marlboro со вкусом ванили

flashback В городе царила чудесная погода. Солнце ярко светило, но не обжигало. Во дворе частного дома звенел детский смех. — Папа! Больно! — смеялась девочка лет двенадцати. — Ах ты, моя принцесса! — весело подхватил мужчина, подбрасывая дочь в воздух. Они уселись на аккуратно подстриженный газон. — Пап, я буду такой же сильной, как ты? — спросила девочка. — О, милая Ли, когда ты подрастешь… твои силы проявятся, — ответил он. — Какие силы? — с любопытством спросила рыжеволосая девчонка. — Те, кто не обладает ими, — ответил мужчина. — На всей планете. — Ураа! — радостно воскликнула девочка.

***

Сижу за решёткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орёл молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом… — девушка запнулась, вспоминая стих. Кровавую пищу клюёт под окном, Клюёт и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно; Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: «Давай улетим! Мы вольные птицы; пора, брат, пора!»…… Лина рассказывала стихотворение Пушкина стражнику, который, судя по всему, устал слушать её поэзии. — Ты меня слышишь, гражданин? Ладно, играем в молчанку, но я молчать не буду, — яростно сказала девица. — Пока меня отсюда не выпустят. Девушка обернулась. Помещение — это мрачное и зловещее место, окутанное атмосферой безысходности и отчаяния. Стены темницы сложены из массивных каменных блоков, которые, кажется, впитали в себя страдания многих узников. В помещении царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками шагов стражи или тяжёлым дыханием заключённых. В темнице царит полумрак. Узкие окна едва пропускают свет, создавая зловещие тени на стенах. Воздух здесь спёртый и тяжёлый, пропитанный запахами сырости, плесени и человеческих страданий. Каменные камеры, в которых содержатся узники, тесны и неудобны. В них нет ничего, кроме соломенного матраса или старого тюфяка, да грубо сколоченного стола и табурета. Каждая деталь интерьера напоминает о бренности человеческого существования и абсолютной власти тюремщиков. Время будто остановилось, сколько уже дней прошло? Два или три? Непонятно. Выхода нет, только ожидание, которое становится испытанием на прочность духа. Я вспоминала о том, как хорошо было дома, под теплым пледом, с чаем и печеньками. Эх, были времена. Если б не эти сигареты… Хотя маловероятно, что это они. Сигареты! Девушка пошастала по карманам и нашла там почти целую новую пачку табака и зажигалку со стразами, которую она обклеивала сама этими гребенными стразами. Ведь по сути она довольно творческий человек. В детстве она любила рисовать картины, мастерить подделки на конкурсы в школе. Думала, что станет знаменитой художницей. Или же музыкантом, Липа отлично пела. И умела играть на нескольких музыкальных инструментах. Но эти мечты пропали, ей стало не в тягость получать духовное настроение. И решила, что точность и законы — ее дело. Быстро сунув их обратно в карман, чтоб не забрали эти говнюки. Открылась входная дверь, входящая в темницу. Свет заполнил узкий коридор между темницами. Послышались тяжелые шаги, как гром средь ясного неба. Шаги приближались к камере девушки. Перед ней стал мужчина с суровыми чертами лица, отражающими его властность и непреклонность характера. Его внешность сразу привлекает внимание: высокий рост и атлетическое телосложение подчеркивают его силу и решительность. Лицо его испещрено глубокими морщинами, свидетельствующими о его зрелом возрасте и нелегкой жизни. Глаза — пронзительные и холодные, они словно пронизывают насквозь, заставляя окружающих чувствовать себя неуютно. В его взгляде читается непреклонная решимость и жесткость, что делает его одновременно пугающим и внушающим уважение. Темные, коротко стриженные волосы обрамляют его голову, придавая ему вид человека, привыкшего к суровым условиям и постоянным битвам. Борода короткая и аккуратно подстриженная, что добавляет ему солидности и авторитета. И еще шрам на пол-лица. Тиберий! Это Тиберий из фильма! - Еще раз, кто ты такая? - спросил мужчина. - Я Ангелина Византийская. И явно не отсюда. - Да, фамилия красивая, но для 12 века смахивает на королевские корни. Ну кто знает. - Византийская? - Тиберий ошарашенно посмотрел на нее. - Давайте так. Вы не имеете права держать меня тут. Несоответственное обвинение, изложенное в обвинительном заключении, постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого. В данном случае моего лица. - Девушка, включив все свои юридические способности, говорила четко, жестикулируя. - В данном случае я имею полное право останавливать тех, кто имеет подозрения. - Это незаконное подозрение, Сир. Обвинительное заключение не подписано следователем, не согласовано с руководителем следственного органа или не утверждено прокурором. - Прокур-рором? - переспросил Тиберий с выгнутой бровью. - Ой, блиин... - девушка запнулась, прикладывая пальцы к губам. - Короче, я хочу говорить с тем, кто там у вас выше. - Показывая палец вверх. - Выше... Ха, ты забавная девчонка. Я приспешник короля и могу решать. - Но вы не вашество, мне нужно с ним говорить лично. Поймите меня, у меня нету никаких плохих намерений. - Я подумаю, - усмехнулся мужчина и вышел из темницы. - Вот же нахал, - пробормотала она себе под нос. Я присела на корточки, смотря в маленькое окно. Где солнце било сильно, но не сильнее эго этого ублюдка Тиберия. А в фильме мне казался он добрее, ну, возможно, режиссер сделал его образ таким. Главное — не облажаться, что я знаю всех их имена… и судьбы. Каков Балдуин? Может, он тот же стратегический король, или, может, он окажется добрее. Но что я знаю точно, что он справедлив и не будет за просто так убивать меня. Ну или, может… Прошло часа два, всё было так тихо. А желание достать никотин с каждой секундой всё выше и выше. Эх, блядь, чертов двенадцатый век. Девушка прикрыла глаза, чтоб сыскать мир сновидений. И вот как сон почти настиг, слышатся опять тяжелые шаги. — Вставай, — раздался суровый голос Тиберия. Я вскочила с каменных плит, протирая глаза. — Куда? На казнь? Другой рыцарь, звеня связкой ключей, начал открывать темницу. Я вышла из своего временного пристанища. Тиберий резко надел на меня наручники. — Радуйся, девочка, сегодня король милостив, — с презрением сказал полководец. — Ох, я думала, мне конец, — прошептала девушка по-русски. Это не ускользнуло от внимания Тиберия. — Это на каком языке, восточнославянском? - Можно и так сказать, - Лина задумалась. Ведь как она их понимает и может совмещать два языка одновременно? А ныне она ни разу не слышала их язык, даже в интернете. Хоть и говорит она на 4-х языках. Что свойственно для ее обучения. Так она еще отчасти и востоковед. Генерал был одновременно сбит с толку и заинтригован этой дамой. Ее одежда была слишком вычурной, а глаза — глубокого лазурного цвета, удивительно чистые. Кожа у нее тоже была белоснежной. Манера речи выдавала в ней человека, не принадлежащего этому миру. Может быть, она посланница богов? Нет, Тиберий отогнал эту мысль. И все же она не была дурна собой, особенно если разбиралась в принципах власти. Это было странно. Поспешными шагами, они вышли из темницы.Каждый думая о своем. Солнце било в глаза, после долгого нахождении в небытии.В начале я даже не понимала где нахожусь.Чистые коридоры, и каменные плиты, просто светились.Окна, или как их можно назвать, были без стекол.Как арки с полу-треугольной формой.На стенах были факела, которые горели только в вечернее время.А судя по времени, не было даже обеда.Возможно где-то двенадцать.За этими арками виднелась суета Иерусалима. Все иерусалимские ворота вплоть до 1887 года закрывались на закате и открывались с восходом солнца. Как правило, древние городские ворота представляли собой целое здание, которое примыкало к крепостной стене изнутри. В этом здании был вход снаружи, затем входящий поворачивал налево и только тогда попадал в город. Так делали, чтобы защитники крепости могли встретить в воротах врага и эффективно отразить атаку.Не зря учила историю, а городу так то было около 5000 лет.Но красоту он свою не убавил.Всегда хотела побывать в Святом городе. Руки терлись об металл, что особого удовольствия не приносило. Мы шли по длинным коридорам и лестницам. Прошли около… шести пролетов? И все никак не пришли. Будто в лабиринте из каменных стен, или «Бекрумс». И как они все эти коридоры запоминали, ведь они все были одинаковые просто. Боже, Ангелина! О чем ты думаешь, надо придумать, что ты скажешь королю. Ведь раскрывать все карты не очень-то и хотелось, сочтут за психбольную. А еще хуже — за ведьму, и сразу сожгут. Огонь всегда меня пугал, будь то зажигалка или газовая плита. Девушка решила взглянуть на сопровождающего Тиберия.Лицо его было злое, и хмурое.Все морщины между бровями были согнуты, а мест прибавлял некую изюминку. - Ты всегда с такой кислой миной ходишь? - спросила путешественница. - Замолчи уже, - рыкнул Тиберий. Девушка засмеялась звонким смехом. Ведь его лицо стало еще хмурее, прям как из мема про Жириновского. Полководец посмотрел на нее, как на дуру. - Надеюсь на ваш рассудок, дива. Ведь король не потерпит такого отношения. - Само собой, Тиб... Сер, - заикнулась девушка. Главнокомандующий решил пропустить это мимо ушей.Ведь перед глазами виднелись огромные двери, с гравировкой и золотом.