"Glass & Rust"

Вибрация телефона утонула в его собственном крике, воплотившемся в диссонирующий гитарный рифф. Тайлер не услышал. Он был поглощен извержением звука, пытаясь выжечь из себя память о прикосновениях Джоша, о его ледяном взгляде, о словах "Забей". Он рвал струны, голос срывался на хрип, слова превращались в нечленораздельные вопли боли и ярости. Студия, его храм, стала камерой пыток, где каждый звук отзывался эхом его разбитого состояния. Он не знал, сколько времени прошло. Может, минуты, может, час. Горло горело, пальцы были стёрты в кровь о струны, а в груди оставалась та же невыносимая пустота. Он рухнул на пол перед усилителем, прислонившись к нему горячей спиной. Тишина, наступившая после его бури, была оглушительной. И в ней он наконец услышал. Снова. Вибрацию. Настойчивую, как стук в дверь сознания. Телефон. На диване. Экран тускло светился в полумраке: «1 пропущенный вызов: Джош Дан». И «сообщение». Сердце Тайлера дико заколотилось, смесь надежды и ярости подступила к горлу. Он едва не упал, поднимаясь с пола, шатаясь подошёл к дивану. Палец дрожал, когда он открыл сообщение. Текст был сухим, деловым, как будто от робота: > Завтра. 9 утра. Финальные наложения на трек 4. Будь трезв. Ни приветствия. Ни имени. Просто приказ. "Будь трезв". Как будто он был алкоголиком, а не человеком, которого Джош сам довел до ручки. Ярость, только что выплеснутая в музыку, вспыхнула с новой силой, жгучей и горькой. Он швырнул телефон обратно на диван. Нет. Не будет он прыгать по его командам. Не будет. Но когда на следующее утро без пяти девять он стоял у входа в студию, ключи в потной ладони, Тайлер ненавидел себя за эту слабость. За эту неистребимую потребность быть рядом, даже сквозь боль, даже сквозь лед. Джош уже был внутри. Сидел за барабанами, настраивал малый барабан. Его спина была напряжена, профиль – каменный. Он не обернулся, когда Тайлер вошёл. "Начинаем," – бросил Джош через плечо, не глядя. Голос – все тот же ледяной монотон. Репетиция была адом, превзошедшим вчерашний. Джош играл с безупречной, бесчеловечной точностью. Каждый удар был выверен, как пуля. Он не смотрел на Тайлера, не реагировал на его попытки внести эмоцию, изменить темп. Он просто играл. Тайлер чувствовал себя марионеткой, которую заставляют петь и двигаться под этот мертвый, механический ритм. Его голос звучал фальшиво, фразировка ломалась. Марк метался, пытаясь их синхронизировать, но это было невозможно. Они были на разных планетах. В конце концов он кинул что-то вроде "разбериьесь с этим! Я на перерыв." И покинул здание. "Стоп!" – Тайлер наконец не выдержал, срываясь на крик после очередного безупречного, но душевно пустого проигрыша. "Хватит! Ты что, робот? Играй как живой человек, черт возьми!" Джош медленно опустил палочки. Поднял голову. В его глазах, наконец, было что-то кроме пустоты. Холодный, презрительный гнев. "Я играю так, как требует трек. Четко. Ритмично. Без лишнего пафоса и истерик. Попробуй и ты." "Истерик?" – Тайлер шагнул вперед, к установке. Его руки сжались в кулаки. "Это называется чувство, Джош! Эмоция! То, что делает музыку живой! То, что было между нами до того, как ты решил превратиться в этого... этого зомби!" "Между нами," – Джош встал. Он был чуть выше, и его физическое присутствие, обычно такое родное, теперь казалось угрожающим. "Была работа. Музыка. Ты перепутал понятия, Тайлер. И теперь пытаешься тащить свои... заблуждения... в студию. Мешаешь процессу." "Заблуждения?" – Тайлер засмеялся, и в этом смехе слышались слезы. "Ты назвал это заблуждением? Когда ты прижимал меня к этому дивану? Когда ты кусал меня? Когда ты стонал, как будто... как будто умираешь?" Он рванул ворот свитера вниз, обнажая сине-желтый синяк на плече. "Это заблуждение?!" Глаза Джоша сузились. В них мелькнуло что-то дикое, неуправляемое, на миг согнавшее ледяную маску. Он сделал шаг вперед, за пределы барабанной установки. "Закрой это. Сейчас же." Отчеканил он каждый металлический слог. "Или что?" – Тайлер бросил ему вызов, тоже шагнув навстречу. Расстояние между ними сократилось до полуметра. Воздух снова наэлектризовался, как тогда, но теперь это была не страсть, а чистая, неразбавленная ненависть и невысказанная боль. "Ты снова укусишь? Или просто продолжишь притворяться, что ничего не чувствуешь? Трус!" Слово "трус" сработало как спусковой крючок. Что-то в Джоше щелкнуло. Его рука взметнулась не для удара, а чтобы схватить Тайлера за ворот свитера, резко дернуть на себя. "Замолчи!" – его голос наконец сорвался с ледяных высот, став низким, хриплым, звериным. "Ты не имеешь понятия, о чем говоришь!" Тайлер не сопротивлялся захвату. Наоборот, он рванулся навстречу. Его лоб с силой стукнулся о лоб Джоша. Боль пронзила череп, но она была ничто по сравнению с яростью. "Я знаю, что ты чувствуешь!" – он выкрикнул это прямо в лицо Джошу, чувствуя его горячее, прерывистое дыхание. "Ты боишься! Боишься этого! Боишься меня! Боишься, что это сильнее твоих дурацких правил!" Джош издал что-то вроде рычания. Его вторая рука впилась Тайлеру в плечо, рядом с синяком, больно сжимая мышцы. Он попытался оттолкнуть его, но Тайлер вцепился в его футболку, не давая оторваться. Они боролись, не как музыканты, а как уличные бойцы – грубо, грязно, с хриплым дыханием и сдавленными ругательствами. Тайлер коленом попытался попасть Джошу в пах, но тот ловко отёл удар бедром. Джош рванул, пытаясь повалить Тайлера на пол. Они споткнулись о ножку стула, рухнули вместе на ковер, сцепившись в клубок конечностей, гнева и невыплаканных слез. Тайлер оказался сверху. Он прижал Джоша к полу, коленом упёршись ему в грудь, его руки сжимали запястья Джоша над головой. Джош вырывался, его тело извивалось под Тайлером, мышцы напряжены, как тросы. Лица были в сантиметрах друг от друга. Тайлер видел дикий блеск в глазах Джоша, его раздувающиеся ноздри, капли пота на висках. Видел не пустоту, а бурю. Ту самую бурю, что бушевала в нем. "Признайся!" – Тайлер выдохнул ему в лицо, его голос хрипел от напряжения. "Признайся, что помнишь! Признайся, что это было не просто «забей»! Признайся, что ты... что ты..." Он не закончил. Потому что Джош внезапно перестал вырываться. Его тело под Тайлером как-то обмякло, но не от сдачи. Его взгляд, полный ярости секунду назад, стал... иным. Глубоким. Голодным. И опасным. Он смотрел на Тайлера не как на врага, а как на... добычу. Или на ответ. "Что я, что, Тай?" – прошептал Джош. Его голос был как наждак, обжигающий и притягательный. Он не пытался высвободить руки. Наоборот, его бедра резко дёрнулись вверх, прижимаясь к промежности Тайлера. Твердо. Неприкрыто. "Что я хочу тебя снова? Сейчас? Здесь? На полу, как животное?" Тайлер ахнул, почувствовав ответную волну возбуждения, мгновенно накрывшую ярость. Его собственное тело предательски откликнулось на этот жест, на этот взгляд, на этот голос. Он ослабил хватку на запястьях Джоша. "Да..." – сорвалось с его губ, больше стон, чем слово. Джош воспользовался моментом. Он не стал вырываться. Он резко высвободил одну руку, впился пальцами в затылок Тайлера и с силой притянул его губы к своим. Это не был поцелуй. Это было нападение. Губы, зубы, язык – все было оружием, грубым, требовательным, лишенным нежности, но наполненным неистовой, разрушительной силой влечения, которое они тщетно пытались похоронить. Тайлер ответил с той же яростью, впиваясь в губы Джоша, кусая, его руки рвали футболку на Джоше, скользили по горячей коже живота, впивались в бедра. Они катались по полу студии, срывая с друг друга одежду, не заботясь о пуговицах или швах. Звуки их «борьбы» смешались со звуками поцелуев, хриплого дыхания, сдавленных стонов. Тайлер снова оказался сверху, его колени раздвинули бедра Джоша. Он смотрел вниз, на его запрокинутое лицо, на полуоткрытый рот, на глаза, полные мрачного огня. Никаких прелюдий. Никакой нежности. Только животная потребность. "Сделай это," – прошипел Джош, его голос был хриплым от желания и вызова. "Если ты такой смелый. Докажи, что это что-то большее, чем просто «забей». Сделай это сейчас." Тайлер не колебался. Он не искал лубрикант – его не было под рукой. Он плюнул себе на ладонь, грубо смазал себя и, не глядя, одним резким, болезненным движением вошёл в Джоша. Тот вскрикнул – звук боли и невероятного облегчения, смешанный воедино. Его ноги обвились вокруг спины Тайлера, пятки впились в ягодицы, заставляя его войти глубже. Было больно. Им обоим. От трения, от неготовности, от ярости, которая все еще клокотала под поверхностью страсти. Но это была та боль, которую они хотели. Которая была единственным способом доказать друг другу, что они живы. Что они чувствуют. Что они есть. Тайлер двигался резко, глубоко, почти жестоко. Каждый толчок был вызовом, местью, попыткой пробить ледяную стену, которую Джош возвел. Джош принимал его, отвечая встречными толчками бедер, его ногти впивались в спину Тайлера, оставляя красные полосы. Он не просил замедлиться. Он требовал больше. "Да! Глубже! Вот так! Докажи, Тайлер! Докажи, что я не ошибался тогда!" Их стоны смешивались с ругательствами, с хриплыми выкриками имен. Студия наполнилась звуком их яростного соединения – шлепки кожи, прерывистое дыхание, скрип ковра под их телами. Это не было любовью. Это была битва. Битва за правду, за чувства, за право не забывать. Каждое движение было ударом по молчанию, по отчуждению. Тайлер чувствовал, как нарастает волна. Не та, что приносит облегчение, а та, что несёт разрушение. Он видел, как лицо Джоша искажается гримасой экстаза и агонии, как его тело выгибается под ним. "Джош..." – его имя сорвалось с губ как мольба и обвинение. "Со мной!" – выдохнул Джош, его глаза закатились. Его рука схватила Тайлера за затылок, притянула его лицо к своему, и они снова сошлись в поцелуе-укусе, когда волна накрыла их обоих. Оргазм Джозефа был тихим, глубоким судорожным содроганием, пробивающим его насквозь. Дан кончил следом, с громким стоном, впиваясь зубами в плечо шатена, прямо поверх старого синяка, оставляя новый, кровавый след. Боль и наслаждение слились воедино, оставив их лежать на полу, тяжело дыша, покрытые потом, кровью и семенем. Тишина. Опять. Но теперь она была другой. Густой. Насыщенной запахом секса, крови и неразрешенного конфликта. Они лежали, не разъединяясь до конца, дыхание постепенно выравнивалось. Тайлер поднял голову, глядя на Джоша. Тот смотрел в потолок, его лицо было непроницаемым, но мышцы челюсти напряжены. "Доказал?" – хрипло спросил Тайлер, откатываясь от него, чувствуя внезапный холод и липкость на коже. Джош медленно сел. Его движения были скованными, болезненными. Он не смотрел на Тайлера. Взял свою порванную футболку с пола, грубо вытер живот, пах. Потом протянул тряпку Тайлеру. "Это ничего не доказывает," – сказал он наконец, голос снова ровный, но с заметной хрипотцой. "Кроме того, что мы оба идиоты и не можем контролировать себя." Он поднялся, пошатываясь. "И что нам нужен перерыв. Слишком долго варимся в одном соку." Тайлер почувствовал, как сердце падает. Опять. Бегство. "Перерыв? Куда?" "Поедем. На пару дней. Куда-нибудь подальше от студии. От города. От... всего этого." Джош натянул штаны, избегая глаз Тайлера. "Просто... сменить обстановку. Остыть. Подумать." "Вдвоем?" – Тайлер не мог поверить своим ушам. "Да." Джош наконец посмотрел на него. В его глазах не было ни страсти, ни ненависти, ни даже привычного льда. Была только глубокая, всепоглощающая усталость. И какая-то решимость. "Только вдвоем. Без музыки. Без разговоров о работе. Без... этого." Он жестом обозначил беспорядок на полу и их самих. "Просто поехать. Завтра утром. Я заеду за тобой." Он не стал ждать ответа. Подобрал остатки своей одежды и пошел к выходу, прихрамывая. У двери остановился, не оборачиваясь. "Собери вещи. И... перевяжи плечо." Дверь закрылась. Тайлер остался сидеть на полу студии, посреди хаоса, запаха их яростного соития и собственной крови. Джош снова ушел. Но на этот раз он предложил... поездку. Вдвоем. Без музыки. Без "этого". Что это значило? Капитуляция? Перемирие? Последняя попытка все исправить? Или просто еще один способ убежать? Он посмотрел на кровавый след от своих зубов на плече. На синяки от рук Джоша на своих запястьях. На порванную одежду. "Остыть. Подумать." Как думать, когда тело все еще горит от его прикосновений, а душа разорвана пополам? Как ехать с человеком, который одновременно и его ад, и его единственное спасение? Но выбора у него не было. Джош заехать завтра. А значит, нужно было собирать вещи. И перевязывать раны. И физические, и те, что глубже. Поездка. В неизвестность. С Джошем Даном. После всего. Это было либо началом конца, либо... единственным шансом не разбиться окончательно. Тайлер медленно поднялся с пола. Боль во всем теле напоминала ему о только что отгремевшей битве. И о том, что война еще не окончена. Она просто меняла локацию.