Delightful Duty

Глава 10 — О, боги, — вздохнула Рейнира, дочитав письмо от своей кузины Джейн, уютно расположившись в своём солярии. — Что-то случилось, принцесса? — спросил Кареллен. — Новости из Долины, — ответила она, слегка наморщив лоб. — На членов дома Белмор напали горцы по пути в Орлиное Гнездо. Им удалось отбиться, но сын лорда Белмора ранен, и не ясно, выживет ли он. — Это ужасно, — содрогнулся Кареллен. — Мне жаль бедняг. — Не представляю, как они там выживают, — тихо сказала Элинда Мэсси. — Я бы, наверное, никогда не покинула Камнепляс, если бы по Королевским землям разгуливали целые кланы кровожадных разбойников. — Удивительно, что твой дядя их ещё не перебил, — заметила Кареллен. Когда Рейнира удивлённо подняла бровь, она добавила: — Ну… ему бы это понравилось. С его Кровавым Змеем он вполне мог бы. А он, как известно, ужасно скучал в Долине. «Скучал — ещё мягко сказано», — подумала Рейнира. — «Если быть честной, это в точности то, чем он мог бы заняться просто ради развлечения. Но чтобы сделать это, ему пришлось бы послужить на благо Долины, а он скорее выколет себе глаза, чем решится на такое». Тем не менее, служанка затронула интересную тему. Люди Долины любили Рейниру, словно мать, и охотно поддержали бы её против Хайтауэров, если дело дойдёт до войны. Но это не значило, что укрепление её позиций там было бы лишним. Если бы ей удалось как-то решить проблему с горными племенами, ей, возможно, поставили бы статуи в каждом замке региона. «Это, наверное, ещё и повысило бы урожайность,» — размышляла она, постукивая длинными ногтями по столешнице. — «Стоит обдумать это как-нибудь позже». Она определённо не собиралась срываться в авантюры в своём нынешнем положении — даже если бы не думала, что это вызовет гнев её отца. С лёгкой улыбкой она положила ладонь на свой всё ещё плоский живот. — Он уже толкался, принцесса? — с волнением спросила Элинда, глаза её округлились. — Ещё рано, — пробормотал Кареллен. — Нет, у меня даже ещё не начал расти живот, — с улыбкой сказала Рейнира, отложив письмо своей кузины на стол и взяв чашу с водой. — Спасибо вам ещё раз, что согласились принять Эллу на службу, принцесса, — с сияющей улыбкой сказал Кареллен. — Она должна прибыть уже сегодня. — Ты была мне настоящим другом и верным спутником, Кареллен, — мягко сказала Рейнира. — Уверена, твоя сестра окажется столь же прекрасной. Она единственная из рода Сторнг, кого я ещё не встречала. — Да… единственная, — пробормотал Кареллен, опуская взгляд. Как раз в тот момент, когда Рейнира собиралась спросить, что всё это значит, в дверь постучал сир Харвин. — Ваш супруг прибыл, принцесса, — раздался его хриплый, глубокий голос. Рейнира тут же встала. — Превосходно, — улыбнулась она, искренне радуясь возвращению Лейнора. Во-первых, она действительно начала ценить его общество. Но, помимо этого, прошедшая луна оказалась настоящим испытанием. Приходилось быть тише, когда они с Джоном предавались любовным утехам, и это ужасно раздражало. А его постоянная усталость к концу дня, из-за которой ей чаще всего приходилось брать инициативу на себя, лишь усугубляла положение. — Идём? — спросил Кареллен. — Да, спасибо, — кивнула Рейнира. — Впустите его, сир Харвин. Лейнор вошёл мгновением позже. Едва бросив взгляд на женщин, он с шумом опустился в первое попавшееся кресло. — Слава богам, что всё это наконец закончилось, — выдохнул он, кивнув в сторону кувшина с вином в углу. С довольной улыбкой Кареллен наполнила кубок и протянула его, прежде чем удалиться. — Ты прелесть, — похвалил Лейнор, сделав большой глоток. — Что-то случилось? — спросила Рейнира, когда сир Харвин закрыл за сестрой дверь. — Обратный путь выдался не из приятных, — проворчал Лейнор. — Все корабли добрались, сейчас заканчивают разгрузку последних трофеев, но, чёрт побери, я рад, что всё позади. Отец бы меня убил, услышав такое, но я и смотреть больше не хочу на корабли… хотя бы до следующей луны. — Спасибо, что лично всё проконтролировал, — усмехнулась Рейнира, уловив в его голосе искреннее отвращение. — Передачу королевского выкупа в виде добычи нельзя доверить кому попало, — фыркнул Лейнор. — Я был лучшей кандидатурой, чем твой прекрасный верный щит. Да и ты в своём нынешнем состоянии вряд ли справилась бы. Ну и… как ты? — Иногда кажется, будто я ужинаю гнилым мясом вот уже несколько недель, судя по тому, как просыпаюсь, — пожаловалась Рейнира, — но мейстер Герардис уверяет, что скоро полегчает. И, признаться, последние пару дней уже не так плохи. — Я бы извинился, но это ведь не моя вина, — съязвил Лейнор так тихо, что она едва расслышала, и тут же рассмеялся. — А у вас как тут дела? — Всё спокойно, — ответила Рейнира. — Драконий Камень давно под надёжным управлением, так что никаких пожаров тушить не пришлось. Да и я с обязанностями справляюсь. — Кажется, у тебя к этому дар, — пробормотал Лейнор. — А где Джон? Я ни разу его не видел за все свои короткие наезды туда и обратно за последние недели. — Он… занят, — осторожно ответила Рейнира, подбирая слова. — Начал учиться у местного кузнеца. — Что? — нахмурилась Лейнор. — Зачем ему это? Ты и так окружила его достаточным комфортом, а его склонность к насилию — всё, что нужно, чтобы оправдать твоё покровительство. — Среди трофеев, захваченных у дотракийцев, оказались древние свитки, — объяснила Рейнира. — Написанные на валирийском. Подробно описывали процесс изготовления валирийской стали. — Что? — переспросил Лейнор, широко раскрыв глаза. — Это… — Это то, что должно остаться между нами, — резко перебила его Рейнира. — Если бы эти техники удастся восстановить, это стало бы великим благом для нашего дома. Но по очевидным причинам мы не можем доверить их кому попало. — Разумеется, — выдохнул Лейнор. — Но как, во имя Семерых, они вообще могли заполучить такое? — Понятия не имею, — солгала Рейнира без колебаний. — Для нас это тоже стало неожиданностью. Я делюсь этим с тобой лишь потому, что у тебя, пожалуй, больше оснований, чем у прочих, считать его ученичество у кузнеца странным. Для остальных его возраст — единственное, что может вызвать удивление, но никто особо не придаст этому значения. Однако я не хочу, чтобы слухи об этом расползлись. Ни отцу, ни дяде я пока ничего не скажу — и прошу тебя поклясться, что никто из твоей семьи тоже не узнает. — Клянусь, — кивнул Лейнор. — Я понимаю, почему ты не хочешь, чтобы отец знал. Если он услышит, значит, услышат и Хайтауэры. Но почему не дядя? Почему не Лейна или мои родители? — Я однажды слышала, как сир Гаррольд сказал: «Трое могут хранить тайну, если двое из них мертвы», — ответила Рейнира, сглотнув при воспоминании о старом лорде-командующем Королевской гвардии. Он ей нравился — куда больше, чем его преемник. — Чем меньше знающих — тем меньше риск. В идеале, я бы предпочла, чтобы никто вообще не знал о свитках. Если Джон сумеет освоить изготовление валирийской стали, пусть все думают, что он добился этого благодаря упорным экспериментам. — Это даст тебе отличный предлог держать его рядом, — усмехнулся Лейнор. — Ладно, молчу, как камень. Кстати, мои родители собираются навестить нас в ближайшие дни. — Да, твоя мать уже несколько раз приезжала, — спокойно отозвалась Рейнира, лицо её оставалось бесстрастным, хотя Лейнор тяжело вздохнул. — Клянусь, она не со зла, — пробормотал он. — Просто… заботится. — Она не так уж плоха, — сдержанно усмехнулась Рейнира. — Хотя и весьма… настойчива в своих советах. — Она скучает по Лейне, — почти шёпотом сказал Лейнор. — Были ли новости от неё или от твоего дяди? — Пока нет, — покачала головой Рейнира. — Письма из Волантиса идут долго. — Принц Невио узнал от своего человека, что они прибыли туда несколько недель назад, — отозвался Лейнор. — Кстати, он передаёт тебе свои наилучшие пожелания. — Этот человек. — нахмурилась Рейнира, заставив Лейнора хмыкнуть. — Очередной хитрец с «добрыми намерениями», — с иронией заметил он. — Впрочем, думаю, сейчас я бы съел половину оленя. Пойду к кухне. — Хорошо, — кивнула Рейнира. — Мне тоже нужно кое о чём позаботиться. Я рада, что дело с Пентосом наконец завершено. — Всё равно тебе стоит как-нибудь увидеть тот особняк, — напомнил Лейнор с лёгкой улыбкой. — Но в следующий раз мы туда слетаем. — Посмотрим, — пробормотала Рейнира. — Вероятно, это случится только после родов. — Последнее, чего ты захочешь при младенце, — это тащить его в город, который тебе не по душе, только ради того, чтобы осмотреть какой-то дом, — усмехнулась Лейнор. — Может, и стоит сделать это пока ты ещё беременна… но до того, как начнёшь, ну… Округляться. — Я подумаю об этом, — пожала плечами Рейнира, когда он ушёл. ***** — Вот и всё, — кивнул Саймон, осторожно закладывая тонкие полоски железа в огонь. — Я стал лучше определять температуру, — тихо сказал Джон, работая мехами. — Со временем ты начнёшь чувствовать её на глаз, — отозвался Саймон. — Дирк, наполни бочку водой. — Уже бегу, — откликнулся Дирк, юный ученик, и поспешил за свежей водой. Когда Джон впервые услышал его имя, он был немало удивлён — решил, что парень назван в честь оружия. Или, по крайней мере, надеялся на это. Саймон вынул раскалённые куски железа и переложил их на наковальню. Джон взял пару молотов, один из которых протянул мастеру. — Ладно. Как в прошлый раз, — хрипло бросил Саймон. — Постарайся не облажаться. Гвозди — на тебе. «Привало» — мрачно подумал Джон, схватив щипцы и зажав одну из полос в нужном положении. В кузне раздался ритмичный гул молотков, ударяющих по раскалённому металлу. Задымлённое помещение наполнилось звуками труда. Прошло уже несколько недель с тех пор, как Джону в последний раз доверяли держать молот. Саймону понадобилось три дня, чтобы перестать рычать на него каждый раз, когда он делал что-то не так. Джон понимал, что кузнечное дело — это тяжёлое ремесло, но лишь теперь начинал по-настоящему осознавать, насколько. Даже простая ковка металла требовала не меньшей точности, чем стрельба из лука. Удар молота по железу или стали не мог быть ни слишком сильным, ни слишком слабым — малейшая ошибка могла всё испортить, особенно на поздних стадиях работы. Казалось, пройдут годы, прежде чем ему доверят работать с настоящей сталью: она стоила гораздо дороже, чем железо. Но, несмотря на то, что Саймон уже зарекомендовал себя неплохо, он сомневался, что ему позволят приступить к настоящему делу хотя бы в ближайшие несколько лун. — Ну, по крайней мере ты здоровенный ублюдок, — хрипло пробормотал Саймон, когда Джон представился. — Это может пригодиться, — неуверенно отозвался Джон, не зная, что ещё сказать. — В этой работе важна не только сила, — буркнул Саймон. — Хотя было бы неплохо хоть раз не напрягать эту дохлую задницу. Заходи. Джон переступил порог жаркой, влажной кузницы. Густой дым тут же ударил в лицо, и глаза защипало от слёз. — Привыкнешь, — хмыкнул Саймон, услышав его кашель. — Дирк! Тащи сюда свою задницу! Из соседней комнаты вышел коренастый мальчишка с светло-русой шевелюрой и тёмными глазами. Он с интересом уставился на Джона. — Ты рыцарь? — спросил он. — Нет, — ответил за него Саймон. — Это Джон. Джон, это Дирк. Он будет у нас учеником на какое-то время. — Но он же… — начал было Дирк, нахмурившись в замешательстве. — Неважно, кто он такой, — отрезал Саймон. — Железо уже доставили? — Пока нет, — покачал головой Дирк. Саймон раздражённо заворчал. — Сбегай и выясни у этого дурня Майкла, что его задержало. Дирк тут же рванул прочь. — Скажу прямо, Джон, — продолжил Саймон. — Если бы просьба не пришла лично от принцессы, я бы ни за что тебя не взял. — Почему? — спросил Джон. — Я знаю, что учеников обычно берут совсем мальчишками, но думал, это скорее для того, чтобы не терять времени попусту. — Это ремесло нелёгкое, Джон, — вздохнул Саймон. — У любого кузнеца есть предел. Сколько лет он сможет работать, пока тело не подведёт. А ученичество длится минимум семь лет. Мы берём учеников молодыми, чтобы, освоив дело, у них ещё оставалось достаточно времени на хорошую работу. Когда ты, наконец, дойдёшь до уровня подмастерья — тебе, возможно, уже не захочется этим заниматься. Ты захочешь жениться, завести семью… Я просто не вижу в этом смысла. — Я не собираюсь жениться, — спокойно ответил Джон. — Я бастард. Моя семья была достаточно великодушна, чтобы не выставить меня за порог, но у меня нет особых перспектив. Честно говоря, я подумывал о Ночном Дозоре, но… — Но узнал, что там только воры, насильники да убийцы? — усмехнулся Саймон. — Что-то вроде того, — кивнул Джон, не став вдаваться в подробности и указывать, что среди того «мусора» на стене есть и достойные люди. — Я умею обращаться с клинком, могу участвовать в турнирах, но меня всегда тянуло к кузнечному делу. Хотел научиться всему, чему только смогу. Когда я рассказал об этом лорду Лейнору, упомянув, что, возможно, уже слишком поздно начинать, он сказал об этом принцессе. А она взяла на себя труд всё разузнать. — Ну и чудо, — ухмыльнулся Саймон. — Я думал, её зовут «отрадой королевства» только из-за красоты, особенно когда увидел её сам… но она и вправду удивительно добра для леди столь высокого рода. — Она потрясающая, — согласился Джон. — Теперь я понимаю, почему его светлость так настаивает, чтобы именно она осталась наследницей, а не её братья. Саймон лишь откашлялся и кивнул, явно испытывая неловкость при мысли о том, чтобы обсуждать подобные темы. — Поначалу тебе придётся проводить большую часть времени за мехами. Таскать для меня тяжести — часть работы, которая поможет набрать мясо на костлявых руках Дирка, — проворчал он, с лёгкостью меняя тему. — Жду тебя здесь с самого рассвета. Если огонь ещё не развели — разведёшь сам и будешь поддерживать, пока я не начну работу. Поначалу всё будет довольно просто — сам поймёшь. Джон схватился за ручки мехов и крепко их сжал, пытаясь прочувствовать ритм. Сама по себе задача была несложной, но он уже понимал, как быстро она может утомить. Воздух хлынул в горн, пламя вспыхнуло, поднявшись ещё выше. — Вот так, — кивнул Саймон. — Продолжай, пока не скажу остановиться. Джон подчинился, постепенно усиливая жар. Саймон следил за огнём с ястребиной сосредоточенностью, выжидая тот самый момент, когда пламя станет таким, как надо. Спустя несколько минут он поднял руку. Джон остановился и посмотрел, как тот схватил щипцы и опустил в пламя цельный кусок железа. Некоторое время он держал его там в тишине, ожидая, пока металл нагреется, а затем извлёк и перенёс на наковальню. — Гляди внимательно, — бросил он, беря в руки молот. Джон подчинился, не отрывая взгляда. Он наблюдал, как под тяжёлыми ударами железо вытягивалось и становилось тоньше. Он не знал, что именно делает кузнец, и решил не задавать вопросов — тот вряд ли обрадуется, если его отвлекут сейчас. Вместо этого он молча смотрел, как металл постепенно вытягивается, сужаясь к одному концу. Как только он достиг нужной формы, Саймон поднёс его к самому узкому краю наковальни и, крепко удерживая щипцами, начал забивать тонкий конец, обвивая его вокруг стального штыря. Получился крюк. Затем он взял длинный острый инструмент и начал пробивать отверстие в противоположном, толстом конце. — Это будет мой новый молот, — пояснил Саймон, когда закончил. Аккуратно переместив заготовку в бочку с водой, он добавил: — Каждый ученик, что у меня был, думал, будто я целыми днями только и делаю, что кую мечи для рыцарей. Да, я это делаю — и доспехи тоже, особенно сейчас, когда работаю на принцессу, — но большую часть времени, как и любой кузнец, я трачу на создание простых вещей вроде этой. Или на починку инструмента. — Вполне логично, — пробормотал Джон. ****** — Ну, пойдёт, — буркнул Саймон, вынимая готовый гвоздь из воды. — Таких мне нужно будет много в ближайшие недели. Так что постарайся сделать сегодня как можно больше, прежде чем уйдёшь. — Хорошо, — кивнул Джон и тут же принялся за работу. Тот факт, что Джон каждую ночь возвращался в замок, они с Саймоном вообще не обсуждали. Более любопытный человек наверняка бы задал пару вопросов, но Саймон, похоже, был не из тех. И Джон это ценил. Возможно, дело было не только в сдержанности, но и в рассеянности самого Саймона — последнюю неделю он явно витал в облаках. Его жена родила близнецов, и хотя их жизни какое-то время висели на волоске, сейчас, похоже, все трое были в безопасности. Мысль об этом заставила Джона вспомнить о Харре — и он вдруг задумался, навещала ли её Рейнира. ****** Харра злобно уставилась на Рейниру, как только та вошла. Женщина по-прежнему была крепко привязана к своему креслу. Стража, привыкшая к визитам принцессы, молча кивнула и удалилась. Даже сир Харвин ушёл — Рейнира провожала его взглядом с лёгкой улыбкой. Он был идеальным защитником: верный, сильный, немногословный. А главное — не задавал вопросов и не вмешивался, если происходило нечто странное. Видимо, годы в рядах Золотых Плащей научили его, что когда Таргариен желает побыть с преступником наедине — лучше всего просто уйти. Харра пыталась кричать сквозь кляп — это было всё, что ей оставалось. Единственное, на чём настаивал сир Харвин после первой встречи, — это то, чтобы женщина не могла укусить принцессу. Она слишком яростно вертела головой, и это было не исключено. Рейнира согласилась и велела принять дополнительные меры предосторожности — и сейчас была этому рада. Обойдя кресло, она ощутила на себе жгучий взгляд Харры и положила руку ей на плечо. «По крайней мере, она больше не вырывается», — подумала Рейнира, испытывая неожиданное облегчение. Её пленница выглядела растерянной и напуганной, когда Рейнира пришла к ней во второй раз. Но быстро успокоилась, поняв, что визит не имел цели причинить новую боль. С этого момента Харра начала беспокойно ёрзать в кресле — раздражающее, но неопасное поведение, на которое Рейнира предпочла не реагировать. Пусть изматывается. В конце концов, принцесса собиралась сосредоточиться на очищении разума и погружении в расслабление — и лишь затем попытаться сделать то, что рекомендовали древние валирийские свитки. «Не то чтобы это хоть раз сработало», — раздражённо подумала она. Было мучительно — день за днём пытаться что-то сделать и не видеть ни малейшего прогресса. Джон, по крайней мере, начал понемногу понимать валирийский, уже достаточно, чтобы она могла научить его основным командам для дракона. Всё шло медленно, и путь к настоящему общению ещё был долгим, но движение вперёд ощущалось. И хотя успех ученика радовал, её собственные неудачи только сильнее раздражали. «Может, беременность мешает», — мелькнуло в голове, и она невольно фыркнула. Чем больше она думала об этом, тем яснее понимала — сегодня у неё вряд ли получится добиться хоть чего-то. Ей на миг захотелось быть как Алисент, в голове у которой, как казалось Рейнире, никогда не роились лишние мысли. Это вызвало на её губах слабую улыбку. Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Медленные, ровные вдохи и выдохи постепенно уводили в состояние, близкое к трансу. Или, по крайней мере, ей так казалось — и она старалась удержать этот хрупкий баланс. Сердце било ровнее, разум становился спокойнее. Со временем она научилась по-настоящему очищать мысли, не цепляясь ни за образы, ни за воспоминания, просто быть. Когда состояние стало устойчивым, она сосредоточилась на своей ладони, покоившейся на плече Харры, и попыталась через этот контакт почувствовать её тело. «Ничего», — прошипела она про себя, всё сильнее раздражаясь. Всё, что она ощущала — лишь прикосновение к ткани и коже под ней, ничего сверх того. Она даже не знала, что именно должна была почувствовать. Свитки утверждали, что она войдёт в состояние, позволяющее «увидеть» каждую кость, каждую мышцу и внутренний орган другого человека, или нечто в этом духе. Но как отличить настоящее видение от воображения? Как понять, что ей не просто мерещится? Харра была чуть выше среднего роста, со стройной, неприметной фигурой. Маленькие ладони, слегка крупные ступни, короткие ноги, круглое лицо, обрамлённое прямыми каштановыми волосами. Рейнира могла в деталях представить себе её тело — но это было не тем, чего она добивалась. Мысленный образ — не то же самое, что настоящее ощущение. И она понятия не имела, как научиться различать одно от другого. «Просто расслабься. Попробуй ещё раз», — приказала себе, прогоняя раздражение и вновь закрывая глаза. Она вновь сосредоточилась на дыхании, стараясь очистить разум от тревожных и блуждающих мыслей, чтобы попытаться ещё раз. Постепенно внутри неё вновь воцарилось спокойствие — глубокое, ровное, как гладь воды перед бурей. Мейстер Герардис предупреждал её, что излишнее напряжение может навредить младенцу, и если это правда… то, быть может, её частые спуски в подземелья идут только на пользу её будущему сыну. Или дочери. Рейнира усмехнулась этой мысли и, стряхнув её, позволила другим мыслям угаснуть — одна за другой — пока в сознании не осталась лишь бескрайняя, густая тьма… чернильная и безмолвная. И всё же… Вода. Она нахмурилась, сбитая с толку, и сосредоточилась на странном ощущении. Где-то в глубине разума звенел отчётливый, неумолчный шум воды. Она провела у моря и на кораблях достаточно времени, чтобы знать этот звук — он был знаком до боли. Даже ритм в нём был: будто волны с равномерной силой разбивались о борт судна. Только она начала задумываться, не связано ли это с её браком с Веларионом, как вдруг поняла, что этот звук доносится откуда-то из её левой руки. Глаза Рейниры распахнулись от удивления. — Кровь… — выдохнула она. Сердце забилось сильнее, когда осознание прорезалось сквозь туман мыслей: она услышала именно это. Харра вскинулась на звук её голоса, изо всех сил стараясь рассмотреть Рейниру сквозь сумрак и цепи. — Я не про твою кровь, — спокойно сказала принцесса, уловив страх в глазах пленницы. Она действительно говорила не о крови Харры — по крайней мере, не в том смысле, какого та могла бояться. Харра продолжала беспокойно метаться, пытаясь кричать сквозь кляп. Рейнира закатила глаза и решила просто подождать. Еды и воды ей давали достаточно, чтобы не умереть, но силы у пленницы были на исходе, и вскоре она снова обессиленно замерла. Принцесса закрыла глаза и вернулась в покой, чувствуя себя лучше, чем прежде. В свитке, с которым она работала, было предупреждение: на первых этапах воображение может завести слишком далеко. Но она не верила, что дело в фантазии. Во-первых, она ожидала, что увидит образы, а не услышит звуки. И потом — кровь была последним, о чём она думала. Позволив разуму отпуститься, она вновь сосредоточилась на этом звуке — и в следующий миг уже могла вызвать его по памяти. Да, это была кровь, бегущая по венам — с силой, с напором, прокачиваемая по телу, как река, несущаяся в половодье. Чем глубже Рейнира погружалась в ощущение, тем точнее её сознание настраивалось на этот внутренний поток. Вскоре перед её мысленным взором возник узкий, тёмный туннель, по которому она мчалась с головокружительной скоростью — быстрее даже, чем мог бы лететь дракон. Она не знала, в каком именно участке тела Харры находилась, но чувствовала, что движется к чему-то важному. Безмолвно, в одиночестве, она следовала за потоком и невольно улыбалась, всё глубже погружаясь в транс. Ей некуда было спешить, и редкое чувство благодарности наполнило её. Всё, что откроется перед ней — будет подарком. И она была готова принять его. Она летела вперёд, стремительно, всё дальше и дальше — пока не раздался глухой, оглушающий взрыв. — Её сердце… — поняла Рейнира. Капля крови, за которой она следовала, словно сделала вдох, прежде чем сорваться вниз по куда более широкому сосуду. Давление усилилось, и её унесло вперёд, по извилистым путям плоти. Она улыбалась, ощущая восторг первооткрывателя. Несколько минут она изучала этот живой лабиринт, запоминая каждый поворот и изгиб. Это было не просто захватывающе — это было достижением. Первый подлинный шаг вперёд с тех пор, как она начала практиковать древнее искусство. — Я действительно могу это, — с радостью подумала она. — Я смогу овладеть этим. И использую это, чтобы спасти свою семью. Широко улыбнувшись, она продолжила следить за потоком крови в теле Харры, её разум уже рвался к следующей цели. ****** «И зачем нам, столько этих проклятых гвоздей?» — мысленно проворчал Джон, возвращаясь в замок. Стража у ворот кивнула ему в знак приветствия — они давно привыкли к его частым визитам. Он едва ступил за порог, как на пути ему встретился человек, чьё присутствие на острове стало полной неожиданностью… — Джон, добрый вечер, — произнёс Лейнор, заметив его. — Ты выглядишь так, будто тебя выжали досуха. — В последнее время это моё обычное состояние, — с усмешкой ответил Джон. — Я и не заметил, что ты вернулся. — Да, наконец-то, — вздохнул Лейнор. — Пентос мне понравился больше, чем Рейнире, но всё же я рад, что какое-то время не увижу его снова. Джон хмыкнул, приподняв бровь. — Пойдём со мной, — негромко предложил Лейнор. — Я ужинаю у себя, и еды там хватит на двоих, если не на троих. — Звучит заманчиво, — отозвался Джон, потирая шею. — Хотя сперва мне бы не помешало умыться. — Да, твои руки выглядят ужасно, — заметил Лейнор, взглянув на них. — Скажем так, я счастлив, что в замке хватает мыла, — усмехнулся Джон, вызвав у него лёгкий смех. — Я слышал о твоём… начинании, — сказала Лейнор, бросив на него многозначительный взгляд. — Думаешь, из этого что-то выйдет? — Думаю, да, — коротко ответил Джон. Он и Рейнира уже обсуждали, стоит ли приоткрыть Лейнору часть правды. Было бы странно, если бы мужчина, которого Рейнира держала при себе — якобы ради детей, — вдруг решил стать кузнецом. Рассказывать о некоторых свитках, не рискуя выдать те, что нельзя раскрывать, казалось наилучшим выходом. — Это было бы… невероятно, — тихо произнёс Лейнор, больше себе, чем ему. — Пока это просто чертовски утомительно, — пробормотал Джон с усталой улыбкой. Они быстро добрались до его покоев, и Джон не нашёл там ничего, кроме остатка сытного рагу и ломтя хлеба с маслом, оставленного на ближайшем столе. — Рейнира ждёт, — усмехнулся Лейнор, кивнув в сторону места, где скрывалась потайная дверь. — Осмелюсь предположить, твоё новое хобби — это приятные занятия для плеч. — И да, и нет, — проворчал Джон, потирая ноющие плечи. Через мгновение он понял, что тот имел в виду, и, обернувшись, увидел, как Лейнор довольно улыбается. Покачав головой, Джон тихо поблагодарил его — и за еду, и за то, что привёл его сюда, — затем распахнул потайную дверь. Им троим было жизненно важно, чтобы все считали Джона просто хорошим другом Лейнора. Другом, который, в довершение ко всему, прекрасно ладил с его женой. Если уж кому-то и суждено распускать сплетни, пусть лучше судачат о том, что он спит с наследником Дрифтмарка, а не с Рейнирой. Такие слухи куда легче укладывались в привычный нарратив. А если дети Рейниры и Лейнора унаследуют валирийскую внешность — одного этого будет достаточно, чтобы большинство усомнившихся унялись. Он прошёл через свои покои, на миг задержался у раковины и принялся оттирать с ладоней сажу и копоть. Закончив, направился в комнату Рейниры — с усталой, но искренне счастливой улыбкой, когда увидел, как она оживилась при его появлении. Она бросилась ему навстречу, обвила руками и уткнулась лицом в его грудь, прижимаясь к его телу с такой теплотой, будто не видела его вечность. — Ты выглядишь счастливой, — с усмешкой сказал Джон, нежно проводя пальцами по её волосам, стараясь не задеть аккуратно заплетённую косу. — Сейчас расскажу почему, — прошептала Рейнира, подняв на него взгляд. Джон мог поклясться, что её глаза — глубокие, фиолетовые, как ночь над Валирией — сверкали от радости. Она и раньше светилась в последние дни, но сейчас в ней было нечто иное: внутреннее торжество, почти ликование. — Ты виделся с Лейнором? — Виделся, — кивнул Джон. — Ты сказала ему, что мы нашли кое-какие свитки среди вещей дотракийцев? — Ммм… — лишь промурлыкала она, таинственно улыбаясь. — Иди сюда, ты, должно быть, голоден. — Очень, — признался он, усаживаясь за стол и отрывая кусок жареной индейки. — Так что же привело тебя в такой восторг? — Я сделала это! — воскликнула Рейнира, и в её голосе дрогнули эмоции. Джон остановился с кусочком мяса в руке, глядя на неё с удивлением. — Правда? — Я почувствовала кровь, как она течёт по её венам, — произнесла Рейнира, глаза её сверкнули. — Будто я следовала за её потоком, за самой жизнью. — Ты уверена? — осторожно спросил Джон. — Уверена, что действительно чувствовала это, а не… воображала? — Да, — твёрдо кивнула она. — Моё воображение не столь изощрённое. Извилистые пути, по которым я скользила снова и снова… они были слишком сложны, чтобы быть выдумкой. — Это поразительно, — восхитился Джон, не скрывая искреннего уважения. — Это всего лишь первый шаг, — сказала она с тёплой улыбкой. — Пройдёт ещё много времени, прежде чем я научусь использовать это по-настоящему. Но теперь у меня есть доказательство — хоть какое-то! — что всё это не пустые мечты. А ведь в глубине души я уже начинала сомневаться… не трачу ли я драгоценные часы впустую. — Серьёзно? Прошла ведь всего одна луна. — Магия плоти — не валирийская сталь, и не камни, из которых сложены стены этого замка, — ответила Рейнира, теперь почти задумчиво. — У нас остались примеры прежних искусств, а то, о чём говорится в этих свитках, — это нечто иное. Концепции, которых никто не пытался касаться со времён Рока. И всё же… теперь я знаю, что это возможно. — Я тоже сомневался, когда вы только заговорили об этом, — признался Джон. — Но если хотя бы часть того, что ты надеешься сделать, осуществится… выгода будет огромной. — Падение нашей династии нельзя допустить, — серьёзно произнесла Рейнира. — Войну с Алисент и её фракцией нужно предотвратить. Но всё, что мы можем сделать для укрепления наших позиций, для того, чтобы этот ребёнок и те, кто придут после, могли жить и процветать, — стоит всех усилий. Она положила ладонь на живот, и Джон ответил ей мягкой, искренней улыбкой. — А как прошёл твой день? — спросила она, чуть склонив голову. — Я ковал гвозди, — сухо сказал он. — Пожалуй, пройдёт ещё не один год, прежде чем мои дни станут такими же волнующими, как твои. Но если у меня получится… — Это будет ещё один способ укрепить наш род, — сказала Рейнира, кладя руку на его руку. Тепло и уверенно. Он с энтузиазмом продолжил еду, с лёгкостью обглодал ножку индейки, взял хлеб и зачерпнул ложку супа. Рейнира, не теряя мягкости, налила ему кубок вина. Он поблагодарил её кивком и, прежде чем вернуться к трапезе, спросил: — А что ещё случилось сегодня? — Была одна вещь, — сказала она, — завтра приезжает сестра Кареллена, Элла. И когда я упомянуло о последней из Стронгов… она отреагировала как-то… странно. Я собиралась расспросить её об этом, но в тот момент вошёл Лейнор, и мне пришлось попросить их оставить нас наедине. Видимо, придётся вернуться к этому разговору позже. — Кажется, я знаю, почему, — пробормотал Джон. — Если мне не изменяет память, у лорда Лионеля была внебрачная дочь. — Правда? — Рейнира приподняла бровь. — Это… вряд ли то, чем гордился бы любой уважающий себя лорд, но её реакция всё равно была необычной. — Не поручусь за точность, но в тех текстах, что я читал, говорилось, что её считали ведьмой, — продолжил Джон. — Ведьмой? — переспросила Рейнира с любопытством, в котором смешались опасение и интерес. — Я не помню, в чём именно заключалась её магия, и не могу даже точно назвать её имя. Но, насколько мне известно, она была любовницей Эймонда, — пояснил Джон. — Единственная причина, по которой я вообще запомнил её, в том, что она присутствовала при его последней битве с твоим дядей у Ока Бога. — Она спала с Эймондом? — недовольно нахмурилась Рейнира, удивлённая и немного возмущённая мыслью о том, что старшая женщина могла быть любовницей её юного родственника. — Не с Эйгоном? — Нет, с Эймондом, — утвердительно кивнул Джон. — Если мои воспоминания верны, она была старше тебя, но всё ещё молода. Говорили, что она носила его ребёнка и какое-то время правила Харренхоллом. Чем закончилась её жизнь — я не знаю. Только то, что к моменту правления твоего внука, Эйгона Четвёртого, Харренхол уже перешёл к дому Лотстон. — Мне не по душе мысль о том, что ведьма может встать на сторону Зелёных, — фыркнула Рейнира. — Мы не знаем, обладала ли она вообще какой-то магией, — возразил Джон. — И уж точно она не могла сравниться с тем, что мы нашли здесь. В любом случае, если мы не позволим Эймонду добраться до Вхагар, он будет значительно менее опасен. — Стронги — это потомки первый людей, как и Старки, — напомнила Рейнира. — А ты, вне сомнений, расположен к магии. Твоё умение видеть глазами Моргула поистине поразительно. — И что ты предлагаешь? — спросил Джон, внимательно глядя на неё. — Возможно, её можно обратить в нашу пользу, — сказала Рейнира. — Пока Лейна жива, Вхагар останется вне досягаемости Эймонда. Но она не единственный древний дракон в Вестеросе. Вермитор — почти столь же грозен, и даже Сереброкрылая, пусть и меньше, может стать опасным оружием в чужих руках. Я не намерена оставлять ни малейшего преимущества своим врагам. Пусть я и надеюсь на мир с братьями и сёстрами, но гарантии у нас нет. — В таком случае расспроси Харвина и его сестёр, — сказал Джон. — Я слишком мало помню, чтобы сказать, стоит ли пытаться привлечь её на нашу сторону. Хотя, признаться, мысль о том, чтобы подпустить к нашему ребёнку ведьму, мне крайне не по душе. — Я поговорю с ними, — кивнула Рейнира. — Узнаю, что они скажут. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Джон, отложив пустую чашу. — Лучше, теперь, когда ты поел, — ответила она с мягкой улыбкой. — Сними тунику и присядь на кровать, — велела Рейнира, всё ещё улыбаясь. — Тебе ведь совсем не обязательно делать это каждый вечер, — усмехнулся Джон, стягивая тунику и наблюдая, как она аккуратно нагревает масло над свечой в небольшой миске. — А мне нравится, — прошептала она, взглядом указывая ему на постель. Она не ожидала этого, но забота о Джоне после долгого дня наполняла её тихой радостью, которую она не могла до конца объяснить. Дело было не только в том, как он всегда казался искренне благодарным, или в том, как его приглушённые стоны удовольствия разжигали её желание, или даже в том, что ласкать его сильные, уставшие мышцы было само по себе приятным делом. Было нечто в самом процессе — в простом, почти ритуальном акте — что приносило ей глубокое, искреннее удовлетворение. Рейнира забралась на кровать позади него, смазала ладони маслом с лёгким, древесным ароматом и провела ими по его широким, напряжённым плечам. — Боги… — выдохнул Джон, и Рейнира хихикнула, довольная его реакцией. — Ты говоришь это каждый раз, — прошептала она, улыбаясь. За последние недели она значительно продвинулась в искусстве массажа. Научилась, с какой силой надавливать, где задерживаться, как избегать покалывания ногтями, и в какие моменты касаться лишь нежно, почти невесомо. Джон откинул голову назад, прижимаясь к ней затылком, улыбаясь сквозь полузакрытые глаза и вдыхая её запах — её кожу, тепло, присутствие. — Kirimvose, — прошептал он, заставив Рейниру улыбнуться ещё шире — от удовольствия и гордости. — Спасибо за напоминание, — усмехнулась она. — Нам ещё нужно повторить твой сегодняшний урок. Он кивнул, и она начала проверку: произносила фразы на Высоком Валирийском, требуя от него сначала перевода, а затем ответа на том же языке. Джон уже выучил алфавит и несколько вечеров в неделю занимался с мейстером Герардисом, изучая основы древнего языка. Остальные вечера проходили так, как этот — с мягкими прикосновениями, речью, в которой валирийские звуки сплетались с дыханием Рейниры и её полунамешливым тоном. Он делал успехи, хоть и не такими темпами, как в начале. Его дни были насыщенными: каждое утро начиналось с тренировок на дворе, затем завтрак, омовение и долгие часы в кузне с Саймоном. Возвращался он поздно, ел, учился — и только ночью находил покой. Иногда Рейнира забиралась на него и забирала всё, что он мог отдать. Иногда она просто лежала рядом, прижавшись к нему, и её дыхание на его груди убаюкивало его лучше любых песен. Распорядок был изматывающим, но он не жаловался. После Стены это казалось почти раем. — Думаю, работа кузнецом уже начинает давать плоды, — промурлыкала Рейнира, когда урок закончился, и она вновь вернулась к его плечам. — Клянусь, ты стал шире. — Мне уже говорили об этом, — пробормотал Джон, слишком расслабленный, чтобы сразу сообразить, как это прозвучит. Он почувствовал, как её пальцы напряглись, и мысленно выругался. — Кто, во имя Семерых, тебе это сказал? — спросила она холодно, в голосе промелькнула колючесть. — Элинда? — усмехнулась она. — Видела, как она смотрела на тебя на днях. — Эта девчонка? — Джон хмыкнул. — Вряд ли она уже расцвела. Нет, это был не кто-то из женщин. Просто Лейнор бросил небрежную фразу, когда вёл меня в свои покои. — Ах, — ответила Рейнира, и напряжение заметно сошло с её плеч. — Убери коготки, дорогая, — усмехнулся Джон, перехватив её ладонь и нежно поцеловав костяшки пальцев. — Лейнор слишком красив для моего вкуса. Рейнира рассмеялась и схватила ближайшую подушку, с шумом швырнув её ему в голову. Джон рассмеялся в ответ и, резко развернувшись, перехватил её, нежно обняв, а затем — без предупреждения — начал щекотать её бока. Подушка тут же выпала из рук, а заливистый, искренний смех наполнил комнату. — П… прекрати! — сквозь смех воскликнула она, извиваясь под его руками. Когда он наконец остановился и навис над ней, глядя в её сверкающие глаза, она, всё ещё улыбаясь, сказала: — За это гнусное нападение я могла бы тебя повесить. — Наверное, могла бы, — ухмыльнулся Джон. — Но ты любишь меня слишком сильно. — Да, — мягко ответила она, проводя пальцами по его длинным каштановым волосам, — да, люблю. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, опуская ладонь ей на живот. — Ребёнок даёт о себе знать? — Всё та же утренняя тошнота, — ответила Рейнира. — И ноги побаливают… хотя, возможно, просто от напряжения. — Нужно было сразу попросить меня, — пробормотал Джон с кривой улыбкой, усаживаясь на край кровати и бережно укладывая её ноги к себе на колени. — Ох, клянусь, — простонала она, когда он начал надавливать большими пальцами на ступни. — Не останавливайся. Он лишь усмехнулся, наблюдая, как она откидывается назад, прикрыв глаза, позволяя себе утонуть в этом коротком миге облегчения. Он продолжал массировать, неторопливо, с вниманием, запоминая каждую её реакцию. «Я был дураком, что когда-то отказался от всего этого,» — подумал он. Игритт однажды сказала, что он ничего не знает. Тогда он спорил с ней… а теперь не мог с ней не согласиться. Дядя Бенджен тоже предупреждал его — не как воин, а как человек, знающий цену отречению. Тогда Джон думал, что тот говорит лишь о физическом: о телах, о страсти, о запретном удовольствии. Секс действительно был велик — и если бы он знал в юности, что теряет, возможно, не так стремился бы отморозить себе яйца на Стене. Но теперь он знал: не это главное. Больше всего он ценил это — простое, человеческое тепло. Тишину, наполненную смыслом. Мягкость рук, тихую улыбку, взгляд, который говорил: ты дома. Не ярость драконов, не завоевания, а моменты, в которых душа отдыхает. И где-то там, под её ладонью, билось сердце их будущего ребёнка. — Если белый — не твой цвет, ты всегда можешь сменить плащ, — мечтательно вздохнула Рейнира. — Я могла бы назначить тебя своей личной… королевской подставкой для ног. Джон фыркнул. — Почётная должность при дворе, без сомнения. — Член совета, — уточнила она со смешком. — Очень узкой специализации. — Тогда с удовольствием исполняю свой долг, — отозвался он, и в его голосе звучала лёгкая, почти нежная насмешка. — Помоги мне подняться, — попросила она, поднимаясь. — С радостью, — мягко ответил Джон, обхватив её за талию. Он помог ей быстро раздеться, с жадностью вглядываясь в каждый сантиметр её обнажённой кожи, пока её розовое платье расстёгивалось. Она сразу же сбросила его, и её лёгкая одежда последовала за ним. Джон ощутил, как его член стремительно твердеет в штанах, и его дыхание перехватило, когда она провела ладонью по его заметному бугорку. — Я хочу увидеть тебя, Джон, — прошептала Рейнира ему на ухо, покусывая мочку. — Почувствовать тебя, попробовать тебя на вкус. — Чёрт возьми, — простонал Джон, с такой скоростью срывая с себя ремень, что тот чуть не порвался. Он встал, и его штаны упали, обнажив его возбуждённый член. Рейнира быстро присела и обхватила его подпругу своей маленькой ручкой, пока он сидел на краю кровати. Она нежно и игриво погладила его, а затем опустилась на колени с лукавой улыбкой на лице. — Ты так много работал, — промурлыкала она, — так много сил потратил. Ты заслуживаешь награды, любимый. Она наклонилась и одарила его выпуклую головку влажным поцелуем, от которого он ахнул. Не отрывая от него взгляда, она начала осыпать его поцелуями, выглядя невероятно забавной каждый раз, когда у него перехватывало дыхание. Его член был таким большим и толстым, и так приятно ощущался внутри неё. Одного лишь его прикосновения было достаточно, чтобы она стала влажной, особенно после столь долгого знакомства с ним. Она облизывала его, медленно оставляя длинную дорожку от основания до кончика, и чувствовала, как её влагалище начинает течь от возбуждения. — Боги, я никогда не смогу поверить, как ты рада это делать, — вздохнул Джон, положив свою большую руку ей на голову. — Это гораздо веселее, чем я ожидала, — пробормотала Рейнира, — особенно потому, что тебе это явно нравится. Она нежно коснулась языком его чувствительной головки, хихикая в ответ на его стоны, и осторожно взяла в рот первые несколько сантиметров его члена. Втянув щеки, она начала двигать головой вверх-вниз, одновременно нежно поглаживая его рукой. Её хватка была крепкой, но в то же время очень нежной. Она широко улыбнулась, чувствуя, как учащённое сердцебиение Джона бьётся по всей его пульсирующей длине. Это было совсем не похоже на то, что она ощущала ранее в трансе, и пройдёт ещё много времени, прежде чем она попытается использовать даже самые, казалось бы, безобидные аспекты магии плоти на ком-то, кроме Харры. Это было доказательством его возбуждения, хотя и не говорило о том, что его пульсирующая твёрдость сама по себе была достаточной. — Вот именно так, — простонал Джон, обхватив её косу свободной рукой и нежно придерживая её. Рейнира стала входить ещё глубже, глубоко погружая его член в свою глотку, и Джон громко застонал от этого ощущения. Она застонала в ответ, посылая вибрацию по всему его члену, и он был уверен, что его глаза вот-вот закроются. Отпустив его с громким хлопком, она подула на его скользкую длину, и он зашипел. — Я бы сказала, что ты наслаждаешься, — ухмыльнулась Рейнира. — Твой рот — рай, — вздохнул Джон. — Если бы мне пришлось выбирать между этим, моей пиздой и моей задницей, что бы тебе понравилось больше? — спросила Рейнира. — Твоя пизда, — без колебаний ответил Джон. — Я обожаю каждый твой дюйм, но твоя пизда — само совершенство. Иди сюда, ложись; я слишком давно тебя не пробовал. — Прошло всего два дня, — рассмеялась Рейнира, забираясь в постель и нежно целуя его. — Как я и сказал, слишком долго, — усмехнулся Джон и уткнулся лицом в изгиб её шеи. Она задохнулась и застонала, когда он начал осыпать поцелуями её тонкую киску. Он слегка прикусил её пульсирующую точку, вызвав крик удовольствия, и продолжил свой путь к груди. Её большая и полная грудь была великолепна, как всегда, и он с улыбкой поглаживал её ладонями, наслаждаясь чувствительными холмиками. — Только подумай, Джон, — прошептала Рейнира. — Скоро они станут ещё больше. — О, я, кажется, не готов к этому, — простонал Джон, заставив её рассмеяться. — Они и так невероятны. — Они… ах… наполнятся молоком, — простонала Рейнира, пока он ласкал её грудь, целуя, облизывая и покусывая чувствительную кожу. — Молоко для нашего малыша. Джон почувствовал, как его член напрягся при мысли о том, что богиня под ним носит его ребёнка. Он обхватил губами один из её тёмно-розовых сосков, ухмыляясь, когда она ахнула. Он нежно коснулся твёрдого бугорка зубами, а затем смягчил его языком, прежде чем перейти к другому. Рейнира нежно держала его голову, прижимая к своей груди и постанывая от удовольствия. — Ты будешь кормить нашего малыша? — спросил Джон. — Возможно, в первые несколько раз, — ответила Рейнира. — Мне нравится идея кормить его самой, но я не против нанять кормилицу, которая уже выкормила других здоровых малышей и всегда готова прийти на помощь. Это меня успокаивает. — Ты будешь замечательной матерью, — пробормотал Джон, и Рейнира почувствовала, как её глаза затуманиваются от искренней любви в его голосе. Он спустился с её груди, осыпая поцелуями живот и переходя к серебристым локонам. Он ощущал запах её возбуждения и чувствовал, как его рот наполняется слюной, когда он приближался к её лону. Она широко раздвинула ноги, и он посмотрел на неё, чувствуя, как его член пульсирует от того, насколько потемнели от желания её прекрасные глаза. Раздвинув её локоны, он увидел её пухлые розовые губы и, облизнувшись, уткнулся лицом между её бёдер. — Да! — простонала Рейнира, ощутив, как его язык раздвигает её и без того скользкие нижние губы. Она запустила пальцы в его волосы и прижалась разгорячённой пиздой к его губам, запрокинув голову и вздохнув от наслаждения. Он перекинул её ноги себе на плечи, желая ощутить её бёдра вокруг своей головы, и начал дразнить языком её чувствительные складки. Он доставлял ей такое удовольствие бесчисленное количество раз с тех пор, как впервые уложил её в постель, и прекрасно знал, что ей нравится. Его язык быстро скользил по ней, сводя её с ума, пока не касался клитора. Она сильнее прижалась к нему, пытаясь приблизить маленький бугорок к его языку, но он легко отстранился, его глаза с наслаждением смотрели на неё. — Выше, пожалуйста! — закричала Рейнира и зарычала от раздражения, когда он опустился ниже, но тут же вскрикнула, когда его нос коснулся её клитора. Он погрузил свой длинный и ловкий язык в её тело, стараясь проникнуть как можно глубже, ощущая её вкус. Хотя это не привело к немедленному оргазму, она почувствовала приятное тепло, которое усиливалось от соприкосновения его носа с её чувствительной зоной. Он продолжал свои ласки ещё мгновение, прежде чем переместиться выше и ввести два пальца. — Чёрт, какая ты вкусная, — простонал Джон, прежде чем провести языком по её набухшему клитору. — Ещё, ещё! — простонала Рейнира. — Какая жадная принцесса, — усмехнулся Джон. Прежде чем она успела ответить, он нежно обвёл кончиком языка её тугую маленькую жемчужину и с ухмылкой услышал громкий крик, сорвавшийся с её губ. Он продолжал двигать пальцами, поднимая их вверх, чтобы найти небольшой шершавый участок возле входа. С привычной лёгкостью найдя его, он ухмыльнулся, почувствовав, как её тугие внутренние стенки сжались вокруг него, когда он нежно погладил это чувствительное место. — Ты такая мокрая, Нира, — пробормотал Джон, глядя на неё снизу вверх. — Я смогу ввести в тебя каждый сантиметр своего члена. — Сделай это! — выдохнула Рейнира. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я хочу почувствовать каждый дюйм твоего тела. — Я сделаю это, как только ты кончишь, — пообещал Джон, лукаво улыбаясь ей. Поднимаясь вверх по её телу, он начал энергично и быстро ласкать её клитор ладонью. Её хриплые стоны перешли в резкие крики, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ты можешь сделать это для меня? — спросил Джон, проводя языком по её шее и пристально глядя ей в глаза. — Ты можешь быть хорошей девочкой и кончить? — Чёрт возьми! — Рейнира почти закричала, когда дрожь пробежала по всему её телу. Она чувствовала, как будто горит; она была такой горячей, и когда он особенно сильно гладил это место, она видела звёзды. Она вцепилась в него, притягивая к себе, пока их лица не оказались всего в дюйме друг от друга. Она держалась изо всех сил, пока он изо всех сил пытался свести её с ума. Влажный, хлюпающий звук, который издавали его пальцы внутри неё, смутил бы её, если бы она могла ясно мыслить в тот момент, но она могла сосредоточиться только на удовольствии. Джон снова начал целовать её шею, и она вскрикнула. Это было слишком хорошо, слишком интенсивно, и давление внутри сводило её с ума. Уже на грани, она зажмурилась, почувствовав, как он целует её пульсирующую точку, и закричала, когда она кончила. Джон отдернул руку, почувствовав её сперму, и ухмыльнулся, когда поток жидкости вырвался из её влагалища, ударившись об пол. Она извивалась от удовольствия, извиваясь на кровати, пока оно греховными волнами прокатывалось по всему её телу, и он крепко обнимал её. — Какая хорошая девочка, — прошептал он ей на ухо, когда она пришла в себя после кульминации, и она была уверена, что почувствовала, как её влагалище снова сжалось от наслаждения. Было удивительно, что с ней так обращаются, учитывая её статус принцессы и правительницы собственного поместья. Если бы кто-то другой попытался подобное, она бы отреагировала крайне негативно. Однако слова Джона стали для неё менее раздражающими и более возбуждающими, чем она могла себе представить. Её глаза распахнулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как он двигается между её ног, и она вскрикнула от блаженства, когда он вошёл в неё одним долгим, медленным толчком. — Ох, чёрт, — простонал Джон, обнимая её за шею и крепко прижимая к себе. — Я никогда не смогу привыкнуть к тому, как чертовски хорошо с тобой. — Я понимаю… полностью, — пропыхтела Рейнира, обвив его талию ногами и запустив пальцы в его волосы. Переместив вес, она перекатила их обоих и улыбнулась ему, когда он удивленно хмыкнул. — Знаешь, я ещё не совсем валяюсь на ногах, — усмехнулся Джон. — Не то что в первые пару недель. — Знаю, и если я устану, то буду более чем счастлива, если ты перевернёшь меня на спину и будешь жёстко трахать, но в последнее время я поняла, что мне нравится быть сверху, — с усмешкой ответила Рейнира. — Я не собираюсь жаловаться, — усмехнулся Джон, проводя руками по её бокам и обхватывая её тяжёлую грудь. — Это вполне уместно; в конце концов, когда-нибудь ты станешь королевой. — Да, я так и есть, — усмехнулась Рейнира, — и как твоя будущая королева, я приказываю тебе лежать здесь и позволить мне ездить на тебе, как на лошади. — Мне кажется, ты неправильно ездишь на лошадях, — съязвил Джон, и она закатила глаза, прежде чем заставить его замолчать поцелуем. Чем комфортнее им становилось вместе, тем охотнее он шутил и подшучивал над ней, что она обожала. Большую часть времени она находила его действительно забавным, и это было для неё доказательством того, что он действительно к ней привязался. Он углубил поцелуй, и она застонала ему в рот, отвечая тем же. Их языки сплетались, когда она приподнималась по его стволу, всхлипывая ему в рот и чувствуя, как он на несколько дюймов выходит из неё. Она быстро опустилась обратно и улыбнулась знакомому ощущению, когда он растягивал её до предела. Джон впился пальцами в её бёдра и крепко держал её, пока она подпрыгивала на его члене, снова и снова окутывая его своим тугим, тёплым, влажным жаром. Его взгляд приковал её взгляд, пока она медленно и чувственно скакала на нём, лениво поднимаясь и опускаясь. Её фиолетовые глаза потемнели от похоти и были прикрыты веками, а лицо раскраснелось от желания. Хотя она только что кончила, её страсть легко возбуждалась, когда он касался её, и она быстро почувствовала, как в её лоне сжимается новый виток давления. — О, как же я люблю твой член, — простонала Рейнира, прерывая поцелуй. — Каждое его прикосновение просто идеально. — Ты так хорошо это чувствуешь, — проворчал Джон, наклонив голову и захватывая губами один из её грубоватых сосков. Рейнира оттолкнулась назад, опираясь на его мускулистые плечи, и ускорила движения, оседлав его всё сильнее и быстрее. Её грудь подпрыгивала и колыхалась, привлекая его взгляд, и он потянулся, обхватив её бугорки своими большими руками. Дыхание Рейниры перехватило от его прикосновений, когда он начал разминать их так, как ей нравилось, и она тихо застонала. — Вот именно так, — вздохнула она с удовольствием. Джон ухмыльнулся и, крутив её соски между большими и указательными пальцами, одновременно начал входить в неё в такт её движениям. Рейнира вскрикнула от удовольствия, услышав внезапную перемену, и от неожиданности упала вперёд. Он слегка изменил угол толчков, и что-то задело внутри неё, отчего у неё закружились звёзды. — Да! — простонала Рейнира. — Сегодня нам не обязательно сидеть тихо, — ухмыльнулся Джон. — Можешь кричать так громко, как хочешь, так громко, как я заставлю тебя кричать, без страха. — О Боги! — простонала Рейнира, на мгновение зажмурив глаза и почувствовав, как взлетает к своей вершине. Джон усмехнулся, почувствовав, как она порхает вокруг него, и перекатил их на спину, заслужив насмешливый взгляд от своей возлюбленной, когда сказал: — Я знаю, что ты ещё не устала, но ты уже близка к этому, как и я. — Тогда трахни меня, — прошептала Рейнира. — Трахни меня в этой постели до тех пор, пока я не закричу, а потом снова наполни меня своим семенем. — Я хочу, чтобы ты встала на четвереньки, — прорычал Джон, и она невольно сжалась вокруг него. — Богам известно, сколько ещё мы сможем трахаться в такой позе. — Это было бы так опасно? — спросила Рейнира, с любопытством нахмурившись. «Мой округлившийся живот точно не будет касаться кровати». — Нет, но у тебя есть привычка падать, когда ты сильно кончаешь, — ответил Джон. — Когда ты зайдёшь достаточно далеко, не думаю, что будет безопасно, разве что лежать рядом, а я буду позади. — Звучит заманчиво, — улыбнулась Рейнира и заскулила, когда он вытащил из неё свой член. Она перевернулась на спину, приподнялась и соблазнительно подвигала задом. Он ввёл в неё палец, и она в замешательстве посмотрела на него. — Рискую тебя обидеть, но я надеялась на что-то покрупнее, — съязвила она и шлепнула себя по заднице, заставив себя вскрикнуть. — Ты получишь все, что хочешь, и даже больше, — прошептал ей на ухо Джон. Он на мгновение выпрямился, прежде чем войти по самую рукоятку. Рейнира вскрикнула от удовольствия и начала покачиваться на нём, трахая себя на его члене. Джон ухмыльнулся, увидев её явное желание, и начал трахать её жёстко и быстро. Оба были близки к оргазму, и у него не было сил дразнить её. Взяв скользкий палец, он провёл небольшой круг по её сморщенному анальному отверстию, и она замерла. — Давненько мы ничего подобного не делали, — прошептал Джон ей на ухо. — Хочешь, я растяну обе твои дырочки? — Да, — простонала Рейнира, её глаза стали огромными, как блюдца. — Чёрт возьми, да. Он плавно вошёл в неё, и она вскрикнула от наслаждения. Его руки были такими же большими, как и всё его тело, а толстые пальцы были более чем достаточно крупными, чтобы она могла ощутить их в самой узкой части своего тела. Он нежно потянул её за косу у основания головы, одновременно энергично двигаясь внутри неё. Её стоны и крики перешли в крики и вопли, когда наслаждение охватило её. Рейнире нравилось скакать на нём по нескольким причинам. В этой позе он чувствовал себя не менее массивным, чем в любой другой, и возможность провести руками по его мышцам и увидеть каждую частичку удовольствия, появляющуюся на его лице, пока она его трахала, была настоящим наслаждением. Однако ей также очень нравилось, когда он брал её вот так. Конечно, это было не то, что она представляла себе в юности, даже после того, как немного поняла, что на самом деле делают муж и жена, но когда сильный, красивый мужчина с огромным членом брал её на четвереньки, её ноги дрожали как никогда. Его ласки и нежные прикосновения лишь усиливали греховное, запретное наслаждение, и в мгновение ока она уже кричала, находясь на грани экстаза. — Сильнее, сильнее! — закричала она. — Не останавливайся, не останавливайся, не смей… АААА! — О, боги, — простонал Джон, почувствовав, что она начинает кончать. Её и без того узкий туннель, ставший ещё теснее от дополнительного давления в заднице, начал ритмично сжимать его, пока удовольствие волнами накатывало на неё. Если бы он захотел, он мог бы замедлиться и продолжать трахать её, пока она не достигнет хотя бы ещё одного оргазма, но он устал и поэтому отпустил её со сдавленным стоном. Они оба пережили волны удовольствия, и Джон постарался выйти из неё сразу же, как только закончил, чтобы спокойно лечь рядом. — Боги, — прошептала Рейнира, прижимаясь к нему и пытаясь отдышаться. Он инстинктивно обнял её одной рукой, и она прижала её к груди, ещё крепче прижимаясь спиной к нему. Он зарылся лицом в её волосы и вдохнул её аромат, вздыхая от чистого блаженства. Коса у неё расплелась во время секса, и он поможет ей её расплести, как только вымоет руки. — В следующий раз нам стоит попробовать сделать то же самое, — пробормотала Рейнира, когда её дыхание стало медленнее. — Да, — кивнул Джон, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. — Как бы ни было тяжело, со мной всё будет хорошо, главное, чтобы я мог вернуться домой к тебе, — подумал он, улыбаясь этой мысли и уткнувшись носом в её шею.