"Glass & Rust"

Студия была пуста. Последний дубль ритм-секции для нового трека наконец-то звучал так, как Тайлер слышал это в голове все эти недели. Воздух вибрировал от остаточной энергии, смешанной с запахом старого дерева, электроники и пота. Джош откинулся на спинку барабанного стула, вытирая лоб тыльной стороной руки. Его футболка прилипла к груди. "Черт возьми, Тайлер," он выдохнул, усталая улыбка тронула его губы. "Думал, мы никогда не выберемся из этой петли." Тайлер стоял у микшерного пульта, пальцы все еще нервно перебирали невидимые клавиши. Адреналин бился в его висках, знакомое после-концертное, после-творческое возбуждение, которое никогда не находило правильного выхода. Он чувствовал себя одновременно опустошенным и переполненным. Его взгляд упал на Джоша – на его усталую позу, на капли пота на шее, на то, как его грудная клетка равномерно поднималась и опускалась. "Да," Тайлер ответил, голос звучал хриплее, чем он ожидал. Он отвернулся, чтобы налить себе воды из кулера. Пальцы слегка дрожали. "Вышло... вышло хорошо. Очень хорошо." Он налил вторую порцию и протянул бумажный стаканчик Джошу. Их пальцы едва коснулись. Электрический разряд. Тайлер резко отдернул руку, как от ожога. Джош заметил. Его темные глаза, обычно теплые и насмешливые, стали пристальными. Он медленно отпил глоток, не отрывая взгляда от Тайлера. Тишина в студии была теперь громкой. Наполненной всем, что не было сказано за годы бок о бок, за тысячи миль туров, за бессонные ночи в автобусах и гримерках. Наполненной музыкой, которая всегда была их языком, их убежищем, их мостом. "Ты... сегодня был особенно интенсивным," проговорил Джош, ставя стаканчик на пол. Его голос был тихим, но резал тишину, как нож. "На припеве. Когда ты завел толпу. Я видел." Тайлер замер. Он знал, о чем Джош. Знаменитая энергия Тайлера на сцене, которая иногда граничила с чем-то первобытным, неконтролируемым. Сегодня эта энергия была направлена внутрь, на музыку, на ритм, который задавал Джош. На самого Джоша. "Музыка требовала," пробормотал Тайлер, глядя в пол. Но это была ложь. Полуправда. Музыка была сосудом. Содержимое... содержимое было сложнее. Джош встал. Медленно, как хищник, оценивающий добычу. Он сделал шаг вперед, затем еще один. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Тайлер почувствовал его тепло, запах его пота и привычный аромат его мыла, смешанный с запахом пластика барабанных палочек. "Требовала?" Джош повторил, его голос стал ниже, гуще. Он поднял руку, и Тайлер замер, ожидая... чего? Прикосновения? Отталкивания? Пальцы Джоша не коснулись его кожи. Они зависли в воздухе, чуть дрогнув, рядом с виском Тайлера, где пульсировала вена. "Или это ты требовал?" Слова повисли в воздухе. Тайлер не мог дышать. Весь его мир сузился до темных глаз Джоша, до его близости, до огня, который внезапно разгорелся в его собственной груди. Годы сдержанности, дружбы, профессиональных границ – все это рухнуло под тяжестью этого вопроса, под тяжестью невысказанного влечения, которое тлело годами, подпитываемое их невероятной связью. "Джош..." Его имя сорвалось с губ Тайлера стоном, мольбой и признанием одновременно. Этого было достаточно. Рука Джоша наконец коснулась его лица. Грубо, почти резко, пальцы вцепились в волосы у виска. Второй рукой он схватил Тайлера за бедро, притягивая его так близко, что их тела слились от груди до бедер. Тайлер почувствовал жесткую линию наработанных мышц живота Джоша под тонкой тканью своей футболки, почувствовал его возбуждение, твердое и недвусмысленное, прижатое к его собственному. Их губы столкнулись не в поцелуе. В захвате. Это было грубо, отчаянно, пропитано годами подавленного желания и творческого напряжения. Зубы стукнулись, языки вцепились друг в друга, исследуя, заявляя права. Тайлер вцепился руками в плечи Джоша, пальцы впились в плотные мышцы, чувствуя, как они играют под его ладонями. Он отвечал на каждый жест Джоша с такой же яростью, впиваясь в его нижнюю губу, заставляя его стонать – низкий, хриплый звук, который заставил Тайлера дрожать с ног до головы. Джош разорвал поцелуй, тяжело дыша. Его глаза горели черным огнем. "Здесь," он прохрипел, толкая Тайлера к ближайшей поверхности – широкому диванчику для отдыха у стены студии. "Сейчас." Тайлер упал на мягкую обивку, а Джош обрушился на него всем своим весом. Его руки были повсюду: срывали с Тайлера растянутую футболку, пальцы скользили по его ребрам, животу, нарочно дразня соски, заставляя Тайлера выгнуться со стоном. Тайлер в ответ рвал одежду с Джоша, жадно ощущая гладкость его кожи под ладонями, рельеф мышц спины, ягодиц. Одежда оказалась на полу беспорядочной кучей. Джош прижал Тайлера к дивану, его бедра грубо втиснулись между ног Тайлера. Трение кожи о кожу, жесткое и неумолимое, было одновременно невыносимым и до точек пнред глазами желанным. Тайлер обхватил Джоша ногами за спину, притягивая его ближе, глубже, чувствуя, как их твердые члены прижимаются друг к другу, создавая волны почти болезненного удовольствия. "Джош... Боже, Джош..." Тайлер задыхался, его голос был разбитым, чужим. Он вцепился руками в ягодицы Джоша, подталкивая его, требуя большего трения, большего давления. "Я знал," прошептал Джош ему в ухо, его дыхание обжигало кожу. Он прикусил мочку уха Тайлера, заставив его взвыть. "Всегда знал, что под этой... лирикой... под этой болью... горит вот это." Он резко толкнул бедрами, и их члены скользнули вместе по животу Тайлера, покрытые смесью предэякулята и пота. "Горишь для меня." Тайлер не мог отрицать. Он выгнулся, его тело стало струной, натянутой до предела. Он искал губы Джоша снова, поцелуй стал еще более влажным, еще более грязным. Его рука опустилась между их тел, обхватила член . Кожа была горячей, почти обжигающей, гладкой и невероятно чувствительной. Он начал двигать рукой в ритме, который Джош тут же подхватил бедрами – точный, мощный, неумолимый, как его игра на барабанах. Студия наполнилась звуками их "борьбы" : хриплые стоны, прерывистое дыхание, шлепок кожи о кожу, сдавленные ругательства. Тайлер терял связь с реальностью. Существовали только руки Джоша на его теле, его губы на его шее, его грудь, прижимающаяся к его груди, и безумное, восходящее к небесам трение между ними. Музыка, которую они создавали часами, казалась лишь слабым эхом того симфонического хаоса, который бушевал сейчас в их телах. Джош ускорил движения, его тело напряглось как тетива. "Смотри на меня," он приказал хрипло. "Смотри!" Тайлер открыл глаза, которые сам не осознавал, что закрыл. Он утонул в темной бездне глаз Джоша, увидел в них отражение собственной потери контроля, собственной ненасытной потребности. Это был последний толчок. Волна удовольствия сломала его изнутри. Он вскрикнул, имя Джоша сорвалось с его губ как молитва и проклятие одновременно. Его тело выгнулось в дугу, сперма горячими полосами выплеснулось на его живот и грудь. Вид Тайлера, потерянного в экстазе, стал триггером для Джоша. Его движения стали резкими, хаотичными. Он издал низкий, звериный рык, вцепился зубами в мышцу между шеей и плечом Тайлера и достиг кульминации. Тепло разлилось по коже Тайлера, смешиваясь с его собственным, завершая картину их соединения. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Слышно было только их прерывистое, хриплое дыхание. Джош обмяк всем телом на Тайлера, его голова упала ему на грудь. Вес его был удивительно приятным, якорем в море опустошения. Тайлер лежал, глядя в потолок студии, усеянный звукопоглощающими панелями. Его сердце колотилось как бешеное. Запах секса, пота и чего-то нового, невыразимо интимного витал в воздухе. Он осторожно поднял руку, запустил пальцы в влажные от пота волосы Джоша на затылке. Джош вздрогнул, но не отстранился. Что они наделали? Граница, которую они так тщательно охраняли годами, была не просто пересечена. Она была стерта в порошок. Музыка, их святыня, была теперь свидетелем этого. Страх, холодный и липкий, начал подползать к краям его опустошенного сознания. Что теперь? Что будет с ними? С группой? С их... всем ? Джош медленно поднял голову. Его лицо было серьезным, почти суровым. В его глазах не было сожаления, только глубокая усталость и что-то еще... что-то неуловимое. Он посмотрел на Тайлера, на следы своих зубов на его плече, на смесь их семени на его коже. Он ничего не сказал. Просто поднялся, его движения были немного скованными. Он нашел свою футболку на полу, вытер ею живот Тайлера с неожиданной нежностью, которая контрастировала с их недавней яростью. Потом вытер себя. Бросил мятый комок ткани обратно на пол. Тайлер смотрел на него, не в силах найти слова. Горло пересохло. Джош натянул штаны, не глядя на Тайлера. Потом поднял его футболку и протянул ему. "Завтра," Джош сказал наконец, его голос был хриплым, но твердым. "Поговорим завтра. После сна." Он повернулся и направился к выходу из студии, не оглядываясь. Его силуэт растворился в темном коридоре. Тайлер остался лежать на диване, скомканная футболка в руке. Запах Джоша, их совместный запах, все еще в воздухе студии, смешиваясь с запахом дерева и пыли от аппаратуры. Музыка, их спасение, их язык, вдруг казалась чужим и далеким. А тишина после последнего аккорда их страсти звенела в ушах громче любого крика. Завтра. Одно только это слово звучало как приговор и как обещание. Он закрыл глаза, пытаясь уловить отголоски тепла Джоша на своей коже, зная, что все изменилось навсегда. И что завтра им придется найти новый ритм. Или разбиться вдребезги.