Delightful Duty

Глава 12 Рейнира не думала, что Сиракс когда-либо приземлялась так изящно, как сейчас, найдя свободное место в Драконьем Логове. Она опустилась и мягко свернулась, позволяя Рейнире очень легко и мягко спуститься с седла. — Полегче, принцесса, — тихо пробормотал сир Харвин, помогая ей. — Я не стеклянная, сир Харвин, — усмехнулась Рейнира, — и моя маленькая леди очень хорошо обо мне заботится. Ты такая умная, Сиракс. Жёлтая драконица практически замурлыкала, обернувшись и позволив Рейнире почесать свою чешую. Сиракс всегда была мягче большинства драконов, что было хорошо, учитывая, как юна была принцесса, когда они впервые полетели, но она стала особенно милой с тех пор, как Рейнира начала проявлять признаки беременности. Она знала, что даже не слишком умные животные могут становиться всё более нежными и заботливыми к беременным женщинам, но всё же была удивлена переменой в поведении своей Леди. Её горячее дыхание окутало Рейниру, и принцесса позволила теплу успокоить её. — Принцесса? — спросил один из Смотрителей драконов, и глаза Сиракс тут же открылись, а с ее губ сорвалось предупреждающее рычание. — Всё в порядке, Сиракс, — заверила её Рейнира, прежде чем повернуться к Смотрителям. — В последнее время она стала меня опекать чуть больше обычного. — Она всегда была умницей, — улыбнулся один из них. — Поздравляю, принцесса. — Спасибо, — кивнула Рейнира. Повернувшись к Сиракс, она сказала: — Будь с ними добра. Мы пробудем здесь ещё какое-то время. Сиракс фыркнула, но без дальнейших жалоб направилась в одну из пустых берлог, а за ней последовали и смотрители, которые оставили ее наедине с сиром Харвином. — Морской Дым отстал? — спросил он. — Лейнору нужно было уладить пару дел в последнюю минуту, — ответила Рейнира. — Он будет здесь в течение часа. — Нас ждет карета, — кивнул сир Харвин, указывая на дверь кареты. — Как дела в городе? — спросила Рейнира, идя рядом с ним. — Шум и гам, как всегда, когда проходит крупный турнир, — ответил сир Харвин. — Строительство септы только усложняет задачу, но сир Лютор уверяет меня, что Стража держит ситуацию под контролем. — Заметила, — улыбнулась Рейнира, садясь в карету с помощью своего верного щита. — Снос здания продвигается быстрее, чем я ожидала. — То, что строилось годами, а то и десятилетиями, можно разрушить за считанные дни, — усмехнулся сир Харвин, а Рейнира нахмурилась. — Разве это не правда? — пробормотала она, вспоминая состояние своей семьи во времена Джона. — Принцесса? — спросил сир Харвин, нахмурившись из-за перепадов ее настроения. — Неважно, — пренебрежительно ответила Рейнира. — Следующие пару лун, на мой взгляд, пролетят слишком медленно. — Верно, — пробормотал сир Харвин. — Все устроились? — спросила Рейнира. — Давно, — ответил сир Харвин. — Мы приехали вчера поздно вечером и провели там весь вечер и утро. Было немного сложнее, чем обычно, так как вокруг было так много народу, но ничего такого, чего мы не видели раньше. — Конечно, — кивнула Рейнира, глядя на Красный Замок. Она отправила свою свиту вперёд, зная, что вместе с Лейнором вскоре пересечёт Черноводный залив. Это означало, что Джон уже находился в замке — вместе с остальными слугами, которых она привезла с собой. Ей хотелось быть рядом с ним в его первые часы в этом замке — замке, который мог бы стать его домом, если бы не беды, обрушившиеся на их семью. Но она понимала: всё время, пока они будут в городе, ей придётся держаться от него подальше. Лучше привыкнуть к этому как можно раньше. «Эта сука будет наблюдать за каждым моим шагом» — мрачно подумала она, ненавидя саму мысль о том, что дом её детства перестал быть местом, где она чувствовала себя в безопасности. — Уверена, она будет вести себя ещё вызывающе, чем обычно — особенно теперь, когда и она в том же положении, что и я. — Его Светлость приготовил для вас большой сюрприз, — внезапно вмешался сир Харвин. Фиолетовые глаза Рейниры вспыхнули любопытством, и она обернулась к нему. — О? — спросила она. — Не могу сказать, — ответил сер Харвин с кривой усмешкой. — Говори, — настаивала Рейнира. — В его письмах не было и намёка на какой-либо сюрприз. — Он ясно дал понять: если кто-то проболтается и испортит всё — тот отправится на Стену, — усмехнулся сер Харвин. — Отец считает, что он совсем не шутил. Он велел мне передать лишь то, что тебя ждёт сюрприз, но не раскрывать ничего больше. Рейнира фыркнула и вновь уставилась на Красный Замок, гадая, что мог сотворить её отец. Он был человеком щедрым, но вовсе не глупым — вопреки мнению её дяди, — и ей хотелось верить, что он не устроил ничего чрезмерно помпезного, особенно учитывая, как дорого обойдётся сам турнир. В конце концов, она надеялась продвинуться в заключении сделки по строительству канала, а этот проект обещал быть весьма затратным. Карета продолжала движение, и, заметив, кто в ней едет, люди у дороги начали приветствовать её. Она махала им рукой, широко улыбаясь, и по-настоящему обрадовалась, услышав среди множества добрых слов упоминание о строительстве новой септы. Видимо, слухи разошлись быстрее, чем она ожидала, — и ей пришлось задуматься, не сделал ли отец нечто большее, чем просто велел глашатаям разнести весть о работах. Когда она добралась до Красного Замка, её встретил почётный караул. Стража проводила её в тронный зал, где её уже ждал отец. — Принцесса Рейнира Таргариен, Принцесса Драконьего Камня и наследница Железного Трона! — провозгласил герольд. В зале воцарилась тишина. Рейнира уверенно зашагала вперёд, к Железному Трону. Зал был полон придворных — и множества хорошо знакомых ей лордов и дам. Все улыбались, хотя не каждая улыбка доходила до глаз. Фальшь было легко заметить, особенно у женщин: многие из них носили зелёное, пусть и не открыто, — и всё же не пытались это скрыть от её взгляда. Она сохраняла невозмутимость, но внутри всё ещё клокотало, когда её взгляд упал на сира Кристона и королеву Алисенту. — Дочь моя, — с радостью произнёс Визерис, поднимаясь с трона. — Отец, — ответила Рейнира тем же тоном, когда он подошёл к ней и поцеловал её в щёку. — Клянусь богами, ты просто сияешь, — пробормотал Визерис. — Идём. Расступитесь! Я хочу, чтобы она увидела. Рейнира нахмурилась, наблюдая, как толпа придворных, столпившихся у правой стороны трона, начала расступаться. Но уже в следующий миг у неё перехватило дыхание: то, что скрывали за своей спиной люди, оказалось вовсе не пустым пространством. В центре тронного зала возвышался пьедестал, а на нём — миниатюрная копия её септы. Всё было в точности так, как описывал Джон: беломраморное здание с семью остроконечными башнями и огромным куполом. Рейнира сразу узнала стиль по модели древнего валирийского дома их рода, которую когда-то создал её отец. Она понимала, что «мрамор» на самом деле — лишь искусно окрашенное дерево, но всё равно конструкция выглядела величественно. А из чего был выполнен стеклянный купол, скрывавший святилище под ним, она и вовсе не могла угадать. — Это ты сделал? — спросила она, переводя взгляд на отца. Визерис улыбнулся. — Ты оставила мне свои чертежи, и описания были достаточно живыми, чтобы я мог опереться на них, — ответил он. — Я подумал, что нашим благородным гостям будет куда проще впечатлиться, если они увидят, что именно ты задумала. — Это просто потрясающе, принцесса! — воскликнула одна из самых смелых дам, и Рейнира обернулась, чтобы взглянуть на неё. Женщина оказалась привлекательной брюнеткой с бледно-голубыми глазами, высокими скулами и чуть кривоватой, но, казалось, искренней улыбкой. На ней было элегантное платье небесно-синего цвета, подчёркивающее цвет глаз. И ничто в её внешнем виде не выдавало, на чьей стороне она стояла — Рейниры или Алисенты. — Аннара Тирелл, — тихо и почти незаметно подсказал отец. — А, ты — старшая дочь лорда Маттоса, если память мне не изменяет, — сдержанно улыбнулась Рейнира. Теперь, зная, кто она, принцесса с куда большим вниманием отнеслась и к цвету её платья, и к тому, что на её лице читалась, возможно, настоящая симпатия. — Совершенно верно, принцесса, — кивнула Аннара. — Как вы до такого додумались? — спросил один из придворных. Рейнира улыбнулась — вежливо, но с внутренним вздохом: она знала, что разговор займёт время. ***** Джон посмотрел на место, отведённое для строительства септы Рейниры, и сглотнул. Здесь, должно быть, казнили его дядю перед ликующей толпой. Он нахмурился, и не только от одной мысли об этом. В этой части города, возможно, воняло не так сильно, как в тех местах, куда Харвин потащил его прошлой ночью, но всё равно было отвратительно. В Зимнем городке даже в худший день было не так скверно, и он не мог понять, как люди это выдерживали. — Надеюсь, я доживу до окончания строительства, — сказал стоявший рядом мужчина, наблюдая за строительством. — Учитывая, сколько мочи ты пьешь по ночам, я в этом сомневаюсь, — пошутил его друг, сидевший рядом, и он хрипло рассмеялся, прежде чем они продолжили свой путь. Они были далеко не первыми, кого он видел, пришедшими понаблюдать за работой. Снос септы, стоявшей здесь, похоже, был завершён много лун назад, и, расчистив всё, они приступили к закладке фундамента. Он знал, что пройдут годы, прежде чем они добьются чего-то впечатляющего, но возбуждение, витавшее в воздухе, было почти осязаемым, и он понимал, почему. Проходя мимо, он взглянул на большой свиток пергамента, прибитый к ближайшему столбу. — Это по крайней мере так же впечатляет, как и то, что я читал, — подумал он, глядя на картину. Король, по всей видимости, распорядился разместить несколько таких по всему городу, основываясь на созданной им самим модели. Это было способом дать людям понять, ради чего именно была снесена старая септа и почему их всех заставляют посещать импровизированные службы в старом особняке, переоборудованном специально для этих целей. Для него, как для последователя Древних Богов, подобные зрелища не имели особого значения, но он мог признать, что если здание в итоге будет выглядеть так же, как на модели и иллюстрациях, оно будет прекрасным. «Не думаю, что богам нужны такие показные вещи» — подумал он про себя, — но, возможно, эти южные боги такие же избалованные и легкомысленные, как и их почитатели. — Убирайтесь, — пробормотал позади него хриплый голос. — Нам не нужны зеваки, толпящиеся… А Джон? — Сир Лютор, добрый день, — ответил Джон, кивнув. — Я не ожидал встретить здесь именно вас, — усмехнулся сир Лютор. — Ну и что… — Я не понимаю ваших богов, но мне было любопытно узнать, насколько далеко все зашло, — ответил Джон. Накануне вечером, когда сир Харвин отвёл его в ближайшую гостиницу, он познакомил его с несколькими людьми, с которыми служил в Золотых Плащах. Этот крупный, шумный мужчина стал его другом за несколько лун, проведённых на Драконьем Камне, и он ценил его компанию, пытаясь привыкнуть к самому многолюдному месту, которое он когда-либо видел. — Если это будет так масштабно и грандиозно, как кажется, то пройдут десятилетия, прежде чем они это закончат, — пробормотал сир Лютор. — Пошли. Ты сказал, что тебе было интересно узнать, как работает стража прошлой ночью, и мне бы сейчас не помешала ещё одна такая же устрашающая на вид детина, как ты. Это было смешно, учитывая, что разговаривавший с ним человек был на полфута выше его и выглядел так, будто мог голыми руками сломать человеку шею, но Джон не собирался указывать на это. — Ты ждешь неприятностей? — спросил он. — Это Королевская Гавань, — пробормотал сир Лютор. — Здесь всегда неприятности, особенно когда его светлость устраивает турнир. Я надеялся, что прошлый случай отвлечет его от этого на какое-то время. — Что? — спросил Джон. — Это была свадьба принцессы, — ответил сир Лютор, ведя его за собой. — Этот мерзавец Коль сломал ключицу Харвину и убил… друга её мужа. Помню, как его светлость из-за этого разгневался. — Он, по всем статьям, Коль, конечно, придурок, — пробормотал Джон. — Да, но чертовски опасный, — ответил сир Лютор. — Лорд-командующий всегда его ненавидел. — Ты занял место принца сразу после его ухода? — спросил Джон. — Да, — кивнул сир Лютор. — Он назначил меня своим преемником в качестве последнего указа перед тем, как уйти в отставку. — Каково было служить под его началом? — с любопытством спросил Джон. — Я никогда не знал, что значит по-настоящему уважать кого-то, пока не встретил его, — ответил сир Лютор. — Мой отец умер, когда я был молод; от лихорадки, а моя мать вышла замуж за хлюпика после него. Я был выше и сильнее его ещё до того, как мне исполнилось двенадцать. Когда я вступил в стражу, я просто не знал, чем ещё заняться. Мы были тогда разношёрстной толпой, понятия не имевшей, что, чёрт возьми, мы делаем, и ведомой людьми, больше стремящимися набить себе карманы, чем вселить страх в местное криминальное отребье. За один год лорд-командующий всё изменил. — Это был быстрый поворот, — прокомментировал Джон. — Он очистил нас от всех, кого считал слишком слабыми или коррумпированными, чтобы с ними работать, влил в нас новую кровь и тренировал нас до крови, — усмехнулся сир Лютор. — К тому времени, как он закончил, мы стали настоящей боевой силой, усвоили значение дисциплины, и он позаботился о том, чтобы мы носили с гордостью новые золотые плащи, которые он нам дал. «Преступность — это рана на теле государства, — сказал он однажды, — и если лечить её регулярно, то можно справиться без чрезмерного вмешательства. Но если позволить ей гноится, не лечить, то только самые жёсткие, самые жестокие методы помогут. Джон не мог не улыбнуться, увидев неподдельную гордость и счастье в голосе этого молчаливого человека, когда он говорил о Деймоне, не говоря уже о том впечатлении, которое он производил, цитируя его. — Телегу, на которой вывозили расчленённые части убитых нами в ту первую ночь, пришлось тащить двумя лошадьми, — ухмыльнулся сир Лютор. — В конце концов, он оказался прав: посыл был жестоким, но нам больше никогда не придётся делать ничего подобного. Мы всё равно будем калечить воров, кастрировать насильников и убивать убийц, слишком глупых, чтобы просить Стену, но далеко не таким количеством, как в ту ночь, и за короткое время этот город превратился из кишащей преступностью клоаки в гораздо более безопасную клоаку. Джон фыркнул на это и сказал: — Я определённо понимаю, что это за дерьмо. Понятия не имею, как ты можешь выносить этот запах. — К этому привыкаешь, — пожал плечами сир Лютор. — Проведи достаточно времени в Блошином Конце, и у тебя потом почти не останется обоняния. «Сейчас у нас слишком много проектов, но если Рейнира сможет найти способ улучшить положение дел, ее будут любить в этом городе на протяжении столетий» — подумал он про себя. — Лорд-командующий, — кивнул сир Петир, когда они приблизились к Восточным казармам. — Петир, — кивнул сир Лютор. — Что вышло из той кутерьмы на улице Шёлка? — Мы вмешались прежде, чем всё переросло в настоящую драку, — ответил сир Петир. — Как этим тупицам не пришло в голову перестать наряжать эту пару шлюх в королеву и принцессу, пока рядом была знать, я не понимаю. — Что? — спросил Джон, и его глаза расширились. — В одном из крупных местных борделей есть пара шлюх, которые, по словам владельца, похожи на них, — ответил сир Лютор. — Они не называют их по имени, так что формально не нарушают закон, но наряжают их в чёрно-зелёное и рекламируют как королеву и отраду. Несколько Просторцев обиделись на первое, и пьяные придурки чуть не устроили бунт из-за одного только количества людей, втянутых в это. — Мы проломили несколько черепов, а остальные свалили, — усмехнулся сир Петир. — Полагаю, это не особо важные черепа, — сердито посмотрел на него сир Лютор, и у другого мужчины хватило здравого смысла быстро отреагировать. — Нет, лорд-командующий, — настаивал сир Петир. — Хорошо, — пробормотал сир Лютор. — Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы дворяне жаловались чаще обычного. — Неприятная сторона должности командира, — усмехнулся сэр Петир, заслужив еще один пронзительный взгляд от высокого мужчины. Он собирался ответить, когда звук драки неподалеку привлек всеобщее внимание. — Что теперь? — пробормотал сир Петир, а затем подал знак горстке других золотых плащей следовать за ним, пока он искал источник шума. К ним присоединились сир Лютор и Джон, и вся группа ускорилась, услышав отчётливый звук выхватываемого клинка. К тому времени, как они добрались до них, уже разгорелся ожесточённый бой, и люди разбегались во все стороны, спасаясь от вооружённых людей. — Ещё даже полдень не наступил, — проворчал сир Лютор, выхватывая булаву. — Насколько же пьяны эти ублюдки? — Посмотрите на их ливреи, — вздохнул Джон, обнажая свой клинок, который он предварительно назвал Кровопускателем, заметив сюрко двух дворян, оказавшихся в центре потасовки. — Ох, черт меня побери, — прошипел сир Лютор, когда сир Петир достал свисток и дунул в него. Это был сигнал для всех золотых плащей в округе броситься вперед и, по всем правилам, должен был убедить тупых придурков перед ними сложить оружие, но никто никогда не обвинял Блэквудов и Бракенов в ясности ума, когда дело касалось их древней вражды. — Защищайтесь, если они тоже нападут на вас, но предоставьте это нам, — сказал сир Лютор, когда золотые плащи бросились в бой. — Сложите оружие, тупые твари, или проведёте следующие несколько ночей в тюремных камерах! Джон держал клинок на боку, готовый защитить себя в случае необходимости, но не желая привлекать внимание других золотых плащей, которые начали стягиваться. Он с интересом наблюдал за их работой и невольно сравнил их с Ночным Дозором. К моменту предательства его люди были гораздо лучше подготовлены и могли сражаться вместе, достаточно сплочённо, но Городская стража явно превосходила их. Эти люди были либо обучены принцем-разбойником, либо людьми, которые годами сражались вместе. «Полагаю, логично, что они лучше», — подумал он про себя. «Люди Ночного Дозора время от времени сталкивались с Вольным народом, пока угроза со стороны Иных не вытеснила их на юг. Эти бедолаги, скорее всего, каждую ночь имеют дело с пьяными идиотами». Они быстро разбили дерущихся глупцов на небольшие группы, а затем принялись их разоружать. Он заметил, что те, похоже, не решались подойти к двум сражающимся дворянам, и сразу понял, почему сир Лютор так ненавидел турниры, если они могли быть такой головной болью. Наблюдая за их схваткой, он довольно быстро убедился в двух вещах. Во-первых, оба были хорошо подготовлены своими мастерами над оружием, а во-вторых, тот, что был в сюрко с изображением рыжего жеребца дома Бракенов, был лучше. Блеквуд держался, но был быстро вынужден обороняться, и после того, как один особенно эффектный восходящий удар был парирован его противником из Бракена, он открыл брешь, которой тот в полной мере воспользовался. Ударив плечом в грудь, рыцарь Бракена сбил его на землю. Держа меч на боку, он посмотрел на поверженного врага сверху вниз, и под шлемом, несомненно, скрывалась злобная ухмылка, и замахнулся, чтобы вонзить его в горло. Джон, не раздумывая, бросился вперед и поднял Кровопускатель, чтобы парировать удар, пронзив его насквозь. — Хватит! — взревел он, а мужчина переводил взгляд с обломка своего лезвия на Джона и обратно. — Любой ублюдок, который не выронит меч в течение следующих пяти секунд, отправится к стене, понятно?! — взревел сир Лютор, и, заметив, что оба их лорда либо обезоружены, либо сбиты с ног, воины наконец прислушались. — Кто ты, черт возьми, такой?! — прорычал рыцарь Бракен. — Человек, который только что спас тебя от отморозки яиц у стены на всю оставшуюся жизнь, — выплюнул Джон, — или ты думаешь, его светлость хорошо отреагировал бы на то, что ты убил другого рыцаря за день до начала турнира? — Эта маленькая крыса — не рыцарь, — выплюнул Бракен, сердито глядя на Блэквуда, когда тот встал. — Я могу разрезать и твой, — предостерегающе сказал Джон. — А теперь убирайтесь отсюда, — прорычал сир Лютор, и рыцарь Бракен в гневе бросил свой сломанный меч на землю. «Держись подальше от моей сестры, мальчик», — прошипел он врагу и в гневе удалился, а за ним последовали его люди, некоторые из которых ступали довольно скованно. — Вы спасли мне жизнь, сир, — выдохнул рыцарь Блэквуда, и Джон понял, что он моложе, чем ему сначала показалось. И действительно, когда он поднял забрало, открылось лицо, которое Джон сомневался, что тот вообще когда-либо брился регулярно. Он был бледным, с тёмными глазами и кудрявыми чёрными волосами, ниспадавшими на плечи. Судя по голосу Рыцаря Бракена, он был явно старше мальчишки, с которым сражался, и это делало его поведение ещё более впечатляющим. — Я не сир, — усмехнулся Джон. — Спасибо за помощь, — пробормотал сир Лютор, присоединяясь к нему. — Что, чёрт возьми, здесь произошло? Мальчик собирался ответить, когда звук приближающихся бронированных людей привлек его внимание. — Сэмвелл? — крикнул пожилой мужчина, и мальчик побледнел. — Вот, Бен, — вздохнул он. — Я же говорил тебе, не выходи сюда без меня, — сердито прорычал мужчина, и Сэмвелл поник под его гневным взглядом. — Знаю, но я хотел посмотреть, что есть у местных кузнецов из мечей и… — защищаясь, ответил Сэмвелл, когда пожилой мужчина сорвал с себя шлем и пристально посмотрел на него. Он взглянул на мальчика, на которого смотрел, и Джон сразу понял, что они родственники. Ему невольно показалось забавным, что он снова пришёл на помощь человеку по имени Сэмвелл, но едва эта мысль пришла ему в голову, он наконец вспомнил нечто, заставившее его поморщиться. — Вы Сэмвелл Блэквуд, — сказал он, — наследник Воронадрева? — Да, верно, — ответил Бен. — Я его брат, сир Бен Риверс. — Это был наследник Стоунхеджа, да? — вздохнул Джон, а глаза Бена расширились. — Что? — прошипел он. — Мы застали их за кровавой дракой посреди улицы, — сир Лютор сердито посмотрел на них. — К счастью, никто не погиб до нашего вмешательства. Могу ли я доверить тебе вернуть эту компанию в крепость, Риверс? — Я разберусь, — ответил Бен. — От имени его лорда-отца приношу извинения за беспокойство. — Держитесь от них подальше, иначе у нас возникнут новые проблемы, — предупредил сир Лютор. — Ладно, ребята, веселье окончено. Возвращайтесь к своим патрулям. Золотые Плащи дружно закричали в знак согласия и удалились, предоставив людям Блэквуда заниматься своими делами. — Я хочу знать имя человека, который спас мне жизнь, — приказал Сэмвелл, когда Джон повернулся, чтобы уйти, и побледнел, осознав, что не представился. — Я Джон Сноу, — ответил он. — Северянин? — спросил Сэмвелл. — А я-то думал, мы будем здесь единственными последователями Древних Богов. — Я служу лорду Лейнору Велариону и принцессе Рейнире, — объяснил Джон, заметив, что Сэмвелл слегка покраснел при упоминании о ней. — Я прибыл с их свитой. — Что ж, мы у тебя в долгу, Джон Сноу, — мрачно улыбнулся Бен. — Наш Лорд когда-нибудь захочет с тобой встретиться. — Я здесь ради турнира, так что это не должно быть сложно, — ответил Джон. — Почему бы тебе не пойти с нами? — спросил Сэмвелл. — Если ты пришёл сюда с принцессой, то, полагаю, останешься с другими её слугами, а мы возвращаемся в Красный замок. — Почему бы и нет? — ответил Джон, видя, что сир Лютор уже ушёл. Он разоружил одного знатного наследника, чтобы спасти другого, и подобное в любом случае привлекло бы внимание, так что не было смысла сопротивляться. Развернувшись, чтобы уйти вместе с ними, он увидел, как Бен наклонился к брату, который снова побледнел от его гнева. — Я же говорил, что из этого ничего хорошего не выйдет, — прошипел этот бастард себе под нос. — Я просто посмотрел, правда, — ответил Сэмвелл, защищаясь. «Во что, черт возьми, я только что ввязался?» — подумал про себя Джон. ***** Рейнира потратила больше времени, чем ей хотелось, отвечая на вопросы разных вельмож в тронном зале, прежде чем наконец смогла отлучиться. Её комнаты были в том же состоянии, в котором она их оставила, и она воспользовалась возможностью устроиться и переодеться в настоящее платье — струящееся чёрное, которое немного скрывало округлость живота, привлекая внимание к растущей груди, верхняя часть которой была открыта. Рубины, украшавшие лиф, придавали ей тот самый красный оттенок, который она любила сочетать с чёрным, подчёркивая цвета своего дома. Она знала, что вечером будет грандиозный пир, ведь её отец, несомненно, устроит множество подобных мероприятий в ближайшие дни, когда начнётся турнир, и она приготовилась к потоку внимания, который ей предстояло получить. Обычно ей это нравилось, но в последнее время она постоянно чувствовала усталость, и это делало всё менее приятным. Однако, как оказалось, её ждал очень приятный сюрприз. — Я так рада, что ты смогла прийти, — лучезарно улыбнулась Рейнира своей кузине Джейн, пока все в большом зале сидели, пировали и весело разговаривали. Прошло пару лет с тех пор, как она видела её в последний раз, хотя женщина, казалось, почти не изменилась. Её струящиеся тёмные волосы и королевские голубые глаза были всё так же прекрасны, и Рейнира всегда считала её красивой, что делало тот факт, что она до сих пор не замужем, и, похоже, всегда будет таковой, несколько странным. Её кузина была на несколько лет старше её, ровесницей Лейнора и формально была Леди Долины с тех пор, как умер её отец, когда ей было всего три года, хотя вместо неё больше десяти лет правила регентша. Они достаточно часто переписывались, и ни разу не упомянула о своём приезде. — Когда я услышала, что турнир устраивается, отчасти, чтобы объявить о строительстве великой септы в столице, я поняла, что должна приехать, — ответила Джейн, гордо улыбаясь. — В конце концов, Долина — это колыбель веры в Вестеросе. Несколько лордов Простора возмутились, и Рейнира с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Андальское завоевание началось в Долине, поскольку это был первый регион, куда высадились поселенцы из-за Узкого моря. Никто не мог отрицать право на это региона, но, поскольку в Просторе располагались Старомест и Звёздная септа, его жители считали свои земли более важными для Веры. «Все конфликты в конечном счёте сводятся к измерению члена», — как-то раз съязвил Лейнор, будучи совершенно пьяным. Рейнира тогда залилась краской от его слов, хотя в этот раз она невольно задумалась, не прав ли он. Джейн сидела рядом с Рейнирой, которая сама сидела по левую руку от отца. Это должно было продемонстрировать близость их родства и связи, и, как она подозревала, было сделано потому, что отец знал, что кузина планирует сделать ей сюрприз, и хотел дать им возможность легко пообщаться. Остальные лорды долины сидели рядом со своей Леди, и многие из них, как и Рейнира, были одеты в чёрное. Взглянув направо, она с некоторым усилием сохранила бесстрастное выражение лица, увидев лорда Хоберта Хайтауэра, сидящего рядом с Алисентой. Его наследник, Ормунд, тоже сидел там, рядом с Гвейном, и Рейнира возблагодарила богов за то, что Отто всё ещё нежеланный гость в столице, иначе ей пришлось бы иметь дело с целой толпой. Лорды Простора тоже сидели рядом с ними, большинство из них были в зелёном, и, отметив очевидные различия фракций, она уже не в первый раз задумалась, как её отец не заметил, насколько явно всё плохо в другой временной линии. Отведя взгляд от лордов, которые, как она знала, не колеблясь восстали бы против нее, если бы ее брат попытался в будущем отобрать у нее ее права, она заметила одного из лордов Долины, который привлек ее внимание, и окликнула его. — Лорд Герольд, — произнесла она, — я слышала об этом ужасном происшествии с вашим сыном. Мне было очень приятно узнать, что он, кажется, идёт на поправку. — Я не знал, что вы знае… Благодарю за добрые слова, принцесса, — с улыбкой ответил Герольд Белмор. — Мой Джайлс силён как бык, но какое-то время он был на грани. Он в ярости от того, что не смог сражаться в рукопашной схватке. Эти проклятые одичалые… — Мне очень жаль это слышать, — сочувственно произнёс Визерис. — Слава богам, ваш сын не пострадал так серьёзно. — Я думал, одичалые живут на Севере? — тихо спросил Эйгон, похлопав мать по руке. Эймонд был ещё слишком мал, чтобы присутствовать на официальных пирах, но его отец и Алисента посчитали Эйгона и Хелейну достаточно взрослыми, чтобы сидеть с ними. — Так и есть, милый, — тихо ответила Алисента. — Лорд Герольд говорил о горцах Долины. Эти ужасные разбойничьи племена терроризируют их с незапамятных времён. — Просто пошлите рыцарей, чтобы они убили их всех, — сказал Эйгон, как будто это было самое очевидное решение на свете. Все люди Долины рассмеялись, что заставило его смутиться. — Весьма мудрое предложение, принц Эйгон, — с улыбкой произнесла Джейн. — К сожалению, у них много очень опасных укрытий, до которых мы не можем добраться. Эйгон пожал плечами и снова сосредоточился на жареной оленине на своей тарелке. — Еще раз спасибо за деревянную копию Пламенной Мечты, Рейнира, — улыбнулась ей Хелейна, и Рейнира ответила ей тем же. — Я рада, что тебе понравилось, — ответила Рейнира. Ей пришло в голову, что в детстве её дядя был так любим ею во многом потому, что он осыпал её подарками. Взяв за образец его талант, она заказала столяру сделать для своих братьев и сестёр маленькие, но изысканные игрушки в виде Солнечного Огня, Пламенной Мечты и рыцаря с драконьей тематикой на чёрном коне. Мастер проделал замечательную работу с драконами, учитывая, что она могла дать ему только описания их внешности, а то, как Алисента выглядела, будто скрежеща зубами, вручая братьям и сестре подарки, стоило всех потраченных монет. — Рейнира, — вдруг сказал Эйгон. — Не могла бы ты… не мог бы я полететь с тобой? Рейнира увидела надежду в глазах сводного брата и почувствовала, как её сердце на мгновение дрогнуло, понимая, что в её состоянии она не может сказать «да». Полёты были захватывающими и волнующими, и вероятность того, что ребёнок будет размахивать руками, впервые испытывая это, была не нулевой. Она не могла рисковать, будучи на таком большом сроке беременности, и проклинала себя за то, что не предвидела этого, ведь это была идеальная возможность наладить с ним контакт. Она уже собиралась ответить, как вдруг заметила блеск в глазах Алисент и замерла. « Ты сука», — мысленно возмутилась она, осознав, что натворила ее ненавистная соперница. Эйгон был избалованным мальчиком, склонным к угрюмости и ворчливости, когда ему говорили «нет». Тонко подтолкнув его к этому вопросу, зная, что Рейнира не сможет сказать «да», она поставила её в положение, в котором она сознательно его разочарует. Учитывая, что сама родила троих детей и как раз ждала четвёртого, она прекрасно знала, какой будет реакция Рейниры. Вот почему она не могла просто попытаться подружиться с братьями и сёстрами и надеяться, что это предотвратит войну. Влияние Алисенты всё это время будет проблемой, и эта женщина была достаточно хитрой, чтобы настроить их против себя, не сделав ничего, что заметил бы её отец. Сближение с ними в конструктивном плане всегда было нелёгкой задачей. Однако, вспомнив, кто сидит рядом, она подумала об одном. «С драконами вести трудные бои гораздо легче, — подумала она, — а у меня есть не только Сиракс, к кому обратиться за помощью». — Я не буду никого брать с собой в полёты в ближайшие несколько лун, Эйгон, — ответила Рейнира. — В моём положении это было бы опасно. — Но ты же брала Хелейну, — нахмурился Эйгон, не совсем понимая. — Да, но тогда я ещё не была беременна, — мягко ответила Рейнира. Когда отец уже собирался вмешаться, она добавила: — Уверена, Лейнор будет рад взять тебя в полёт на Морском Дыме, правда, дорогой? — Хмм? — спросил Лейнор, не обратив на это должного внимания. — О, конечно. Рейнира увидела, как Алисента побледнела, и с трудом сдержала улыбку, подумав: «Ты ведь не продумала это до конца, сучка?» — А ты сможешь? — взволнованно спросил Эйгон, когда мать взяла его за руку. — Морской Дым — дракон гораздо меньше, моя голубка, — объяснила она, явно борясь с желанием бросить на Рейниру ядовитый взгляд. — Не знаю, безопасно ли это. — О, я уже летал с другими, — заверила её Лейнор. — Это совершенно безопасно. — Морской Дым уже больше лошади, дорогая, — заметил Визерис. Алисента собиралась что-то добавить, когда их прервал внезапный крик. — Ты сын шлюхи! — взревел мужчина, и Рейнира заметила, что этот крик исходит от стола речных лордов. В тот раз лорды Долины и Простора сидели ближе всего к голове стола, а лорды Штормовых земель, Западных земель и Речных земель расположились дальше. Когда двое пожилых мужчин вскочили на ноги, ее отец подал знак охранникам подойти поближе и прорычал: — Что все это значит? — Сын этого человека пытался убить моего сына на улице всего несколько часов назад, ваша светлость! — выплюнул Уиллас Блэквуд, глядя на Хамфри Бракена, который, казалось, был готов убить его. — Твой сын усомнился в его чести, и они подрались, — выплюнул Хамфри. — Не моя вина, что ты воспитал недоумка, слишком глупого, чтобы не ввязываться в драки, в которых не может победить. — Милорды, — произнёс сир Кристон ледяным, как стена, голосом, когда он встал между ними. — Сейчас не время и не место для этого, и следующий, кто нарушит покой короля в этой комнате, не встретится с тем, на кого они кричат; они встретятся со мной. Оба лорда отвели взгляды, ни один из них не хотел навлекать смерть на знаменитого Королевского гвардейца, и хотя Рейнира горячо его ненавидела, ей пришлось признать, что он хорошо справился с этой задачей. — Сир Кристон, — тихо произнёс Визерис, одобрительно глядя в холодные зелёные глаза мужчины. — Кто-нибудь серьёзно пострадал? — Нет, — признался Виллас, — но если бы не вмешательство человека принцессы, мой сын, возможно, уже был бы мертв». — Человек Рейниры? — спросила Визерис, взглянув на сира Харвина и обнаружив, что он выглядит не менее смущенным, чем она. — Джон Сноу, ваша милость, — ответил Уиллас. — Судя по всему, он начисто разрубил клинок Амоса Бракена своим мечом из валирийской стали. — Нира? — тихо спросил Визерис, с любопытством глядя на неё. — Ты об этом не упоминала. — Я не знала, — ответила Рейнира, смягчив выражение лица и стараясь не выдать своего раздражения. — Я была занята с тех пор, как приехала, так что, возможно, кто-то пытался сообщить мне об этом, но не смог. — Джон — мой друг, ваша светлость, — добавила Лейнор. — Это его Серый Призрак подобрал и сбросил в воздух. — Тот, которого ты спас, — кивнул Визерис, вспоминая странную историю. — Да, ваша милость, — добавил Лейнор. — Он северянин и, следовательно, не рыцарь, но он один из лучших мечников, которых я когда-либо встречал. Когда мы нашли клинок из валирийской стали среди добычи, захваченной у дотракийцев, я сказал ему, что он может владеть им, пока служит мне. — Как его имя? — с любопытством спросил Эйгон. — Кровопускатель, — ответил Лейнор. — Да, похоже, он помешал нам провести суд над убийцей, — сказал Визерис, сердито глядя на речных лордов. — Вопросы чести и боевого мастерства можно решить частным порядком : честным боем в ближнем бою или на рыцарском турнире. Я ясно выразился? — Да, ваша светлость, — кивнул Хамфри, его голубые глаза наполнились яростью. — Да, ваша светлость, — в свою очередь ответил Виллас, выглядя не намного лучше. — Этот турнир проводится, чтобы дать нам всем возможность отпраздновать строительство септы, которая будет величественнее любой другой в Вестеросе, — заявил Визерис. — Это вопрос важности для Верховного септона и веры, и я не позволю омрачить его уличными драками. Если подобные беспорядки повторятся, я буду недоволен. — Как будто это что-то значит для этого язычника, — пробормотал Хамфри себе под нос, хотя Рейнира могла читать по его губам. Явное недовольство отца всех успокоило, и пир продолжился, как и прежде, но принцесса едва это заметила, её мысли лихорадочно метались, гадая, во что же ввязался Джон. Она довольно быстро выбросила это из головы и продолжила болтать с лордами и леди вокруг на более мирские темы, совершенно не замечая, что всё то время, пока она размышляла о Джоне, за ней наблюдала пара очень проницательных глаз. ***** — Какая же наглость у этой сучки, — возмутилась Алисента, снимая кольца и присаживаясь на ближайший стул в своих покоях. — Постарайтесь успокоиться, моя племянница, — попытался успокоить её Хоберт. — Вам следует думать о ребёнке. — Я думаю о своих малышах, дядя, — повторила Алисента с раздражением. — Сама мысль о том, чтобы позволить этому известному извращенцу проводить время наедине с моим Эйгоном, вызывает у меня отторжение. И, что самое ужасное, я не могу объяснить, почему я против этого. Визерис вряд ли поверит, что с ним что-то не так, особенно после того, как он якобы оплодотворил эту избалованную маленькую сучку. Поэтому, когда я откажу Эйгону в полётах на Морском Дыме, я буду выглядеть злодейкой в его глазах. Тот факт, что она с радостью планировала поставить Рейниру в такое необычное положение, в тот момент не приходил ей в голову. — Лейнору нельзя доверять мальчиков, ваша светлость, — кивнул сир Кристон. — И я не сомневаюсь, что принцесса знает об этом. — Я очень сомневаюсь, что это он всадил в неё этого малыша, — пробормотал Гвейн. — Я никогда не видел, чтобы он смотрел на неё дольше секунды. — Чего нельзя сказать о тебе, — нахмурилась Алисент и пробормотал что-то невнятное. — Красивые женщины притягивают взгляды мужчин, кузен, — усмехнулся Ормунд. — Ты это делал годами, но её красота — далеко не проблема. Если она готова подвергнуть своих братьев такой опасности… — Вся проблема в её красоте, — повторила Алисента. — Вот почему ей всё сходит с рук, потому что стоит мужчинам взглянуть на её сиськи, и у них мозги из ушей вытекают. Лия Бульвер, одна из её ближайших дам, чуть не задохнулась от услышанного, а Алисента покраснела от собственного всплеска пошлости. — И так было достаточно плохо слышать, как все расхваливали её всю неделю в септе, — вздохнула королева. — Но теперь, когда она здесь, станет ещё хуже. Я почти готова поблагодарить этих ссорящихся глупцов за то, что они отвлекли Эйгона, но я знаю, что завтра он захочет полетать, и я понятия не имею, что ему сказать. — Возможно, вам придётся просто позволить этому случиться, — пробормотал Хоберт. — Не то чтобы этот извращенец собирался причинить ему вред на его драконе, а возражение без понятной ему причины лишь вызовет подозрения у короля. Позволить этому случиться лишь однажды, а затем научить Эйгона держаться подальше от Лейнора после этого, пожалуй, будет лучшим решением. Алисента нахмурилась и сказала: — Я вообще не понимаю, как оказалась в таком положении. Рейнира всегда была избалованной, глупой стервой. Самым продуманным её поступком было бегать по городу с дядей, став его шлюхой, и она избежала последствий только потому, что Визерис простит всё, кроме того, чтобы сказать ему, что он должен следовать закону. Ее гнев по отношению к нему за то, что он унизил ее отца, со временем остыл, но она все еще беспокоилась, когда думала об этом. — Отто по-прежнему убеждён, что у неё появился какой-то новый советник, — размышлял Хоберт, — и я думаю, нам стоит повнимательнее присмотреться к этому Джону Сноу. — Это идея, — задумчиво пробормотал Алисент. — Ублюдки по своей природе коварны, и он, вполне вероятно, мог бы стать нашим шпионом, если бы мы нашли подходящую цену. — Ты неправильно поняла, Алисент, — ответил Хоберт. — Мне интересно, не важнее ли он для неё, чем она показывает. — Может быть, это он поместил ребенка ей в живот, — ухмыльнулся Гвейн и щелкнул пальцами, когда эта мысль пришла ему в голову. — Кажется странным, что скромному слуге дали меч из валирийской стали, каким бы искусным он ни был, — добавил Ормунд. — Он может быть просто объектом извращения Лейнора Велариона, — возразила Алисента. — Нет, ваша светлость, — перебил её сир Кристон. — Он — человек принцессы. — Почему ты так уверен? — спросила Алисент. — Я случайно заметил выражение её глаз, когда лорд Уиллас упомянул его имя, — ответил сир Кристон. — Поверьте мне, моя королева, он в её власти. Он хорошо помнил этот взгляд, которым она часто на него смотрела. Эти завораживающе прекрасные фиолетовые глаза, полные фальшивой привязанности и тепла. Именно этот взгляд убедил его, глупца, что она испытывала к нему те же чувства, что, к его стыду, он испытывал к ней тогда. Сейчас ему казалось смешным думать, что он когда-то воображал, будто Рейнира Таргариен способна любить кого-то, кроме себя, но она умела очаровывать мужчину одним лишь взглядом. Её тело, греховное, соблазнительное, каким оно и было, было тем, что, по мнению королевы, она использовала, чтобы делать из мужчин дураков, но Кристон Коль знал лучше. Она могла околдовать мужчину взглядом этих фиолетовых глаз, заставить его думать, что он — самое важное существо во всём творении лёгкой улыбкой на полных губах и запечатлеть себя в его душе добрым словом. Он вечно будет ругать себя за то, что так ужасно поддался её лжи, но в глубине души всегда будет спрашивать себя, был ли у него тогда хоть какой-то шанс. Только когда он наконец мельком увидел, какой она была самовлюблённой шлюхой, он смог наконец вырваться на свободу и обрести искупление в служении своей королеве, такой же доброй и чистой женщине, какой он ошибочно считал Рейниру. — История о том, как он оказался у них на службе, слишком странна, чтобы быть правдой, — размышлял Гвейн. — Верно, но люди иногда верят смелым и нелепым историям с большей уверенностью, чем более правдоподобным, — добавил Хобарт. — В конце концов, зачем кому-то выдумывать что-то настолько вычурное, если можно было придумать что-то попроще? — Может быть, она нашла его на каком-нибудь рынке рабов за морем, — предположил Ормунд. — Я слышал раньше, что эти мерзкие псы разводят более крупных рабов, как фермеры делают с особенно впечатляющими особями животных, используя их для получения более умелых бойцов для своих боев. — Оставь такие разговоры для менее разношерстной компании, Ормунд, — простонал Хоберт, бросив на сына взгляд, заставивший его покраснеть. — Извините, — пробормотал он. — Каково бы ни было его прошлое, его появление на Драконьем Камне, похоже, предшествовало перемене в поведении принцессы, — размышлял Хоберт. — Улететь убивать язычников и захватить их сокровища, использовать эти сокровища для строительства огромной септы и обращаться с детьми так, будто они не просто досадная мелочь, — этого никто из нас раньше от неё не ожидал. — Если этот Джон Сноу придет надеть ее цвета, будьте уверены, я с ним разберусь, — поклялся сир Кристон. — Не надо, — приказала Алисента, лихорадочно соображая, — или, по крайней мере, не делай этого в завтрашней отборочной схватке. Если он её любовник, то мы выиграем больше, если сохраним его в живых и пока займёмся расследованием. — Если бы ее застали с ним в постели… — ухмыльнулся Гвейн. — Это был бы скандал, от которого она не оправилась бы, — усмехнулся Ормунд. — Она окончательно оттолкнёт Веларионов, и если это произойдёт здесь, это будет слишком публично, чтобы его светлость смог это игнорировать. Тогда статус Эйгона как законного наследника отца будет гарантирован. — Не забывайте, что она очень беременна, — заметил Хоберт, закатив глаза. — Даже если бы она всё же была настолько глупа, чтобы опозориться здесь, зная, что мы будем за ней наблюдать, в её состоянии она вряд ли сможет что-либо сделать. Я согласен с сиром Кристоном, Алисента: если именно этот человек сделал Рейниру более грозным противником, то турнир может стать прекрасной возможностью ослабить её. — О, я же просто сказала завтра ничего не делать, — ответила Алисента. — Мы будем за ней внимательно следить, и если нам удастся уличить её в каком-нибудь скандале, то слава богам, а если нет… — Если мы встретимся лицом к лицу после отборочного тура, моя королева, — мрачно улыбнулся сир Кристон, — то будьте уверены, я без колебаний прикончу его. Алисента кивнула и отпила глоток воды из стоявшей рядом чашки, все еще размышляя о том, что она скажет Эйгону завтра. ***** — Ты случайно на них наткнулся? — спросила Рейнира, пристально глядя на Джона. Она, казалось, часами расхаживала взад-вперед по своим покоям, прежде чем он проскользнул через потайной ход, о котором она ему рассказала. Под крышей дома её отца они мало что могли делать вместе, но и поговорить им тоже нечасто выпадало, поэтому она велела ему искать её после наступления темноты. Его размещение в покоях рядом с покоями сира Харвина наверняка вызвало бы недоумение, но она была готова смириться с тем, что, учитывая, что в противном случае, она почти не увидит его вне турнира. — Я немного осмотрел город и направился на стройплощадку, — объяснил Джон, закрывая за собой потайную дверь. Он взглянул на неё и понял, что она, должно быть, уже слышала об этом инциденте, выпалив первое, что пришло в голову. — Сир Лютор Ларджент, с которым меня познакомил сир Харвин накануне вечером, заметил меня и подошёл. Пока мы болтали и шли по городу, до нас донеслись звуки громкой драки, и я пошёл с ним и ещё несколькими Золотыми Плащами, чтобы разобраться. Увидев, как Амос Бракен собирается пронзить упавшего Сэмвелла Блэквуда, я вмешался. — Я надеялась, что ты дождешься самого турнира, чтобы привлечь к себе внимание, — вздохнула Рейнира. — Если бы я знал, кто эти двое, я бы не вмешивался, — ответил Джон. — Они станут моими врагами? — спросила Рейнира в замешательстве. — Ты сказал, что меня поддерживают Речные земли. — По большей части, да, — ответил Джон. — Бракены на стороне твоего брата, вероятно, потому, что боятся оказаться на одной стороне с Блэквудами, что их убьёт, но, если я правильно помню, они — единственные. Но, что ещё важнее, Амос убивает Сэмвелла во время Танца, так что кто-то другой, должно быть, спас ему жизнь в этой битве. — Ладно, — пробормотала Рейнира, устраиваясь на кровати на спине и застонав от неловкости. — Я спросила Кареллена и Эллу о них, полагая, что они, как собратья из Речного края, знают больше. Судя по всему, Амос на несколько лет старше Сэмвелла, который всё ещё оруженосец, так что я совершенно не понимаю причин этой ссоры и сомневаюсь, что это был просто вопрос чести. — Он велел мальчику держаться подальше от сестры, — объяснил Джон, — и я случайно услышал, как его незаконнорожденный брат ругает его из-за какой-то девушки, когда мы возвращались в Красный Замок. Кстати, мне пришлось отклонить предложение их отца стать их рыцарем. — Он, кажется, был весьма благодарен, — пробормотала Рейнира. — Этот ублюдок — сын лорда Вилласа от его детской интрижки с дочерью местного кузнеца. Он рыцарь, а Сэмвелл и его брат Теодор служат у него оруженосцами. — Леди Кейтилин скорее сожгла бы себя, чем позволила Брану или Рикону стать моим оруженосцем, даже будь я рыцарем, — удивлённо сказал Джон. — А его жена — дорнийка? — Нет, — ответила Рейнира. — Похоже, она была очень терпимой жительницей Речных земель. Она умерла при родах дочери Алисанны в прошлом году. — Алисанна Блэквуд, верно, — выдохнул Джон, щёлкнув пальцами. — Она вышла замуж за моего предка. — Правда? — удивлённо спросила Рейнира. — Полагаю, Блэквуды действительно следуют Древним Богам. В любом случае, помимо Амоса, у Хамфри Бракена есть две дочери, Кайра и Сарра, а также внебрачный сын, имени которого Кареллен и Элла не смогли вспомнить. Мне действительно нужно нанять больше фрейлин; они — такие замечательные источники информации. Джон усмехнулся и сказал: — Мне кажется, здесь собралась половина лордов Вестероса, так что об этом ты без труда сможешь узнать. — Я поищу женщин из Долины и Штормовых земель, — улыбнулась Рейнира. — Мне бы очень хотелось хотя бы одну из Простора, но доверить кого-либо из них, кроме созданий Алисенты, практически невозможно. Боги, как же меня бесит эта женщина. — Что она на этот раз сделала? — спросил Джон. — Она пыталась поставить меня в затруднительное положение, — ответила Рейнира, — хотя я довольно легко обернула это против неё. Она всё ещё считает меня глупой девчонкой, и это мне на руку. — Что ж, тот факт, что вы двое умудрились пережить пир, обе вынашивая детей, и не выцарапать друг другу глаза, — это повод для празднования, — съязвил Джон, и она почувствовала, как ее губы невольно дернулись. — Отец сидит между нами на пирах, — чопорно ответила Рейнира. — Я бы никогда не посмотрела ей в глаза, если бы не он. — Ну, слава богам за короля! , — усмехнулся Джон. Он нечасто высказывал подобные мысли, даже в шутку. Рейнира очень любила своего отца, поэтому он обычно молчал об этом человеке, но трудно было представить его кем-то иным, кроме как менее злобным Эйгоном IV. В то время как недостойный король сознательно сеял хаос практически всю свою жизнь и из чистой злобы разжег пресловутую бочку дикого огня на смертном одре, отец Рейниры просто случайно её наполнил, по-видимому, даже не осознавая, насколько всё плохо на самом деле. Достаточно было одной искры после его смерти, которая к тому моменту была практически неизбежна. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Рейнира. — За всю эту драку никто меня ни разу не ударил, — ответил Джон. — Это я должен был спросить тебя. — Я очень устала, измотана и раздражительна. Хотя бы раз в день я смотрю на то, как во мне растут малыши, чтобы напомнить себе, ради чего я всё это терплю, — фыркнула Рейнира. — Но я имела в виду, как ты относишься к турниру? — Я готов настолько, насколько это возможно, — ответил Джон. — Я владею клинком и седлом лучше, чем когда-либо. Я сильнее и быстрее, чем когда-либо, и это будет настоящим испытанием моих навыков, которого я с нетерпением жду. — Сир Кристон нападёт на тебя, как только ты наденешь мои цвета, — предупредила его Рейнира. Она размышляла о том, чтобы не рисовать ему такую мишень, но знала, что он ответит, если она даже предложит это. Её возлюбленный собирался сразиться с её старым верным щитом изо всех сил, зная, что они почти наверняка встретятся в рукопашной схватке. Ей оставалось лишь молиться, чтобы он не пострадал. Она видела, как он держится против многих мужчин на тренировочной площадке, но лучше многих знала, что Кристон Коль — очень опасный противник. Она предпочла бы увидеть его лицом к лицу с Сиракс, чем с кем-либо ещё. — Пусть будет так, — улыбнулся Джон, садясь на кровать и снимая с неё туфли. — Я многим ему обязан за то, как он тебя ранил, предав, чтобы служить Алисенте. — Только не недооценивай его, — вздохнула Рейнира, когда он начал растирать большими пальцами её ноющую ступню. — Я могу пересчитать по пальцам одной руки всех, за кем я наблюдала , кто лучше моего дядюшки, и у меня останутся пальцы. Коль — величайший из рыцарей моего отца, и ему доставляет удовольствие причинять вред тем, кто мне близок. Я до сих пор помню крик Харвина, когда этот мерзавец сломал ему ключицу, и крик Лейнора, когда он убил Джоффри Лонмаута. — Иногда мужчины получают ранения в ближнем бою, Рейнира, — мрачно произнёс Джон. — И даже королевские гвардейцы. — Это было бы плохой идеей, — резко ответила Рейнира. — Мой отец был бы в ярости из-за своей потери. — Я не собираюсь прилагать никаких усилий, чтобы убить его, — пообещал Джон. — Но я не буду смягчать удары больше, чем он. — Что ж, рукопашная схватка начнётся завтра днём, — пробормотала Рейнира, понимая, что спорить дальше бесполезно. — Утро займёт состязание лучников, а затем участники, записавшиеся на схватку, случайным образом получат имена для отборочного тура. Это будет настоящее зрелище — битва, где все будут пытаться разоружить или обезвредить друг друга. Я встречалась с отцом в его солярии перед тем, как приехать сюда, и убедила его сделать убийство дисквалификационным в этом туре, хотя в последующих матчах это будет просто не одобряться. «Возможно, Коль убьёт какого-нибудь бедного, ничего не подозревающего рыцаря и вылетит» — подумала она, всё ещё опасаясь его встречи с Джоном. Этого не произойдёт, поскольку её бывший верный щит был далеко не недисциплинированным, да и она не желала этого, но это было единственное, что могло бы заставить их продолжать пытаться убить друг друга. Как и сказал Джон, люди порой гибли в рукопашных схватках, даже если сами бойцы не хотели убивать друг друга. Мужчины, искусные в бою, обученные убивать, использовали смертоносное оружие в схватках; честно говоря, удивительно, что погибло не так много людей. Она считала хорошей идеей изначально лишить их стимула причинять долгосрочный вред, ссылаясь на поведение лордов Блэквуда и Бракена во время пира как на веский повод для этого перед отцом. — Выиграй, — выдохнула Рейнира, её голос был полон эмоций. — Если я не могу убедить тебя не искать этой битвы, просто победи. — Как ещё я мог бы короновать тебя Королевой Любви и Красоты? — спросил Джон, нежно поцеловав её, прежде чем снова сесть и пересесть на другую ногу. — Как там детям понравились подарки? — Хелейна была, как всегда, мила, а Эйгон необычайно приветлив, хотя, думаю, отчасти это было связано с тем, что он хотел, чтобы я взяла его с собой в полёт, — усмехнулась Рейнира. — Я уже упоминала об этом, когда Алисента пыталась поставить меня в неловкое положение. Но я предложила вместо себя Лейнора, и это сгладило ситуацию. Видел бы ты выражение её лица. — А как же Эймонд? — спросил Джон, слегка напрягшись. — Рыцарь ему понравился, хотя он был совершенно отвлечён, наблюдая за парой мужчин, сражающихся в окно, поэтому его реакция была чуть более сдержанной, чем у остальных, — ответила Рейнира. — Он ещё очень молод и может быть довольно застенчивым рядом со мной, хотя с большинством других он очень шумный мальчик. — Это только начало, — улыбнулся Джон. — О… — Рейнира тяжело вздохнула, и он почувствовал, как его член напрягся. — Эта часть очень чувствительная. — Я могу над этим поработать, — кивнул Джон, уделяя особое внимание месту, которое он только что массировал. — Моя кузина Джейн здесь, — улыбнулась Рейнира. — Она держала свой приезд в тайне, и это очень приятно. — Приятно будет встретить здесь ещё одного дружелюбного человека, когда вокруг столько таких, как Алисента, — пробормотал Джон. — Как они себя чувствуют? — Намного лучше, — Рейнира улыбнулась ему, и он нежно поцеловал ее. Когда он попытался отстраниться, она обняла его за шею и углубила поцелуй, тихо застонав ему в рот. — Мы не должны этого делать, — с заметной неохотой сказал Джон. — Знаю, но я хочу этого, — вздохнула Рейнира. — Здесь повсюду шпионы Алисенты, — ответил Джон. — Даже мой приход сюда был рискованным только потому, что я не мог не увидеть тебя и знал, что ты разозлишься из-за драки. — Помимо предложения украсть тебя у меня, что ещё сказал лорд Уиллас? — спросила Рейнира. — Он был очень благодарен, но большую часть разговора доминировали его благодарность мне и ненависть к Бракенам, — ответил Джон. — Не думаю, что вольный народ и Ночной Дозор так уж сильно ненавидят друг друга. — Они так долго этим занимаются, что сомневаюсь, что хоть одна из сторон помнит, с чего началась их вражда, — ответила Рейнира. — По крайней мере, я помню, как великий мейстер Меллос говорил, что мне не стоит особо доверять воспоминаниям обеих семей об этом. — А, эту часть истории я уже понял, — усмехнулся Джон. — Оказывается, Бракены были мелкими коневодами, которые пытались узурпировать права древних королей Блэквуда. Все они — ненадежные твари. Они оба рассмеялись, усомнившись в правдивости этой истории после стольких столетий горькой ненависти. — Ну, мне, наверное, пора идти, — вздохнул Джон, вставая. — Подожди, — настаивала Рейнира, взяв его руку и поднеся её к губам. — Завтра тебе предстоит сражаться в рукопашной, и я хочу, чтобы ты помнил, за что ты сражаешься. — Мне бы сейчас хватило удара по голове от лошади, чтобы забыть тебя, — усмехнулся Джон, и она ухмыльнулась. — Сними пояс, — приказала Рейнира, и он вздрогнул от похотливого тона. — Ты уверен? — спросил Джон. — Мы же сказали, что нам не следует здесь трахаться. — О, я помню, — ответила Рейнира, садясь и стягивая с плеч ночную рубашку. С тех пор, как её живот начал расти, она стала носить свободные, струящиеся платья, и одним из их преимуществ было то, что она могла довольно легко из них выскользнуть. Она ухмыльнулась, увидев, как взгляд Джона тут же упал на её обнажённую грудь, и демонстративно приподняла и погладила её. — Они становятся такими большими, — промурлыкала она, чувствуя, как жар разливается по её телу от того, как его глаза потемнели от страсти. — У меня, наверное, сильно заболит спина, если они вырастут ещё больше. — Я сделаю тебе массаж, — пообещал Джон, и она хихикнула. — Какой у меня благородный рыцарь, — промурлыкала Рейнира. — Как я уже говорил Сэмвеллу Блэквуду, я не рыцарь, — усмехнулся Джон. — Победи Коля, и я посвящу тебя в рыцари, — пообещала Рейнира. — В конце концов, это не редкость, ведь особенно впечатляющие поединки приводят к посвящению в рыцари. Каковы бы ни были ее опасения по поводу возможности их драки, она знала, что Коль ничего не ненавидел бы больше, чем увидеть, как ее чемпиона посвятят в рыцари за победу над ним. — Как будто у меня и так не было достаточно мотивации, — усмехнулся Джон. — Это было мотивацией победить его, — сказала Рейнира, — а это — твоя мотивация пройти этот турнир, не получив серьёзных травм. Пойдём. Он придвинулся ближе и ахнул, когда она обхватила рукой его стремительно твердеющий член. Она лизнула ладонь и снова прижала руку к нему, повторяя это снова и снова, пока вся его плоть не оказалась покрыта её слюной. Он пульсировал от желания, головка его толстого члена к тому времени, как она закончила, стала почти пурпурной. Она ухмыльнулась ему. — Сейчас я не так гибка, как обычно, и наклониться, чтобы заглотить весь этот огромный член, было бы непросто, но я читала один из свитков, которые мы ни в коем случае не позволим увидеть нашим детям, и наткнулась на нечто очень интригующее, — сказала Рейнира, прежде чем снова схватиться за грудь. Прежде чем Джон успел спросить, что она задумала, она обняла его член грудью, и он ахнул от этого ощущения. Её мягкая, тёплая плоть была восхитительна, и когда она начала скользить ею вверх и вниз по его члену, он понял, почему кто-то счёл нужным описать это действие в свитке, который она просматривала. Возможно, это было не так приятно, как её рот, её влагалище или её задница, но всё равно было очень приятно, и когда она вытянула шею, чтобы обхватить губами его выпуклую головку, ему пришлось прикрыть рот, чтобы сдержать стон. — Ты такой большой, что даже моей груди не хватит, чтобы полностью тебя поглотить, — хихикнула Рейнира. — Но я всегда буду удивляться, как ты можешь вместить это во мне; полагаю, это не так уж и шокирует, учитывая, что через пару лун через меня пройдут ещё две малыша, даже крупнее. — Ты проверяла их сегодня? — спросил Джон. — Чёрт возьми, это хорошо…. Рейнира хихикнула, а затем безмятежно улыбнулась, как всегда, когда думала об их малышах, и сказала: — Они уже больше, чем были, когда я впервые на них посмотрела. Такие идеальные сыновья. — Мы… ох черт, — простонал Джон, когда она провела языком по его выпуклой головке, — нам скоро придется думать об именах. — Ты не помнишь, как я называла своих старших двоих в другой временной линии? — спросила Рейнира. — Извини, — пробормотал Джон. — Мне действительно нужно вспомнить хотя бы старшего, ведь он действительно посетил Винтерфелл во время войны, но я всё ещё ничего не помню. — Я не буду называть старшего Джоффри, — категорично заявила Рейнира. — У него будет настоящее валирийское имя. — Как бы мне ни нравился Лейнор, я вынужден согласиться, — ответил Джон, вспоминая собственные причины, по которым ему не особенно нравилось это имя. — Эймон было бы неплохо. Боги, я уже почти. Рейнира ухмыльнулась и ускорилась, поглаживая его член всё быстрее и быстрее своей большой, мягкой грудью, втягивая в рот головку и дразня языком нижнюю часть. Его пальцы скользнули по её волосам, пока он с любовью держал её голову, а её взгляд был прикован к его. Любовь и ласка, которые они оба вкладывали в свои пылкие взгляды, заставляли их сердца петь, и с приглушённым криком Джон кончил, заполняя её рот. Она сглатывала в такт его струям, уже имея в этом большой опыт, и прижималась грудью к его пульсирующему стволу, пока последние капли его спермы не стекли ей на язык. — Боги, я люблю тебя, — простонал Джон, отшатнувшись назад, и она рассмеялась. — Я тоже тебя люблю, — радостно вздохнула Рейнира, снова надевая платье. — Полагаю, Бейлон — ещё один вариант, и я хотела бы назвать одного из них в честь моего отца. — Чёрт возьми, мы могли бы назвать их Визерисом и Деймоном, — усмехнулся Джон, и глаза Рейниры сузились. — Я бы хотела, чтобы они действительно поладили, — категорично сказала она, и он вздохнул. — Возможно, ты права, — сказал Джон. — Расслабься и дай мне тобой полакомиться тобой. — Не сегодня, — ответила Рейнира, качая головой. — Я была рада, как я выразилась, напомнить тебе, за что ты борешься, но я очень устала за день и хочу спать. — Ладно, — Джон пожал плечами, разочарованный, но понимающий. — Увидимся утром. — Спи спокойно, — улыбнулась Рейнира. — Спокойной ночи, — кивнул Джон, прежде чем проскользнуть в потайной проход. Рейнира смотрела ему вслед, и её лицо вытянулось, как только он закрыл за собой дверь. С того момента, как она узнала, что он собирается участвовать в турнире, она знала, что они с Колем, скорее всего, сразятся. Вероятность того, что кто-то другой выбьет её бывшего верного щита, была ничтожной, и, наблюдая за тренировками Джона, она поняла, что то же самое относится и к нему. Где-то по пути они, вероятно, столкнутся, и эта мысль ужасала её. — Выиграй, — прошептала она себе, зная, что большую часть схватки ей придется молиться за Джона. — Побеждай или просто будь в безопасности, но возвращайся ко мне целым и невредимым, когда я вернусь на Драконий Камень, любовь моя. Она потушила факелы, освещавшие ее комнату, и снова легла в постель, но прошло некоторое время, прежде чем она уснула.