Delightful Duty

Глава 7 Сдавленный стон сорвался с губ Рейниры, когда оргазм накрыл её с головой. Её охватило непреодолимое желание выкрикнуть имя своего любовника — сказать миру, кто дарит ей такое головокружительное наслаждение, — но даже в пылу экстаза она знала, что не может. Она стояла на четвереньках, хотя тело предательски осело вперёд, когда волна блаженства захлестнула её. Пальцы с острыми ногтями вонзились в простыни, будто она цеплялась за них, спасаясь от утопления. Член Джона вновь и вновь входил в неё, безжалостно и в то же время прекрасно — каждый толчок заставлял её видеть звёзды. Он всегда умел довести её до предела, заставляя чувствовать себя наполненной до последней капли, и этот раз не стал исключением. Наоборот — она чувствовала себя так, словно никогда прежде не была настолько желанной и пленённой. — Ты так хорошо принимаешь их, — хрипло выдохнул Джон, ритмично вводя и выводя три своих толстых, сильных пальца в её тугой зад. — Ты даже не представляешь, как ты мне нравишься. — Только для… тебя, — простонала Рейнира, всё ещё запинаясь от силы пережитого. — Это… невыносимо хорошо… — Тебе нравится чувствовать мои пальцы в себе? — усмехнулся он. — Что бы сказали лорды королевства, если бы узнали, какое наслаждение ты находишь в этом? — Пусть катятся… к дьяволу, — хрипло рассмеялась она, голова кружилась, будто она летела над облаками. — Думаю… я готова. — Ты уверена? — спросил Джон, и хотя голос его был осторожен, в нём звенело нетерпение. — Ты уже доказал, что я могу принять больше, — ответила она, выпрямляясь. — Ты брал меня в рот, ты брал меня в пизду. Я хочу, чтобы ты взял и это. Полностью. — Боги, — выдохнул Джон, чувствуя, как его напряжённый до предела член пульсирует в предвкушении её слов. — Моя девственность должна была принадлежать тебе, Джон, — прошептала Рейнира. — Я всегда буду жалеть, что это было не так… но хотя бы это пусть будет твоим. Он нежно коснулся её лица, притянул к себе и поцеловал — жадно, с трепетом, с благоговением. Каждый её взгляд, каждое прикосновение, каждое слово казались ему чудом, и где-то в глубине души он всё ещё не верил, что это происходит на самом деле. Само её предложение было более чем достаточно, чтобы взволновать его, но знание, что она делает это по собственной воле, — делало всё в тысячу раз значимей. — Я буду осторожен. Если захочешь, чтобы я остановился — просто скажи, — прошептал он ей в губы. — Ты когда-нибудь видел, чтобы я молчала о своих желаниях? — с вызовом спросила Рейнира, заставив его хмыкнуть. — Вряд ли, — усмехнулся Джон. — Вот она, настоящая избалованная принцесса. — Естественно, — ответила она с надменной грацией, почти удержав серьёзное выражение лица. Рейнира опустила голову на сложенные руки и изогнула спину, высоко задрав бёдра. Её податливое тело всё ещё хранило следы недавнего проникновения — задний проход, немного приоткрытый после растяжки, блестел от масла. Джон знал, что смазки достаточно, но всё же добавил ещё — с его размерами осторожность не могла быть излишней. Он вынул член из её влажного, цепляющегося тепла — её тихий, недовольный стон прозвучал почти жалобно — и на мгновение замер. Опустив взгляд, он увидел, как его плоть блестит от её выделений, густых и обильных, и, решив, что этого недостаточно, вылил масло себе на ладонь и равномерно распределил его по всей длине. — Пока я ещё держу себя в руках — пожалуйста, — выдохнула Рейнира с нетерпением. — Как прикажет моя принцесса, — усмехнулся Джон, прижимаясь к её тесному входу. Он слегка подтолкнул её вперёд, и Рейнира застонала, сжав зубы. — Это будет непросто, если ты не расслабишься, — мягко сказал он. — Знаю, — ответила она, глубоко вздохнув. Сделав несколько вдохов и выдохов, она попыталась отпустить напряжение. Желание было искренним, но даже при всей решимости мысль о том, чтобы впустить его целиком, пугала. Она обернулась, встретилась с его взглядом и утвердительно кивнула. Он снова толкнулся, медленно, осторожно. Когда его широкая головка начала входить, Рейнира резко вдохнула, цепляясь пальцами за простыни. — Ах… ах… — выдохнула она, глаза расширились от острого ощущения, захлестнувшего её. — О, боги, — прошептал Джон, зажмурившись, поражённый тем, насколько тугим и горячим оказалось её тело. — Всё в порядке? — Ты… такой большой! — вскрикнула Рейнира. — Подожди немного. — Конечно, — с трудом выговорил он, стискивая зубы. Он вошёл в неё лишь на несколько дюймов и остановился, осознавая, насколько по-другому она ощущается. В её лоне он чувствовал нежную, горячую обволакивающую плоть, тянущуюся ровно настолько, чтобы вместить его. Здесь же — почти нестерпимая теснота, сдерживаемая лишь каплями масла и её решимостью. Его окутало пламя, от которого он не хотел избавляться. — Чёрт… — прошептала Рейнира, дрожа и пытаясь снова расслабиться. — Больно? — осторожно спросил Джон. — Немного, — призналась она. — Но, скорее, странное ощущение. Чуждое, но… захватывающее. Ты там ощущаешься гораздо больше. Он знал почему — её анус был болезненно тугим, и если даже его основание было чуть шире, он едва мог представить, какие чувства обрушатся на неё, когда он войдёт глубже. Постепенно её дыхание выровнялось, тело немного поддалось, и он почувствовал, как напряжённое кольцо мышц чуть расслабилось. — Ещё немного, — прошептала она, и когда он двинулся, проталкивая в неё ещё дюйм, из её груди вырвался долгий, прерывистый стон. Он начал двигаться — медленно, осторожно, будто исследуя неизведанные земли. Каждый толчок был неглубоким, выверенным, дающим им обоим время привыкнуть. Она не просила остановиться, не отстранялась, не напрягалась, как вначале. Напротив — её стоны становились глубже, дыхание прерывистей. Он погружался в её пылающее нутро всё дальше, чувствуя, как её тело принимает его, как будто создано для этого. В груди у него билось чувство благоговения, смешанное с восхищением. Он хотел, чтобы ей это понравилось, хотел довести её до предела, дать ей оргазм, не уступающий тем, что он уже дарил. И знал — как только закончит, он уже будет мечтать о том, чтобы вновь овладеть ею так. — Может, мы ошибались насчёт твоего происхождения, — простонала Рейнира. — А вдруг Нед Старк когда-то переспал с великаншей? Джон фыркнул, усмехнувшись: — Сильно сомневаюсь. У великанш бороды не хуже, чем у самцов. Да и рост под десять футов. — Подожди… ты видел великанов? — с удивлением спросила Рейнира, оборачиваясь. — Разве я не говорил? В моё время их осталось совсем немного. Возможно, сейчас их больше. — За Стеной есть такие чудеса, — задумчиво произнесла она. — Но ничто не сравнится с тобой, — пробормотал он, и она рассмеялась. — Неужели моя задница настолько хороша? — спросила Рейнира с игривой улыбкой. — Она великолепна, — простонал Джон, прижавшись к изгибу её шеи. — Я так сильно тебя люблю. — Я ТОЖЕ тебя люблю! — вскрикнула она, когда он наконец вошёл в неё до конца. — О, боги! Он всецело разделял это чувство. Прижавшись бедрами к её полной, округлой заднице и вонзая каждый дюйм своего члена в её самое узкое отверстие, он поклялся, что готов кончить прямо здесь и сейчас, и стиснул зубы, не отпуская её. — Каково это? — спросил он хрипло. — Будто ты у меня в животе, — ответила Рейнира, голос её дрожал так же сильно, как и колени. — Я предпочитаю тебя в своей пизде, но это ощущение лучше, чем я могла себе представить. Трахни меня, Джон. Трахай мою тугую, маленькую задницу, пока не кончишь. — Да смилуются боги, — простонал Джон, вытаскивая почти весь член из её глубин, прежде чем резко вонзиться обратно, заставив её вскрикнуть. Он выбрал ровный, хоть и относительно медленный ритм, стараясь, чтобы ей было комфортно, прежде чем ускориться. Он слизнул солёный пот с её шеи и обхватил ладонями её качающуюся грудь. Они занимались этим уже несколько часов, прежде чем она попросила его попробовать её задницу, и её кожа уже была скользкой от пота. Джону было всё равно — он с жадностью вдыхал её запах. Будь то свежая после ванны, источающая аромат масел и мыла, которые она так любила, или пропитанная потом после долгих часов страстной любви, для него она была одинаково опьяняющей. — Ещё! — прохрипела Рейнира, её голос звучал теперь совсем не как у чопорной и благопристойной принцессы, какой она обычно была. Джон ухмыльнулся, услышав её слова, и, продолжая мять её тяжёлую грудь, слегка ускорил темп. Её ноги дрожали так сильно, что она попыталась лечь ниже. Угол его толчков изменился, и когда он проник ещё глубже, она вскрикнула. — Нира? — спросил он, замирая. — Боги, сделай это ещё раз, — простонала Рейнира. — Не останавливайся. Джон нахмурился в замешательстве, но снова начал двигаться в ней, стараясь попасть ровно в то место, куда только что угодил. Её крики становились всё громче, и ему понадобился миг, чтобы понять, что происходит. Казалось, он попадал в точку глубоко внутри её влагалища, проникая через заднюю стенку, и он задумался, насколько тонкой на самом деле была та мембрана, что разделяла их. Его руки оказались в ловушке, и ему потребовалось мгновение, чтобы освободить одну. Тогда он опустил её чуть ниже и скользнул ладонью под её бедро, нащупывая её серебристые пряди и тот драгоценный маленький бугорок, спрятанный прямо под ними. — О, боги, да! — всхлипнула Рейнира, когда он нащупал её клитор. — Это так чертовски приятно. Не останавливайся… не смей останавливаться! — Только не насади мою голову на кол, ладно? — усмехнулся Джон. — Да! — взвизгнула Рейнира, хотя он не был уверен, в ответ ли на его шутку это было. — Кончи для меня, Нира, — простонал Джон, чувствуя, что сам готов взорваться в любую секунду. — Пусть весь остров услышит, как ты кричишь, когда будешь кончать вокруг моего члена. — О боги… о, чёрт… о, Дж… — вскрикнула Рейнира. В последний миг, осознав, что собиралась выкрикнуть, она вцепилась зубами в подушку и заскулила, когда её оргазм накрыл её с головой. Она забрызгала простыни, пропитывая их влагой, пока билась и содрогалась в экстазе. Её взгляд помутнел, и на несколько мгновений ей показалось, будто она парит в воде, закружённая в водовороте невыразимого наслаждения, обжигающего каждый нерв. Джон выкрикнул её имя и рухнул на неё сверху, заливая её нутро своим семенем, окрашивая её изнутри белым. Его тяжесть на ней и жар его тела были первым, что она почувствовала, когда к ней начали возвращаться ощущения. Благодаря этому и мягкой постели она ощущала себя уютнее, чем когда-либо в жизни. Тело казалось безжизненным и полностью расслабленным, а бессмысленный смех срывался с её полных губ, когда в её голове возник нелепый образ того, как она превращается в бесформенную, пресыщенную и липкую массу. — Что? — спросил Джон, приподнимаясь на локте. — Ничего! — фыркнула Рейнира, протянула руку и потянула его обратно. Она вдохнула его мужской запах, смешанный с тяжёлым ароматом секса, всё ещё витавшим в воздухе, и поклялась про себя, что хочет потеряться в его объятиях навеки. ТУК-ТУК-ТУК — Уходи! — крикнула Рейнира, совершенно не готовая сейчас общаться с кем бы то ни было. — Э-э… принцесса? — позвал мейстер Герардис. — У меня для вас срочные вести из столицы. — Чёрт, — простонал Джон, вытаскивая свой обмякший член из её задницы и перекатываясь на спину. Рейнира раздражённо зашипела и последовала его примеру, морщась, когда перевернулась на спину и ощутила, как напряглись мышцы ягодиц. Сегодня сидеть ей определённо не светило. — Одну минуту, мейстер Герардис, — отозвалась она, поднимаясь с постели и оглядываясь в поисках своей комбинации. Она встала и тут же пожалела об этом — ноги предательски дрогнули, едва не подкосившись. Пытаясь устоять, словно новорождённый оленёнок, она поискала комбинацию и быстро нашла её. Натянув её на себя, она улыбнулась Джону, когда он протянул ей плащ, чтобы она могла завернуться в него. Он тихо исчез из виду, когда она приоткрыла дверь. — Я не поняла, что это ты, — сказала Рейнира, зевая, прикрывая рот одной рукой и протягивая другую за письмом. — Ты его смотрел? — Ты сама просила меня не вскрывать ничего, что касается твоего отца, — напомнил ей мейстер. — Ну… в будущем, если там будет написано «срочно», можешь не обращать на это внимание, — пробормотала Рейнира, разрывая печать. — Я просто не хотела, чтобы ты читал мою более личную переписку… Она замолчала, и её глаза распахнулись, когда она прочла короткое, скупое и явно гневное послание. — Чёрт возьми, — процедила она сквозь зубы. — Принцесса? — с тревогой спросил мейстер Герардис. — Найдите Харвина и Ле… приведите его ко мне в солярий через полчаса, — велела Рейнира, вовремя спохватившись, чтобы не выдать, что это не её муж только что занимался с ней любовью. — Сейчас же, принцесса, — мейстер Герардис послушно кивнул. — И пришлите сюда моих дам, — добавила Рейнира, прежде чем захлопнуть дверь. — Чёрт. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Джон. — Отец знает о Пентосе, — ответила Рейнира, бросив ему письмо. [Рейнира, Немедленно прибывай в столицу. Я слышал самые ужасные слухи о Пентосе и хочу получить исчерпывающие объяснения. Не медли. Твой отец.] — Чёрт, — простонал Джон. — Я собиралась рассказать ему сама, максимально мягко, как только соберу все данные о нашей добыче и расходах на септу, — пробормотала Рейнира. — Как он вообще узнал? Кто-то из моих стражников стучит ему или это Алисента? — Может, Невио написал ему, — пробормотал Джон, и её глаза тут же распахнулись. — Он всё-таки принц, а твой отец — король. Оглядываясь назад, нам стоило сказать ему, чтобы он не делал этого. — Этот… человек! — взорвалась Рейнира, не в силах подобрать одно оскорбление, пока кровь приливала к её лицу. — Принцесса? — вежливо вмешалась Кареллен Стронг. — Вы нас звали? — Минуточку, — простонала Рейнира. Повернувшись к Джону, она сказала: — Иди, приведи себя в порядок и жди меня в моём солярии. Передай Лейнору, что я хочу, чтобы он тоже там был. — Я всё улажу, — пообещал Джон. — Мы разберёмся. — Знаю… но всё равно обидно, — вздохнула Рейнира. Джон нежно поцеловал её и ушёл, размышляя, что им придётся делать, если Визерис действительно так зол, как казалось. ***** — В конце концов, его величество всё равно обо всём узнает, — мягко пробормотал мейстер Герардис, за что тут же удостоился сердитого взгляда своей строптивой принцессы. Она поёрзала на стуле — и тут же об этом пожалела. Она надеялась, что никто не заметит её гримасы, когда она села, но глаза Лейнора расширились, и это было совершенно очевидно. — Ну, это просто значит, что мне придётся рассказать ему всё самой, — пробормотала Рейнира. — Тебе удалось хотя бы примерно оценить стоимость септы? — Я бы сказал, около четырёх миллионов золотых драконов, — ответил мейстер Герардис. — Четыре миллиона?! — воскликнул Лейнор. — Мы что, строим её из чёртового золота? — Вообще-то из мрамора, — пробормотал Джон, стараясь скрыть усмешку. Во времена службы на Стене он слышал слухи, что корона задолжала семь миллионов золотых драконов из-за безудержных трат Роберта Баратеона. Мысль о том, что толстяк сумел спустить почти две септы Бейлора за годы своего правления, казалась ему одновременно нелепой и смешной. — Больше, чем я рассчитывала, — пробормотала Рейнира. — Сир Харвин, удалось ли вам хотя бы примерно подсчитать, сколько мы захватили у этой дотракийской орды? — Мы сможем покрыть примерно половину расходов, — ответил сир Харвин, и Рейнира моргнула в изумлении. — Что? — спросила она. — Я же была там, Харвин. Не может быть, чтобы в обозе было столько богатств. — Нет, но в доме кхала они были, — ответил сир Харвин. — Прости, в каком доме кхала? — уточнил Джон. — Кхалу Пеммо выделили дом в Пентосе, — объяснил сир Харвин. — И когда он начал вымогать у магистров их сокровища, большая их часть хранилась именно там. Полагаю, они были бы рады, если бы вы думали, что всё, чем владеет Пеммо, — это то, что везли дотракийцы. Но принц Невио вмешался и заявил, что согласно вашему соглашению дом кхала принадлежит вам. — Два… миллиона, — пробормотала Рейнира, заикаясь, не в силах осознать масштаб суммы. — Разумеется, не всё выражено в монетах, — продолжил сир Харвин. — Но человек принца прикинул, что общее состояние кхала стоит примерно столько в наших деньгах. — Эта цифра не так уж безумна, как кажется, — вставил Лейнор. — Мой отец — самый богатый лорд Вестероса именно потому, что заработал несметные богатства, торгуя всем, что попадалось ему под руку. Это сделало его богаче Тиреллов, владеющих самыми плодородными землями континента, и даже богаче Ланнистеров, чьи замки стоят на горе золота. Если сделка принца Невио с этим кхалом действительно разорила десятки торговых магистров, каждый из которых, вероятно, куда богаче среднего лорда, то сумма вполне реальна. — Его светлость прав, принцесса, — согласился мейстер Герардис. — Учитывая, что строительство этой септы займёт не меньше тридцати лет, если вы сумеете покрыть половину расходов сразу, остальную часть будет несложно собрать за последующие десятилетия. — Значит, всё получилось, — с лёгкой улыбкой сказала Рейнира. — Действительно получилось. — Надеюсь, это хоть немного смягчит гнев короля, который наверняка считает, что ты пустилась в безумные авантюры, — добавил Лейнор. — Верховный септон будет в восторге. — Это наводит меня на одну мысль, — пробормотал Джон. — И какую? — спросила Рейнира. — Никто за пределами этой комнаты не знает, что ты получила письмо от его величества, верно? — уточнил Джон. — Верно, — подтвердил мейстер Герардис. — Значит, твой отец не может быть уверен, была ли ты дома, когда всё это произошло, — ухмыльнулся Джон. — Я не могу просто игнорировать его приказ, — сказала Рейнира, всё ещё не понимая, к чему он клонит. — Нет, но ты могла бы сначала отправиться в Старомест, — пояснил Джон. — Расскажи Верховному септону о своих планах и получи от него письмо с одобрением. Привези его в Королевскую Гавань. С таким письмом гнев короля, возможно, хоть немного утихнет. — Это неплохая идея, — пробормотал Лейнор. — Я не собираюсь лгать королю, — твёрдо произнёс мейстер Герардис. Затем, чуть расслабившись, добавил: — К счастью, он вряд ли приедет сюда, чтобы расспросить меня лично. — Значит, договорились, — улыбнулась Рейнира. — Сир Харвин, как продвигается перевозка сокровищ на Драконий Камень? — Медленно, — признался сир Харвин. — При нынешнем темпе это займёт бесчисленное количество рейсов. — Лейнор, хочу, чтобы ты взял на себя контроль за дальнейшей перевозкой, — распорядилась Рейнира. — Узнай, не захочет ли твой отец одолжить нам пару своих кораблей. — Это не должно быть проблемой, — кивнул Лейнор. — К тому же он будет в полном восторге. — А что прикажете мне? — спросил сир Харвин. — Ты соберёшь горстку моих стражников и моих дам, — ответила Рейнира. — Поскольку я сначала направляюсь в Старомест, возможно, мы прибудем в столицу одновременно. Джон вопросительно взглянул на неё, но Рейнира лишь покачала головой. Как бы ей ни хотелось, чтобы он сопровождал её, это было бы слишком опасно в Королевской Гавани, где гарпия и её приспешники могли бы подметить, как они смотрят друг на друга. В любом случае, они не смогли бы быть вместе под крышей её отца, а ему ещё предстояли уроки валирийского языка с мейстером Герардисом. На этом встреча завершилась, и Рейнира вернулась в свои покои, чтобы переодеться в дорожный костюм. Времени у неё было достаточно, даже чтобы принять ванну, и опасений особо не было, но перспектива сидеть в седле Сиракс совершенно её не радовала. Увы, выбора не оставалось, оставалось лишь надеяться, что всё пройдёт благополучно. ***** — Пожалуйста, передайте вашему брату, что я буду молиться о его скорейшем выздоровлении, — улыбнулся Верховный Септон, сидя в саду Звёздной септы вместе с Отто Хайтауэром и попивая любимый розовый чай. — Я знаю, что благодаря вашим молитвам он непременно поправится, — вкрадчиво ответил Отто. Учитывая, что болезнь брата была последствием злоупотребления вином, он мог быть в этом совершенно уверен. Признаться Верховному Септону, что лорд Хоберт не явился на собрание из-за рвоты и головной боли, было совершенно невозможно, и пришлось прибегнуть к невинной лжи. Отто бы проклял Хоберта за эту глупость, но прекрасно понимал причину: наступала годовщина смерти жены, и он вполне сочувствовал брату. — Вклад вашей семьи в этом году весьма ценен, милорд, — продолжил Верховный Септон. — Хайтауэры издавна были опорой веры в Вестеросе. — Это наш священный долг как хранителей святейшего города, — улыбнулся Отто. — Каждого Хайтауэра с юных лет учат, что мы должны быть щитом для септона и дел веры. Ормунд продолжит эту традицию после Хоберта, и я внушил её своим детям. Гвейн и Алисент делают всё возможное, чтобы отстаивать наши интересы при дворе. — Ваша дочь — истинный свет в этом мире, — просиял Верховный Септон. — Нам так повезло, что у нас такая королева. — Вы слишком добры, ваше святейшество, — склонил голову Отто. — Если бы все так же ценили её труды. — Какая жалость, что… — начал было Верховный Септон, но его слова заглушил резкий вопль, прокатившийся по небу и заставивший его вздрогнуть. Отто не испугался: за годы жизни в Королевской Гавани он привык к звукам драконов. Однако кровь всё же похолодела, когда он осознал, что один из них появился здесь, в Староместе. На мгновение он даже подумал, не сорвался ли наконец Деймон и не решил ли прикончить его. Подняв взгляд к небу, он распахнул глаза, поняв, кто именно летит к ним. «Сиракс?!» — беззвучно выдохнул он. — «Что, чёрт возьми, здесь делает принцесса?!» Спустя мгновение огромный жёлтый дракон почти изящно приземлился во дворе. Ещё через секунду Рейнира легко соскользнула вниз по его тускло-золотой чешуе, одаривая испуганных стражников широкой улыбкой. — Всем доброго дня, — бодро произнесла она. — Прошу вас, успокойтесь. Сиракс поела перед вылетом и сейчас совершенно послушна. Словно соглашаясь со своей всадницей, жёлтая драконица улеглась в траву, свернувшись клубком, наслаждаясь тёплым летним солнцем. Однако её глаза, сиявшие почти тем же оттенком золота, неотрывно следили за окружающими. Отто ни на миг не сомневался, что если кто-либо осмелится сделать что-то против Рейниры, драконица без колебаний разорвёт его на части. — Пр… принцесса, — пробормотал Верховный Септон, наконец сумев оторвать взгляд от Сиракс, чтобы посмотреть на её всадницу. — Добро пожаловать в Звёздную септу. Если бы мы знали о вашем визите, мы устроили бы вам достойный приём. Ему почти удалось сделать вид, будто он вовсе не собирался её отчитывать. Но Рейнира лишь продолжала сиять улыбкой, направляясь к ним. — Нет нужды в пышных приёмах, — отозвалась она. — Я не задержусь надолго. Сир Отто, вы хорошо выглядите. — Как и вы, принцесса, — сухо отозвался Отто, тщательно скрывая раздражение от её едва уловимого оскорбления. Будучи вторым сыном в семье, он в юности почти не имел шансов унаследовать титул лорда, и эти надежды окончательно рухнули с рождением многочисленных племянников. Тем не менее он заслужил звание лорда, став Десницей старого короля. После того как Визерис снял его с этой должности, он лишился формального титула, но в Староместе никто не осмеливался называть его иначе — никто, кроме дерзкой девчонки, стоящей сейчас перед ним. — Что привело вас сюда, принцесса? — осведомился Верховный Септон. — Нужна ли вам помощь или совет? — Пока нет, ваше святейшество, — ответила Рейнира. — Я пришла обсудить один вопрос, который, думаю, вас весьма заинтересует. Я решила заказать строительство великой септы в столице. — Что? — выпалил Отто. Услышать от неё можно было многое, но только не это. — Когда Завоеватель начал строительство Королевской Гавани, он повелел возвести маленькую септу в трюме затонувшего в Черноводной бухте корабля — временное решение, — начала Рейнира. — Верховный Септон того времени задумал построить величественную септу на вершине холма Висеньи, но работы то и дело останавливались. После того как на холме Рейенис возвели Септу Памяти, строительство вовсе прекратили. И хотя позднее, при Миротворце, его пытались возобновить, я всегда считала, что всё, что построили там, выглядит… довольно скромно. Королевская Гавань — это столица Семи королевств, и она заслуживает септы не менее великолепной, чем эта. — Я всегда так считал, — улыбнулся Верховный Септон. — Увы, к моменту восшествия Миротворца та септа уже была почти наполовину достроена, и хотя тот король был весьма благочестив, он счёл разумнее завершить начатое, чем всё сносить и строить заново. Так, во всяком случае, гласят записи моего предшественника. — Джейехейрис I был величайшим из королей, — пробормотал Отто, вспоминая, какое благоговение испытал, когда впервые стоял перед ним. — Но он также был человеком практичным. — Практичность — добродетель, — согласилась Рейнира. — Но чрезмерная добродетель иногда становится пороком. А у меня на уме нечто гораздо более грандиозное. Достав из кожаной сумки, висевшей у неё на поясе, принцесса извлекла свиток пергамента и протянула его Верховному септону. Развернув его и пробежав взглядом написанное и изображённое, тот ахнул от удивления. И когда Отто заглянул через его плечо, он сразу понял причину. Предложенное сооружение было великолепным — другого слова и не подберёшь. На вершине холма Висеньи предполагалось возвести просторную площадь из белого мрамора, в центре которой должно было возвышаться грандиозное строение из того же камня. Оно представляло собой ансамбль из семи башен, сложенных из мрамора и хрусталя, увенчанных огромным куполом, на котором должен был висеть массивный колокол. Один лишь чертёж производил потрясающее впечатление, и если бы задуманное было воплощено в жизнь, по красоте оно могло бы соперничать не только со Звёздной Септой, но и с замком Хайгарден. Однако существовала одна серьёзная проблема. «Глупая девчонка» — подумал Отто, едва сдерживая улыбку, заметив, как лицо Верховного септона расплылось в счастливой улыбке. — М… моя принцесса, это… — пробормотал старик. — Великолепно, — закончил за него Отто, притягивая к себе взгляды обоих. — Совершенно великолепно и, к несчастью, совершенно непрактично. — Вы уверены? — разочарованно спросил Верховный септон. — Я служу Десницей короля уже почти два десятилетия, ваше святейшество, — ответил Отто. — Поверьте мне, этот проект обойдётся в миллионы золотых драконов. Ваш энтузиазм заслуживает похвалы, принцесса, но я бы не советовал показывать эти чертежи бедному Лайману. Боюсь, его сердце может не выдержать. Рейнира лишь спокойно улыбнулась ему и, не отводя взгляда, сказала: — Я прекрасно осведомлена о стоимости. Мой мейстер подсчитал, что это потребует около четырёх миллионов золотых драконов. И хотя это весьма значительная сумма, я уже обеспечила половину необходимого. — Правда? — воскликнул Верховный септон, мгновенно оживившись. — Каким образом? — вырвалось у Отто. — Городу Пентосу требовалась помощь в отражении набега дотракийской орды, — пояснила Рейнира. — Мы с Сиракс сумели разгромить их, и магистры Пентоса оказались крайне щедры в своей благодарности. Глаза Отто расширились от этих слов, и он в ужасе откинулся на спинку кресла, в то время как Рейнира и Верховный септон продолжили обсуждать её проект. Пока предложение о строительстве септы казалось лишь детской забавой чрезмерно пылкой девчонки, он относился к нему с насмешливым безразличием. Но теперь, осознав, что она действительно способна его осуществить, Отто ясно увидел всю суть происходящего. Эта септа, если её возведут, не только заметно повысит популярность принцессы, но и станет новым духовным центром для целого поколения. Её планировали построить в Королевской Гавани — столице Вестероса, расположенной куда выгоднее Староместа и способной затмить даже Звёздную Септу своим величием. Даже если нынешний Верховный септон или его преемник поначалу откажутся переезжать туда, со временем кто-нибудь из них непременно решится, ведь выгоды такого шага были бы слишком велики, чтобы от них отказаться. Это нанесло бы серьёзный удар по Староместу и, как следствие, по дому Хайтауэров — и сделать с этим они ничего бы не смогли. «Деймон, сукин ты сын… это точно не твоя затея» — мелькнула у Отто мысль в разгар его лихорадочных раздумий. Деймон Таргариен был, по сути, низкорослым Мейгором — существом, склонным к жестокости и низменным извращениям. Он был первостатейным мерзавцем и разрушителем до мозга костей, но никогда не блистал политическим умом. Он ни за что не придумал бы нечто столь гениальное — способ нанести удар по дому Отто, против которого никто даже не осмелился бы возразить. Для подобной интриги требовался куда более острый и проницательный ум. И, наблюдая за Рейнирой, бывший Десница поймал себя на тревожной мысли: придумала ли она это сама или же у неё появился новый советник? Ничто из того, что он видел за все годы, проведённые с ней под одной крышей, не говорило о подобных способностях — и именно это тревожило его больше всего. — Вы возносите славу своему дому, дорогая девочка, — лучезарно улыбнулся Верховный септон. — Честно сказать, я удивлён, что вы пришли ко мне лично. Почему бы вам не пригласить меня в столицу, чтобы обсудить всё это с вами и его величеством? — Мой отец пока ничего не знает, — призналась Рейнира. — Я давно обдумываю этот замысел и не хотела говорить ему раньше времени. А потом поняла, что Вера не так благосклонна к моей идее, как мне хотелось бы. «Значит, она отправилась в бой, не поставив Визериса в известность, и теперь боится, что он настолько разгневается, что лишит её титула» — заключил Отто, лихорадочно перебирая в уме, как бы извлечь из этой ситуации выгоду. Обратиться напрямую к своему давнему другу теперь не представлялось возможным. Этот мост был окончательно сожжён, и, хотя воспоминание об этом всё ещё причиняло ему боль, он уже смирился с неизбежным. Однако если бы он смог написать Алисенте, возможно, она сумела бы воспользоваться этим маленьким козырем. Им следовало действовать осторожно, чтобы не разозлить его ещё сильнее. — Что ж, я немедленно отправлюсь в Королевскую Гавань, — заявил Верховный септон. — Хочу узнать, как скоро мы сможем приступить к возведению этой великой септы. — Насчёт этого я… — Рейнира запнулась, будто в голову ей внезапно пришла какая-то мысль. — Скажите, ваше святейшество, в детстве вы когда-нибудь мечтали летать? — В детстве я мечтал о множестве невозможных вещей, — усмехнулся Верховный септон. — Вот почему я так рано посвятил себя служению богам, ведь в их власти всё возможно… Постой… ты же не собираешься… — Я направляюсь в Красный Замок, — ответила Рейнира. — Сиракс достаточно велика и вполне способна с комфортом нести на спине нескольких человек. — Это… э-э… — пробормотал Верховный септон, и выражение его лица колебалось между ужасом и восторгом от этой перспективы. В конце концов он всё же остановился на восторге, и Отто с трудом сохранил непроницаемое выражение. — Чёрт возьми! — бушевал он про себя. Сиракс долетит до столицы быстрее любого ворона, которого он сможет послать — тем более что сначала придётся потратить время на составление письма. — Прошу прощения, сир, но, похоже, меня ждёт неожиданное путешествие, — усмехнулся Верховный септон, хотя в его голосе всё ещё слышалась лёгкая нервозность. — Счастливого пути, Ваше Святейшество. Принцесса, — сказал Отто с улыбкой, которая не затронула его глаз. — Прощайте, сир, — ответила Рейнира, также натянуто улыбаясь. — Передам привет Алисенте. Отто стиснул зубы и коротко кивнул, прежде чем подняться. Его ждали Хайтауэр и чаша арбор-золота. Ему предстояло обдумать это неожиданное развитие событий и решить, какие шаги предпринять дальше. ***** — Боги, что нашло на эту девчонку? — пробормотал Визерис, уже не в первый раз за этот день, да и даже за последний час. — Я бы собственными руками задушил Деймона за то, что он повёл её в бой. Алисента сидела в своём солярии, наблюдая за гневом мужа, и злилась на саму себя за то, что не могла как следует насладиться глупостью Рейниры. Визерис пребывал вне себя от ярости и тревоги с тех пор, как узнал о её недавней стычке с дотракийцами, и хотя Алисента обычно радовалась любым промахам юной принцессы, вид мужа, настолько потрясённого, терзал её сердце. — Это совсем на неё не похоже, — тихо сказала она. — Не то чтобы на Деймона. — Она могла погибнуть! — вскричал Визерис и поморщился, заметив, как Алисента вздрогнула. — Прости, дорогая… Но, кажется, я никогда ещё так на него не злился, а это о многом говорит. — Ты прощал его снова и снова, — сказала Алисента. — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, почему ты столько лет терпел его выходки. Если бы Гвейн совершил хотя бы половину того, что творил Деймон, я бы лично отправила его на Стену. Визерис невесело рассмеялся. — Мне всегда было трудно сердиться на него. — Но почему? — спросила Алисента. — Некоторые его слова и поступки… это ведь непростительно. Визерис открыл было рот, чтобы ответить, но запнулся. Алисента с трудом сглотнула, почувствовав обиду от его нежелания открыться. Он, похоже, заметил это, потому что тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. — Деймон не помнит нашу мать, — произнёс он спустя мгновение. Голос его был натянут, словно сама мысль о принцессе Алиссе всё ещё причиняла ему боль, даже спустя столько лет. — Ему едва исполнилось три года, когда она умерла. — Никто не должен терять мать в таком возрасте, — тихо сказала Алисента. —я уже расцвела, когда умерла моя мать, и я была опустошена много лун подряд. И всё равно не могу представить, через что пришлось пройти тебе, потеряв её в семь лет. — Да, — печально ответил Визерис. — Она всегда была такой сильной, такой живой… Но беременность нашим братом Эйгоном словно высосала из неё все силы. Роды были долгими и мучительными, и она так и не оправилась полностью. Я помню, как злился на неё за то, что она больше не могла играть со мной, как раньше. — Ты был ещё ребёнком, милый, — прошептала Алисента, вставая, обходя его стол и обнимая его за плечи. Визерис взял её за руку, прижал её к губам и продолжил: — За две недели до её смерти ей стало хуже. Дед велел выставить стражу у её покоев и ограничить посещения, надеясь, что она поправится. Однажды утром я шёл мимо её дверей и заметил, что они приоткрыты. Что-то отвлекло стражников, и Деймон прошёл внутрь. Когда я подошёл к ним, я увидел, как он тянет её за руку, сердито пытаясь заставить её проснуться… привлечь её внимание, которого он больше никогда не получит. — О боги… — выдохнула Алисента, в ужасе осознав, что он имел в виду. Визерис зажмурился, и слёзы выступили у него на глазах. Он потянулся за кубком с вином и жадно осушил его. Алисента тут же схватила кувшин, наполнила оба кубка и поставила их на стол. — Я тогда не до конца понимал, что произошло… Но знал, что случилось что-то ужасное. Я оттащил Деймона от её постели, а он вырывался и кричал на меня. Этот шум привлёк нашего отца, который как раз собирался её навестить. А потом начались крики… Когда он понял страшную правду… Его крики будут преследовать меня до конца моих дней. Алисента снова сжала руку Визериса и заплакала молча. — Ты спрашиваешь, почему я всегда прощал Деймона, что бы он ни говорил и ни делал, — продолжил Визерис, с трудом справляясь с дрожью в голосе. — И если честно… на каком-то уровне я, кажется, так и не перестал видеть в нём того злого, растерянного мальчишку, который тянул за руку свою мёртвую мать. Но это уже слишком. Подвергать Рейниру такой опасности… Да и всё то, что он натворил с ней за этот год… Клянусь богами, если он снова ступит на землю Вестероса, я… В воздухе раздался знакомый рык дракона, и Визерис, резко обернувшись, увидел в окно Сиракс, летящую к Драконьему Логову. — Ладно, — пробормотал он, вытирая глаза и отхлёбывая ещё вина. — Посмотрим, что она скажет в своё оправдание. Алисента последовала за ним в тронный зал, всё ещё пребывая под впечатлением от услышанного. У неё имелось немало причин ненавидеть Деймона Таргариена, и этого ничто не могло изменить, но впервые в жизни она поймала себя на том, что испытывает к нему хоть каплю сострадания. Впрочем, это вовсе не отменяло того, каким чудовищем он был. И если его отношения с Визерисом действительно подошли к концу, то и ему, и всему королевству это пошло бы только на пользу. Оставалось лишь найти способ осторожно убедить мужа, что безрассудство его дочери — ещё одно свидетельство её несостоятельности в роли наследницы. — Надо действовать тонко, — размышляла она про себя. — Я не могу рисковать и давить на него так же сильно, как это делал отец. Надеюсь, Рейнира сама мне поможет. Эта глупая девчонка наверняка явится, исполненная своего обычного высокомерия, и разозлится, едва кто-нибудь посмеет усомниться в её решении. Сбежать в бордель с собственным дядей и навлечь на себя позор оказалось для неё недостаточным. Но если Визерис испугается, что она готова отправиться на верную смерть только ради того, чтобы доказать своё право быть принцессой Драконьего Камня, возможно, этого хватит, чтобы сослать её в Дрифтмарк, где ей самое место. Думая о том дне, когда Эйгону воздадут должное, Алисента безмятежно улыбнулась и встала рядом с Железным Троном, на который поднимался Визерис. Учитывая его волнение, она опасалась, что он снова поранится о клинки, но на этот раз ему удалось избежать порезов. Мгновение спустя двери тронного зала распахнулись, и ещё до того, как герольд успел их объявить, Алисента заметила, кого именно привела с собой Рейнира, и у неё невольно отвисла челюсть. — Что, чёрт возьми?! — потрясённо подумала она. — Принцесса Рейнира Таргариен, принцесса Драконьего Камня и наследница Железного Трона, и его святейшество, Верховный септон, — громогласно возвестил герольд. — Рейнира? — спросил Визерис, столь же ошарашенный, как и Алисента и все придворные. — Ваше Святейшество… Мы и не знали о вашем приезде. То есть… о вашем приезде именно сюда. — Я летал! — воскликнул Верховный септон, и в его голосе слышалась дрожь от пережитых эмоций. Он слегка покраснел, поняв, как громко это прозвучало, и обернулся к Рейнире. — Благодарю тебя, принцесса. Не думаю, что моё сердце выдержит второй полёт, но я счастлив, что испытал такую радость. «Она доставила Верховного септона из Староместа в Королевскую Гавань верхом на драконе?!» — ошеломлённо подумала Алисента, гадая, не испортился ли фазан, которого она ела на ужин, и не является ли всё это кошмаром от пищевого отравления. — Отец, у меня для тебя потрясающие новости, — сказала Рейнира с улыбкой. — Я уже некоторое время обдумываю проект строительства Великой Септы на холме Висеньи… — Что?! — перебил её Визерис. — Ваша дочь — истинная святая, Ваша Милость, — горячо воскликнул Верховный септон, и Алисента не смогла сдержать тихий писк. — О, Алисента, сир Отто передаёт тебе наилучшие пожелания, — добавила Рейнира с лукавой улыбкой, и Алисента метнула в неё сердитый взгляд. — Септа, которую она задумала, станет величайшей во всём королевстве, — продолжал Верховный септон. — У тебя при себе чертежи, дитя? — Да, — кивнула Рейнира, вытаскивая из сумки несколько свитков. Протягивая их отцу, она сказала: — Вот так это примерно будет выглядеть. А в другом свитке — записки моего мейстера о значении этого сооружения. — О боги… — выдохнул Визерис, рассматривая подробный чертёж. Спустя мгновение он опомнился, и его фиолетовые глаза стали холоднее, когда он посмотрел на дочь. — Нам многое нужно обсудить, Рейнира. — Могу ли я взглянуть, Ваша Милость? — робко спросил Лайман Бисбери, сглотнув под тяжестью гневного взгляда короля. Тем не менее, Визерис передал ему свитки, и глаза старого мастера над монетой расширились при одном лишь взгляде на них. — Это… — Великолепно, правда? — перебила его Рейнира. — Я знаю, это дорого. На втором свитке есть смета расходов. Но половину суммы я уже могу покрыть сама, а его Святейшество предложил несколько способов собрать оставшуюся часть. — Думаешь, ты сможешь потянуть такую сумму?! — воскликнул Лайман. — Каким образом… ох, дотракийцы! — Ваше Святейшество, полагаю, ваш первый полёт оказался весьма… захватывающим опытом, — сказал Визерис, стараясь говорить ровно, хотя его голос выдавал ярость. — Не хотите ли немного передохнуть? — Это было бы весьма любезно с вашей стороны, Ваша Милость, — ответил Верховный септон. — Благодарю вас. — Разумеется, — пробормотал Визерис. — Сер Эррик, проводи его Святейшество в ближайшие покои и прикажи слугам позаботиться обо всём как следует. — Да, Ваша Милость, — откликнулся сир Аррик. — Рейнира, мне нужно поговорить с тобой наедине, — процедил Визерис сквозь стиснутые зубы. — Конечно, отец, — тихо ответила Рейнира, и в её голосе слышалось скорее покорное согласие, чем разочарование. Глядя, как они уходили, Алисента была уверена в двух вещах. Во-первых, всё, вероятно, пойдёт совсем не так, как она надеялась весь этот день, а во-вторых, ей срочно нужно написать отцу. — Ты совсем с ума сошла?! — рявкнул Визерис, едва за ними закрылись двери. — Нет, не сошла, — спокойно ответила Рейнира. — Что именно ты сказал? — Ты решила, совершенно без моего позволения, отправиться в Пентос, вмешаться в их дела и вступить в бой с целой ордой дотракийцев, — прорычал Визерис. — Спрашиваю снова: ты окончательно лишилась рассудка?! — Повторяю, что нет, — сдержанно ответила Рейнира. — Я далеко не первая женщина из рода Таргариенов, которая пошла в бой, и… — Ты не Висенья, а Сиракс — не Вхагар, — резко перебил её Визерис. — Дракон моего отца был старше, чем Караксес ныне, когда Завоеватель и его сёстры покоряли Вестерос, и Висенья была самой младшей из них. К слову о Караксесе — смею предположить, что это безумие придумал Деймон. Какова была его роль в этой авантюре? — У него не было в этом никакой роли, и это была не его идея, — парировала Рейнира. — Я уже говорила с ним об этом. — Что? — в изумлении переспросил Визерис. — Деймон был так же зол на меня, как и ты, — продолжила Рейнира. — Но, как я ему объяснила, я находилась в относительной безопасности. Мы с моими людьми устроили засаду на кхаласар. Я загнала их в каньон при помощи Сиракс, и мои лучники расстреляли их сверху. Мне бы хотелось, чтобы лорды считали это более впечатляющим, но, по правде говоря, это едва ли можно назвать битвой. — Ты отправилась в бой и даже не взяла с собой Деймона?! — потрясённо воскликнул Визерис. — Быть может, они правы… Быть может, бремя правления действительно оказалось для тебя слишком тяжким. — Что?! — вскрикнула Рейнира, в ужасе от его слов. — Как ещё объяснить столь безрассудный поступок? — спросил Визерис. — Я уже объясняла тебе, что свела риск к минимуму, — прошипела Рейнира. — Я одержала победу, если это вообще можно назвать битвой, без единой потери со своей стороны. Я собрала достаточно трофеев, чтобы начать строительство септы, способной соперничать со Звёздной в Староместе, и ты смеешь использовать это как аргумент против моей пригодности к трону?! — Ты могла погибнуть! — воскликнул Визерис. — Я могу умереть и на родильном ложе, — огрызнулась Рейнира, слишком разгневанная, чтобы обратить внимание на то, как Визерис вздрогнул при этих словах. — Могу умереть от внезапной болезни, как дед, или от плохо прожаренной курицы. Я увидела возможность сделать нечто великое — и воспользовалась ею, пусть даже это было связано с риском. И победила, если ты не заметил, без царапины. К тому же, ты понимаешь, что отстранить меня от наследства сейчас — значит нанести ещё одно оскорбление Веларионам, верно? — К чёрту Веларионов, — процедил Визерис. — Я дал Корлису всё, чего он желал больше всего — гарантию того, что его кровь окажется на троне. А чем он отплатил мне? Выдал свою дочь замуж за Деймона! И не думай, что я не взбешён тем, что ты присутствовала там и не написала мне ни слова. — Если ты не хотел, чтобы Деймон женился на Лейне, тебе следовало самому на ней жениться! — крикнула Рейнира. Они замерли, тяжело дыша, сверля друг друга взглядами. Рейнира первой опустила глаза и заметила кувшин с вином на столе, а рядом — пару чистых кубков. Она налила отцу немного вина, а себе — воды. — Мы не будем сейчас в это углубляться, Рейнира, — твёрдо сказал Визерис. — Я женился по любви и не собираюсь за это извиняться. — Ты мне в этом отказал, — с горечью подумала Рейнира, хотя благоразумно промолчала, даже в разгар своего гнева. — Знаешь, Деймон выглядит счастливым. — Что? — нахмурился Визерис, сбитый с толку её внезапной сменой темы. — Он выглядит счастливым, — повторила Рейнира. — Я видела дядю в самых разных состояниях за эти годы, но счастье никогда не входило в их число. Ему тридцать три, ради богов, он не молодеет. Он хочет детей, а долгие годы был женат на женщине, которая не могла или не хотела их ему дать. Разве можно винить его за то, что он сделал выбор сердцем и женился на женщине, которую сам выбрал? — Уверен, его выбор продиктован исключительно благородными чувствами, — с ядовитой усмешкой сказал Визерис. — Она прекрасна, валирийской крови, несметно богата и связана с Вхагар, — пожала плечами Рейнира. — Уверена, все эти причины сыграли свою роль. Но факт в том, что он с ней счастлив, и я рада за них. Надеюсь, у них родится чудесная маленькая дочь, на которой я смогу женить своего сына. — Сын… — начал Визерис и тут же осёкся, уставившись на её живот сквозь кожаные доспехи. Его взгляд вмиг смягчился, когда он спросил: — Ты… — Есть первые признаки, хотя пройдут ещё недели, прежде чем можно будет быть уверенными, — призналась Рейнира, положив руку на живот. — Я даже не догадывалась об этом, когда сражалась с дотракийцами, если тебе интересно. А если бы и знала — не уверена, что это меня остановило бы. — Боги, моя девочка… — прошептал Визерис, и глаза его заблестели от слёз. — Куда делись эти годы? Что же на самом деле было с дотракийцами? — Всё ровно так, как я тебе сказала, — вздохнула Рейнира. — Я увидела шанс и схватилась за него. Это вовсе не значит, что я собираюсь вести войны, как Деймон на Ступенях. Я понимаю, что это было опаснее, чем мне обычно хотелось бы, но я выжила. И, полагаю, награда за это будет стоить риска. Ты вообще смотрел на чертежи или слишком был зол? — Выглядит потрясающе, — признал Визерис. — Вы действительно прилетели сюда с Верховным септоном? — Я хотела убедиться, что он заинтересуется, — ответила Рейнира. — Звёздная септа была самой величественной с момента её основания, и я не знала, станет ли он возражать против того, чтобы кто-то превзошёл её величием. Когда он отреагировал благосклонно и предложил приехать в столицу, чтобы всё обсудить, я предложила полёт. И он согласился. — Только ты могла такое придумать, — вздохнул Визерис, качая головой. — Всё равно считаю историю Роннела Аррена лучше, — усмехнулась Рейнира, и он невольно рассмеялся вслед за ней. — Прости, что накричала на тебя. — Пообещай мне, что больше никогда не сделаешь ничего подобного, — твёрдо сказал Визерис. — Я понимаю твои мотивы и вижу, что ты старалась быть осторожной, но в бою никогда нет гарантий. Ты — свет моей жизни, моё сокровище, всё, что осталось у меня от Эммы. Я не могу тебя потерять. — Обещаю, отец, — прошептала Рейнира, обнимая его. Он обнял её, и Рейнира наслаждалась его тёплыми объятиями. Они не испытывали такой близости с тех пор, как произошёл скандал в борделе, и она скучала по той связи, которая когда-то их связывала, пусть даже она всегда была немного натянутой. — Ты пролетела весь этот путь, — пробормотал Визерис. — Кто-нибудь ещё прибудет? — Сир Харвин, горстка моих стражников и мои дамы уже в пути, — ответила Рейнира. — Они скоро будут здесь. — Значит, ты получила моё письмо и сначала направилась в Старомест, так ведь? — спросил Визерис, прищурившись. Рейнира слегка поморщилась. — Как я уже сказала, было бы нелепо предложить строительство великой септы, а потом узнать, что Верховный септон к этому совершенно равнодушен, — парировала она. — Ну, судя по всему, он в полном восторге, так что это уже не проблема, — усмехнулся Визерис. — Нам нужно будет представить эту идею малому совету. — Конечно, — кивнула Рейнира. — Уверена, лорд Бисбери уже вовсю перепроверяет расчёты мейстера Герардиса. — Это замечательная идея, и я горжусь тобой за то, что ты так думаешь о благе королевства, — сказал Визерис мягко. — Я просто не хочу, чтобы ты снова ввязывалась в сражения ради того, чтобы покрыть расходы на строительство. — Не волнуйся, отец, — улыбнулась Рейнира. — Я не собираюсь продолжать военные подвиги. ***** — Мы будем использовать переводы в качестве упражнения, когда вы лучше освоите высокий валирийский, — объяснял мейстер Герардис. — А пока я хочу, чтобы вы сосредоточились на том, какие звуки обозначают различные знаки и акценты в буквах. Валирийский язык кажется сложнее обиходной речи Вестероса, но на самом деле он куда логичнее. Например, в высоком валирийском нет слов, которые пишутся одинаково, но при этом имеют разное значение, как это бывает в вашем общем языке. — Звучит очень просто, — пробормотал Джон. — На сегодня хватит. И… спасибо. — Принцесса велела мне помогать вам в обучении, и я исполняю свой долг, — спокойно ответил мейстер Герардис. — Продолжим завтра. Он ушёл, и Джон вновь уставился на разложенные перед ним свитки. Рейнира хотела объяснять ему каждое слово и надеялась, что простое повторение фраз и разговоры на валирийском в конце концов помогут ему овладеть языком. Но мейстер избрал совсем иной путь: он вернулся к самым основам — к буквам, к тому, какие звуки они передают, и теперь заставлял Джона изучать странные маленькие значки над или под буквами, которые обозначали похожие, но всё же разные звуки. Это напоминало ему самые первые уроки с мейстером Лювином в детстве, и он невольно пожалел, что тогда не выучил высокий валирийский, чтобы не мучиться с ним сейчас. «Теперь уж ничего не поделаешь, — подумал он. — Мне придётся выучить валирийский по множеству причин, но особенно — ради свитков». Больше всего на свете он хотел изучить и овладеть искусством магии, необходимой для создания валирийской стали. Ему ещё предстояло освоить и кузнечное дело, и он понимал, что для этого придётся обратиться к Рейнире, ведь он был уже слишком взрослым для того, чтобы его приняли в ученики где-либо ещё. Но он был к этому готов. С того самого момента, как в детстве впервые увидел Лёд, Джон был очарован этим магически улучшенным металлом. Все величайшие мечи в истории были выкованы именно из валирийской стали, за исключением лишь Зари. И ничто не будоражило воображение юного мечтателя так, как образ грозного клинка, сияющего в полумраке. Теперь его стремления были куда более зрелыми, чем в юности. Он не только по-настоящему скучал по Длинному Когтю, но и боялся, что однажды ему может понадобиться такой клинок. Жизнь редко бывала доброй или мирной, а он стал любовником женщины, у которой было слишком много врагов. Он надеялся, что сумеет достаточно ослабить их, пока жив король, чтобы они оставили её в покое, но человек, полагающийся лишь на надежду, был глупцом. Джон чувствовал бы себя гораздо спокойнее, зная, что сможет защитить её от Моргула — и ещё лучше, если бы был облачён в доспехи из валирийской стали, с мечом из того же металла на поясе. Но для всего этого ему сперва нужно было выучить язык. И, чёрт возьми, изучение его с нуля оказалось куда более утомительным, чем он помнил. Он старался не думать о том, что если Рейнира права насчёт его происхождения и если бы всё сложилось иначе в последней битве его отца, то, возможно, он давно бы уже говорил на валирийском. Покачав головой, он вновь уставился на свитки и продолжил занятия. Он занимался этим уже довольно долго, полон решимости запомнить всё, что требовал от него мейстер Герардис до конца дня. Но время шло, голова начала гудеть от напряжения, и он закрыл глаза. Помассировав виски, он позволил мыслям унестись к Моргулу и образу себя верхом на спине огромного дракона. Он ещё ни разу не видел Вермитора своими глазами, но был уверен, что Моргул должен быть крупнее. Если видение о рождении дракона и преследовании его существом, похожим на молодую Вхагар, действительно было воспоминанием, то Моргул должен быть всего на десяток лет моложе её. Закрыв глаза и сосредоточившись на образе дракона, он ощутил, как его сознание начинает скользить прочь — но не в обычном смысле, а глубже. И когда он снова их открыл, то увидел перед собой уже не стены своих покоев, а знакомый мрак пещеры Моргула. Волна счастья и чувства воссоединения нахлынула на него, и он понял, что чувствует то же, что и дракон. Они не виделись с тех пор, как он и Рейнира отправились в Пентос, и Моргул, похоже, тоже скучал. Он выразил радость тихим глухим рычанием. Джон начал немного лучше различать себя самого в собственном разуме, когда таким образом соединялся с Моргулом. Он не знал, связано ли это с тем, что дракон умнее Призрака, или с тем, что Моргул сам активно стремился к более тесной связи, но всё происходило гораздо легче, чем раньше. Желая осмотреть остров, он выбрался из пещеры и, взмахнув крыльями, взмыл в небо. Издав радостный рёв, он отметил про себя, насколько голос его дракона звучит ниже, чем голос Сиракс. В ответ раздался более высокий визг. Краем глаза он заметил, как маленький коричневый дракончик резко спикировал к земле, явно стараясь укрыться в пещере. Внезапно охваченный охотничьим азартом — он принял дракончика за Овцекрада, — он едва подавил в себе хищный инстинкт, за что тут же получил раздражённый мысленный укол. «Драконы — не еда. Драконы — друзья» «Предательство дракона. Нападение дракона. Страшный бронзовый и зелёный дракон» «Дракон в замешательстве. Дракон напуган. Ребёнок умирает» «Ребёнок… яйцо… еда» «Яйцо тоже не еда» Моргул снова фыркнул при этой мысли, а Джон устало вздохнул. Насколько же бедному существу навредили обстоятельства его рождения? Ведь это была не его вина, что младенец, в чью колыбель его положили, попытался сунуть в рот осколок яйца, который Моргул отбросил, вылупляясь, и задохнулся. По правде говоря, само по себе решение положить яйцо в колыбель ребёнка и не следить за ним было безумно глупым. Великий чёрный дракон, конечно, не понимал всех человеческих тонкостей, но ощущал сочувствие Джона и ценил его. Убедившись, что не стоит пытаться охотиться на гораздо меньшего дракончика, да и не испытывая в тот момент особого голода, Моргул полетел дальше, скользя мимо береговой линии острова. Ощущение полёта было поразительным. Джон сомневался, что когда-либо привыкнет к нему по-настоящему. Возможно, одно лишь это уже служило доказательством его таргариенского происхождения, ведь едва ли обычный человек мог бы получать от полёта такое наслаждение. Будь то в седле дракона или в мыслях, это было удовольствие, с которым ничто не могло сравниться. Он так увлёкся этим чувством, что не заметил, как улетел слишком далеко и в неожиданном направлении, пока впереди справа не показался крупный город. Оглядываясь по сторонам, Джон увидел зелёные долины и высокие горы и понял, что это, должно быть, Чаячий город. — Мы полетели в Долину, — подумал он, вызвав у Моргула легкое замешательство. Глядя на север, Джон поразился, как мало времени ему потребовалось, чтобы долететь от Драконьего Камня до южной Долины. Он задумался, сколько бы занял полёт до Винтерфелла. Ему страстно хотелось снова увидеть свой дом, но он понимал, что делать это в теле Моргула было бы верхом безрассудства. Покачав головой, он повернул на восток и пролетел над городом. Внизу уже слышались крики и вопли ужаса, что, судя по всему, забавляло Моргула. — Видишь всадника?! — донёсся чей-то крик. — Я думал, Балерион умер! — воскликнул другой голос. Он быстро пролетел над Чаячим городом и направился к бурным водам Узкого моря. Смутные воспоминания о картах, которые он видел, подсказали ему, что впереди лежит Андалос. И хотя ни Браавос, ни Пентос не были прямо на его пути, у него не было никакого желания лететь в Эссос. Он повернул на юг, намереваясь вернуться на Драконий Камень, когда вдруг отчаянные крики привлекли его внимание. Он опустил взгляд и увидел небольшой торговый корабль, который стремительно догоняла гораздо более крупная ладья. На её мачте развевался багровый парус с вышитой белой скелетообразной рукой. Джон не смог сразу вспомнить, какому именно дому принадлежал этот герб, но понял сразу: это были железнорождённые. Волна ярости захлестнула его. В памяти всплыли воспоминания о Теоне Грейджое и о том, что он сделал с Браном и Риконом. Моргул уловил его гнев и резко пошёл в пикирование к вражескому судну. — Они нас догоняют… что за чёрт?! — завопил кто-то на торговом корабле, заметив стремительно приближающегося дракона. С обоих кораблей раздавались крики, но Джон и Моргул не обращали на них внимания, сосредоточившись на ладье железнорождённых. Джон не вспомнил валирийского слова для драконьего огня, но это было и не нужно. Моргул распахнул пасть и с энтузиазмом изверг струю чёрного пламени с зелёными проблесками прямо в центр корабля. Пламя мгновенно превратило дерево и людей в пепел, и две трети судна ушли под воду за считанные мгновения. Мужчины с воплями пытались выбраться из тонущего корабля, отягощённые тяжёлыми доспехами, которые им показались хорошей идеей надеть. Один человек оказался достаточно сообразителен, чтобы прыгнуть за борт ещё до того, как дракон долетел до их судна. По качеству его доспехов Джон догадался, что это был капитан. Моргул уловил его ценность и, когда тот начал тонуть, наклонился и подхватил его одной когтистой лапой, раздавив в ней беднягу. Море снова затихло, когда последние железнорождённые исчезли под водой. Торговец и его команда смотрели на своего спасителя со смесью страха и благоговения. Джон, осознав, что он только что совершил, повернулся к ним, пока крылья Моргула мерно взмахивали, удерживая его в воздухе. Дракон мельком задумался о том, чтобы сжечь и торговый корабль, но Джон послал ему чувство бессмысленности этой идеи, и Моргул ответил мысленным эквивалентом пожатия плечами. Он кивнул людям внизу и улетел, всё ещё сжимая свою «добычу» в когтях. Джон распахнул глаза и сумел выдавить всего одно слово: — Чёрт. ***** — Ты прямо светишься, Бетани, — восторженно воскликнула Харра, одарив прекрасную брюнетку широкой улыбкой, в которой, однако, не было ни капли тепла. — Это, пожалуй, единственное хорошее, что обо мне можно сказать в последнее время, — проворчала Бетани. — Я стала размером с дом. — Увы, это часть цены за вынашивание детей, — пробормотала Харра. — Уверена, со временем ты тоже узнаешь эту радость, — усмехнулась Бетани, глядя на свою старую подругу. «Какую радость я бы уже знала, если бы ты не увела у меня Саймона», — бушевала Харра мысленно, стараясь не выдать своей ненависти. — «Если бы хоть кто-то меня захотел». — О, тише, — сказала Бетани. — Ты такая красавица, Харра, и такая милая, милая подруга. Любому мужчине посчастливилось бы быть с тобой. «У меня был бы мужчина, если бы ты не соблазнила его своими красивыми глазками и этими… коровьими сиськами», — хотелось крикнуть Харре. — «Ты знала, что я чувствую к Саймону. Ты, как никто другой, знала. Но Бетани всегда получает то, что хочет, а все остальные могут гореть в аду». — Мама говорит, близнецы обычно рождаются раньше срока и не такие крупные, так что, надеюсь, это скоро закончится, — Бетани поморщилась, пытаясь выпрямиться на стуле. — Спасибо за приглашение. Саймон всё занят доспехами, которые заказала принцесса, и, клянусь, я его почти не вижу. — Для старой подруги я сделаю всё, что угодно, — пробормотала Харра. — Всё скоро закончится. А теперь ешь — малышам понадобятся все силы, какие только сможешь им дать. — Кстати, это просто прелесть, — вздохнула Бетани, откусывая кусочек пикантного мясного пирога. — Что ты туда добавила? — О, то да сё, — улыбнулась Харра. Скоро всё наладится. Очень скоро Саймон будет принадлежать ей, как и должно было быть с самого начала.