Delightful Duty

Глава 3 Это был ясный и чудесный день, когда Рейнира поднялась в небо на своей Сиракс. На миг ей захотелось, чтобы путь её был длиннее — хотелось насладиться солнечным теплом и ветром, играющим в волосах. Увы, её целью был Дрифтмарк — остров всего в нескольких минутах лёта от Драконьего Камня. Позади, нехотя следуя за ней, летел Морской Дым, управляемый Лейнором, который всё ещё считал предстоящую встречу с отцом бессмысленной. Внезапный рёв Сиракс заставил Рейниру вздрогнуть, пока она не заметила Караксеса и Вхагар, вместе парящих в небе над островом. Её дракон отреагировал на их присутствие. — Нет, Сиракс, — строго сказала Рейнира. — Присоединишься к ним после посадки. Сиракс недовольно всхлипнула, но подчинилась, проигнорировав остальных драконов и продолжив путь к острову. Рейнира взглянула на парящих гигантов, и сердце её болезненно сжалось. Отчасти — из-за того, что там был её дядя, чувства к которому по-прежнему оставались смутными, неясными. Ситуацию лишь осложняло знание, что, если бы не вмешательство Джона, она могла бы выйти за него замуж и родить ему детей. Но были и другие причины. «Эти двое так долго рядом друг с другом», — с горечью подумала она. — «Сначала — ездовые драконы Эймона и Бейлона, а потом — супругов. Что бы сказали мой дед и двоюродный дед, узнав, во что обернётся судьба их драконов?» Хотя, быть может, дедушка был бы куда больше потрясён тем, что его дракон убьёт Мелейс — дракона его возлюбленной супруги. Как раз в этот момент Рейнира заметила рубиново-алого дракона, только что приземлившегося. В его седле сидела всадница. Подбодрив Сиракс к мягкой посадке, Рейнира улыбнулась своей доброй матери, когда та появилась в поле зрения. — Принцесса, — окликнула Рейнис, спешиваясь с Мелейс, — мы не ждали вас так рано. — Надеюсь, это не станет помехой, — ответила Рейнира, также соскальзывая с седла. — Разумеется, нет, — тепло ответила Рейнис, наблюдая, как приземляется Морской Дым. — Корлис и я всегда рады видеть вас обоих. «Ну, по крайней мере, Лейнора», — невольно подумала Рейнира. Королева, которой не суждено было взойти на трон, обладала внушительной осанкой. Высокая, с пронизывающим взглядом — она излучала ту силу, какую может носить в себе только наездница дракона. Властная, холодная, гордая — Рейнира редко вспоминала о ней с теплотой. И всё же, пока могла рассчитывать на её преданность, остальное было неважно. По словам Джона, Рейнис оставалась верной до конца, несмотря на то, насколько очевидным было, что дети Рейниры не были её кровными внуками. Наблюдая, как женщина с темнеющими от седины волосами приветствует сына, Рейнира уловила в её облике редкое проявление мягкости — и улыбнулась. Веларионы были на её стороне. И останутся — несмотря ни на что. «Осталось лишь убедиться, что самый важный из них выживет», — подумала она, глядя на Вхагар, всё ещё парившую в небесах. К ней присоединилась радостно взревевшая Сиракс. — В твоём письме говорилось о некоем деле, которое ты хотел бы обсудить с отцом, — сказала Рейнис Лейнору, когда Рейнира подошла ближе. — Да, — кивнул Лейнор. — Это идея Ниры и мейстера с Драконьего Камня. — О? — Рейнис приподняла бровь и взглянула на невестку с едва уловимым скепсисом. — Думаю, это может принести выгоду всем нам, — осторожно заметила Рейнира, когда они втроём, в сопровождении стражи, направились к солярию лорда Корлиса. Она могла лишь надеяться, что тот проявит хотя бы тень интереса. — Почему я должен финансировать проект, который сделает Тиреллов самой богатой семьёй в Вестеросе? — недоверчиво спросил Корлис. — Ланнистеры разозлятся, что забавно само по себе… но этого недостаточно, чтобы вложить большую часть моего состояния. — Единственный способ, при котором это сработает — если корона, Хайгарден и вы разделите расходы, а значит, и прибыль, — ответила Рейнира. — Навсегда. — И ты думаешь, лорд Маттос согласится на это? — с прищуром осведомился Корлис. — Не знаю, — призналась Рейнира. — Но я знаю одно: Тиреллы не смогут потянуть это в одиночку. Корона тоже не в силах профинансировать всё сама. И я не собираюсь просить об этом моего отца или лорда-протектора без уверенности, что смогу собрать деньги. — А что побудило тебя взяться за это? — по-прежнему недоумённо спросил Корлис. — Когда ты написала, что хочешь обсудить строительный проект, Лейнор, я ни за что не подумал бы, что речь идёт о канале, соединяющем Мандер и Черноводную. — Потому что это ударит по Хайтауэрам, милый, — ответила за остальных Рейнис. — О! — воскликнул Корлис, и в его расчётливых голубых глазах мелькнуло понимание. — Столица — больше и выгоднее Староместа, — усмехнулась Рейнис. — Если дать торговцам короткий путь туда, минуя побережье Дорна и кровавые Ступени, выбор станет очевиден. Это ослабит врага, не нарушая открыто вассальную клятву. Хитро. Рейнира вертела кольцо на пальце, стараясь не выдать удивления в голосе свекрови. — Разве это необходимо? — усомнился Корлис. — С той жадной шлюхой, отправленной обратно в Старомест, нашим союзом и поддержкой твоего отца… твоё положение должно быть непоколебимо. — Ничто не бывает непоколебимо, когда на сцене драконы, — возразила Рейнира. — Харрен Хоар узнал это на своей шкуре. Солнечный Огонь может не быть угрозой, но Эймонд и Хелейна ещё не заявили свои права на драконов. Если они потребуют Вермитора и Среброкрылую — наши силы станут почти равны. — О Хелейне тебе беспокоиться не стоит, — усмехнулся Корлис. — Что? — насторожилась Рейнира. — Корлис только вернулся из столицы, — пояснила Рейнис. — У меня были дела. И я подумал, что стоит попытаться поговорить с твоим отцом и лордом Лионелем о Триархии, — нахмурился Корлис. — Но не успел сказать и слова. Он был слишком занят тем, что его дочь, похоже, сблизилась с Пламенной Мечтой. — Что?! — воскликнул Лейнор — впервые с начала встречи. — Пламенная Мечта? — Да, ты помнишь её, — усмехнулась Рейнис. — Огромная сине-серебристая дракониха, на которой летала королева Рейна. Помнишь, как я повела тебя и Лейну в логово? Ты сказал, что она — самая красивая дракониха на свете. А потом Лейна заявила, что драконы уродливы, и вы так спорили… Лейнор, что с тобой? — Мне… мне нужно выйти. Простите, — пробормотал Лейнор, вскочив и выбежав из залы. — Лейнор! — окликнула Рейнис, встревоженная. — Что с ним, чёрт возьми? — хрипло произнёс Корлис. — Возможно, еда не пошла, — тихо ответила Рейнира, не сводя глаз с двери, за которой исчез её муж. — Извините. Я пойду за ним. А пока прошу — взгляните на записи мейстера Герардиса по проекту канала. Вручив свитки, Рейнира направилась за Лейнором и вскоре нашла его на балконе недалеко от солярия. Он шагал взад и вперёд, бледный и испуганный. — Это правда… — пробормотал он себе под нос, словно не веря собственным мыслям. — Лейнор, опомнись! — прошипела Рейнира. — Это всё… чёрт возьми правда… — повторил он, словно тонул в панике, и выглядел так, будто ему не хватало воздуха. — Лейнор! — резко повторила она. Он даже не взглянул на неё, и тогда Рейнира нахмурилась, оглядываясь, чтобы убедиться, что вокруг нет слуг. Убедившись, что они одни, она быстро сняла кольца с правой руки. ХЛОП! Лейнор вздрогнул, когда её ладонь с хрустом опустилась ему на щеку. Он уставился на неё в изумлении. — Чувствуешь себя лучше? — спросила Рейнира, встряхивая рукой, чтобы унять боль. — Да, — сдержанно выдохнул Лейнор, потирая раскрасневшуюся щеку. — Спасибо, что сняла кольца заранее. — Ты слишком красив, чтобы портить тебе лицо, — усмехнулась она, вызвав у него невольный смешок. — Всё это правда, да? — его голос дрожал, в нём звучало беспокойство. — Боюсь, что да, — кивнула Рейнира, вновь надевая кольца. — Что мы будем делать? — Менять ситуацию, — ответила она. — Начнём с ослабления Хайтауэров. А ещё нужно, чтобы твоя сестра провела остаток беременности на Драконьем Камне, под присмотром мейстера Герардиса. — Это будет проще сказать, чем сделать, — вздохнул Лейнор. — Мы просто скажем ей, что мейстер Герардис — истинный гений, — пожала плечами Рейнира. — И убедим её, что ей и ребёнку будет лучше под его наблюдением. — Рейнира, я люблю свою сестру, но она пугающе бесстрашна, — покачал головой Лейнор. — Ей едва исполнилось десять, когда она без тени колебаний взобралась на своего дракона и поднялась в небо. Она не ощущает опасности. И не думаю, что нам удастся уговорить её покинуть любимый дом даже на несколько лун так просто, как ты надеешься. — У нас будет секретное оружие, — заметила Рейнира. — Что ещё? — Мой дядя, — сказала она. — Деймон давно мечтает о ребёнке. Как только Лейна забеременеет, он станет заботиться о ней и о малыше почти по-матерински. С его помощью мы сможем убедить её перебраться на Драконий Камень, я в этом уверена. — Надеюсь, ты права, — пробормотал Лейнор. — А пока нам нужно убедить отца. — Только не переусердствуй, — предостерегла его Рейнира. — Ты ведь только начал верить Джону. Постарайся подружиться с ним. Его знания нам необходимы. А объяснить его присутствие на Драконьем Камне будет куда проще, если он твой близкий друг. — Конечно, — кивнул Лейнор. В конце концов, они действительно нуждались в нём. ***** Джон, по правде говоря, не осознавал, насколько сильно привязался к Рейнире за то короткое время, что провёл с ней, пока она не уехала с острова. У него не было оснований отправляться с ней, и потому прошлую ночь они провели в объятиях друг друга. Он поцеловал её на прощание и, как обычно, пошёл к тренировочному двору для утренней тренировки. Он быстро восстанавливался и уже чувствовал, что почти вернул себе прежнюю форму — ту, что была до того, как его тело изменилось. Но как бы хорошо он себя ни чувствовал, одно оставалось неизменным — он скучал по женщине, с которой провёл всего несколько ночей, но которая уже прочно укоренилась в его мыслях. «Смешно, — подумал он. — Она, вероятно, вернётся уже сегодня. В крайнем случае — завтра. Я же не настолько зависим». Он всё больше любил её. Это чувство было новым, пугающим и тёплым. Его тревожила предстоящая беременность Рейниры — она неизбежно создаст между ними дистанцию. Она не могла позволить слухам разрастись. Ей нужен был наследник, чтобы укрепить свои права. А ему оставалось лишь принимать всё, как есть. Но он уже знал: делать вид, что дети не его, будет невыносимо тяжело. Отогнав хмурые мысли, Джон продолжил путь по пересечённой местности, ведущей к цели. За последние недели он познакомился с несколькими людьми в замке и мог бы поискать их общества, но в отсутствие Рейниры предпочёл попытаться наладить контакт с кем-то другим. — Надеюсь, ему понравится эта чёртова коза, — проворчал Джон, неся на плече свежеосвежеванную тушу и направляясь к пещерам. Он ещё не садился верхом на Моргула и не собирался делать этого в ближайшее время. Но узнать дракона лучше — казалось разумным. Раздался громовой рёв. Джон услышал крик за спиной и мгновение спустя оказался сбит с ног порывом ветра. Он вскочил и увидел серого дракона — Серого Призрака — мелькнувшего и исчезнувшего в небе. Причина его поспешного бегства стала ясна почти сразу: позади приземлился Моргул. — Доброе утро, — сказал Джон, глядя в ярко-зелёные, светящиеся любопытством глаза. — Спасибо, что прогнал его. Я даже не услышал этого скрытного ублюдка. Моргул наклонил голову и уставился на тушу козы. — А, да… — пробормотал Джон. — Это тебе. Он отступил, указав на добычу. Моргул открыл пасть, и из неё вырвался поток чёрного пламени с зелёными прожилками. Глаза Джона расширились — это был первый раз, когда он видел драконий огонь воочию. Он читал, что цвет пламени часто совпадает с цветом чешуи, но наблюдать это — совсем иное дело. Моргул обжарил тушу, затем наклонился и одним движением проглотил её целиком. Джон с трудом сглотнул, осознав, насколько легко этот зверь мог бы убить его, если бы захотел. Дракон снова посмотрел на него, наклоняя голову, словно спрашивая, есть ли ещё. Поняв, что еды больше нет, он неторопливо направился к пещере. На земле Моргул двигался неуклюже, и хотя расстояние было невелико, Джон не мог не подумать, что будь он один — давно бы улетел. Решив расценить это как приглашение, Джон последовал за ним. «Я бы и попросил его помочь, но даже если бы он понял, чем это кончится, вряд ли это будет хорошей идеей», — подумал он и зажёг принесённый с собой факел. Он вошёл в просторную пещеру, как только у него появилось хоть что-то, способное осветить путь, и сразу отметил её странное, почти неестественное устройство. Вспомнилось, как один из мейстеров — не вспомнить уже, кто именно — писал, что драконы выжигают себе логова, плавя камень своим пламенем и стремясь к уединённым, удобным местам для отдыха. По изогнутым линиям стен и их резкому отличию от обычных пещер, в которых ему доводилось бывать, Джон решил, что в этом, пожалуй, есть доля истины. В пещере явно ощущалось вмешательство, но не человеческое: ей недоставало точности, присущей, скажем, туннелям в Стене, но структура всё же казалась изменённой, словно её кто-то подстраивал под себя. Моргул резко повернул свою огромную голову к нему. Он приблизился так, что Джон ощутил горячее дыхание дракона на лице. Моргул уставился на него, сузив глаза, и Джону потребовалось мгновение, чтобы понять — он смотрит на факел. — Эм... тебя обидел огонь? — пробормотал он, понимая, что вряд ли получит ответ. — Боюсь, без него я был бы слеп, как крот. Как будто поняв, дракон коротко фыркнул, отвернулся и двинулся дальше вглубь. Джон последовал за ним, осторожно ступая по груде костей и обломков, похожих на фрагменты яиц — вероятно, драконьих. «Надо будет найти способ удержать его от охоты на других драконов... если всё это сработает», — подумал он. Хотя, если не удастся избежать войны, опыт Моргула может оказаться весьма полезным. Вдруг дракон остановился, развернулся и опустился на брюхо, положив голову на лапы, глядя прямо на него. Джон прикрепил факел к стене, опустился рядом и протянул руку, коснувшись одного из массивных рогов. Моргул шевельнулся, но тут же расслабился. Закрыв глаза, Джон потянулся внутрь себя, стараясь пробудить слабую связь с драконом. Он жалел, что не посвятил больше времени изучению варгинга, как делал с Призраком, и не воспользовался знаниями Вольного Народа. Но теперь было поздно — учиться придётся на ходу. Первый раз он случайно оказался в разуме Моргула при их встрече, точно так же, как прежде нырял в сознание Призрака, пока тот спал. Пытаясь повторить тот опыт, он замедлил дыхание, сосредотачиваясь на ощущении, которое тогда испытал, и начал тянуться к нему мысленно. Минуты шли в тишине. Единственным звуком было дыхание — его собственное и дыхание дракона. Было мирно. Спокойно, как редко бывало в его жизни. Окутанный теплом, исходившим от Моргула, Джон постепенно начал отпускать мысли, которые обычно терзали его и днём, и ночью: угроза Иных, предательство своих, потеря близких, надвигающаяся гражданская война... Даже растущие чувства к Рейнире на мгновение отступили, оставив его в состоянии покоя. Дракон вздохнул, издав низкий рык, когда понял, что к нему прикоснулся маленький разум — человек, как он теперь знал их. От него пахло драконом, и Моргул почувствовал странное удовольствие от его присутствия — удовольствия, которого не приносил ни один другой. Решив, что человек останется в пещере в безопасности, а сам ощутил вдруг острое желание взлететь, Моргул взмахнул мощными крыльями и устремился вверх. С каждым взмахом он поднимался всё выше, пока остров, что был его домом, не стал крохотным пятном внизу. — Что за... — выдохнул Джон, ошеломлённый тем, что увидел. Он был Моргулом. Внутри него. И он летел. По-настоящему летел. Смеясь, как мальчишка, и звучал этот смех нелепо в глотке гигантского дракона, он парил в небе так стремительно, будто не был сотнями тонн живого огня и плоти. Его прежние полёты на Сираксе были либо проспаны, либо затмевались потрясением от всего происходящего. Но сейчас... сейчас он наслаждался каждым мгновением. Теперь он понимал, почему валирийцы были одержимы драконами. «Даже без огня это было бы нечто невероятное», — подумал он. — Надо будет проследить, чтобы никто не заметил моего возвращения... но, думаю, я останусь здесь ещё ненадолго. Продолжая полёт над Драконьим Камнем, он вдруг подумал: интересно, как там Рейнира на Дрифтмарке?.. ***** — Надо отдать вам должное: вы с мейстером подошли к делу с умом, — проворчал Корлис, когда Рейнира и Лейнор вернулись в его солярий. — Ты как, пришёл в себя? — Да, отец, — ответил Лейнор. — Я правда думаю, что этот канал принесёт всем нам пользу. — Если бы всё это действительно работало… — пробормотал Корлис. — Каналы и впрямь связаны с водой, но, признаться, я не так уж в них сведущ. Помню, в И Ти лет тридцать назад построили один большой канал — торговцы, с которыми я общался, были в восторге... если переводчик не ошибался. Но больше ничего не знаю. А вкладывать золото в дело, в котором не уверен — не в моих привычках. — Мы могли бы поручить другим мейстерам рассмотреть этот проект, — предложила Рейнис. — Я уже спрашивала мейстера Лукаса, но он признал, что мало что понимает в инженерии. — Ладно, ничего не обещаю, — отозвался Корлис. — Но если вы сумеете добиться хотя бы каких-то гарантий, и если убедите своего отца и лорда Маттоса, я рассмотрю возможность заключения сделки. Но предупреждаю: лорд Маттос Тирелл — человек ограниченный. И уговорить его вложиться в нечто столь... амбициозное будет непросто. — Помню, как этот напыщенный болван заявился на Большой совет 101 года со свитой в пятьсот человек, — фыркнула Рейнис, хмурясь, как всегда, при воспоминании о совете. — Тиреллы и близко не самые богатые в Вестеросе, возможно, даже не третьи, но явился с самой пышной свитой. — Когда не ждёшь, что за что-то придётся бороться… — задумчиво произнёс Корлис, поглаживая аккуратную серебристую бороду. — Если сыграть на его гордости и тяге к показному величию... возможно, это и сработает. — Благодарю, — ответила Рейнира с лёгкой, спокойной улыбкой. — И за совет, и за то, что вы выслушали меня без предвзятости. — Похоже, им наконец надоело летать, — пробормотал Корлис, глядя в окно, где приземлились Лейна и Деймон. — Скорее, Вхагар и Караксес решили отдохнуть, — усмехнулась Рейнис. — Когда же они поженятся? — спросила Рейнира. — Скоро, — ответил Корлис. — Через две недели, — уточнила Рейнис. — Мы собирались объявить во время пира. — Мы обязательно придём, — пообещал Лейнор с улыбкой. — Двадцать лет прошло, — тихо сказал Корлис, качая головой, — но она наконец нашла, на чём может сосредоточиться... что не дышит огнём. Затем он пробормотал себе под нос: — Хотя и он, возможно, тоже может... Рейнира часто задавалась вопросом, каковы на самом деле отношения между Деймоном и лордом Корлисом. Они были союзниками и противниками попеременно на протяжении многих лет, и каждый из них мог быть резким даже в лучшие времена. Ей казалось, что Деймон раздражал старшего мужчину — порой сильно. Но они сражались бок о бок в Ступенях, а теперь её дядя собирался жениться на Лейне. Впрочем, у этих двоих имелось ещё кое-что общее — сложные, напряжённые отношения с человеком, которому вряд ли пришёлся бы по душе этот союз: с её отцом. — Деймон, вероятно, опять променял полёты на возможность унизить твоих племянников на тренировочном дворе, — вздохнула Рейнис. — Они не были бы унижены, если бы уже поняли, что никто из них не способен его одолеть, — пробормотал Корлис. — Зато весело, — вставил Лейнор, и отец одарил его многозначительным взглядом, закатив глаза. — Если вы двое хотите присоединиться ко всем во дворе, я тем временем закончу изучать записи вашего мейстера, — предложил Корлис. Рейнира с Лейнором с радостью ухватились за возможность уйти. — Лейнор! — воскликнула Лейна, завидев их. — Я подумала, что видела Морской Дым. Добро пожаловать обратно на Высокий Прилив, принцесса. — Я же просила звать меня Рейнирой, — мягко сказала она, заслужив улыбку своей доброй сестры. — Мы ведь семья. — Рейнира, — с улыбкой повторила Лейна, — мы совсем скоро станем семьёй и в ином смысле. — До меня дошли слухи, — ответила та, переводя взгляд на Деймона, который, как ей показалось, сражался с Веймондом Веларионом. Они использовали тренировочные мечи, а значит, Вэймонд выживет — Деймон легко превосходил его. Бывший король Ступеней откровенно забавлялся, наблюдая, как его противник теряет точность и уверенность с каждым следующим ударом. Он парировал выпады с ленивой, почти небрежной грацией, терпеливо выжидая подходящий момент. Когда Рейнира подошла, Веймонд ещё атаковал с неким подобием мастерства, но вскоре уступил место ярости — стал бить так, словно был варваром, а не рыцарем. Деймон же двигался с ловкостью танцора, перехватывая каждый удар с таким лёгким презрением, что, несмотря на шлем, на его лице как будто читалась насмешливая усмешка. Когда же Вэймонд сделал ложный выпад к голове, а затем резко ударил низом, это был первый за всё сражение ход, напоминавший нечто, чему мог бы научить настоящий мечник. Увы, он оказался и последним: Деймон легко уловил замысел, нырнул вперёд, схватил противника за запястье и, ударив плечом в открытую грудь, швырнул его на спину. — Я сдаюсь, — прохрипел Вэймонд, когда тренировочный меч оказался у его горла. Деймон снял шлем, хищно ухмыльнулся и небрежно бросил меч своему оруженосцу — мальчику, чьё имя Рейнира не могла припомнить. — Рейнира, — сказал он в знак приветствия, встретившись с ней фиалковым взглядом. — Что привело тебя сюда? — Лейнор и я хотели обсудить кое-что с лордом Корлисом, — ответила она. — А вот зачем ты здесь, спрашивать не нужно. — Значит, тебе уже сообщили, — пробормотал Деймон, бросив взгляд на Лейну, которая едва заметно ему улыбнулась. — Надеюсь, мой брат ещё не услышал радостных вестей? — Он точно не услышит этого от меня, — тихо сказала Рейнира. Деймон усмехнулся. Появление Джона в её жизни почти полностью рассеяло старую обиду на отца за то, что тот принудил её к браку с Лейнором. Но это вовсе не значило, что она собиралась оказывать ему какие-то услуги в ближайшее время. — Принц Деймон, если не возражаете, я хотел бы сразиться с вами, — произнёс седовласый юноша, которого Рейнира приняла за одного из Веларионов. — С радостью надеру тебе бока, как твоему отцу, если ты так стремишься, Дейрон, — усмехнулся Деймон, вновь натягивая шлем. Рейнира осталась наблюдать за спаррингом, попутно беседуя с Лейной и Лейнором. Глядя на своего дядю в бою, она ясно вспомнила, почему его всегда боялись как воина. Даже без Караксеса, одного из самых свирепых и смертоносных драконов, он оставался грозным противником. С Тёмной Сестрой в руке он и вовсе становился угрозой, способной вселить страх в любого, кто встанет на его пути. Увы, он не был непобедим — и королевская гвардия её отца хранила живое напоминание об этом, воспоминание, от которого она старалась отмахнуться. Интересно, как бы Джон справился с ним... — подумала она, невольно улыбнувшись. — Мне стоит беспокоиться? — небрежно спросила Лейна. — Прости? — не поняла Рейнира. — Ты только что смотрела на Деймона так, будто он был седьмым чудом света, — усмехнулась та. — Не приписывай мне ничего, чего нет, — сдержанно ответила Рейнира, слегка покраснев. — Я видела, как вы летали вместе. — Кажется, моя драконица соскучилась по старому Кровавому Змею, — пошутила Лейна. — Зато теперь она будет видеть его куда чаще, — отозвалась Рейнира с улыбкой. — Честно говоря, я никогда всерьёз не думала о браке, — призналась Лейна. — Как мужчина может сравниться с полётом в небесах, где нет ни забот, ни преград? Хотя... Деймон — всадник. — Это делает его хоть немного интереснее? — спросила Рейнира. — Интереснее того браавосца — точно, — рассмеялся Лейнор. — Я слышала, ты собиралась выйти за другого мужчину, — заметила Рейнира. — Сына старого морского лорда Браавоса, — кивнула Лейна. — Утеро оказался куда менее подходящим мужем, чем думал мой отец. Он десять лет пытался расторгнуть помолвку, не уронив своей чести. А потом появился твой дядя, дразнил Утеро, пока тот не вызвал его на дуэль... и в итоге остался без головы — благодарность Тёмной Сестре. — Прямо по-деймоновски, — вздохнула Рейнира. — Утеро мог бы давно понять намёк и убраться, — фыркнул Лейнор. — Но он растратил своё состояние и видел в нашем доме последнюю надежду на богатую и сытую жизнь. — Уф! — воскликнул Дейрон, упав лицом в шлеме. — Даже в шлеме — это, должно быть, неприятно, — поморщилась Лейна. В конце концов Деймон пресытился состязаниями, и вскоре вся четвёрка поднялась в небо. Полёт был освобождающим, лёгким, весёлым, и прежде чем она успела это осознать, Рейнира вновь ощущала радость, которую не чувствовала уже много лет. Они провели весь день, предаваясь веселью, а вечером устроили пир. Крабовое рагу, жареная рыба всех сортов, миножий пирог — её любимое блюдо, — вино и смех... Было хорошо. Даже слишком. А после ужина Деймон, как водится, решил загнать её в угол. — Ну что, милая племянница, не расскажешь ли своему дяде, зачем на самом деле приехала на Дрифтмарк? — спросил он прямо у выхода из зала. — Лорд Корлис уже посвятил нас в предложение по каналу, — спокойно ответила Рейнира. — А я выпила слишком много, чтобы обсуждать его подробно сегодня. — Вот так сюрприз, — фыркнул Деймон. — Когда это ты стала интересоваться такими вещами? Финансирование крупнейшего проекта со времён дорог твоего деда — странное занятие для девушки, чья главная забота прежде заключалась в том, подойдёт ли ожерелье к её новому платью. — Эта девушка поняла, что однажды станет королевой, — парировала Рейнира. — Отто сейчас в опале, но пока Алисента — королева, он сохраняет влияние. Он не остановится, пока не усадит Эйгона на трон. — Если он попробует, он умрёт, — отрезал Деймон. — Как и всякий, кто его поддержит. Ты — дракон, Рейнира. Тебе не нужно покупать преданность. И ты не можешь. — Я женщина, Деймон, — спокойно возразила она. — Спроси принцессу Рейнис, каково быть женщиной-наследницей. — Её случай лишь доказывает, что верность нельзя купить, — хмыкнул он. — Даже если бы Корлис подкупил пол-совета, в итоге они выбрали твоего отца. Потому что он — мужчина… своего рода. И потому что он был выбором деда, пусть тот и не озвучил его вслух. Твой отец возвысил тебя надо мной, вопреки прецеденту Джейхейриса, и продолжает ставить тебя выше твоих единокровных братьев. Вопреки всему. — Пока он жив, моё место наследницы в безопасности, — произнесла Рейнира. — Но он не будет жить вечно. А после... Я боюсь, что клятвы многих лордов окажутся не стоящими и дуновения ветра. Я должна ослабить своих врагов там, где смогу — а значит, нанести удар по влиянию Староместа. И на этот счёт я хотела тебя кое о чём спросить. — Вот так ты и взрослеешь, — усмехнулся Деймон, явно впечатлённый. — Говори. — Ранее ты имел дело с магистрами Эссоса, — начала Рейнира. — Мне сказали, что на Востоке есть торговцы, чьё богатство превосходит даже сокровища Ланнистеров. Это правда? — Я не считал чужие сундуки, — пожал плечами он. — Но встречались мне такие, кого можно было бы назвать очень богатыми. Зачем тебе это? — Канал — не единственный проект, который я задумала, — ответила она. — Я размышляла о строительстве грандиозной септы в столице. — Септы? — с отвращением переспросил он. — Половина привлекательности Алисенты — в её набожности, — объяснила Рейнира. — Хайтауэры — лорды города, где находится центр Веры. Если бы в Королевской Гавани появилась величественная септа, названная в мою честь, их преимущество исчезло бы. — Не связывайся с магистрами Эссоса, — серьёзно сказал Деймон, как она не слышала его ещё никогда. — Хочешь золота — обратись к Ланнистерам. — Ланнистеры — это... — ...надменные ублюдки, знаю. Но даже самый заносчивый лев — безобиден по сравнению с той грязью, что плодится в так называемых Вольных городах. Ты не хочешь быть им чем-то обязана, моя племянница. — Я не дура, — усмехнулась Рейнира. — Я бы не заключила сделку, которая обяжет меня перед ними. Я надеялась найти кого-то из богатых торговцев, кто отчаянно нуждается в новых рынках на Западе и мог бы дать достаточно золота, чтобы начать строительство. А потом можно привлечь других лордов — но инициатива останется за мной. Деймон тяжело вздохнул и потер переносицу длинного, прямого носа. — Королевство Трёх Шлюх исключается по вполне очевидным причинам, — начал он. — А Норвос, Квохор и Волантис слишком далеки, чтобы их всерьёз рассматривать. Остаются Браавос и Пентос. Сомневаюсь, что лоратийцы потянут строительство твоей грандиозной септы — разве что из соломы, и то с трудом. — Ты говорил, что браавосцы нас в целом не жалуют. Мы ведь валирийцы, — напомнила Рейнира. — Так и есть, — кивнул Деймон. — Большинство моих связей — в Пентосе. Я мог бы устроить тебе встречу с принцем Невио и несколькими магистрами. Но только если ты пообещаешь, что не подпишешь ни одного соглашения без моего одобрения. — Деймон... — начала было она, но он резко перебил: — Нет, Рейнира. Визерис и так будет в ярости из-за моей свадьбы с Лейной без его разрешения. Мне не нужны ещё и его жалобы на то, что ты втянулась в какую-то безрассудную сделку, за которую потом придётся расплачиваться короне. Рейнира нахмурилась от его прозрачного намёка на её якобы легкомыслие, но сдержалась. — Хорошо, дядя, — произнесла она сдержанно. — Не стану подписывать ничего без твоего ведома. В конце концов, у тебя есть опыт в таких делах. — Вот и отлично, — вздохнул он. — Но по правде говоря, я не думаю, что ты найдёшь желаемое в Эссосе. — Может и так. Но попробовать стоит, — сказала она. — Когда отправляемся? — Я собирался отвезти Лейну в Пентос после свадьбы. Немного ослабить давление со стороны твоего отца, когда он всё узнает. Вы с Лейнором можете поехать с нами. Скажем, что тоже недавно поженились, а Лейна скучает по брату. — Мы могли бы захватить с собой приличную свиту, — заметила Рейнира, в уме уже составляя список сопровождающих. — Это подойдёт, — сказала она вслух. — Рад, что мой план удостоился твоего благословения, — усмехнулся Деймон. — Только умерь ожидания. — Ты говоришь о них так, будто это и вовсе не мужчины, — прищурилась Рейнира. — Что за чудовищ ты там встречал? — Большинство мужчин — пиздаболы, племянница, — фыркнул он. — И чем дальше на восток, тем хуже. Это напоминание вызвало у неё тёмную мысль — о будущем, в котором её брат продаст потомка Таргариенов одному из дотракийских варваров. Мысль, от которой у неё всегда закипала кровь. — Вернёмся к пиру, пока они не послали за нами поисковую группу, — сказала она наконец. — Это тебе не Красный замок, — хмыкнул Деймон, идя рядом с ней. — В отличие от Визериса, у Корлиса и моего кузена есть дела поважнее, чем наблюдать за каждым моим шагом. — Посмотрим, как это изменится после твоей свадьбы, — заметила Рейнира. — Им нечего опасаться, — отозвался он, и было ясно, что Корлис и Рейнис уже успели высказать ему свои тревоги. — Лейна — не Рея. Это первая свадьба, на которую меня не приходится тащить силой. Он всякий раз светлел, говоря о Лейне или глядя на неё, и Рейнира почти раздражалась от того, как умиротворённо он теперь выглядел. Всю жизнь она знала его как человека беспокойного, внутренне разорванного. Когда-то она мечтала, чтобы он так смотрел на неё... но теперь смирилась с тем, что этого не будет. — Я уж начал думать, что ты потерялась, — сказал Лейнор, подходя к ней. — Правда? — искренне удивилась Рейнира. — Ну, Лейна спрашивала, где твой дядя, — пояснил Лейнор с усмешкой. — Что ты о них думаешь? — тихо спросила она. — Он определённо её тип, — так же тихо ответил Лейнор. — И, хотя его прошлое может вызывать опасения, он, похоже, любит её так же искренне, как и она его. Да и кто рискнёт всерьёз обидеть всадницу Вхагар? Рейнира скривилась от его неудачного выбора слов. — Вы останетесь здесь на ночь? — спросила Рейнис. — Думаю, пора возвращаться, — ответила Рейнира быстрее, чем Лейнор успел раскрыть рот. — Завтра у меня масса дел, и я хочу взяться за них с утра пораньше. — Как знаешь, — вздохнула Рейнис. — Рада была тебя видеть, Лейнор. — Я ведь совсем рядом, мама, — улыбнулся он. — Всегда можешь приехать в гости. — Обязательно, — пообещала Рейнис. — Берегите себя, вы оба. — Спокойной ночи, — сказала Рейнира, бросив взгляд на Деймона и Корлиса, увлечённо что-то обсуждавших в углу. Она и раньше с нетерпением ждала свадьбы, но теперь у неё появилась ещё одна причина. ***** Джон сбросил остатки одежды и улёгся в постель. На Драконьем Камне было куда жарче, чем в тех местах, где он жил прежде, и он почти не мог спать в чём-либо. К тому же в последнее время он редко спал один — но, как ни странно, жар Рейниры его не тревожил. Он как раз начал думать о ней, когда его подбросил на кровати отчётливый крик Сиракс. — Уже думал, что она сегодня не вернётся, — подумал он, садясь. Он собрался снова лечь, если не услышит ничего в течение нескольких минут, но мысль эта исчезла в тот момент, когда хлопнула дверь, и в спальню почти вбежала Рейнира через тайный проход. — Джон, — выдохнула она, лицо раскраснелось, волосы были слегка влажны — должно быть, попала под лёгкий дождь в полёте. — Нира, ты чуть не выбила дверь в моём фа... о, — произнёс Лейнор, замерев в дверях и уставившись на обнажённого Джона. — Я, пожалуй, оставлю вас. Он тихо прикрыл за собой дверь, а Джон только покачал головой и перевёл взгляд на Рейниру, с жадным интересом разглядывавшую его обнажённое тело. — Судя по всему, вино на Дрифтмарке лилось рекой? — спросил он, приподняв бровь. — У Сиракс его, к счастью, не было, — хихикнула она. — Помоги снять это платье. Оно немного намокло, пока я летела. «Не сомневаюсь, что не только платье», — подумал Джон, чувствуя, как в нём просыпается желание. Рейнира была облачена в фиолетовое платье с узким розовым лифом, вырез которого нарочно подчёркивал округлость её кремовой груди. Джон с удовольствием подразнил бы её, помогая медленно снять наряд, но сегодня вечером в её взгляде не было ни терпения, ни нежности — и он был с ней совершенно солидарен. Он ловко стянул с неё платье, сдавленно застонал, когда ткань скользнула под её высоко вздымающейся грудью, обнажив то, чего он так жаждал. Он обхватил ладонями тяжёлые холмы, и когда она выскользнула из наряда, почти сорвал с неё последнюю полоску ткани, прикрывавшую её лоно — не потому, что одежда мешала, а потому, что не было сил ждать дольше. — Всё это… потому что ты думала обо мне? — прошептал Джон ей на ухо, погружая два пальца в её уже влажную промежность. — Да! — выдохнула Рейнира, откинувшись на него и потянувшись рукой к его члену. Обернувшись, она посмотрела ему в глаза и промурлыкала: — Пир удался, еда была восхитительной… но без моего любимого угощения день был бы совсем не тем. Не проронив больше ни слова, она опустилась перед ним на колени и провела языком по всей длине его члена — от основания до самого кончика, заставив его вздрогнуть. Рейнира всё больше наслаждалась тем, как он реагировал на её ласки — до такой степени, что ни одно слово не могло бы передать, насколько её это заводило. Привычка заплетать волосы в одну тугую косу, перекинутую через плечо, оказалась весьма практичной в такие моменты — совсем не то, о чём она думала, когда в юности пыталась подражать королеве Висенье. — Боги… ты восхитительна, — простонал Джон. — А ты восхитительно ласкаешь мой язык, так что мы квиты, — усмехнулась она и вновь приняла его в горячий ротик. Двигаясь всё глубже с каждым вдохом, она вскоре поглотила его полностью, и Джон, содрогаясь, прошептал её имя. Он ожидал, что она задохнётся, но Рейнира уверенно и ловко справлялась с его длиной, пока её изящный носик не коснулся его твёрдых волос. — Это… невыносимо хорошо, — прошептал он, вцепившись пальцами в её косу и глядя в её фиолетовые глаза. Она продолжала, неумолимо и с жаром, и он знал — долго не выдержит. — Я уже… — выдохнул Джон. Рейнира отстранилась ровно настолько, чтобы у неё во рту осталась лишь головка, и начала быстро поглаживать его рукой, пока он не издал низкий хрип и не кончил. Её язык и горло двигались в безупречном ритме, поглощая всё до капли — в отличие от первого раза, когда она ещё училась. Завершив, она позволила ему выскользнуть из её губ с лёгким поцелуем и направилась к столику в углу, чтобы налить себе чашу воды, пока он усаживался на край кровати. — Может, и не на вкус как мёд… но всё равно нравится, — с лукавой улыбкой заметила она. — Чем же я тебя заслужил? — с усмешкой спросил Джон. — Многим. И даже большим, — прошептала Рейнира, вновь взобравшись к нему на колени. Она поцеловала его, требовательно и страстно, отвечая на его голод с собственным, не менее жгучим. Джон поднял руки к её груди и жадно сжал мягкие, полные холмы, заставив её застонать ему в рот. — Как всё прошло? — спросил он, тяжело дыша. — Почти так хорошо, как я надеялась, — прошептала она, проводя ногтями по его волосам. — Лорд Корлис относится к этой идее с осторожностью… но не настроен враждебно. Хотя… ты правда хочешь говорить о нём сейчас? Джон опрокинул её на спину и усмехнулся: — Пожалуй, нет. — О, нет пожалуй? — надулась она. — У меня есть дела поважнее, — пробормотал он, уткнувшись лицом в изгиб её шеи. Рейнира тихо застонала, когда он покрывал её нежную шею жаркими поцелуями, и задохнулась, когда его зубы прикусили мочку её уха. Она была так мокра, что он чувствовал её запах — терпкий, сладкий, зовущий. В этот миг всё её существо жаждало не слов, а действия. Его губы опустились ниже, и он вновь обхватил ладонями её грудь, взяв в рот один из розовых, уже напряжённых сосков. Рейнира вскрикнула и вцепилась в его волосы. Каждый дюйм её тела вызывал в нём восторг — и до сих пор часть его не верила, что она принадлежит ему. — Опустись… прошу! — выдохнула Рейнира, когда он переместился ко второму соску. — Скажи, чего ты хочешь, принцесса, — прогудел он ей в грудь. — Я хочу твоё прекрасное лицо… между моих бёдер, — властно произнесла она. — Хочу кончить от твоего умелого языка, Джон. — Тогда твоя воля — для меня закон, — усмехнулся он, осыпая поцелуями её плоский живот и спускаясь всё ниже, к её сочащейся нежности. Редкие серебряные завитки на лобке Рейниры уже были влажны, и, раздвинув её бёдра, Джон с затаённым восхищением увидел, насколько скользкой стала её изысканная, сияющая влага. Он провёл языком по её плоти, долгим, уверенным движением, и она вскрикнула, сжав его голову между бёдрами. Он усмехнулся и, обхватив её за талию, начал с жадностью ласкать её, будто был голоден по ней всё это время. — О, боги! — вскрикнула Рейнира, вцепившись пальцами в его волосы, когда его язык нашёл каждый изгиб её пылающего желания. — Это всё, о чём я могла думать, пока летела домой... — Всё? — спросил Джон, приподнимая бровь и возвращаясь к ней с новым напором. — И твой... ох... член тоже, — простонала она, когда он закружил языком вокруг её пульсирующего клитора. Он снова усмехнулся, вводя в неё два пальца, такие же горячие, как и её лоно, и медленно согнул их внутрь, ища то место, которое однажды случайно нашёл — ту чувствительную точку, которую она так любила. — Вот оно! — вскрикнула Рейнира, и его губы расползлись в торжествующей ухмылке. Он заключил её чувствительную жемчужину в губы, нежно посасывая, одновременно двигая пальцами в её тугом лоне, не упуская цели. Рейнира задыхалась, царапая простыни, пока поднималась к вершине, стеная и дрожа от нарастающей волны. — Не останавливайся, не смей, Джон, не смей! — закричала она, когда оргазм обрушился на неё, выгнув её спину дугой, а влага излилась ему на губы и подбородок. Он отстранился, облизнувся, глядя, как она извивается в истоме, её грудь тряслась, а дыхание срывалось. Она была слишком чувствительной, чтобы продолжать ласки на поверхности, но внутри всё ещё ждало наслаждение. Он продолжал нежно тереть то самое место, пока её тело не начало расслабляться, и, наклонившись, подарил ей лёгкий, почти целомудренный поцелуй. Она тихонько хихикнула, чуть приподняв голову. — Я не думаю, что когда-нибудь устану от этого, — прошептала Рейнира, едва отдышавшись. — Я тоже, — мягко улыбнулся Джон, откидывая прядь с её лица. — Я мог бы насладиться тобой вечно. — Думаю, в какой-то момент у тебя устанет челюсть, — рассмеялась она, потянулась и обхватила его твёрдый, уже налитый ствол. — А теперь... возьми меня, Джон. Она была ослепительна — её тело казалось созданным для удовольствия. Джон выровнялся, готовясь войти в неё, и на мгновение просто смотрел, восхищаясь ею. Её грудь, полная и упругая, слегка покоилась на её ладони, её кожа была гладка и светла, как фарфор, лишь румянец украшал лицо, шею и грудь. Он склонился и поцеловал её с той нежностью, которая рождалась не только от желания, но и от чувства, крепнущего с каждым днём. Затем он вошёл. — Боги… Джон! — выдохнула Рейнира, когда её тугое лоно распахнулось, принимая его с трудом, но без сопротивления. Её тело знало его. С каждым разом он входил легче, и всё же каждый толчок по-прежнему вызывал в ней дрожь. Он наклонился, прижимаясь грудью к её груди, и их рты слились в поцелуе. Затем он начал двигаться — резко и ритмично, как она того хотела. — Джон... — простонала она, откидываясь на подушки, двигая бёдрами в унисон с его толчками. Она не была безучастной, как можно было бы подумать о принцессе. Наоборот — Рейнира была пылкой, требовательной, ненасытной. Она принимала участие в каждом мгновении, будто её жажда не знала конца. — Ещё! Ещё! — закричала она. — Не останавливайся! Бери меня всю ночь! — До самого рассвета, если ты выдержишь, — прошептал Джон, расплетая её косу, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая её аромат. Их тела двигались в едином ритме, и стоны, скрипы кровати, влажные звуки и удары тел наполняли комнату. Он знал, что не может быть уверен, чей он сын, но сейчас, в этот миг, это не имело значения. Её стоны были для него музыкой — живой, чувственной симфонией, в которой он был исполнителем, а она — его божественным инструментом. Когда он ударил особенно глубоко, касаясь её матки, она издала высокий, мелодичный вскрик: — Вот так! Джон! Да! Боги, ещё! — Чёрт возьми… — выдохнул он, когда её плоть сжалась вокруг него в новом оргазме. Он не остановился. Наоборот, продолжил, удерживая ритм, и, наклонившись, захватил её сосок между губ, чуть прикусив его. Рейнира вскрикнула, глаза её затуманились, и она почти рухнула под ним. — Думаю, тебе это нравится, — усмехнулся Джон, меняя угол, чтобы задеть её ещё глубже. — Перевернись… — прохрипела она. — Хочу быть сверху… — Как прикажешь, принцесса, — с улыбкой ответил он, перекатываясь на спину. Она последовала за ним, на миг прижавшись к его груди, позволяя ему провести рукой по её волосам. Она попыталась подняться, но тут же снова опустилась, смеясь: — Было бы легче… если бы я могла чувствовать свои ноги. — В таком случае, может, позже, — подмигнул Джон. — А пока… если ты не возражаешь, я продолжу. — Я ясно дала понять: не останавливайся, пока не кончишь, — хрипло произнесла Рейнира, слезая с него и с трудом ползая вперёд, пока не уткнулась лицом в подушку. Повернув голову, она добавила: — Вылей своё семя глубоко в меня, Джон. Сделай мне ребёнка. Если до сих пор не получилось, значит, я просто не способен, — подумал он. Он знал из хроник, что Рейнира была плодовита, и за последние недели они предавались любви не раз. Пока её месячные не пришли, у него не было причин сомневаться. Он развёл её крепкие бёдра, поднёс себя к её влажному лону и, сдерживая дыхание, погрузился в неё одним движением. — Блядь! — закричала она, ударяя кулаком по матрасу. — Боги, ты чертовски хорош! — И ты, — выдохнул Джон, вновь вонзаясь в неё. — Клянусь, боги наделили тебя совершенным телом. — И тебя — идеальным членом, — прошептала Рейнира, когда он коснулся особо чувствительной точки. — Дай мне всё... снова и снова, пока я не отключусь. Я хочу, чтобы завтра ты нёс меня к трону. — Люди могут начать шептаться, — хмыкнул Джон. — Тогда это будет твоей должностью, — рассмеялась Рейнира. — Мой королевский скакун. Под стать… с таким-то орудием. Джон рассмеялся и мягко, но решительно обхватил Рейниру за шею, притянув её назад для поцелуя, не останавливаясь ни на миг. Ему нравилось, как беззаботно она могла быть в такие минуты — свободная от бремени политики, от интриг, от всего, что делало её жизнь тяжёлой. В эти мгновения она была просто женщиной, раскрепощённой и живой, и он — мужчиной, способным подарить ей забвение. Он находил в её расслаблении что-то успокаивающее — словно и сам мог отринуть всё постороннее и сосредоточиться только на ней. — Джон, — простонала она, глядя ему прямо в глаза. Он поймал её взгляд — в её фиолетовых глазах вспыхнуло нечто, чего он не мог распознать, но что согрело его сильнее любого костра. Он чуть изменил угол, входя глубже, нащупывая в ней ту самую точку, до которой раньше мог дотянуться лишь пальцами. Стоны Рейниры обернулись криками, когда он удар за ударом находил её самые чувствительные места. — Быстрее! Глубже! Сделай меня своей! — воскликнула она, её голос заполнил комнату, и он едва не оглох. Джон двигался как в лихорадке — его бёдра уже были размытым пятном, а толчки стали настолько мощными, что, вероятно, оставляли на её коже следы. Она была не просто громкой — она была как песня, исполненная с таким отчаянием, что пробирала до костей. Он вспомнил, как в их первую ночь даже не подумал, насколько звонко её крики могут разноситься по замку. К счастью, Лейнор успокоил их, заверив, что за двумя стенами разобрать слова было невозможно, и даже если Рейнира случайно выкрикнет имя, чего она, по понятным причинам, избегала, никто не свяжет это с Джоном. — О, боги... Боги… ЧЁРТ ВОЗЬМИ! — закричала Рейнира, выгибаясь в оргазме, её ногти впивались в простыни, тело содрогалось в пике блаженства, которое она не могла бы себе и представить до него. Джон, сжав зубы, больше не мог сдерживаться. Её плоть сжалась вокруг него с такой силой, что казалась одушевлённой, и он с громким рыком излил в неё семя, погружаясь до упора. Он рухнул вперёд, тяжело дыша, но, удержавшись на предплечьях, не придавил её, лишь спрятал лицо в её волосах, вслушиваясь в их общее дыхание. Несколько минут они лежали в тишине, погружённые в послевкусие. — Лв... ууу, — выдохнула Рейнира в подушку, настолько тихо, что он не понял, что она сказала. — Что? — спросил Джон, отодвигаясь и мягко выходя из неё. — Я... — она с трудом повернулась, её взгляд был затуманен, как после глубокого сна. Коснувшись его щеки, она прошептала: — Джон, я так долго чувствовала себя потерянной. Как будто в этом мире у меня не было ничего по-настоящему надёжного, кроме Сиракс. Но рядом с тобой... последние недели были самыми светлыми в моей жизни. Сегодня, пока мы были на Дрифтмарке, мои мысли всё время возвращались к тебе. Я... — Я тоже, — перебил он, голос у него предательски дрожал. — Я думаю о тебе, даже когда нас разлучает всего пара часов. Сегодня, когда я был с Моргулом… — Подожди. Что? — нахмурилась она, глаза блеснули слезами, но голос прозвучал настороженно. — Я просто проведал его, — поспешил сказать Джон. — Я объясню. Я… с детства внушал себе, что мне суждено служить на Стене, что жена — это то, что мне не положено. Я не знаю, как быть с тем, что мы делаем. Но... эти дни с тобой были самым счастливым временем , что я знал за всю свою жизнь. — О, Джон… — прошептала Рейнира и прильнула к его губам с неистовым, но тёплым поцелуем. Её тело вновь прижалось к нему, и его возбуждение возродилось мгновенно. Она раздвинула ноги, приглашая его, и он вошёл в неё с той же лёгкостью, с какой возвращаются домой. Они покачивались в едином ритме, их губы не размыкались, и всё, что нельзя было выразить словами, говорилось прикосновениями, дыханием, вздохами. ***** На другом конце Эссоса... — Осторожнее с этим! — прошипел Метеро, когда один из рабов чуть не выронил массивный сундук, полный старинных свитков. — Этот просит прощения, господин, — быстро сказал раб, ставя сундук рядом с остальными. — Возвращайся к своим обязанностям, — отмахнулся Метеро, присаживаясь перед сундуком, который был сокровищем, искомым им долгие годы. Тысячи свитков — настоящая валирийская сокровищница. До сего дня только Чёрная библиотека Волантиса могла похвастаться чем-то подобным. Некоторые свитки касались магии, и даже мимолётный вкус силы, которой он жаждал, был для него подтверждением: библиотека Матаэриона действительно была тем, что он надеялся найти. — Люди говорят, что это последние ящики, мастер, — сказал Торо, подходя ближе. — Хорошо, — довольно усмехнулся Метеро. — Больше никаких скрытых помещений? — Я лично проверил, мастер, — кивнул Торо. — Если только не спрятано магией — это всё. — Были ещё потери? — Нет, уже несколько дней как. Похоже, вы правы, и дело было в затхлом воздухе, а не в проклятии. Метеро промолчал, но внутренне скривился. Он сам должен был это предвидеть. Запечатанные на века камеры часто становились ловушками, и поспешность стоила ему нескольких жизней. К счастью, катастрофы удалось избежать — если бы он потерял больше рабов, пришлось бы зарывать тела, чтобы не оставить следов. — Хозяин! — позвал один из рабов, подбегая. — Это последний. Он указал на тех, кто нёс последний сундук. Остальные уже неслись следом. — Ты уверен? — спросил Метеро, щурясь. — Клянусь, господин. Всё проверили многократно. — Отлично, — кивнул он. — Торо, прикажи готовиться к отплытию. Хочу, чтобы сундуки были на борту до заката… Торо? Он повернулся — верный слуга не отвечал, прислушиваясь к чему-то. — Торо! — рявкнул Метеро. — Простите, мастер. Мне показалось… я слышал топот. Галоп. — Галоп? — переспросил Метеро, и по его позвоночнику пробежал холод. — Всем молчать. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. И вот — звук. Далеко, но ясно — тысячи копыт неслись по земле. — О боги, нет… — подумал он.