Delightful Duty

Глава 2 — О боги, о боги, о боги! — вскрикивала Рейнира, вцепившись в простыни, пока Джон яростно овладевал ею, словно дикое животное. Громкие шлепки плоти о плоть разносились по комнате, когда его бедра вновь и вновь врезались в её округлые, упругие ягодицы, заставляя бледные щёки дрожать при каждом толчке. Его сильные пальцы сжимали её бёдра так крепко, что она уже знала — останутся синяки. Но сейчас ей было всё равно. Когда он был внутри неё, всё остальное теряло значение. — Чёрт возьми, я мог бы не выпускать тебя из рук целую вечность, — прорычал Джон, сам поражаясь тому, как жаждал её вновь — и, чёрт возьми, был рад исполнить её желание. Прошлой ночью они предавались страсти несколько часов, забыв обо всём на свете, утопая в огне, что сжигал их изнутри. Но, похоже, его прекрасной принцессе этого было недостаточно — она разбудила его на рассвете, оседлав его, как будто ночь только начиналась. — Можешь брать меня… каждую ночь… если это будет вот так! — простонала Рейнира, зажмурившись и чувствуя приближение оргазма. Джон всегда считал странным, как у Рейниры появилось трое сыновей почти подряд — особенно учитывая их внешность, столь далёкую от валирийской. Он понимал теперь: если бы он обладал ею, то и сам не смог бы провести ни одной ночи вне её ложа. Просунув руку под её левую, он обхватил одну из её полных грудей и потянул вверх, прижимая её спину к своей груди. При этом его толчки не замедлились ни на мгновение. — О, чёрт! — закричала Рейнира, когда в этой позе его член задел нечто особенно чувствительное. Она откинула голову назад, погрузила пальцы в его влажные от пота Тёмно-каштановые локоны и застонала: — Прямо там… прямо тут… я сейчас кончу! Джон зарычал, удерживая её ладонь, провёл губами по солёному изгибу её шеи и, скользнув рукой сквозь серебристые кудри на её лобке, начал ласкать её пульсирующий клитор. — Кончи для меня, принцесса, — прошептал он ей на ухо. — Будь умницей и кончи. Он и сам не знал, почему сказал это, трахая её с такой силой, что её груди отбивались одна о другую с каждым толчком, но эффект оказался молниеносным. Рейнира вскрикнула, напряглась всем телом и кончила с криком. Она ослабла, рухнула вперёд, и Джон последовал за ней, пока её судорожно сжимающаяся плоть выжимала из него последнее семя. С рёвом её имени он излился глубоко в неё, заполняя её до краёв. — Клянусь… богами! — выдохнула Рейнира, прижавшись щекой к пропитанной потом простыне, тяжело дыша. — Сняла слова… с моего языка, — пробормотал Джон, вдыхая аромат их пота и слияния. Несмотря на то что, казалось, он иссяк за эти двенадцать часов, его вяло пульсирующий член снова дрогнул от этого запаха. — О, КРОЛИКИ?! — вдруг донеслось от двери, и Рейнира взвизгнула, резко обернувшись к слегка приоткрытому потайному входу. — Уходи! — прошипела она. — Нира, милая, прошлой ночью я любезно согласился на это шоу, и ты, судя по всему, получила удовольствие. Но у меня дела, и я не могу заняться ими, пока весь замок слушает, как ты трахаешься, — с раздражением проговорил Лейнор. — Ты… ты нас слышал? — спросила Рейнира, её голос задрожал, а лицо вспыхнуло алым. — Не удивлюсь, если тебя слышали даже на Дрифтмарке, — фыркнул он. — Отец, возможно, впервые будет мной гордиться. Джон поморщился, уловив за насмешкой в голосе почти не скрытую боль. — Как твой муж, я не могу разгуливать по замку, пока ты явно предаёшься утехам. А мне пора. Так что, пожалуйста, либо заканчивайте, либо научись кусать подушку, как все мы, — закончил Лейнор и захлопнул дверь. Джон вынул свой член из всё ещё раскрытой, влажной и алой плоти Рейниры и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Наступила неловкая тишина. — Я… — начал Джон. — Не надо, — перебила его Рейнира, не глядя ему в глаза. Она села, ноги подогнулись. — Очевидно, на сегодня мы закончили. Сделав несколько шагов, она пошатнулась. Джон, быстрее, чем осознал, подскочил к ней и подхватил, не дав упасть. Рейнира безвольно прильнула к нему, глядя на него тёмно-фиолетовыми глазами, потемневшими от возбуждения. — Кажется, у тебя ещё не до конца вернулась чувствительность в ногах, — пробормотал он, убирая с её лица мокрые волосы. — Это ты виноват, — прошептала она, уткнувшись в его шею, слегка смущённая. — Мне жаль… — начал он, но она поцеловала его прежде, чем он договорил. Он ответил с жадностью, чувствуя, как его изнурённое тело снова реагирует на неё. — Не извиняйся за прошлую ночь, — сказала она, глядя в его глаза с такой искренней любовью, что сердце Джона пропустило удар. — Это было прекрасно. Всё, о чём я могла мечтать для своего первого раза. Хотела бы, чтобы это действительно был он. Джон почувствовал, как в нём вспыхнула ярость при одной мысли о прикосновениях Кристона Коля. Он покачал головой, удивляясь собственному собственничеству. — Не думаю, что лишиться девственности с таким… немаленьким членом было бы приятно, — пробормотал он, не зная, что ещё сказать. — Возможно, — вздохнула Рейнира. — Мне и так сейчас нехорошо. Мне нужна долгая, горячая ванна, а потом я должна выслушивать прошения. Боюсь, сидеть на троне будет не слишком приятно. — Может, тебе положить подушку? — предложил Джон. — Думаю, после вчерашнего весь этот проклятый замок знает, чем я занималась. Не хочу давать им ещё одну причину для пересудов, — буркнула она, снова зардевшись. — Справедливо, — усмехнулся Джон, чувствуя гордость за доставленное ей удовольствие. — Жаль, что мы не можем искупаться вместе. — Думаю, судьба уже достаточно искушена, — пробормотала она. — Попроси слуг приготовить тебе ванну. Тебя здесь слушаются. — Кстати, — вспомнил Джон, — кем ты меня здесь представляешь? — Подумывала сделать тебя кастеляном Драконьего Камня, — призналась Рейнира, и глаза Джона удивлённо расширились. — Ты был лорд-командующим Ночного Дозора, а значит, умеешь управлять. Но я передумала. Когда я покину остров, хочу взять тебя с собой, а тащить кастеляна за собой — странно. Подумав, решила, что лучше всего будет представить тебя… другом Лейнора. — Прости? — переспросил Джон, не скрывая замешательства. — У Лейнора тут несколько молодых рыцарей, друзей и компаньонов. Никто не удивится, если ты станешь ещё одним. Все решат, что ты просто благодарен своему спасителю и хочешь сблизиться с ним. — Люди могут подумать, что мы с Лейнором… слишком близки, — заметил Джон. — Что как раз отвлечёт их от мысли, что ты согреваешь мою постель, — усмехнулась Рейнира. — Тебя это смущает? По правде говоря, это было не совсем так. Джон всё ещё не мог до конца свыкнуться с мыслью, что живёт среди людей, о которых мейстер Лювин рассказывал ему в детстве — людей, что были мертвы более века к моменту его рождения. Мнение большинства его мало волновало. За одним исключением. — Нет, — ответил Джон. — Чем меньше поводов мы дадим зелёным для подозрений, тем лучше. — Прекрасно, — с улыбкой сказала Рейнира. — Приходите за пару часов до заката. Сегодня мы можем поужинать наедине. У меня остались ещё вопросы… о будущем. — Разумеется, — кивнул Джон. Он взял её за руку и, склонившись, коснулся губами костяшек её пальцев. Она едва слышно ахнула, глядя на него из-под полуприкрытых век, с приоткрытыми губами, и Джон с удивлением почувствовал внезапное желание снова её поцеловать. Он подавил этот порыв и сделал шаг назад, убедившись, что она вновь стоит уверенно. Рейнира одарила его последней улыбкой и направилась к выходу. На этот раз её ноги не подогнулись, но хромота была весьма заметной, и Джон не мог не подумать, что одной её походки будет достаточно, чтобы любой догадался, чем она занималась ночью. Покачав головой, он потянулся и начал свой день. — Мейстер Герардис, у вас найдётся минутка? — спросил Джон, когда нашёл его в библиотеке. — Конечно, — ответил мейстер. — Насколько я понимаю, молодой лорд пожелал видеть вас при себе. — Он проявил благородство и щедрость, — с уважением отозвался Джон. — Как и принцесса. — Принцесса Рейнира действительно так же восхитительна, как о ней говорят, — сказал мейстер с лёгкой улыбкой. — Служить при ней с самого начала — честь. — Именно о ней я и хотел поговорить, — сказал Джон, оглянувшись, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни. — Но прежде… расскажите, какими связями вы располагаете в Цитадели? Мейстер приподнял бровь. — Немногие за пределами ордена понимают, что означают наши цепи. — У меня был друг в Белой Гавани, мечтавший стать мейстером, — солгал Джон, вспоминая Сэма. — Он изучал всё, что мог, о Цитадели и её обычаях. — Добрался ли он до неё? — спросил мейстер. — Нет, — опустил взгляд Джон. — Он… — Сожалею, — мягко отозвался Джерардис. Притворяться было легко. Хотя у Джона не было причин считать Сэма погибшим, тот ещё даже не родился. — В моей цепи двенадцать звеньев, — ответил мейстер. — Наибольшую силу я проявил в медицине, но за годы службы освоил и иные дисциплины. — А строительство? Архитектура, инженерия? — Оловянное звено, — кивнул Джерардис, поглаживая цепь. — Некоторые способности у меня были. — Превосходно, — сказал Джон. — Тогда представьте: у вас почти неограниченный бюджет и приказ от самого короля. Один великий строительный проект, чтобы принести пользу королевству. Что бы вы выбрали? — Интересный вопрос, — мейстер смерил его прищуренным взглядом. — Позвольте поинтересоваться — с какой целью вы это спрашиваете? — Принцесса Рейнира — наследница престола, несмотря на наличие двух братьев, — начал Джон. — Его Величество ясно дал понять, что менять ничего не намерен. Но в королевстве есть лорды, которые с этим не согласны. Я полагаю, было бы разумно укрепить её положение в их глазах — не словами, а делами. — Вы полагаете, кто-то из них может поддержать дело её брата? — Я думаю, ни одному наследнику Драконьего Камня не повредит любовь будущих вассалов, — уклончиво ответил Джон. — Я обязан лорду Лейнору жизнью. Не вижу лучшего способа отблагодарить его, чем помочь его супруге упрочить своё положение. Тем более, что их сын или дочь однажды унаследуют трон. Мейстер погладил бороду и посмотрел на него с новым интересом. — Вы не впервые разговариваете с мейстером, верно? — Я вырос в замке, — спокойно ответил Джон. — Обучался у мейстера наравне с законнорождёнными детьми лорда. У меня не осталось семьи. Сейчас я служу лишь принцессе… и её супругу. — Это даёт цель, — сказал мейстер, перебивая. — Следуйте за мной. Он встал и быстрым шагом вышел из библиотеки, переходя из зала в зал Драконьего Камня. Джон поспешил за ним, не зная, куда его ведут. Но когда Джерардис отворил дверь в Палату Расписного Стола, Джон понял. Комната была пуста. Мейстер сразу же зажёг жаровни, чтобы стол оказался залит мягким светом. — Когда я впервые увидел это творение, был поражён, — тихо сказал он. — Даже в Цитадели нет столь подробных и точных карт. Я почти уверен, что знаю, какая из них была прототипом. Её создал один из величайших картографов своего времени. Но сейчас это не имеет значения. — Да, — согласился Джон, глядя на резной стол. — У вас есть идеи? — Множество, — отозвался мейстер. — Улучшения в столице способны значительно повысить популярность наследника. Принц Деймон, дядя принцессы… не тот человек, что легко приобретает друзей. Он вызывает лояльность, но и врагов наживает быстро. Тем не менее, за реформу Городской Стражи его помнят с благодарностью — даже спустя годы. — Значит, нужно нечто большое. Невозможное для игнорирования, — размышлял Джон. Указав на Холм Висеньи, он спросил: — А если построить в этом месте великую септу? Ещё более впечатляющую, чем Звёздная? — На холме уже есть септа, но, конечно, не такого размаха, — с интересом ответил мейстер. — Ваше предложение напоминает идеи принца Бейлона. Джон, хоть и не питал особого почтения к Семерым, будучи северянином, признал про себя, что мысль звучит достойно. Он представил беломраморную семигранную структуру, уходящую ввысь. — Такое здание могло бы заручиться поддержкой и благородных домов, и простого люда, — заметил мейстер, впечатлённый. — Хотя я сам думал об улучшении канализации. — Говорят, столица пахнет ужасно, — заметил Джон. — Я там не бывал, но моряки в Белой Гавани говорили об этом. — Королевская Гавань разрослась быстрее, чем следовало, — согласился Герардис. — Я рассчитывал, что улучшения в инфраструктуре будут восприняты благосклонно… хотя, конечно, не сравнятся с величием новой септы. — А если она возьмётся за оба проекта? — задумчиво произнёс Джон. — Я собирался предложить ей поговорить с лордом Корлисом. Его состояние могло бы покрыть часть затрат. — Даже Морскому Змею будет непросто потянуть оба начинания, — с усмешкой ответил мейстер. — Особенно если учесть и третью идею, что я держал про запас. — Вы меня заинтриговали, — сказал Джон. — Меня давно занимает близость между Мандером и Чёрноводной, — проговорил Герардис, указывая на карту. — Понадобится изменить течение Мандера, но если соединить две реки каналом, это откроет колоссальные возможности для торговли. — Вы предлагаете связать Хайгарден с Королевской Гаванью водным путём? — уточнил Джон. — Сейчас товары из Простора идут в столицу по суше около трёх недель, — кивнул мейстер. — С каналом — путь сократится до одной. — Это было бы поразительно, — пробормотал Джон, быстро прокручивая в голове последствия. Это принесёт выгоду Тиреллам, но ударит по Хайтауэрам, — подумал он. Ни один купец не выберет Старомест, если Королевская Гавань станет в три раза ближе. Теперь плавание из побережья Заката в Королевскую Гавань означало бы необходимость обогнуть весь континент, проходя мимо Дорна. В его времени это было терпимо, пусть и утомительно — особенно из-за обязательной остановки на Ступенях. Однако в ту эпоху Дорн всё ещё оставался отдельным и нередко враждебным королевству. Канал, о котором шла речь, ослабил бы Старомест, если бы был построен. И только этим уже оправдывал своё существование. — Насколько дорого, по-вашему, обошёлся бы подобный проект? — спросил Джон. — Настолько, что, скорее всего, он обанкротил бы лорда Корлиса, — признал мейстер Герардис. — Хотя, учитывая, насколько великим было бы его значение и для Тиреллов, и для самой столицы, я полагаю, убедить лорда Маттоса и Его Величество разделить расходы будет несложно. — Это, без сомнения, помогло бы наладить продовольственное снабжение столицы, — задумчиво произнёс Джон. — Безусловно, — подтвердил мейстер. — У меня есть ещё несколько задумок, но, по правде говоря, ни одна из них не сравнится с тем, о чём мы уже говорили. Мне стоит обсудить это с принцессой? — Полагаю, пока не стоит, — ответил Джон. — Я сперва поговорю со своим спасителем. Если он сочтёт, что его отец может согласиться, тогда мы представим эту идею принцессе. — Разумный подход, — кивнул Герардис. — Мне необходимо вернуться к своим обязанностям. Поговорите с ним, когда сочтёте нужным. — Благодарю вас за время и за советы, — искренне сказал Джон. — Я служу по воле принцессы, — кратко ответил мейстер и покинул зал. Джон вновь обратил взгляд на расписной стол. Из всех предложений септа казалась самым разумным шагом: предполагаемое благочестие — один из главных козырей Алисенты в противостоянии с Рейнирой. Однако и прочие идеи имели вес, и если бы удалось найти способ профинансировать их все… Это было бы идеально. Жаль, что он пока не понимал, как именно это осуществить. — Джон? — раздался голос лорда Лейнора, вошедшего спустя несколько минут. — Добрый день, — отозвался Джон. — Просто любовался столом. — Мейстер Герардис прошёл мимо меня, направляясь в свои покои, и обмолвился, что вы обсуждали с ним нечто, что, по его мнению, может меня заинтересовать, — сказал Лейнор. — Он добавил, что вы, вероятно, зайдёте позже, но я свободен и сейчас. — Тогда позвольте начать с извинений за случившееся ранее, — сказал Джон. — Не стоит, — усмехнулся Лейнор, подходя ближе. — Вы с принцессой устроили весьма впечатляющее… представление. Джон покраснел и вновь опустил взгляд на стол, решив сменить тему: — Скажите, как вы думаете, насколько легко будет убедить вашего отца вложиться в масштабный строительный проект? — Не слишком просто, — отозвался Лейнор. — Мой отец, возможно, величайший мореплаватель своего времени, и когда дело касается кораблей или портов, он щедр. Но всё остальное он рассматривает с куда меньшим интересом. — А как он отнёсся бы к идее строительства канала? — уточнил Джон. — Вы не шутили, когда говорили, что задумали нечто масштабное, — пробормотал Лейнор, расширив глаза. — Где именно? — Здесь, — Джон указал на область между Мандером и Чёрноводной рекой. — Мейстер Герардис считает, что канал между этими двумя реками вполне осуществим и был бы чрезвычайно полезен: товары из Простора достигали бы столицы втрое быстрее. — Зачем же нам в это ввязываться? — спросил Лейнор. — Это, конечно, было бы выгодно Тиреллам и благом для Королевской Гавани, но какую выгоду получаем мы? — Во-первых, это укрепило бы репутацию Рейниры, как покровительницы великих дел, — ответил Джон. — А во-вторых, это ударило бы по Староместу. — Ах, — протянул Лейнор. — Всё возвращается к вашим… видениям будущего? — Она вам рассказала? — удивился Джон. — Принцесса упомянула, что вы, по её словам, утверждаете, будто прибыли из будущего или видели его, — ответил Лейнор. — Независимо от того, что вы обо мне думаете, вам наверняка известно по рассказам родителей, что Отто Хайтауэр — жадный человек, — сказал Джон. — Он жаждет, чтобы его кровь сидела на троне. Он не поднимет мятеж против живого короля, тем более пока принц Эйгон — всего лишь мальчик, но как только Его Величество умрёт… те, кто считает, что Эйгон имеет права на трон, восстанут. Всё, как с Мейгором: он не посягнул на власть до смерти брата. — Но как они рассчитывают этого добиться? — фыркнул Лейнор. — У Хайтауэров лишь один дракон, да и тот молодой. — Принцесса Хелейна вскоре возьмёт под свою власть Пламенную Мечту, — возразил Джон. — Королева родит ещё одного сына, Дейрона, и ему выпадет синий дракон по имени Тессарион. Но хуже всех будет Эймонд. — Он попытается взять Вермитора? — удивлённо спросил Лейнор. — Вхагар ведь вряд ли ему под силу… — Он оседлает именно Вхагар, — с тяжестью произнёс Джон. — После того, как ваша сестра погибнет при родах. — Нет… — прошептал Лейнор, отступая на шаг. — Я уже убедил принцессу пригласить её провести последние месяцы беременности здесь, под присмотром мейстера Герардиса, — попытался успокоить Джон, — ведь он куда более опытен, чем ваш человек в Дрифтмарке, но… — Этого… этого не может быть… — голос Лейнора дрогнул, в нём звучал ужас. — Даже если вы решите, что я лгу или безумен — всё, что я сказал, вполне возможно, — спокойно продолжил Джон. — Сторонники зелёных могут выступить против Рейниры. Это втянет вашу семью в разрушительную войну, особенно если хотя бы один их дракон окажется столь опасным. Лучше всего — ослабить их, пока король ещё жив. Лейнор тяжело вздохнул. — Ваш канал может склонить Тиреллов на сторону Рейниры. Это расколет Простор и нанесёт удар по Староместу… — он задумался. — Об этом я не подумал. — Среди прочего, я говорил с мейстером ещё о строительстве великой септы на Холме Висеньи и о модернизации канализации столицы — чтобы, среди прочего, избавиться от вони, — добавил Джон. — Мой отец недостаточно набожен, чтобы финансировать септу, — покачал головой Лейнор. — А если я попрошу его вложиться в канализацию Королевской Гавани, он рассмеётся мне в лицо. Пусть Визерис сам за это платит. На турниры и пиры он деньги находит. — Поверю вам на слово, — усмехнулся Джон. — Принцесса верит вам, если это хоть что-то значит, — добавил Лейнор. — А замок её. Так что… пока вы будете здесь, вас будут воспринимать всерьёз. — Если принцесса Хелейна, как я сказал, оседлает Пламенную Мечту — этого будет достаточно? — тихо спросил Джон. — У неё не было всадника со времён королевы Рейны. Я сомневаюсь, что кто-то, кроме драконоблюстителей , вообще знает её имя. Я бы не смог предсказать такого, не зная того, что знаю. — Если вы ошибаетесь, я лично постараюсь убедить Рейниру, что вы солгали, — предупредил его Лейнор. — В таком случае надеюсь, Сиракс найдёт меня вкусным, — с лёгкой иронией ответил Джон. — Из чисто болезненного любопытства… А как умру я? — вдруг спросил Лейнор. — Я… — Джон осёкся. — Какого чёрта он вообще умирает? Он знал, что Лейнор умер в тот же год, что и его сестра, и что вскоре после этого Деймон женился на Рейнире. Но как именно он погиб — Джону было неизвестно. Вспомнив гибель Аддама Велариона, он решил остановиться на этой версии. — Вы с Морским Дымом погибаете в бою против Тессариона и Вермитора, — произнёс Джон. — Оба дракона также пали. Всё обернулось кровавой бойней… трёхсторонней схваткой. Лейнор с трудом сглотнул. — Понятно… — Боги не послали бы меня сюда лишь для того, чтобы я стал свидетелем безумия и хаоса, — размышлял Джон вслух. — Всё не обязано идти по тому пути, которым уже однажды пошло. Мы можем изменить судьбу. — Если вы говорите правду… надеюсь, вы правы, — прошептала Лейнор. — Дайте мне пару дней. Я подумаю, как лучше обратиться к отцу. Само собой разумеется: вы в этом участвовать не будете. — Разумеется, — кивнул Джон. — У нас достаточно времени. Торопиться некуда. Лейнор лишь кивнул, погружённая в раздумья. ****** — Это было… чудовищно глупо! — воскликнула Рейнира, схватив один из медовых пирожков с подноса перед собой. — Мужчина приходит ко мне с жалобой: мол, сын его соседа обесчестил его дочь. Мальчишка всё признал, прекрасно осознавая, что должен будет на ней жениться… и всё равно они сцепились посреди моего зала! — Неужели отец девушки полагал, что тот не возьмёт её в жёны? — удивлённо спросил Джон, доедая ягнёнка и удобно устраиваясь в кресле в комнате, которую ему выделили. — Думаю, он вообще не думал. Кроме разве что страха, что его повесят, если он убьёт мальчишку, — мрачно отозвалась Рейнира. — Пустая трата времени, и ко всему прочему задержка в рассмотрении других прошений. Пока стража разнимала их, прошла уйма времени. — А я полагал, тебе нравится смотреть на дерущихся мужчин, — усмехнулся Джон. — Мне нравятся турниры, — возразила она. — Смотреть, как дерутся те, кто хотя бы знает, как держать меч, — куда приятнее, чем наблюдать, как два дурака катаются по полу. — Возможно, однажды я приму участие в турнире, — с усмешкой сказал Джон, понижая голос до хриплого баритона и пристально глядя ей в глаза. — И с превеликим удовольствием провозглашу тебя Королевой Любви и Красоты. — Ни за что! — воскликнула Рейнира, поёживаясь. — Я всё ещё чувствую последствия вчерашней ночи… и сегодняшнего утра. Последнее, чего мне сейчас хочется — чтобы ты заговорил этим голосом и толкнул меня ещё дальше. — Клянусь, я не трону тебя, пока ты полностью не восстановишься, — ухмыльнулся Джон. — И всё же, чем ты сегодня занимался? — спросила она, успокоившись. — Немного времени провёл на тренировочной площадке. Нужно было снова почувствовать собственное тело в бою. Мышцы вспомнили быстрее, чем я ожидал. — Странное последствие того, что ты пережил, — заметила Рейнира. «И ты не знаешь и половины,» — подумал Джон, вспоминая, насколько изменилось его тело после смерти. — Всё, что я пережил, — странно, — вслух произнёс он. — Затем я говорил с мейстером Герардисом и с Лейнором. Есть идея, касающаяся Хайтауэров. Думаю, она может быть полезна тебе. — Хайтауэры? — удивилась Рейнира. — Я не знала, что ты с ними контактируешь. — Лейнор сказал мне, что ты говорили с ним обо мне, — произнёс Джон. — Он… пока не до конца мне верит. — И неудивительно, — вздохнула Рейнира. — В это непросто поверить. Если бы я не видела тебя в том состоянии, в каком ты предстал предо мной… Но что за идея? — Один строительный проект. Я считаю, он мог бы принести тебе политическую выгоду. Но без поддержки вашего доброго отца — бессмысленно. Пока Лейнор не придумает, как убедить его, нет смысла вдаваться в подробности. — И ты даже не намекнёшь мне? — с наигранной обидой надула губы Рейнира. Джон наклонился, и желание вкусить её губы, пахнущие вином и мёдом, стало почти невыносимым. — Я думаю, стоит попробовать сблизиться с Хелейной, — мягко сказал он, откидываясь обратно. — С Хелейной? — удивилась принцесса. — Среди всех твоих единокровных братьев и сестёр именно она — единственная, кто, при удачном стечении обстоятельств, может стать союзником, — пояснил Джон. — Переманить одного из них на свою сторону… это было бы серьёзной победой, — задумчиво проговорила Рейнира. — Это одновременно обрадует твоего отца и обеспокоит королеву Алисенту, — добавил Джон. — В скором времени Хелейна заявит права на Пламенную Мечту. Возможно, ты могла бы сама обучить её полётам, так же как твой дядя когда-то обучал тебя. Это поможет тебе втереться к ней в доверие… и разозлит твоего брата. Насколько мне известно, он до сих пор не оседлал дракона? — Если его обойдёт младшая сестра… О, это капризное создание просто взорвётся от ярости, — рассмеялась Рейнира. Джон улыбнулся, заметив, как ей понравилась эта мысль. Хелейна Таргариен всегда была той фигурой, к которой историки впоследствии относились с сочувствием. Всё, что можно было бы сделать, чтобы избавить её от той участи, которую ей уготовили, стоило того. Если бы мы могли выдать её замуж за кого-то, преданного Рейнире… — подумал он, глядя в окно. Варианты у него были, один даже по-настоящему забавный — если бы получилось воплотить его в жизнь. — Расскажи мне о Таргариенах твоего времени, — внезапно сказала Рейнира, вырывая Джона из размышлений. Он поморщился. Уже давно следовало поговорить об этом, но всё откладывал. — Когда я рос, королём был человек по имени Роберт Баратеон, — произнёс он после паузы. — Я не знаю, как мягко сказать это. — Что? — нахмурилась Рейнира, сбитая с толку. — Таргариены пережили череду несчастий… долгую череду. После войны между тобой и Эйгоном, всё пошло под откос. К моменту моего рождения в столице оставалось всего несколько человек: король Эйерис Второй, его жена Рейелла, их сыновья — принц Рейегар и принц Визерис, а также дети Рейгара — принц Эйгон и принцесса Рейенис. — Всего шесть?! — в ужасе выдохнула она. — Мейстер Эйемон жил на Стене. Он добровольно ушёл туда, чтобы не мешать младшему брату править, — объяснил Джон. — Но к тому времени о нём почти все забыли. Правление Эйриса начиналось хорошо, но с каждым годом он всё больше терял рассудок. Надежды рода возлагались на Рейгара… до тех пор, пока он не похитил мою тётю Лианну. — Похитил?! — в ужасе переспросила Рейнира. — Да. Он и несколько рыцарей Королевской гвардии увезли её. Когда до Винтерфелла дошли слухи, мой дядя Брандон помчался в столицу, требуя поединка. Король бросил его в темницу… и вызвал моего деда — лорда Рикарда — чтобы тот ответил за сына. А затем сжёг его заживо. И потребовал головы моего отца и Роберта Баратеона, который был помолвлен с Лианной. — Они восстали, — тихо сказала Рейнира, побледнев. — Они не совершали преступления, — сказал Джон сдержанно, но твёрдо. — Они сплотили союзников, началась война. Роберт убил Рейгара на Трезубце, а Эйериса прикончил один из его гвардейцев — сир Джейме Ланнистер. — А остальные? — спросила она, голос её дрожал. — Лорд Тайвин Ланнистер разграбил столицу. Его люди убили жену и детей Рейгара. Принц Визерис и новорождённая Дейенерис бежали в Эссос. Королева умерла при родах. — И этот… этот узурпатор Баратеон сел на трон, заливая его кровью детей? Сколько им было? — Эйгону — около года. Рейенис — три. Я слышал, как мой отец вспоминал это только однажды, и даже спустя годы его трясло от ярости, что Роберт пощадил их убийц. — Значит, он одобрил всё это, — сквозь зубы процедила Рейнира, допивая вино. — А что с Лианной? — Она умерла. Мой отец нашёл её в башне в Дорне… — В Дорне? — удивилась она. — Да. Я, кажется, не упомянул: Дорн со временем присоединили к Семи Королевствам. Сначала твой внук завоевал его, но вскоре погиб в засаде. Затем его племянник женился на Мартелл, и Дорн был принят в союз миром. Мартеллы были союзниками Таргариенов — Рейегар был женат на Элии Мартелл. Рейнира кивнула, позволяя Джону продолжить. — Мой отец убил стражу, которая её охраняла, но спасти Лианну не успел. Она умерла от родильной горячки. — Почему ты так стремишься мне помочь? — спросила Рейнира, пристально глядя на него. — После всего, что произошло между нашими семьями. — Потому что если у нас не будет драконов, когда придут Иные… мы все умрём, — ответил Джон. — И если драконы не исчезнут, может, всё пойдёт иначе. Эйерис, возможно, даже не сойдёт с ума. Его однажды похитили и держали в плену — возможно, именно это подкосило его разум. Это не оправдывает Рейгара, но… всё слишком связано. Без драконов человечество обречено. Он замолчал, а потом добавил: — Всё это произошло до моего рождения. Отец вернулся в Винтерфелл с телом Лианны… и со мной. Рейнира слегка приподняла бровь. — Подожди… ты сказал: с тобой? — Да, — кивнул Джон. — Я родился во время восстания. Она задумалась, и в её глазах мелькнула тень догадки. — И что ты можешь рассказать о самом Роберте Баратеоне? Он был такой же неотёсанный, как его предок из моего времени? — Я видел его всего однажды. Толстый, ленивый, постоянно напивался и лапал служанок прямо при жене. Мой брат Робб однажды сказал, что это было отвратительное зрелище. Так что да… грубый и пошлый. — Не тот мужчина, которого женщина хотела бы видеть рядом, — усмехнулась Рейнира, играя кольцом на пальце. — Определённо, — согласился Джон. — А твой Баратеон и правда был так плох? — Боррос, — процедила она имя с отвращением. — Я видела его однажды на пиру у отца. Он всё больше пьянел с каждой чашей, и когда я подошла его поприветствовать — он едва оторвался от… — она посмотрела вниз и указала на свою грудь. — Едва взглянул мне в глаза. — Что ж… они действительно завораживают, — пробормотал Джон, скользнув взглядом по вырезу её чёрного платья, украшенного рубинами. — Но хотя бы капля самообладания должна быть. Рейнира улыбнулась, едва заметно. А потом, внезапно, спросила: — А ты думаешь… возможно, Рейегар на самом деле не похищал Лианну? — Рейнира, я понимаю, что он был Таргариен, но… — начал было Джон, но она перебила. — Будь ты женщиной… ты бы вышел за пьяницу, который лапает служанок у тебя на глазах? — Я… нет. Но Рейегар был женат! Рейнира просто посмотрела на него… и снова указала на свою грудь, с выразительным выражением лица. — Это другое, — пробормотал Джон. — Лейнор не интересуется женщинами, но у Рейгара были дети от жены. Если её возражения против Роберта заключались в том, что он был развратником… зачем ей связываться с женатым мужчиной? — Логика и страсть редко совпадают, — ответила Рейнира. — Подумай сам: мужчина, запертый в несчастливом браке, встречает девушку, помолвленную с тем, кого она ненавидит. Они оба молоды, красивы, и между ними мгновенно вспыхивает искра. Может, на том турнире, о котором ты упоминал, у них случилась ночь страсти… а потом — разлука. Девушка обнаруживает, что беременна, пишет ему письмо в панике: «Что, во имя семи адов, мы теперь будем делать?» — О, боги… — прошептал Джон, чувствуя, как леденеет живот. — Он уже был женат. А она была бы опозорена. — Они оба в отчаянии. И бегут, чтобы хоть как-то защитить ребёнка. А потом её брат, ничего не зная, мчится в столицу — и умирает от рук безумного короля, — продолжила Рейнира. — После этого всё катится в ад. Уже не остановить. — Сколько рыцарей Королевской гвардии было с ней в Дорне, когда мой отец добрался до башни? — тихо спросил Джон, уже зная ответ. — Трое, — сказал он сам себе. — Три лучших рыцаря своего времени оставили своего принца и не были рядом, когда он пал в бою, — сказала Рейнира. — Не похоже на то, чтобы они охраняли похищенную девицу. Для этого хватило бы и наёмников. Но охранять наследника крови… — Это действительно было бы делом для Королевской гвардии, — простонал Джон, закрывая глаза. — Боги… что же нашёл мой отец, когда добрался до неё? — Сестру, умирающую в родах, — ответила Рейнира почти шёпотом, и медленно протянула руку, накрывая его ладонь своей. — И, я думаю, нашёл он тебя. — Что?! — Джон резко отпрянул, как будто его ударили. — Нет… Нет, это невозможно. — Прости, милый, но мне так кажется, — мягко сказала Рейнира. — Это объяснило бы твою связь с Моргулом… и не только. — Нет! — выдохнул Джон, вставая, делая шаг назад. — Нет. Этого не может быть. — Почему же тогда твой отец никогда не сказал тебе, кто твоя мать? — спросила она спокойно. — Если это была великая любовь, какая-то знатная дама, которую он потерял, — почему он молчал, когда ты уходил на Стену? — Я… я не знаю, — прошептал Джон, потерявшись. — Единственная причина, которую я могу себе представить, — он боялся. Всю жизнь после Восстания он жил с этим страхом. Он знал, что стоит ему назвать твоё имя — и слух дойдёт до того, кто уже приказал убить двух детей… намного младше тебя, — произнесла Рейнира. — Твоих братьев и сестру. — У меня уже были братья и сёстры! — зарычал Джон. — Пять! Мои братья. Мои сёстры. И… Он замолчал, задыхаясь. Слова Рейниры медленно, как яд, разливались внутри. Он опустился обратно в кресло, как человек, получивший удар в живот, и замер, уставившись в пустоту. Рейнира подошла, села к нему на колени и обвила руками. Он инстинктивно обнял её в ответ, уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдохнул лаванду в её волосах — и, на миг, почувствовал, будто удержался за что-то в буре. Она провела ногтями по его затылку, и он тихо застонал — от облегчения, от прикосновения, от того, как хрупко всё вокруг. — Это правда, да? — прошептал он после долгой паузы. — Я не могу сказать точно, — ответила Рейнира. — Как бы я ни хотела на минутку побыть тобой и знать всё наперёд, я не всевидящая. — Хотел бы я сам всё знать, — слабо усмехнулся Джон. — Но это многое объясняет, — сказала она. — Мы уже знали, что в тебе течёт кровь Таргариенов — ты же смог связаться с драконом. И хотя, конечно, твой дядя мог бы случайно завести ребёнка от какой-нибудь седовласой… — она усмехнулась, — но… — Но Эддард Старк, делающий бастарда — это абсурд, — прошептал Джон. — Он был самым благородным человеком, которого я когда-либо знал. А я… я был единственным пятном на его чести. Если ты права, он не сделал бастарда. Он просто лгал мне. — Он спас тебя, — тихо ответила Рейнира. — В тот день в Дорне. И каждый день после него. До самого твоего конца. И дальше. Я сомневаюсь, что его леди была в восторге от того, что ты живёшь в Винтерфелле. — Это ещё мягко сказано, — фыркнул Джон, но голос дрогнул. — Он пожертвовал её доверием. Пожертвовал своей безупречной честью. Всё — ради того, чтобы спасти тебя. Потому что он любил тебя, — произнесла Рейнира, и Джон ещё крепче прижался к ней, уткнувшись в её шею, чтобы она не увидела, как на его глазах появляются слёзы. Он не знал, как долго они так и сидели, молча прижавшись друг к другу. Единственными звуками в комнате были их дыхание да потрескивание огня в очаге. Но он знал, что к тому моменту, как откинулся на спинку кресла и позволил себе расслабиться, ему действительно стало немного легче. — Принц Визерис и принцесса Дейенерис сбежали в Эссос, как я и говорил, — пробормотал Джон. — Мы можем остановиться на этом, хотя бы на сегодня, — мягко настаивала Рейнира. — Нет, всё в порядке, — покачал головой Джон. — Мы уже близки к концу истории… по крайней мере, той её части, которую я знаю. Они прожили там много лет, постоянно переезжая — вероятно, из страха быть выданными и отправленными к королю Роберту. В конце концов, по причинам, до конца мне не ясным, Визерис продал Дейенерис дотракийскому вождю. — Что?! — вскрикнула Рейнира. — Я слышала про них , но… — Честно говоря, я сам знаю о них не так уж много, — признался Джон. — Об этом мне рассказывал мейстер Эймон. Дотракийцы — кочевники, поклоняющиеся лошадям. После Рока Валирии они прошли с огнём и мечом по большей части Эссоса. Визерис жаждал получить их армию — и отдал свою сестру в обмен. — Принцесса из Дома Дракона, проданная как скот какому-то дикому вождю, — сказала Рейнира, негодующе вскинув подбородок. — Это отвратительно! — Ну, ему это обернулось не так, как он надеялся, — заметил Джон. — Визерис в итоге поссорился с мужем своей сестры — и тот убил его. Позже сам дотракиец погиб, и после его смерти Дейенерис сумела вылупить трёх драконов из яиц, что у неё были. Впервые за полтора столетия драконы вновь поднялись в небо. — Когда ты впервые увидел меня, ты назвал меня королевой Дейенерис, — напомнила Рейнира. — Значит, она вернула себе Вестерос? — Я полагал, что она вернётся. Но пока этого не произошло, — ответил Джон. — Она завоевала регион Залива Работорговцев к востоку от Волантиса и провозгласила себя королевой его главного города. — Надеюсь, она не прибегла к рабству, — с отвращением поморщилась Рейнира. — Нет, мейстер Эймон говорил, что она стремилась положить конец этой практике, — сказал Джон. — Вот оно, значит, какое будущее Дома Таргариенов, — тяжело вздохнула Рейнира. — Я не могу позволить, чтобы всё так и закончилось. — Мы уже меняем ход истории, — прошептал Джон, нежно целуя её. — Война между моими сторонниками и приверженцами Эйгона… Именно с этого всё начинает идти наперекосяк, так? — спросила Рейнира. — Да, — подтвердил он. В истории её рода было немало мрачных страниц — правление Эйгона IV, его бастарды, «Большая Месть» — но ничто не шло в сравнение с Танцем Драконов. — Значит, мы знаем, что нам предстоит, — сказала она с решимостью. Джон улыбнулся ей. — Мы сделаем это. Я позабочусь обо всём, — пообещал он. — Ты уже делаешь так много для моего рода, — прошептала Рейнира, бросив на него пылающий взгляд. — Это заставляет меня хотеть заботиться о тебе в ответ. — Нам правда не стоит этого делать, — с трудом выговорил Джон, чувствуя, как его тело предаёт его под её взглядом. — Я не хочу причинить тебе боль. — К завтрашнему дню я, скорее всего, оправлюсь, — пробормотала она. — Но то, что моей… киске нужен отдых, не значит, что я не могу позаботиться о тебе… иначе. У Джона пересохло во рту, а внизу живота стало нестерпимо горячо. За годы он слышал от Теона множество пошлых историй — особенно о том, что тот платил винтерфельским шлюхам за всякие диковинные забавы, — но одна из них казалась Джону настолько извращённой, что он просто не придавал ей значения… до сего момента. Проведя ладонями по спине Рейниры к её округлым бёдрам, он сжал их, широко раскрыв глаза: — Ты имеешь в виду… — Нет! — пискнула она, мгновенно вспыхнув. — Это… я… с тобой? Я бы умерла! — А… — пробормотал Джон, покраснев не меньше. — Так что ты имела в виду? — Я говорила про рот, — прошептала она, всё ещё заливаясь краской. — Я узнала об этом… ну… случайно. Спросила дядю, как Лейнор и Джоффри Лонмаут… ну… — Удивлён, что он не отшутился, — сказал Джон, прежде чем успел себя остановить. — Он и отшутился, — буркнула Рейнира. — Но даже представить себе не могу, как можно… особенно с чем-то таким большим, как у тебя. — Давай просто забудем, что я вообще это упомянул, — простонал Джон. — Удивительно, что ты вообще знаешь о таких вещах, — прокомментировала Рейнира. — Ведь у тебя, кроме меня, была только одна женщина, да и та — не шлюха. — Грейджои подняли восстание против Роберта через несколько лет после его коронации. Потерпели сокрушительное поражение. Единственный выживший сын лорда Бейлона был отправлен в Винтерфелл в качестве заложника. Мы не особо ладили, но он и мой… брат, кузен Робб, — были друзьями. Теон, гм, был весьма… предан шлюхам. Рейнира фыркнула и соскользнула с его колен. — Встань, — велела она, и Джон повиновался без колебаний. Она расстегнула его ремень, и его бриджи соскользнули на пол. Когда её взгляд упал на его напряжённую плоть, в её глазах мелькнул темный огонь. Она обхватила его рукой — твёрдо, с нажимом, — и он зашипел от наслаждения. — Сядь, — приказала Рейнира, и усмехнулась, когда он послушался. — Во имя всех богов… ты и правда большой. — Честно, я сам удивлён, что поместился внутри, — усмехнулся Джон. — Я не просто женщина, — с вызовом сказала она. — Ты был создан для меня. Идеальный мужчина, идеальный любовник… и мой потомок, как бы ни было это странно. — О, чёрт… — простонал Джон, глядя, как она опускается перед ним на колени. — Даже по валирийским меркам… это звучит чересчур. Если ты права насчёт моих родителей… — У древних Повелителей Драконов было мало границ, которые они не пересекали ради сохранения крови, — усмехнулась Рейнира. — И к тому же, разве мы не трахаемся отчасти ради того, чтобы у нас были сереброволосые, фиолетовоглазые детки? Технически, у нас меньше крови в родстве, чем у моих родителей… и намного меньше, чем у моих бабушек и дедушек. Это всё было прекрасно и приятно, но для Джона, выросшего в Винтерфелле среди людей, далеких от валирийских обычаев, мысль о плотской близости с собственной предком казалась, мягко говоря, тревожной. Однако эти сомнения исчезли в одно мгновение — в тот самый миг, когда её полные губы обхватили налитую головку его члена. — О, чёрт… — простонал он, погружая пальцы в её серебристо-золотые волосы. Рейнира взглянула на него с озорством в фиолетовых глазах и отбросила тяжёлую косу за плечо, чтобы та легла вдоль спины. Она будто не была уверена в своих действиях, и Джон сомневался, что она делала нечто подобное прежде. Впрочем, он и сам был неуч в подобных делах, так что подсказать ничего не мог. Всё, что он знал — её тёплый, влажный рот был почти столь же восхитителен, как и её лоно. Когда же она начала дразнить его языком, он не смог сдержать крик, выкрикнув её имя. — Ммм, — мурлыкнула она, впуская в рот ещё немного его пульсирующей плоти. — Я всё ещё не верю, что передо мной на коленях стоит чёртова принцесса, — выдохнул Джон, едва не потеряв самообладание. Рейнира выпустила его член из губ и, улыбнувшись, сказала: — До встречи с тобой я, возможно, сочла бы это унижением. Но ты так выразителен, и видеть, как ты наслаждаешься — это… забавно. Затем она вновь взяла его в рот и начала двигаться, всё глубже заглатывая его с каждым толчком. Джон вцепился в её волосы, запрокинул голову и громко застонал. Это было не просто приятно — это было неприлично хорошо. Когда её движения ускорились, он почувствовал, как её зубы чуть не задели его плоть. Она попыталась проглотить его глубже, и Джон невольно вскрикнул. — Зубы! — выдохнул он, и в её глазах мелькнул испуг. — О боги, прости! — ахнула она, выпрямившись. — Всё в порядке, — прохрипел Джон, нащупывая свой член, чтобы убедиться, что тот цел. — Мне… понравилось больше, чем я ожидала. Я увлеклась и двигалась быстрее, чем следовало. Ты слишком… толстый. Держать рот так широко — это испытание, — смущённо призналась она. — Хочешь остановиться? — спросил он с тревогой, втайне надеясь, что услышит «нет», несмотря на недавнюю боль. — Нет. Просто нужно замедлиться, — прошептала Рейнира, снова наклоняясь к нему и осыпая головку члена поцелуями. Джон вцепился в подлокотники кресла и простонал: — Теперь я понимаю… о боги… почему столько мужчин одержимы тем, чтобы им отсосали. Рейнира подняла взгляд, с лёгким замешательством нахмурив брови, а потом внезапно расплылась в довольной улыбке, словно что-то поняла. В следующий миг, обхватив его член губами, она вжалась щёками, жадно и с энтузиазмом работая ртом. Джон застонал ещё громче, его пальцы побелели от напряжения, пока он держался за подлокотники, наблюдая, как её голова ритмично движется вверх и вниз. — Вот так… вот именно так, — простонал он сквозь стиснутые зубы, не отрывая от неё взгляда. Зрачки её глаз расширились, оставив лишь узкий ободок фиолетового, и он с трудом сдерживался, чтобы не опрокинуть её на кровать и не взять с яростью, близкой к безумию. Он застонал, дрожа от нарастающего удовольствия, его тело было на грани. Он попытался предупредить её, но вместо слов из его горла вырвался лишь стон — и он кончил, извергаясь мощно и глубоко. — Фу! — задохнулась Рейнира, когда горячая струя ударила ей в горло. Судорожно взглянув на чёрное платье, она резко отстранилась, оставив во рту лишь головку, и замерла, не дыша, пока не заглотила всё до конца. Она старалась не пролить ни капли и лишь после этого выпустила его плоть изо рта. — Я что, испачкала… ох… платье? — спросила она, кашляя. — Что? — Джон всё ещё приходил в себя. — Нет, вроде бы всё чисто… — Хвала богам, — пробормотала Рейнира, хватая кубок с вином и осушая его в два глотка. — Впредь предупреждай меня. — Впредь? — переспросил Джон, чувствуя, как его член подаёт признаки жизни. — Прости. Это было… невероятно. Рейнира тихо рассмеялась, её раздражение испарилось, как только она убедилась, что её наряд остался нетронутым. Доставить Джону такое удовольствие, надев платье — была, пожалуй, не лучшей идеей. — Помоги мне снять это, — сказала она, поднимаясь. — Я никогда не скажу «нет» такому приказу, — ухмыльнулся Джон, заставив её рассмеяться в голос. Обнажая её шелковистую кожу, он прошептал: — Клянусь богами, ты совершенна. — Как и ты, — мурлыкнула она, поворачиваясь к нему спиной. Когда Джон бережно снял платье и положил его на спинку кресла, она осталась совершенно обнажённой. Он обернулся — и его дыхание перехватило. Она была не просто прекрасной, она была воплощением вожделения. А между её бёдер, на бледной коже, поблёскивали капельки влаги — следы желания. — Ты мокрая, — выдохнул он, ощущая, как вновь напряглась его плоть. То, что она возбудилась от того, как ублажала его, подействовало на него как удар в грудь. — А ты бы меня винил? — усмехнулась Рейнира, оглядывая его с ног до головы. — Увы, не уверена, что готова к продолжению прямо сейчас. — Даже если ты не позволишь мне войти в тебя… есть и другие способы порадовать тебя, — проворчал Джон, подойдя ближе. — Ты бы и правда стал это делать… зная, что не получишь меня? — прошептала она, глядя ему в глаза. — Если я не вкусил бы твою сладкую, тёплую плоть — мне бы не удалось уснуть этой ночью, — прошептал он ей на ухо. Она поцеловала его с жадностью, и он повёл её к постели, решив, что заставит её закричать не менее двух раз, прежде чем прижмёт к себе и уснёт. ***** — Хозяин, люди могли бы трудиться куда усерднее, если бы им дали больше воды, — сказал Торо с как можно большим почтением, несмотря на изнеможение под палящим солнцем. — Это что, растения? — с отвращением фыркнул Метеро Вхассар. Его холодные фиолетовые глаза были устремлены на раскопки, где рабы сгибались под тяжестью камней и кирок. — Тьфу. Делай, как знаешь. Последнее, чего мне хочется — это возвращаться в Валирию и тратить время на закупку новых рабов. — Да, господин, — склонил голову Торо, не скрывая легкой улыбки. От этого татуировки в виде зелёных тигриных полос на его лице расплылись, придавая ему гротескно-радостный вид. Торо был рабом-солдатом, некогда сражавшимся под началом Метеро. Умный — куда умнее, чем можно было ожидать от человека его положения, — он оказался зря растрачен в своей прежней роли. Но когда, во время битвы за Пограничье, он лишился руки, Метеро не бросил его умирать, как сделали бы другие. Вместо этого он забрал его к себе — не как воина, но как слугу и помощника в делах более тонких. Теперь Торо наблюдал за своим господином. Тот стоял у края раскопа и молча взирал на изнурённых рабов, которые только на миг прерывали работу, чтобы сделать глоток воды, прежде чем снова возвращаться к кирке и лому. Все они знали: лениться при взгляде Вхассара — значит искать беды. — Вот, это должно немного помочь, — сказал Торо, вернувшись с бурдюком. — На этот раз под землёй определённо что-то есть. Камень звучит иначе, и грунт мягче. — Мы ближе, чем когда-либо, — пробормотал Метеро. — Оно здесь. Я… почти чувствую его вкус. — К несчастью, этот вкус — сплошная пыль, — сказал Торо, тут же отвёл взгляд, когда Метеро обернулся и смерил его холодным взором. Отпив воды, Вхассар пробормотал: — Айрмион Матаэрион, ты безумный старый ублюдок… Я найду твою библиотеку. Или погибну, пытаясь. — Библиотеку? — переспросил Торо, удивлённо приподняв бровь, но уже через мгновение осёкся, осознав вольность. — Этот… приносит глубочайшие извинения, господин. — Неужели мысль о том, что я ищу не золото, так уж возмутительна? — бросил Метеро с оттенком насмешки. — Все думали, что вы охотитесь за драгоценностями. Не более того, — пожал плечами Торо. — То, что я ищу, куда ценнее золота, — мрачно произнёс Вхассар. — Айрмион был одним из Владык драконов, живших ещё при Фригольде. Он летал на исполине цвета изумруда, обращал в пепел врагов и собирал знания со всего мира. Когда пришла старость, он повелел возвести в недрах земли великую библиотеку — между Пентосом и Миром — и спрятать там всё, что узнал. Затем он приказал казнить всех, кто знал, где она находится. — Но зачем? — воскликнул Торо. — Потому что он окончательно помешался, — тяжело вздохнул Метеро. — Единственный рассказ о нём хранится в библиотеке моего рода. В нём говорится, что к концу своих дней Айрмион нажил себе столько врагов, что его пронзили почти сотней ударов — и, по всей видимости, сотней рук. — И все те места, что мы копали за последние годы… — начал Торо. — Были возможными захоронениями, — кивнул Метеро. — Тебе повезло, что у меня нынче разговорчивое настроение. — Если мне дозволено задать последний вопрос… почему эта библиотека ценнее золота? Метеро усмехнулся. — Боги, я временами завидую тебе. Раб, не отягощённый честью, волей, гордыней… Свобода в этом есть, не правда ли? — Вхассар на мгновение умолк. — Я потерял не руку — я потерял целую армию. Великий военачальник Волантиса, разбитый тремя захудалыми городками. Так быть не должно. Но я пал. Потерял войско. Потерял честь. Он взглянул на вырытые траншеи с глухой яростью. — Посмотри на этих ничтожеств. Их ведёт потомок тех, кто бежал от великой цивилизации — лишь потому, что теперь у него есть дракон. — Он сжал кулаки. — Если бы я въехал в бой верхом на таком звере, я бы сжёг их всех — и их потаскух в башнях. Драконов мне не достать. Но сила… сила доступна. И в этой библиотеке может быть знание, способное сделать меня богом. Пусть презирают. Пусть смеются. Я заставлю их склониться. Торо смотрел на своего господина с благоговением. Он никогда не считал Метеро добродетельным человеком — но тот всегда заботился о тех, кто верно служил ему. Где бы он был, кем бы стал, если бы Вхассар не вытащил его из крови и пыли? Если этот человек жаждал власти — Торо готов был помочь ему обрести её. ***** Рейнира молча стояла, пока служанки затягивали на ней ездовые доспехи. Накануне она была слишком занята, чтобы навестить свою золотую девочку, но сегодня… сегодня Сиракс обязательно поднимет её в небо. Джона уже не было в постели, когда она проснулась. В последнее время он часто исчезал по утрам — наверняка вновь был на тренировочном дворе. Мысль о Джоне заставила её щеки вспыхнуть румянцем. Она прикусила губу, вспоминая прошедшую ночь. — Всё готово, принцесса, — сказала одна из служанок, опустив взгляд. — Прекрасно, — улыбнулась Рейнира, глядя, как кожа доспехов облегает её формы. — Этого достаточно. — Как прикажете, принцесса, — отозвался второй, и оба вышли. — Принцесса, — окликнул её сир Харвин. — Я видел, как Сиракс пролетала над крепостью. Она где-то рядом. — Она сама придёт ко мне, как всегда, — отозвалась Рейнира с лёгким смешком. — Но прежде я хотела бы поговорить с мейстером Герардисом. Не знаете ли вы, у себя ли он? — Не могу сказать наверняка, — ответил сир Харвин, нахмурившись. — С вами всё в порядке? — Вполне, — кивнула Рейнира. — Просто вопрос, и он как раз тот, кто сможет ответить. Она двинулась по коридорам Драконьего Камня в сторону Башни Морского Дракона. Замок, с тех пор как она обосновалась здесь, стал ей по-настоящему дорог. Он был тише, спокойнее, свободнее от стонов столицы и бесконечной возни при дворе. Здесь не было ни Алисент, ни её прихвостней. Да, погода бывала суровой, но воздух был чище, и тишина — сладостней. — Ах, принцесса, — сказал мейстер Герардис, поднимая голову из-за стола, когда она вошла в его покои. Они находились как раз под голубятней. — Чем могу быть полезен? — Подожди снаружи, сир Харвин, — бросила она через плечо, захлопывая за собой дверь. Повернувшись к мейстеру, она сказала: — Я надеялась, что вы расскажете мне всё, что знаете… о дотракийцах.