это твой единственный шанс!? Юкава?! Ты слышишь меня, Юкава?! Рейна подняла на него взгляд. Слёзы, смешиваясь с кровью на её лице, текли по щекам, оставляя грязные разводы. — Я тоже... — её голос срывался на хриплый шёпот, — ...я тоже делаю это ради родного человека. Понимаешь? — ...Прости меня... пожалуйста, прости меня. Тебе не стоило верить мне, — эти слова были последними, которые услышал Сакурай в своей жизни. В её голове промелькнуло её лицо — лицо единственного человека, который когда-то протянул ей единственную руку помощи. Все, что она делала ради нее... всё это держалось на хрупком равновесии её сделки с Кирой. Предать его — значило подписать смертный приговор той, что спасла её жизнь. Больше не было времени на раздумья. Не было сил на дискуссии. Был только животный, панический страх и единственный, чудовищный выход. Она судорожно запустила руку в карман, нащупала холодный металл монетки. Её пальцы сжали её так крепко, что кости побелели. Другой рукой она с лихорадочной скоростью набрала единственный номер, который выучила наизусть. Трубку взяли практически мгновенно. Словно кто-то ждал этого звонка. — Взрывай, — прошептала она в трубку, и её голос был чужим, пустым. Она не стала смотреть. Она просто швырнула монетку в сторону Сакурая Ичиро и отвернулась. Он даже не успел издать звук. Его тело, его надежда, его боль — всё это было поглощено беззвучной, чистой вспышкой света, которая не оставила после себя ничего. Ни кровавого пятна, ни праха. Абсолютное ничто. Время для семьи Сакураев окончательно остановилось. «Распадается на атомном уровне», — промелькнуло у неё в голове с леденящей ясностью. Она стояла, опустошённая, глядя на пустое место. «Как быстро он взял трубку...» — абсурдная, ничтожная мысль пронеслась в оглушённом сознании. Словно он сидел у телефона, ожидая именно этого звонка. Не думая, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей пустоты, Рейна побрела прочь. Она не знала куда. Просто двигалась вперёд, уходя от этого места. Её тело болело, лицо было разбито, униформа пропитана кровью — её и его. Она была ходячим напоминанием о только что совершённом убийстве. Мимо неё с тихим шуршанием шин остановился знакомый автомобиль. Окно со стороны водителя опустилось, и в проёме показалось бесстрастное лицо Киры Йошикаге. — Садись, — его голос был ровным, без намёка на вопросы или эмоции. В её ушах звенели слова Сакурая: «Ты станешь хуже убийцы... будешь знать, что могла остановить...» Она не смотрела на Киру, её взгляд был устремлён в пустоту. — Я сама дойду, — пробормотала она, почти не осознавая смысла слов. Дверь автомобиля открылась. Кира вышел, его движения были выверенными и экономичными. Без лишних слов он взял её за плечо — не грубо, но не допуская возражений — и мягко, но настойчиво толкнул на заднее сиденье. Она не сопротивлялась. В ней не осталось сил. Девушка заметила, что сиденье застелено клеёнкой. Чистой, новой. «Чтобы не запачкать кровью...» — с очередной волной тошноты поняла она. Он всё продумал. Он знал. Как обычно. — В больницу? — спросил он, садясь за руль. Его голос доносился будто из-за толстого стекла. Рейна отрицательно замотала головой, прижимаясь к холодной клеёнке. — Домой... — выдохнула она жалобно, почти детским голосом. — Отвези меня домой... Он лишь кивнул в ответ и завёл двигатель. Он включил радио. На волне «Радио Морио» лился бодрый, восторженный голос диктора: — ...и какой же прекрасный, солнечный день выдался сегодня в нашем городе! Температура идеальна для прогулок, настроение у горожан на высоте! Напоминаем, что в парке... Рейна закрыла глаза. Восторг диктора резал слух, как нож. Прекрасный день. Солнечный день. День, когда она стала убийцей. День, когда она стёрла человека в пыль. Она сидела на холодной клеёнке, в машине серийного убийцы, и слушала, как весь мир радуется тому, что она только что совершила. В её голове не было мыслей. Не было раскаяния, не было оправданий. Была только всепоглощающая, звенящая пустота. Она смотрела в окно на проплывающие мимо огни города, который продолжал жить своей обычной жизнью, и чувствовала себя призраком, застрявшим между мирами. Машина замерла у её дома. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Рейны. Она потянулась к ручке двери, её пальцы дрожали. — Ты привыкнешь, — раздался его голос с места водителя. Спокойный, ровный, лишённый каких-либо эмоций. — К этому. Сегодня ты отлично справилась. Её рука замерла на ручке. Эти слова, произнесённые так буднично, прозвучали как приговор. Она медленно обернулась, её глаза, помутнённые от слёз и боли, уставились на него. — Ты... — её голос был хриплым, — ...ты был там? Он не ответил. Просто смотрел на неё своим ледяным взглядом. — Ты был там! — её голос сорвался на крик. Она оттолкнула дверь и вывалилась на тротуар, с трудом удерживая равновесие. — Эти шаги... я их слышала! Ты подошёл! Ты всё видел! Ты ответил на звонок сразу, как будто ждал! И эта чёртова клеёнка... откуда ты знал, что я вся в крови? Ты всё ЗНАЛ, ублюдок! Она стояла, тяжело дыша, её тело тряслось от ярости и истощения. Кира вышел из машины, закрыл дверцу и обошёл её, останавливаясь перед ней. Его лицо было бесстрастной маской. — Да, — произнёс он коротко и чётко. — Я был там. Я видел и слышал всё. Вашу трогательную беседу. Его попытки переманить тебя. Твои... сомнения. Он сделал паузу, давая каждому слову проникнуть в самое нутро. — И я был в шаге от того, чтобы активировать бомбу, которую ты держала в кармане, если бы твой палец всё же нажал на кнопку вызова. Ты была бы мёртва раньше, чем успела бы произнести первое слово. Рейна отшатнулась, словно от удара. Её глаза расширились от ужаса. Вся эта сцена, вся её внутренняя борьба — всё это было спектаклем, за которым он смотрел из-за кулис, с пальцем на спусковом крючке. — Какого... КАКОГО ХУЯ? — закричала она, и в её голосе зазвенела истерика. — Какого хуя ты не мог выйти и САМ избавиться от него? Для тебя это же как два пальца об асфальт! Зачем тебе нужно было это... это цирковое представление с моим участием?! — Потому что, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, — мы заключили сделку. Ты обязана помогать мне. Да, я мог убить его мгновенно. Без шума, без усилий. Но этого было бы недостаточно. Он сделал шаг вперёд, заставляя её отступить к стене дома. — Мне нужна была не просто твоя помощь. Мне нужна была твоя преданность. Своего рода... инициатива. Я должен был увидеть, способна ли ты переступить через себя. Способна ли ты выполнить приказ, даже когда каждая клетка твоего тела кричит «нет». Я не могу доверять кому попало, Юкава. Ты стала моим сообщником. Сообщники должны доказывать свою ценность. Не раз, а снова и снова. — Но я же... я же уже помогла тебе с тем мальчишкой! — попыталась она возразить, её голос дрожал, и слёзы снова потекли по её лицу. — Шигечи! Я рисковала! Это уже, сука, доказывает мою преданность! — С Шигечи ты действовала в своих интересах, чтобы сохранить нашу тайну, — холодно отрезал он. — Это был расчёт, а не преданность. И я мог успешно справиться с этой ситуацией самостоятельно. Сегодняшнее же задание не имело для меня практической ценности. Оно имело ценность проверочную. И ты её прошла. Хоть и с истерикой и соплями. Он посмотрел на её окровавленное, искажённое гримасой лицо, на её трясущиеся руки. — Запомни раз и навсегда, — его слова падали, как удары хлыста. — Ты вошла в этот мир по собственному желанию, предложив сделку. Теперь ты часть этого механизма. Ты будешь делать то, что необходимо для сохранения моего спокойствия. Ты будешь убивать, если я прикажу. Ты будешь подчиняться, не задавая вопросов. Твои чувства, твои угрызения совести, твоя жалкая мораль — всё это теперь роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Либо ты принимаешь эти правила, либо наша сделка расторгается. И мы оба знаем, чем это закончится для тебя. Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо: — Тебе повезло, что ты оказалась достаточно полезна... и достаточно сильна духом, чтобы сделать то, что было нужно. Не заставляй меня пожалеть о своём решении оставить тебя в живых. Рейна не ответила. Слова Киры повисли в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком, а она прошла через него, как сквозь дым, не в силах вдохнуть. Механическими шагами она пересекла порог своего дома, захлопнув дверь, будто пытаясь отсечь внешний мир от себя. Но мир, который она несла в себе, был куда страшнее. Воздух в прихожей пах пылью и одиночеством. Она прошла мимо кухни — того самого места, где всего несколько недель назад её жизнь переломилась надвое. Дверь в кухню была закрыта, но из-под неё тянуло запахом гари и разрухи. Она не стала её открывать. Не сейчас. Ей казалось, что одно лишь напоминание о той битве довершит её. Ванная комната встретила её холодным кафельным блеском. Она щёлкнула выключателем, и яркий свет безжалостно высветил каждую деталь её лица — ссадины, запёкшуюся кровь в уголках губ, синяк, расползавшийся под глазом. Но это было ничто по сравнению с тем, что она чувствовала. Юкава с силой повернула кран, и ледяная вода с шумом хлынула в раковину. Она сунула руки под поток, смотря, как вода окрашивается в розовый цвет, смывая с её пальцев бурые разводы. Потом Рейна набрала ладони воды и с силой плеснула себе в лицо. Холод обжёг кожу, но не принёс облегчения. Она повторила снова. И снова. Но кровь не смывалась. Она вгляделась в своё отражение в зеркале. На её коже, в порах, под ногтями — везде был красный, липкий след. — Смойся, чёрт тебя дери... — прошипела она, хватая мыло и с силой втирая его в кожу. Пена стала грязно-розовой. — Смойся, блять! Рейна терла всё интенсивнее, её движения становились резкими, почти яростными. Кусок мыла выскользнул из пальцев и упал в раковину. — Почему не смывается? Почему? — её голос поднимался до крика. Она снова и снова терла лицо и руки жёсткой мочалкой, пока кожа не запылала алым, раздражённым пятном, но ей казалось, что под этой краснотой всё равно проступает бурый оттенок крови. Её кровь. Его кровь. — СМОЙСЯ! — закричала она в пустоту, и её голос сорвался на истеричный рёв. И вдруг, в один миг, в её глазах потемнело. Голова закружилась. Она схватилась за край раковины, чтобы не упасть. Когда зрение вернулось, она подняла взгляд на зеркало. Отражение было совсем иное. Лицо было бледным, испуганным, покрытым свежими царапинами и синяками, но чистым. Никакой крови. Руки были красными от трения, на нескольких пальцах сошла кутикула, и проступала розовая, чувствительная кожа. Но крови не было. Абсолютно не было. Ясно. Её разум, отравленный виной, заставлял её видеть то, чего не было. Осознание этого обрушилось на неё с такой силой, что ноги подкосились. Она бессильно сползла по кафельной стене на пол, холодный и твёрдый. Дрожь пробежала по всему телу, сжимая желудок в тугой, болезненный узел. Её вырвало. Но так как она ничего не ела с утра, это была лишь горькая, жёлтая желчь, обжигающая горло и оставляющая на языке отвратительный привкус. Она сидела на коленях, опираясь лбом о холодный унитаз, её тело сотрясали спазмы, хотя из ее желудка уже нечего было извергать. Ей стало физически плохо от того, кем она стала. От того, что она сделала. Она не просто помогла убийце. Она сама нажала на курок. Она уничтожила человека. Стерла его с лица земли. И её собственная психика теперь отвергала её, заставляя видеть на себе глубокую печать убийцы. Рейна отползла от унитаза, прислонилась спиной к стене и, наконец, сдалась. Тихие всхлипы переросли в судорожные рыдания, от которых болела грудь и перехватывало дыхание. Она плакала не только из-за Сакурая Ичиро. Она плакала из-за себя. Из-за той девушки из Хьюстона, которая боролась, чтобы выжить, и которая в итоге продала душу, чтобы спасти другого. Она плакала от ужасающего и уничижительного осознания — Кира был прав. Она вошла в этот мир по своей воле. И теперь не было пути назад. Только вперёд, в кромешную тьму, с несмываемой кровью на руках, которую видела только она. ★······★······★ Поездка до дома прошла для Йошикаге в непривычно приподнятом, почти лёгком настроении. Он даже слегка напевал себе под нос мелодию, что лилась из динамиков «Радио Морио». Диктор с бархатным голосом рассказывал о спокойном вечере в городе и обещал на завтра ясную, солнечную погоду. «Идеально, — мысли витали где-то далеко. — Абсолютно идеально. Тихий вечер. Никаких инцидентов. Всё под контролем». Он припарковался у своего дома с филигранной точностью, выключил двигатель и посидел секунду в тишине, наслаждаясь предвкушением привычного вечернего ритуала. Но мысли неизбежно возвращались к сегодняшнему дню. Юкава Рейна. Её окровавленное, искажённое от ужаса и ярости лицо встало перед его внутренним взором. Он мысленно прокрутил их с Сакураем диалог, который подслушал из тени. Её голос, дрожащий от неуверенности: «...свалить из Морио...». Предложение предать его. Помочь врагу сбежать. Холодная волна гнева на мгновение окатила его. За такие колебания, за саму возможность такой мысли, её следовало уничтожить. Немедленно. Стереть бы в пыль вместе с этим надоедливым детективом. Одна ошибка, одно проявление слабости — и его «тихая жизнь» могла рухнуть. Но... с другой стороны. Она всё же сделала это. Набрала номер. Произнесла роковое слово. Она переступила через себя. И в её глазах он увидел не просто страх, а нечто более ценное — сломленную волю. Ту самую истерику и сопли, которые он презирал, но которые были верным признаком того, что моральный стержень внутри неё надломлен. Теперь ею будет легче управлять. «Полезный ресурс, — холодно констатировал он про себя, выходя из машины и заходя в свой безупречно чистый дом. — Пока что стоит придержать. Живой». Он проделал все вечерние процедуры с привычной педантичностью: разложил почту, аккуратно повесил пиджак, вымыл руки с особым усердием. Затем перешёл к готовке. Нарезка овощей была для него медитацией; ровные, одинаковые кусочки укладывались на тарелку, успокаивая ум. Закончив, он подошёл к радио, чтобы вновь настроить его на свою любимую волну, создавая привычный звуковой фон для ужина. Его пальцы уже потянулись к ручке настройки, но взгляд случайно скользнул вниз, на свое собственное запястье. На часы. Reverso. Его рука замерла в воздухе. В памяти чётко всплыл обрывок диалога, долетевший до него тогда, из темноты: голос Юкавы, что-то говорившей о том, что Сакурай искал человека по часам. А потом её более ранние слова, пересказанные им же: её сестра, умирая, выкрикнула марку часов. Так он и нашёл его. Благодаря этому аксессуару. Йошикаге медленно поднёс руку к глазам, разглядывая изящный корпус, стрелки, отсчитывающие безупречное время. Неудивительно. В Японии, а уж тем более в Морио, такие часы — редкость. Они были как пятно яркого цвета на сером фоне. Для человека, который жаждал анонимности, это было непростительной роскошью. Ошибкой. Он недовольно цокнул языком. Мысль расстаться с ними была неприятной. Просто выбросить столь дорогой, выверенный до мелочей предмет... это казалось варварством. Расточительством. Почти осквернением и кощунством. Но оставлять их себе было ещё большей глупостью. Теперь, когда он знал, что по ним можно вычислить его, они превратились из украшения в угрозу. Кира стоял, глядя на часы, его лицо было сосредоточенным. И тогда, медленно, как бы нехотя, в его сознании начала зарождаться идея. Не просто избавиться от них. Это было бы слишком просто. Слишком примитивно. Нужно было что-то... более изящное. Что-то, что не только устранит угрозу, но и, возможно, принесёт ему новое, ещё большее удовлетворение. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Да. Это могло сработать. Это было... в его стиле. Он ещё раз взглянул на часы, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк. План начал обретать форму.

★······★······★

Вечернее солнце окрашивало небо Морио в оттенки угасающего золота и пурпура. В уютном кафе с панорамными окнами Рохан Кишибе с отстранённым видом помешивал остывающий эспрессо. Напротив него Коичи Хиросе нервно теребил край салфетки, его взгляд беспокойно скользил по заходящему солнцу. Иронично. Они вновь сидели в том же кафе, где впервые встретились с Сакураем. — Второй день, — нарушил молчание Рохан, его голос был полон скепсиса. — И ни единого намёка. План этого детектива-самоучки был обречён с самого начала. Искать убийцу по часам в городе с населением в десятки тысяч человек? Это не расследование. Это азартная игра с отрицательной вероятностью. Коичи вздохнул, неохотно кивая. — Это и правда звучало... странно. Как найти иголку в стоге сена. Шансы найти его максимально призрачные. Кишибе фыркнул, отпивая глоток горького кофе. — «Призрачные» — это слишком мягко сказано. Это был провал. Мы зря потратили время. В этот момент его телефон, лежавший на столе, тихо завибрировал и издал короткий щелчок — пришло СМС. Рохан лениво взглянул на экран. Сообщение было от незнакомого номера. Всего несколько символов: «KY IN KY» Брови мангаки поползли вверх. Он уставился на эту бессмысленную, на первый взгляд, аббревиатуру. — И что это за чушь? — пробормотал он. — Возможно, спам? — предположил Коичи, заглядывая через стол. — Или кто-то из ваших фанатов решил пошутить? «KY»... может, это «Kiss You»? Хотя вряд ли кто-то решился бы написать так, вам, Рохан-сэнсэй... — Глупость, — отрезал Рохан, его пальцы уже потянулись к кнопке удаления. Он не терпел бессмыслицы и вторжений в своё личное пространство. Он выделил номер и с лёгким пренебрежением нажал «Заблокировать и удалить». Сообщение исчезло. Возможно, это и вправду был просто спам. Их уединение нарушили подходящие фигуры. Джоске, Окуясу и Шигечи выглядели уставшими и разочарованными. За ними молчаливо следовал Джотаро. — Ничего, — развёл руками Джоске, плюхаясь на свободный стул. — Мы прочесали все свои участки. Ни один мужчина с часами «Reverso» на глаза не попался. Завтра, наверное, уже не получится — в школе начинаются эти дебильные контрольные срезы. — Да, завтра никак, — вздохнул Окуясу, с тоской глядя на меню. Шигечи лишь молча утвердительно кивнул. Джотаро стоял, его руки были засунуты в карманы пальто, а взгляд, скрытый тенью от шляпы, был тяжёлым. Он молчал, пока Коичи не обратился к нему напрямую: — Джотаро-сан? А в вашем районе? Может, вы что-то заметили? Джотаро медленно перевёл взгляд на Рохана, игнорируя вопрос Коичи. — Кишибе. Сакурай Ичиро. Связывался с тобой? Рохан, слегка удивлённый прямотой вопроса, покачал головой. — Нет. Хотя я сам пытался до него дозвониться. В ответ — только гудки. Ни ответа, ни отбоя. Лицо Джоске резко поменялось. Он отшатнулся, будто от невидимого удара, его глаза расширились от внезапного, леденящего душу осознания. — Погоди... — прошептал он. — Ты хочешь сказать... Он вспомнил слова самого Ичиро, сказанные с горькой уверенностью: «Мы ищем не монстра из ночных кошмаров. Мы ищем тщательно замаскированного, рационального чудовища. Иголку в стоге сена. Но теперь мы знаем, что наша игла — не просто кусок металла. Она отполирована, имеет свою маркировку и свойство больно колоться». — Он нашёл его, — с ужасом прошептал Джоске. — Он нашёл «Handkinkler'a». И тот... тот его «нейтрализовал»? Как всех тех женщин? Джотаро мрачно кивнул, его лицо было каменным. — Исчезновение без следа — его почерк. И да, это вполне возможно. Поэтому расслабляться и расходиться еще рано. Воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Теоретическая угроза внезапно стала пугающе реальной. Их союзник, возможно, стал очередной жертвой. — Мы должны его найти, — твёрдо сказал Джотаро, нарушая молчание. — Сейчас. Пока не стало окончательно темно. Без лишних слов, отбросив усталость и разочарование, вся группа поднялась и направилась к зданию универмага «Kame Yu», последнему известному месту, где видели Сакурая Ичиро. Они не знали, что ищут — тело, улику или просто намёк. Но они знали, что не могут просто уйти. Охота на «Handkinkler'a» только что перешла в новую, смертельно опасную фазу, и цена промедления могла оказаться слишком высокой. Их тени, удлинённые заходящим солнцем, стремительно двигались по направлению к огромному зданию, поглотившему, возможно, ещё одну жизнь. Поиски внутри «Kame Yu» не дали никаких результатов. Они прочесали служебные коридоры, заглянули в пустые подсобки, опросили нескольких сотрудников, задержавшихся после смены. Ответы были одинаково бесполезными: «Беловолосый парень в очках? Кажется, видел его днём...» или «Вчера он тут с кем-то разговаривал...» — всё это относилось к тому времени, когда Сакурай Ичиро был ещё жив и полон решимости. Рохан, раздражённый, снова набрал его номер, прижав телефон к уху. В ответ — лишь монотонные гудки. Ни голосовой почты, ни отбоя. Просто тишина. — Ничего, — отрезал он, опуская аппарат. — Он либо отключил телефон, либо... Он не стал договаривать, но все и так поняли. — Может, он просто... ушёл? — предположил Шигечи. — Решил, что это слишком опасно, и сбежал? — Нет, — твёрдо возразил Джотаро. — Не его тип. Если бы он нашёл что-то, он бы связался. Если бы испугался — тоже. Молчание — это плохой знак. С наступлением темноты поиски пришлось прекратить. Они договорились встретиться здесь же завтра, надеясь, что Сакурай объявится, возможно, с новыми данными. Но на следующий день его снова нигде не было. Ни у универмага, ни по указанному им домашнему адресу, на который съездил Джотаро. Дверь его квартиры была заперта, и на стук никто не отвечал. Исчезновение Сакурая Ичиро стало зловещим фактом, который витал в воздухе, связывая их всех незримой пеленой тревоги. — Он нашёл его, — мрачно констатировал Джоске, собравшись с остальными у входа в «Kame Yu». — Он вышел на правильного человека. И этот человек... избавился от него. Как и от всех остальных. — Значит, нам нужно продолжить его работу, — сказал Рохан, и в его голосе впервые зазвучала не скептическая нотка, а нечто похожее на уважение к погибшему коллеге. — Ищем «Reverso». Они снова разбились на группы, их глаза теперь цеплялись за запястья каждого проходящего мужчины. Напряжение росло с каждой минутой. Ирония ситуации была горькой: они искали иголку в стоге сена, и их товарищ, возможно, погиб, найдя её. И вот, спустя час почти безнадёжного наблюдения, случилось невероятное. Мимо них, направляясь к служебному входу универмага, прошёл упитанный, самодовольный мужчина в дорогом, но безвкусном костюме. Он что-то бурчал себе под нос, размахивая сигарой. На его пухлом запястье поблёскивал изящный, прямоугольный корпус часов с узнаваемым ретроградным механизмом. Reverso. Джоске застыл с открытым ртом, его взгляд перебегал с часов на лицо мужчины. Это был Китагава. Начальник Киры. Тот самый болтливый тип, которого Рейна облила водой. — Это... это же... — начал Окуясу, но не смог подобрать слов. И тут Коичи ахнул, хлопнув себя по лбу. — Сотрудница! Та, с которой я вчера разговаривал! Она же говорила, что видела Сакурая-сан, беседующего с их начальником! С Китагавой-сэнсэем! Мы думали, он просто выпытывал у него информацию о сотрудниках... но... но он, должно быть, увидел часы! Он вышел на него! “Handkinkler” прямо перед нами! Все пазлы с громким, почти физически слышным щелчком сложились в единую картину. Состоятельный мужчина. Должность, дающая доступ к универмагу и возможность оставаться незамеченным. Редкие, дорогие часы. И... исчезновение Сакурая Ичиро сразу после их последнего контакта. — Это он, — прошептал Джоске, и его голос дрогнул от смеси ярости и леденящего страха. — Сомнений быть не может. Они стояли, смотря на уходящую вглубь здания спину Китагавы. Обыденная, почти комичная фигура, которая, согласно их выводам, была холоднокровным серийным убийцей, орудующим пятнадцать лет на территории Морио. — Что делаем? — тихо спросил Окуясу, сжимая кулаки. Джотаро, не отрывая взгляда от цели, медленно вынул руки из карманов. — План прост. Окружаем. Отрезаем пути к отступлению. И... выводим его на чистую воду. Осторожно. Не забываем, что он — стенд-юзер. Их взгляды встретились — решительные, полные гнева за своего товарища и ужаса перед размахом преступлений. Охота, наконец, вышла на финишную прямую. Они нашли свою иголку. И теперь пришло время уколоться.

★······★······★

Китагава с самодовольным видом разглядывал своё отражение в стеклянной двери офиса. Его взгляд с наслаждением задерживался на изящном прямоугольном циферблате часов на его пухлом запястье. Reverso. «Какая элегантность! Какой статус!» В голове прокручивалась удачная, просто-таки грабительская сделка. Йошикаге, его педантичный и тихий заместитель, неожиданно предложил продать эти часы. Всего за 550 тысяч иен! Смехотворная цена для такого аксессуара. Новые в магазине стоили под полтора миллиона! Конечно, его бы жена ни за что не позволила выложить такую сумму, но подержанные... да ещё и почти новые, как уверял Кира, — это был подарок судьбы. Его, конечно, слегка задевало, что часы не с завода, а уже побывали на чьём-то запястье. Но Йошикаге носил их меньше месяца! Да и отдал почти даром. Так что можно считать, что они новые. Почти. Он снова полюбовался игрой света на сапфировом стекле. Вот это шик. Мысль о том, что эти часы могли быть частью чьего-то смертного приговора, даже отдалённо не мелькнула в его сознании. Дверь его кабинета уже почти закрылась, как вдруг её с грохотом вырвало с петель. В проёме, окутанные аурой ярости и решимости, стояли те самые странные подростки, что околачивались вокруг универмага. И с ними — тот угрожающего вида мужчина в пальто и еще один молодой человек чуть младше. — Китагава! — прогремел голос Джоске. Прежде чем мужчина успел что-либо понять, в его сторону метнулся розовая разъяренная фигура. Кулак Crazy Diamond со всей силы врезался ему в лицо. Агония была мгновенной и ослепляющей. Китагава с оглушительным рёвом отлетел через весь кабинет, рухнув на пол и увлекая за собой стопку бумаг. Боль, страх и полное непонимание парализовали его. — А-а-а! Что?! Кто вы такие?! Я вызову полицию! — завопил он, захлёбываясь собственной кровью, хлынувшей из разбитого носа. — Будешь отмазываться, сволочь? — рыкнул Окуясу, и его The Hand с шумом материализовался рядом. The Hand рванул вперёд, нанося новый удар по уже повреждённому телу начальника. — Где Сакурай?! Что ты с ним сделал?! — Я не знаю никакого Сакурая! Прекратите! Умоляю! — вопил Китагава, закрывая голову руками, его дорогой костюм рвался и пачкался кровью. Джотаро шагнул вперёд, его тень накрыла трепещущее тело. Star Platinum материализовался перед самым лицом Китагавы, его кулак был сжат, готовый превратить череп в пыль. Джотаро ждал. Ждал реакции. Ждал, что противник проявит свою силу, призовёт своего стенда для защиты. Но Китагава лишь закрыл глаза и забился в истерике, беспомощно рыдая от страха. Он не видел Star Platinum. Он видел только диких бандитов, избивающих его без всякой причины. Джотаро резко выпрямился, и его стенд растворился. На лице Куджо промелькнуло редкое выражение — глубокое, леденящее разочарование и понимание собственной ошибки. — Остановитесь, — его голос прозвучал как удар грома, заставив Джоске и Окуясу застыть. — Он не тот, кто нам нужен. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь хлюпающими всхлипами Китагавы. Все смотрели на него — на жалкого, избитого, абсолютно обычного человека, не видящего и не понимающего их силы. — Это был... эксперимент, — сухо произнёс Джотаро, глядя поверх головы Китагавы. — Мы ошиблись. — Э-эксперимент?! — захрипел Китагава. — Я подам в суд! Я вас всех упрячу! Что вы творите?! — Crazy Diamond, — скомандовал Джотаро Джоске. Стенд Хигашикаты коснулся избитого тела. Сломанные кости носа встали на место, синяки исчезли, разорванная губа затянулась. Через несколько секунд Китагава сидел на полу, абсолютно здоровый, но всё так же смертельно перепуганный и озлобленный. Джотаро достал из кармана пачку иен и бросил её на пол рядом с начальником. — Компенсация за испорченное утро и... неудобства. Забудьте об этом инциденте. Ни слова полиции. Понятно? Китагава, всё ещё дрожа, кивнул, с жадностью хватая деньги. — И ещё один вопрос, — голос Джотаро снова стал опасным. — Часы. Откуда они у вас? Гордость и страх столкнулись в глазах Китагавы. Признаться, что он носит подержанные часы, купленные у подчинённого по сходной цене? Ни за что! Это унизительно! — Я... я их купил! Сам! За миллион иен! — выпалил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. Джотаро изучающе посмотрел на него, затем кивнул. — Ладно. Наши извинения. Команда молча вышла из кабинета, оставив за собой разгром и совершенно сломленного человека. В коридоре повисло тяжёлое молчание. — Он определённо не убийца, — первым нарушил тишину Рохан. — И не стенд-юзер. Абсолютно заурядный обыватель с завышенной самооценкой. — Значит... Сакурай ошибся? — тихо спросил Коичи. — Нет, — покачал головой Джотаро. — Он не ошибся в главном. Он вышел на убийцу. И потому пропал. Но он ошибся в детали. Часы «Reverso» — не прямая улика. Они не принадлежат убийце. Возможно, он просто видел их на ком-то ещё. Или... — Джотаро замолчал, обдумывая возможность, — ...или убийца намеренно избавился от них, чтобы сбить нас со следа. Он посмотрел на своих спутников. — Это значит, что у нас больше нет никаких доказательств. Весь психологический портрет, составленный Сакураем, мог быть ошибочным с самого начала. Иголка, которую мы искали, оказалась не той. — Так что же нам делать? — спросил Джоске, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Завтра, — сказал Джотаро, — последний раз прочешем «Kame Yu». На всякий случай. А потом... потом мы будем искать самого Сакурая. Даже если надежды нет. Они стояли в пустом коридоре, их решимость, ещё недавно такая твёрдая, теперь была подточена горьким осознанием провала. Они были так близки, и в то же время — в тупике. Охота начиналась заново, но теперь — вслепую, без карты и без проводника.

★······★······★

Служебный коридор был пуст и безмолвен, если не считать приглушённых звуков разборки, доносившихся из кабинета Китагавы. Йошикаге Кира стоял в тени за кабинетом, его поза была расслабленной, а на губах играла едва заметная, беззвучная улыбка. Он видел, как они вломились внутрь. Слышал крики, удары, истеричные вопли своего начальника. Испуганная секретарша Китагавы проскочила мимо, бросая тревожный взгляд на дверь кабинета. — Йошикаге-сан! Там... там какие-то хулиганы напали на Китагаву-сэнсэя! — Я уже вызвал охрану, — ровным, спокойным голосом соврал Кира, не двигаясь с места. — Всё под контролем. Не беспокойтесь. Он оставался в тени, наблюдая, как команда Джоске, понурая и разочарованная, покидает кабинет. Он видел их растерянные лица, их поражение. Его план сработал безупречно. «Слежка... психологический портрет... часы...» — мысленно перечислял он, и его улыбка становилась чуть шире. «Всё это было так умно. И всё это привело их к самому болтливому, самому нелепому и абсолютно невинному человеку во всём Морио». Он хмыкнул про себя. Тихий, удовлетворительный звук. Продать часы Китагаве было гениально в своей простоте. Это убивало сразу двух зайцев: избавляло от опасной улики и создавало идеальное видение ложного следа. Теперь, даже если они продолжат искать человека с «Reverso», они будут кружить вокруг этого пузатого дурака, а не вокруг него. Он дождался, когда группа скроется за поворотом, и только тогда вышел из своей тени. Йошикаге прошёл мимо двери кабинета Китагавы, откуда доносились всхлипы и бормотание, и направился к своему рабочему месту. Его шаги были ровными, размеренными. Сердце билось спокойно. Чувство опасности, витавшее в воздухе последние дни, окончательно рассеялось. «Они отступили. Они сбиты с толку. У них больше нет зацепок». Он сел за свой безупречно чистый стол, поправил манжеты и взял в руки первый документ из аккуратной стопки. Его «тихая и мирная жизнь» снова была в безопасности. Более того, она была укреплена. Теперь у него был живой щит в лице Китагавы и проверенная в деле сообщница, пусть и нестабильная, но сломленная и послушная. Он погрузился в работу с лёгкостью на душе. Цифры в отчётах, графики поставок, заказы — всё это было понятно, предсказуемо и безопасно. Здесь, в своей роли скромного, педантичного заместителя начальника отдела закупок, он был невидимкой. Идеально замаскированным винтиком в большом механизме общества. Никто не мог бы и подумать, что за этой безупречной внешностью скрывается холодный, методичный убийца, только что переигравший целую группу охотников за собой. Он Йошикаге Кира. Обычный японский офисный клерк. Он приходил на работу в 8:30, обедал ровно в 13:00, уходил домой в 20:00. У него были обычные, ничем не примечательные привычки. Он не привлекал к себе внимания. Он просто хотел спокойной жизни. И сейчас, заполняя очередную форму своим аккуратным почерком, он был абсолютно счастлив. Шторм миновал. Всё вернулось на круги своя. И пока он оставался таким — незаметным, обычным, ничем не выдающимся человеком — его маленькие, тёмные секреты были в полной безопасности. Кира сделал глубокий вдох и выдох, наслаждаясь знакомым, упорядоченным ритмом своего существования. Всё было так, как должно быть.