Delightful Duty

Глава 13 — Итак, принцесса, что вы хотели обсудить? — спросил Лиман Бисбери, садясь в ее временном солярии. — Когда мы с союзниками обсуждали идею Великой септы, это был не единственный подобный строительный проект, о котором мы говорили, — ответила Рейнира, и Лиман оживился. — Вы так же амбициозны, как ваш прадед, — усмехнулся мастер над монетой. — Так расскажите мне, что ещё вы имел в виду? Я знаю, что Добрая Королева хотела, чтобы мы занялись модернизацией канализации в этом городе, но, хотя мы и провели некоторые исследования, мы так и не смогли как следует разобраться в этом вопросе до её смерти и смерти Старого Короля. Это было в первые годы моего пребывания здесь, в совете. — Это было бы отличным начинанием, — ответила Рейнира, — и я подумывала послать людей выяснить, как другие действительно крупные города, такие как Браавос, Волантис и Кварт, справляются со своими отходами, но это не то, что я хотела обсудить. Она вынула из сумки свиток и подвинула его к нему, внимательно наблюдая, как он его разворачивает. У Лаймана перехватило дыхание, когда он понял, что видит, и он посмотрел на неё поверх свитка. — Я родился через год после восхождения на престол короля Джейхейриса, — сказал он, кладя свиток на её стол. — Мои юношеские годы пришлись на поистине мирные времена его долгого и замечательного правления, когда при дворе не было и намека на смуту. Я говорю это, чтобы показать, что я вырос и стал большим поклонником его правления. Когда Флоренс Фоссовей умерла, а Мартин Тирелл решил уйти в отставку, я без колебаний занял его место. Служба под началом Миротворца была самым большим достижением в моей жизни. И хотя служить вашему царственному отцу было для меня честью, и я действительно считаю его хорошим королём, они совершенно разные люди. — Он первым признаёт, что не Джейхейрис и совсем не похож на него, — вмешалась Рейнира. — Да, но это поступок, достойный его, — с улыбкой заметил Лайман, указывая на свиток. — Если построить этот канал, он преобразит Простор во многих отношениях и обеспечит столицу зерном даже в голодные годы, кроме самых страшных неурожаев. Он также поможет вам одерживать победы над врагами без кровопролития, как поступил бы Старый Король. — Я… — Рейнира попыталась возразить, но тут же смягчила выражение лица. — Ты же знаешь, как много людей, особенно в Просторе, не согласны с моим отцом в вопросе престолонаследия. — Их разногласия несущественны, — пробормотал Лиман. — Воля короля в этом вопросе абсолютна, и оспаривать её — измена. Король Джейхейрис создал прецедент, возвысив принца Бейлона над принцессой Рейнис, и совет утвердил его выбор после смерти Весеннего принца. Тем не менее я прекрасно знаю, насколько глупы могут быть люди, и вы поступили мудро, решив ослабить позиции соперника. — Я удивлена вашей откровенностью, — заметила Рейнира, — учитывая, что ваш дом предан Хайтауэрам. — Дом Бисбери присягнул Хайтауэрам, — кивнул Лиман , — а выше — Тиреллам, а выше — королю. Моя преданность принадлежит Его Светлости, а не лорду Хобарту и уж точно не бывшему лорду-деснице. Ваш отец ясно обозначил свою позицию: вы — его наследница, и станете королевой. И, судя по тому, что я видел до сих пор, вы будете достойной правительницей. — Спасибо, лорд Лиман, — улыбнулась Рейнира. — Но этот проект потребует огромных средств, — продолжил Лиман. — И если вы не уничтожили ещё один дотракийский кхаласар, пока мы искали средства, я сомневаюсь, что у вас есть деньги на его реализацию. — Я говорила с лордом Корлисом. Он согласился профинансировать треть проекта в обмен на треть прибыли в течение тридцати лет, — ответила Рейнира. — Я подумала, что если корона возьмёт на себя ту же долю, мы могли бы обратиться к лорду Маттосу и проверить, насколько он сговорчив. Если нам удастся его убедить, это будет крайне важно для Хайгардена. — Вы даже не представляете, принцесса, — усмехнулся Лайман. Когда она вопросительно посмотрела на него, он вздохнул: — Иногда мне кажется, что Гарденеры были слишком глупы. — Да? — удивилась Рейнира. — Аррены и Старки оказались самыми удачливыми из правящих домов во время Завоевания, — пояснил Лайман. — Ланнистеры выжили, потому что Лорен Последний в конце концов образумился, а Дюррандоны — благодаря Баратеонам. Лишь Гарденеры и Хоары были полностью истреблены. И хотя я сомневаюсь, что хоть один речник оплакивал Хоаров, потеря Гарденеров не пошла Простору на пользу. Я понимаю, почему ваши предки возвысили Тиреллов: это обеспечило им самого преданного союзника в самом густонаселённом регионе Вестероса. Но при этом вызвало зависть и негодование других домов. Даже спустя столетие в Просторе всё ещё есть те, кто за их спиной насмехается, называя Тиреллов управителями. — Ага, — вздохнула Рейнира. — Особенно Хайтауэры, полагаю? — Когда-то они называли себя королями, — напомнил Лиман. — И Гарденеры их не покорили, а связали с ними браком. Учитывая их богатую историю и то, что они правят нашим самым богатым городом, я легко могу представить, как их раздражает правление дома, который никогда не был королевским. Но этот канал укрепил бы позиции Тиреллов невероятно. Они быстро стали бы богаче Ланнистеров, а их влияние в Просторе значительно возросло бы. Да и в целом их власть возросла бы, и это следует учитывать. — В самом деле, — кивнула Рейнира. — Принцесса Рейнис считает, что мне будет непросто убедить лорда Маттоса в выгоде этого проекта, учитывая его стоимость. Она и лорд Корлис прибудут немного позже, их задержали дела. И хотя я ценю их помощь, не могли бы вы дать мне совет? Рейнис уверена, что лучший способ — сыграть на его стремлении к статусу. — Понимаю, почему она так считает, — дипломатично ответил Лиман, — но у меня есть иное мнение, которое вам стоит рассмотреть. — Пожалуйста, продолжайте, — улыбнулась Рейнира. — Жена лорда Маттоса умерла несколько лет назад, — пояснил Лиман, — и он вновь женился. Его новая жена, Джейн Окхарт, моложе большинства его детей и является близкой подругой его дочери. — Он женился на подруге своей дочери? — с отвращением скривилась Рейнира. — Это похоже на сюжет плохой пьесы. Не могу представить, чтобы леди Аннара была в восторге. — Этого я не знаю, но лорд Маттос явно ею очарован, — заметил Лайман. — Говорят, она, как и его дочь, имеет на него большое влияние. Если обратиться к ним… — Они смогут помочь мне с ним, — кивнула Рейнира. — Спасибо, милорд. Должна признаться, я не ожидала, что вы так хорошо осведомлены о делах других домов. — Моя жена, Биони, — прекрасная и весьма набожная женщина, но у неё есть две слабости, — с усмешкой сказал Лиман. — Первая — страсть к сплетням, вторая — любовь к вину. Когда она предаётся второй, я узнаю всё, что она собрала благодаря первой. Так что я знаю о других знатных домах больше, чем мне хотелось бы. — Ещё раз благодарю за помощь, — с лёгкой усмешкой сказала Рейнира, — и за добрые слова. Никто ещё не сравнивал меня с королём Джейхейрисом, тем более с тем, кто прожил большую часть его правления. Из любопытства, как он соотносится с тем образом, что вы создали о нём, когда впервые начали служить в совете? — Когда я говорю, что он не вполне соответствовал идеализированному образу, — ответил Лиман, тоже усмехнувшись, — имейте в виду, что для меня и для большинства тех, кто вырос в годы после правления Мейегора, он казался почти чем-то средним между человеком и богом. Вы не можете даже представить, насколько ужасным было правление его дяди. Шесть лет — и для тех, кто пережил кровь и жестокость этих лет, они казались десятилетиями. Учитывая, как он убивал своих племянников и творил прочие чудовищные вещи, люди жили в постоянном страхе навлечь на себя его гнев и безумную ярость. Мои родители всю жизнь называли его только «жестоким королём», словно одно лишь произнесение его имени могло вновь вызвать его призрак. Джейхейрис же стал для королевства настоящим лучом света. Его долгие и мирные годы правления лишь укрепили эту славу. Но он был человеком. Добрым человеком, даже великим — но человеком, со своими слабостями и ошибками, как и все мы. Служить ему было честью и привилегией, так же как служить и вашему отцу. — Что ж, королевство немало выиграло от твоей службы, — мягко сказала Рейнира. — Кстати, я надеялась, что ты взглянешь на эти цифры в свитке. Над ними трудился мейстер Герардис, а мой двоюродный дядя Вейгон их проверил, но… — Я всё перепроверю, — кивнул Лайман, — и смогу убедиться, что там нет ошибок, прежде чем вы представите это его светлости. — Прекрасно, — улыбнулась Рейнира. — Тогда не буду больше вас задерживать. Доброго дня, милорд. — Доброго Дня, принцесса, — поклонился Лиман, а затем вышел. Рейнира проводила его взглядом, чувствуя удовлетворение от того, как удачно прошёл разговор. Затем её внимание привлёк шум с тренировочной площадки. Увидев знакомую фигуру, она невольно улыбнулась. ***** — Ты слишком предсказуем, — упрекнул Джон, слегка ударив Сэмвелла по спине. — Нельзя так открыто выдавать свои движения. — Я ему уже говорил, — пробормотал Бен, мастерски разоружив Теодора. — Ты слишком крепко зажимаешь меч, Тео. Расслабь хватку. — Извини, Бен, — выдохнул Теодор, вновь поднимая учебный клинок. — Передохнём пять минут, — сказал Бен, опуская меч. — Мы уже слишком долго тренируемся, вы оба начинаете допускать глупые ошибки. — Ладно, — Сэмвелл облегчённо вздохнул и радостно сел. Подняв взгляд на Джона, он спросил: — Как тебе удаётся быть таким хорошим? — Я тренировался всю жизнь, — спокойно ответил Джон. — Моя мать была служанкой в Белой Гавани и растила меня среди прочих слуг. Там был рыцарь — сир Родрик Сноу, — он заметил, что я крепкий мальчишка, и решил проверить, есть ли во мне склонность к бою. Когда выяснилось, что есть, он стал учить меня фехтованию, и я оказался способным учеником. Он умер через несколько месяцев после моей матери, погибнув не от руки врага, а из-за раны, не связанной с её смертью, но оставил мне немного денег, чтобы я мог уйти. С тех пор я странствовал, тренировался, сражался с кем придётся и оттачивал своё мастерство. Такова была основная история, которую они с Рейнирой придумали для Джона. Он понимал, что она далека от совершенства, но, поскольку самые важные люди в его жизни, по всей видимости, погибли, расспросить о его прошлом было не у кого. Даже если кто-то в Белой Гавани его и не знал, слуги, особенно дети, нередко пропадали без вести, и вполне можно было сказать, что все, кого он знал, давно умерли за годы, прошедшие с тех пор, как он покинул эти стены. Джон хотел добавить, что в какой-то момент потерял память и не помнит ничего, кроме своего имени — Сэм уже читал о подобном случае, — но Рейнира сочла, что это будет звучать слишком подозрительно, и решила приберечь такую деталь на крайний случай, если Хайтауэры начнут копаться в его прошлом. — Что ж, должен признать, это тебе на пользу, — заметил Бен, всё ещё жуя яблоко, вытащенное из сумки. — Неужели на Севере действительно так много чардрев? — спросил Теодор с неподдельным интересом. — Бесчисленное множество, — ответил Джон. — А за Стеной их ещё больше. По крайней мере, так мне рассказывали. — У нас всего одно в Воронодреве, — вздохнул Сэмвелл, — и то давно мертво. — Спасибо грёбаным Бракенам, — нахмурился Бен. — Да, Бракены, — горько выдохнул Сэмвелл и отвёл взгляд. Но тут же оживился, когда, словно призванные одним лишь упоминанием их имени, семья Бракенов прошла неподалёку. Они направлялись к воротам города, и взгляд Сэмвелла мгновенно упал на одну из девушек, а Теодор придвинулся ближе, чтобы разглядеть другую. — Ради всех богов, вы двое когда-нибудь перестанете так глазеть? — пробормотал Бен, заметив их взгляды. — Мы просто смотрим, — оправдался Теодор, тяжело вздохнув. — Всё, что нам, чёрт побери, остаётся. — И не забывай об этом, — процедил Бен. — Это никогда не закончится ничем хорошим. — Что я пропустил? — спросил Джон, только теперь заметив двух благородных девушек, окружённых стражей. — Близнецы Бракен, — отозвался Сэмвелл, подперев подбородок рукой. — Кира и Сарра, — вздохнул Теодор. — Мы одного возраста. — И они куда более недосягаемы, чем принцесса, — усмехнулся Бен. — Признаю, симпатичные, но… — Они прекрасны, — поправил его Сэмвелл. — Я знаю, что из этого ничего не выйдет, но отрицать их красоту невозможно. — Не дай Бог, — сухо буркнул Бен. Повернувшись к Джону, он добавил: — Эти двое впервые встретились на турнире, который лорд-Десница устроил в Харренхолле, когда ещё был Мастером законов. С тех пор они неразлучны. — Чёртов Харренхол, — пробормотал Джон себе под нос. Прежде чем Бен успел задать свой вопрос, их окликнул кто-то другой. — Джон? — раздался голос Лейнора, заметившего его. — А, лорд Лейнор, — с лёгкой улыбкой ответил Джон. — Вам что-то нужно? — Да, я беру с собой принца Эйгона и хотел бы взять нескольких своих гвардейцев, — ответил Лейнор. — Решил, что будет хорошей идеей взять тебя, услышав о том, как ты вчера проявил себя. — Верно, — усмехнулся Джон. — Лорд Лейнор, позвольте представить вам сыновей лорда Уилласа Блэквуда: Сэмвелла, Теодора и Бена Риверса. — Рад познакомиться с вами, господа, — с добродушной улыбкой сказал Лейнор. — Взаимно, милорд, — кивнул Бен. — Вы тоже будете участвовать в турнире? — О нет, — слегка усмехнулся Лейнор. — Такие развлечения меня никогда не прельщали. Но за состязаниями я с удовольствием понаблюдаю. — Бен, брось это яблоко! — раздался позади них хриплый голос. Все обернулись и увидели темноволосого мужчину с окладистой бородой, державшего лук из чардрева. Стрела уже была натянута на тетиву. — Если придётся, дядя, — ответил Бен с озорством в голосе и подбросил огрызок яблока высоко в воздух. — Он не собирается… — начал Лейнор, но мужчина уже выпустил стрелу, и та пронзила яблоко в тот миг, когда оно стало падать. — Чёрт возьми. — Это наш дядя, Робб Риверс, — пояснил Сэмвелл. — Дядя, иди сюда! — Добрый день, сир… — начал Робб, подходя ближе. — Не «сир», — поправил его Джон. — Я Джон Сноу, а это лорд Лейнор Веларион. — Милорд, — кивнул Лейнору Робб. Затем повернулся к Джону: — Так это ты спас тупую шкуру Сэмвелла? — Эй! — возмутился Сэмвелл, а Теодор прыснул со смеху. — Я лишь выступил против Амоса Бракена, — дипломатично заметил Джон. — Тогда мы твои должники, — улыбнулся Робб, крепко сжимая предплечье Джона, когда тот ответил на жест. — Нас ждут принц и его свита, — заметил Лейнор, — и Рейнира скоро придёт. Нам лучше поторопиться. В последнее время у неё совсем нет терпения. Надеюсь, увидеть тебя на состязании по стрельбе из лука, Робб. — Будь уверены, я там буду, — ухмыльнулся Робб. — Всем хорошего дня, — попрощался Джон. — Бен, увидимся позже на поединке. — С нетерпением жду, — ухмыльнулся Бен. Остальные распрощались, а Джон с Лейнором присоединились к Рейнире и стражникам, направляясь к главным воротам крепости. — Наконец-то, — проворчал Эйгон, увидев их. — Принцесса, — холодно произнёс Кристон Коль, едва взглянув на Рейниру. — Коль, — нахмурилась она. — Не знала, что Алисента так сильно ослабила твой поводок. — Королева сочла уместным поручить мне личную охрану принца Эйгона, — сухо ответил Кристон. Его зелёные глаза полыхнули раздражением. Увидев Джона, он прищурился ещё сильнее: — Вы, должно быть, северянин? — Конечно, северянин, — спокойно ответил Джон. — Мы теряем время! — жалобно произнёс Эйгон. — Я хочу добраться до Драконьего Логова до начала схватки! — У нас ещё несколько часов, мой принц, — заметил Лейнор с лёгкой улыбкой, хотя голос его был напряжён. — Но вы правы, пора выдвигаться. — Да, конечно, — кивнул Коль, отдавая приказ охранникам. — Честно говоря, я удивлён, что вы идёте с нами, принцесса, — тихо сказал Джон, когда они покинули замок. — Я не полечу, но хочу навестить свою маленькую леди и лично увидеть первый полёт Эйгона, — ответила Рейнира, улыбнувшись мальчику. Эйгон заметно повеселел, когда они приблизились к Драконьему Логову. — Ещё раз спасибо вам за это, и вам, лорд Лейнор, — сказал он, и Рейнира не могла припомнить, чтобы его голос звучал столь вежливо. — Это не проблема, — улыбнулся Лейнор. — В детстве нас с Лейной брали верхом на Мелеис, а твой дядя тоже летал Караксесе вместе с Нирой. — Он будет участвовать в турнире? — спросил Эйгон, и Рейнира заметила, как напрягся Коль. — Я знаю, что он появился на прошлом турнире. — Последнее, что я слышала, Деймон и Лейна всё ещё в Кварте, — ответила Рейнира. — На самом деле, они скоро вернутся, — возразил Лейнор. — Моих родителей задержало письмо, пришедшее как раз перед их отъездом. В нём более чётко изложены их планы: они не собираются задерживаться в Кварте или куда-либо ещё уезжать надолго. — Что ж, это будет замечательно, — улыбнулась Рейнира. — Но вернутся они нескоро, Эйгон. Мальчик что-то промычал и помахал рукой, а некоторые простолюдины приветствовали их. Они двинулись быстрым шагом; многочисленные стражники следили, чтобы никто не приближался слишком близко. Вскоре они оказались у драконьей ямы и увидели не совсем привычную сцену: Сиракс яростно рычала на драконохранителя, пытавшегося её покормить, а мужчина, побледнев, попятился от разъярённого жёлтого дракона. — Сиракс! — резко окликнула Рейнира, прихрамывая к ней. — Хватит! Джон, не раздумывая, бросился помочь упавшему человеку, а Сиракс повернула голову и сверкнула глазами на него. Рейнира выкрикнула его имя, но Джон лишь поднял ладонь. — Тсс, девочка, всё в порядке, — тихо сказал он, нахмурившись, когда её жёлтые глаза неожиданно впились в него с пугающей внимательностью. Однако дракон успокоился, когда к ним подошла Рейнира. — Сиракс? — мягко произнесла она, поглаживая чешую у основания рогов. — Что случилось? Жёлтый дракон недовольно фыркнул и отступил, а драконохранитель, тяжело дыша, медленно поднялся и отступил ещё дальше. — Что, чёрт возьми, это было? — спросил Джон, удивлённый её реакцией, но тут же побледнел, увидев, как разгневанно посмотрела на него Рейнира. — Это я должна спрашивать тебя, — прошипела она. — Пойдём, я хочу её осмотреть. — Она весь день такая? — спросил Лейнор у драконохранителя, пока Эйгон уже бежал к загону, чтобы поприветствовать Солнечного Огня. — Нет, милорд, — ответил мужчина, всё ещё приходя в себя. — Она лишь разозлилась, когда я попытался её покормить. — Не стоило этого делать, — пробормотала Рейнира, продолжая гладить Сиракс по шее. — Знаю, — сказал Джон. — Наверное, я привык думать, что она мне не причинит вреда. — Может, и так, но дело не в этом, — заметила Рейнира. — Коль теперь обязательно донесёт, что ты слишком близко знаешь Сиракс, чтобы попробовать на ней ездить. — Чёрт, — выдохнул Джон, бросив быстрый взгляд на Коля, который, как ястреб, наблюдал за Эйгоном. Принц тем временем радостно разговаривал с Солнечным Огнём, который, казалось, был искренне рад видеть мальчика. — Ты хороший человек, Джон, — вздохнула Рейнира, понимая, что он лишь хотел помочь драконьему хранителю, — но ты должен помнить: этим людям платят щедро не просто так. Их работа смертельно опасна, и нелегко найти тех, кто согласится её выполнять. Иногда они получают травмы или, того хуже, погибают. Но они знают, на что идут. — Ладно, — тихо ответил Джон, подавив раздражение. Понизив голос, он добавил: — Кстати, у меня есть идея, которая тебе, возможно, понравится. Убедившись, что приспешники Алисенты не стоят рядом и не могут их услышать, Рейнира слегка приподняла бровь, всматриваясь в него. — Вам стоит сблизиться с дочерьми-близнецами лорда Бракена, — продолжил Джон, — а если получится, взять их в фрейлины. — Почему? — удивилась она. — Это единственный дом, в лояльности которого мы не можем быть уверены, — прошептал Джон, не желая озвучивать остальные соображения на людях. Бракены и Блэквуды были вечными врагами, их ненависть стала легендой. Редко находилась война, в которой они не оказывались бы по разные стороны, убивая друг друга с особым усердием. Симпатия Блэквудов могла быть односторонней, и если это так — ничего страшного. Но если нет, там могла скрываться сила, которой следовало бы воспользоваться. — Тебе лучше? — спросила Рейнира, наблюдая, как Сиракс уселась поудобнее. — Как думаешь, что вызвало её такую реакцию? — спросил Джон. — Ни один дракон не любит яму, — ответила Рейнира. — У неё есть свои практичные преимущества, и я не стану утверждать, что мы можем без неё обойтись. Но есть и недостатки: долгий плен делает драконов нервными и раздражительными. Джон понимал — как ни умны драконы, они всё же оставались животными, а ни одно животное не переносит неволи. Но эти звери — гигантские, огнедышащие чудовища, способные за миг испепелить весь город, — и безопасность должна быть выше всего. Убедившись, что Сиракс успокоилась, они вернулись к остальным и увидели, как Лейнор недоумённо глядит на Коля. — Морской Дым всё ещё слишком мал, сир, — возразил Лейнор. — Не думаю, что это разумная идея. — Королева была предельно настойчива, — холодно ответил Коль. — Она не желает, чтобы принц исчезал из поля моего зрения. — Ты серьёзно? — усмехнулась Рейнира. — Моему брату не грозит клинок убийцы в небе, глупец. Более того, твоё присутствие может быть опаснее, чем твоё отсутствие, если Морской Дым взбесится от тяжёлой ноши. — Сиракс не возражала против лишнего пассажира, — нахмурился Коул. — Ты называешь меня тяжёлой? — прищурилась Рейнира. — Сиракс гораздо крупнее Морского Дыма, — вмешался Лейнор. — И нам правда не стоит спорить перед разъярёнными, дышащими пламенем драконами. — Я просто хочу летать! — воскликнул Эйгон, теряя терпение. — Сир Кристон, останьтесь здесь. Рейнира права. — Принц Эйгон, ваша мать… — попытался возразить Коул. — Очевидно, она слишком тревожится из-за своего положения, — перебила его Рейнира, положив ладонь на округлившийся живот. — Как женщина, что носит ребёнка, я её понимаю. Но времени мало, а Эйгон прилетел сюда ради полёта. Забери его, Лейнор; я поговорю с отцом, если Алисента вздумает возражать. — Да! — радостно вскрикнул Эйгон, бегом направляясь к Морскому Дыму, который с интересом следил за ним. — Ты совершенно не уважаешь власть королевы, — процедил Коль. — Ты не ошибаешься, но это к делу не относится, — ответила Рейнира ровно, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Я говорю о здравом смысле, а вы с Алисентой ведёте себя абсурдно. Эйгон будет в полной безопасности на спине Морского Дыма. Даже если Лейнор не воин, он — всадник дракона. Нет такой угрозы в воздухе, что рискнула бы приблизиться. — Ты… — начал Коль, но его перебил резкий крик Мелеис, будто предупреждающий его замолчать. — Лорд Лейнор прав, Коль, — спокойно заметил Джон, положив руку на рукоять Кровопускателя. — Это не место для ссор. Коль сердито посмотрел на него, но его внимание тут же отвлек радостный крик Эйгона, когда Морской Дым взмыл в небо. Рейнира улыбнулась, радуясь, что всё удалось устроить так, как она хотела. Эйгон оставался для неё порой угрюмым и раздражающим мальчишкой, но он был её братом, и было глупо не попытаться сблизиться с ним раньше. Эймонд ещё слишком мал, чтобы она могла серьёзно повлиять на его отношение, а Дейрон ещё не родился, но налаживание отношений хотя бы с двумя из них уже было значительным шагом вперёд. «Нет никакой гарантии, что это предотвратит будущие раздоры между нами, — подумала она, — но это всё равно стоит попыток. У меня есть годы, чтобы работать с каждым из них, и если Алисента продолжит вести себя так же, как сейчас, я, возможно, смогу даже ослабить её влияние». Она ухмыльнулась про себя, наблюдая, как дракон с всадниками удаляется над городом, и мысленно вернулась к последнему совету Джона. Обратиться к Бракенам действительно было не самой плохой идеей, и у неё был для этого весьма веский предлог. ***** — Видели бы вы лицо его светлости, когда Морской Дым пролетел мимо Красного Замка с вашим братом и лордом Лейнором на спине, — усмехнулся сир Харвин. — Он беседовал с моим отцом, когда я вошёл, и, клянусь, выглядел почти так же взволнованным, как сам принц. — Возможно, и так, — вздохнула Рейнира. — Но мне никогда не приходило в голову, насколько сильно его беспокоило то, что он не смог дать всем нам того, что мои бабушка и дедушка подарили ему и Деймону. Иногда я думаю, что его правление сложилось бы иначе, выбери он другого дракона. — Того, кто прожил бы дольше, — пробормотал сир Харвин. — Но этого мы уже не узнаем. Кстати, благодарю вас за этот день, принцесса. — У меня достаточно стражи, сир Харвин, — улыбнулась Рейнира. — У вас ещё будет возможность провести день здесь или в другом месте, особенно пока мы остаёмся в замке. — Куда мы направляемся, принцесса? — спросил Харвин. — Я хочу поговорить с лордом Бракеном, — ответила Рейнира. — Учитывая вчерашнее маленькое приключение Джона, это будет разумно. — Будьте осторожны, принцесса, — нахмурился Харвин. Наклонившись ближе, он прошептал: — Как человек из Речных земель, поверьте, влезать в их вечные распри — пустая трата сил. Отец не раз говорил, что всем было бы лучше, если бы боги стёрли обе эти семьи вместе с их холмами с лица земли. — Они вас раздражают? — удивлённо спросила Рейнира. Её обычно невозмутимый защитник редко говорил столь резко. — Они живут лишь для того, чтобы сражаться друг с другом, — пробормотал Харвин. — Точно так же, как животные живут, чтобы есть и размножаться. Если бы одна из семей исчезла, думаю, вторая просто бы умерла от скуки. Рейнира фыркнула и прикрыла рот рукой. Они говорили вполголоса, но Красный Замок был полон слухов, и она не хотела, чтобы кто-то заметил её смех после подобных слов. — Довольно, сир Харвин, — сказала она тихо. Её фиолетовые глаза сверкнули скорее весельем, чем раздражением, а её верный защитник лишь слегка поклонился в ответ. Рейнира направилась в покои, где, по словам слуг, разместили Бракенов. Красный Замок был достаточно велик, чтобы принимать семьи лордов во время турниров, коронаций и других значимых событий. Конечно, вместить всех гостей было невозможно, и часть знати расселяли по богатым особнякам в лучших районах города. Но те, кто прибывал достаточно рано, почти всегда находили комнаты в самом замке. Особенно внимательно следили за тем, чтобы у верховных лордов и их семей не возникало неудобств — их принимали даже в том случае, если они запаздывали. — Принцесса Рейнира, — удивлённо произнёс один из стражников у дверей, заметив её. — Я бы хотела поговорить с лордом Хамфри, — мягко улыбнулась она. — Он у себя? — Да, принцесса, — ответил стражник. — Лорд и сир Амос чем-то заняты, но… — Мне нужна лишь минутка его времени, — перебила его Рейнира. — Передай ему, что я пришла. — Конечно, принцесса, — кивнул он и поспешил известить господина. Через мгновение её провели внутрь. Лорд Хамфри сидел с детьми, о чём-то с ними разговаривая. Рейнира вспомнила, что пару лет назад он принимал её в Стоун-Хедже, когда она путешествовала по Речным землям. Хамфри показался ей добродушным человеком, но его сын Амос тогда слишком усердствовал, стараясь произвести впечатление. Близняшки Кира и Сарра были ещё слишком молоды, чтобы вызывать её интерес, но сейчас она заметила, что девочки заметно повзрослели и похорошели. Настоящие близнецы, Кира и Сарра, имели густые тёмные волосы, выразительные карие глаза и округлые лица с лёгкой детской пухлостью. Их тёмно-синие платья были сшиты скромно, но уже подчёркивали будущие формы, намекая на то, что они вырастут пышными красавицами, как большинство женщин из дома Бракенов. — Принцесса Рейнира! — произнёс Хамфри с лёгким удивлением. — Вот так неожиданность. Он улыбнулся, но улыбка его была осторожной, и Рейнира поняла, что он что-то подозревает. Амос же встретил её взгляд с тем же жадным выражением, что и тогда, в Стоун-Хедже, но в его глазах мелькнула и тень неприязни. — Я хотела навестить вас после вчерашнего происшествия, — сказала Рейнира. — Мой отец и я были рады услышать, что никто серьёзно не пострадал. — Да уж, всё немного вышло из-под контроля, — ответил Хамфри с явным напряжением. — Знаете, какими бывают молодые горячие головы. — Да, — ответила Рейнира, переведя взгляд на сира Амоса и заметив новый меч на его поясе. — Вижу, тебе уже удалось заменить потерянный клинок. — Да, — с раздражением бросил Амос. — Ваш человек, Сноу, переборщил, принцесса. Я бы не убил того мальчишку. Рейнира заметила, как в глазах близнецов мелькнул интерес, но они промолчали. — Что ж, я рада, что вы нашли ему замену, — спокойно сказала Рейнира. — Уверена, на турнире он вам пригодится. — Вы оказываете мне честь, принцесса, — неожиданно смягчился Амос. — Если ты действительно не собирался убивать сына лорда Уилласа, то Джон вмешался напрасно, — продолжила Рейнира. — Он был уверен, что спасает не только мальчика, но и тебя от неминуемой гибели на Стене. Я хотела загладить вину за испорченный меч. — В этом нет нужды, принцесса, — сказал Хамфри, улыбнувшись чуть теплее. — Хотя мы ценим вашу щедрость. В конце концов, мечи можно заменить. — Конечно, — согласилась Рейнира. — Я и не собиралась предлагать золото. Но я подумала, что вашим дочерям будет приятно провести завтрашнюю схватку рядом со мной и Веларионами. Они были столь милы и внимательны ко мне, когда я гостила в Стоун-Хедже. — Правда? — удивлённо спросила Кира, не веря своим ушам. — Вы оказываете нам великую честь, принцесса, — сказал Хамфри, выглядя довольным. — Кареллен и Элла Стронг тоже отзывались о вас с теплотой, — добавила Рейнира. — Они будут со мной, как и Элинда Мэсси. Сейчас у меня мало фрейлин, а скоро у меня появятся дети, и я хочу немного расширить свою «семью». Разумеется, пока ничего не решено. — Они с радостью присоединятся к вам, принцесса, — поспешил ответить Хамфри. — От имени моей семьи благодарю за такую честь. — Думаю, им будет приятно увидеть рукопашную схватку с первых рядов, — улыбнулась Рейнира, глядя на всё ещё слегка растерянных близнецов. — Но не стану вас задерживать: у вас с сиром Амосом наверняка ещё много дел. Всего доброго. — Доброго дня, принцесса, — кивнул Хамфри, и все остальные почтительно повторили за ним. Рейнира покинула покои Бракенов, довольная тем, как всё прошло. Она понимала, что в грядущей войне Бракены наверняка встанут на сторону Эйгона, а не её, и поэтому решила, что попытка наладить отношения сейчас будет разумным ходом. Правда, её терзали сомнения: не оттолкнёт ли это Блэквудов, учитывая их вековую вражду с Бракенами? Тем не менее Джон пока ни разу не подвёл её, и Рейнира решила довериться его совету. — Мои сёстры хорошо отзывались о них? — спросил сир Харвин, когда они отошли достаточно далеко от покоев Бракенов. — Нет, но вполне могли бы, — ответила Рейнира с лёгкой усмешкой. Сир Харвин не стал расспрашивать дальше, что особенно нравилось Рейнире. Он умел быть рядом, не навязываясь, просто защищая её. Однако упоминание о сёстрах напомнило ей о вопросе, который она давно хотела задать. — Кстати о сёстрах, сир Харвин, — сказала она. — Есть ли у тебя ещё какие-то, о которых я не знаю? Харвин замер, и Рейнира остановилась вместе с ним. Его лицо напряглось, будто он услышал что-то опасное. — Не здесь, — коротко бросил он. Рейнира удивлённо приподняла бровь, поражённая его внезапной серьёзностью. — Тогда поговорим наедине, — кивнула она. — Моя солярий подойдёт? — Подойдёт, — тихо ответил он, и в его голосе было что-то усталое, но вместе с тем загадочное. Они вернулись в солярий, которым Рейнире позволил пользоваться её отец. Принцесса села за стол и пригласила Харвина жестом присесть напротив. — Я давно хотела спросить об этом твою сестру или кого-то из близких, — начала она. — Но всё время была занята, а эти маленькие проказники совсем не дают покоя. — Она усмехнулась. — Она ведь… незаконнорождённая, эта твоя сестра? — Её зовут Алис, — сказал Харвин, тяжело вздохнув. — Алис Риверс. Она… родилась за год до меня. От союза моего отца и… лесной ведьмы. — Что? — Рейнира даже привстала. — У моей матери было несколько выкидышей до моего рождения, — пояснил Харвин. — Они с отцом отчаялись. Тогда появилась женщина — странная, дикая. Она пообещала сделать талисман, который поможет матери выносить ребёнка, и потребовала в обмен… ночь с моим отцом. — Что? — повторила Рейнира, ошеломлённая, так что Харвин даже усмехнулся. — Так мне рассказывали, — сказал он. — Моя мать настолько хотела детей, что согласилась. Утром ведьма исчезла, не оставив ни талисмана, ни слов. Девять лун — и всё о ней забыли. А потом, однажды утром, у ворот Харренхола появилась корзина. В ней была девочка и записка, написанная какой-то неграмотной рукой. Отец не сомневался, что это его ребёнок. Мать была в ярости, но в ту же луну сама забеременела мной. — Так… она была «талисманом»? — нахмурилась Рейнира. — Сложно сказать, — ответил Харвин. — Но после неё мать родила и меня, и Лариса. А потом умерла от лихорадки. Алис он всё равно признал своей дочерью, хотя законной её назвать нельзя. Странная она, правда… — Странная как? — прищурилась Рейнира. — Она никогда не была обычным ребёнком, — ответил он. — Слуги говорили, что она скорее похожа на маленькую взрослую женщину. Она знала слишком много, вмешивалась в дела, которых не касалась. И… — он замялся, — иногда мне кажется, что она унаследовала что-то от своей матери. — Магию? — спросила Рейнира тихо. — Возможно. Настойки, зелья, травы… Она умеет то, что мне не понять. Не думаю, что она опасна для вас или близнецов, но она… особенная. — Вот как… — Рейнира задумалась. — Я слышала, что она кормилица? — Да, и это самая странная её черта, — хмыкнул Харвин. — У неё никогда не было детей, но она всё равно может кормить младенцев. Сам не понимаю как. — Что ж, я учту это, — кивнула Рейнира. — А пока тебе лучше готовиться к турниру. Желаю удачи, сир Харвин. Надеюсь, ты не в обиде, что я отдала Джону свои цвета? — Вовсе нет, — усмехнулся он. — Если выиграю, всё равно короную вас Королевой Любви и Красоты. Хотя, признаю, у него сильный удар. Когда мы начали тренироваться, он был не в форме, но теперь… как кентавр на коне. Рейнира едва сдержала улыбку. «Он, конечно, ощущает себя как половина лошади», — подумала она, провожая Харвина взглядом. Мысль о Джоне вызвала привычную тёплую волну. Увы, им не суждено быть вместе, хотя желание становилось лишь сильнее. «То, что Алис — кормилица, может оказаться отличным поводом привести её сюда. Если я смогу завоевать её преданность, это станет ещё одним козырем против Зелёных. Кто знает, какую силу она может дать мне?» Она постучала длинными ногтями по крепкой древесине стола, размышляя, может ли это вообще оказаться разумной идеей. ***** Джон, облачённый с ног до головы в доспехи, отрабатывал движения клинком, словно выполняя привычное упражнение, но на самом деле — чтобы прояснить мысли. Он участвовал в большем числе сражений, чем большинство мужчин его возраста, вступив в Ночной Дозор в один из самых тяжёлых периодов его истории, но с подобным ему сталкиваться ещё не приходилось. Турниры были забавой южан — частью их рыцарской культуры. На Севере же они были редкостью, особенно за пределами Белой Гавани, и относились к ним куда менее почтительно. — Джон! — крикнул сир Харвин, заметив его. — Харвин, — улыбнулся Джон, откладывая клинок, и повернулся к другу, закованному в броню. Харвин, при своём внушительном росте — шесть с половиной футов, казался настоящим исполином в тяжёлых латах, с каплевидным щитом и мечом на поясе. Для большинства он был бы устрашающим противником, и сам факт, что сир Кристон Коул сумел так сильно ранить его на последнем крупном турнире, говорил о мастерстве этого белого ублюдка. — С этим клинком ты двигаешься, как вода, — заметил Харвин. Джон усмехнулся. — Поначалу было непросто привыкнуть к такому лёгкому оружию, но теперь рука сама знает, что делать, — ответил он. — Готовишься? — Конечно. У меня есть старый долг перед одним рыцарем, и я собираюсь его вернуть. — Осторожнее, — хмыкнул Джон. — Ты говоришь, как Ланнистер. — Львы не единственные, кто умеет платить по счетам, — ухмыльнулся Харвин, но глаза его сверкнули злостью. Он никогда прямо не говорил о ненависти к сиру Кристону, но Джон всегда догадывался о её глубине — особенно после того, как всё закончилось в их последней схватке. Коль тогда сделал всё, чтобы причинить Рейнире и Лейнору как можно больше боли: убил возлюбленного Лейнора и едва не прикончил самого Харвина. Джон не был поклонником турниров, считая их забавой южан. К тому же он помнил, какой бедой закончился турнир в Харренхолле, где встретились его родители. Случайности там случались нередко. Бейлор Таргариен был лишь одним из трагических примеров. Но то, что сотворил Коль на турнире в честь свадьбы Рейниры, было не случайностью — а чистой злобой. И Джон был уверен: если выпадет шанс, Харвин не упустит его. — Не забудь, что говорила принцесса насчёт правил для первой части состязания, — напомнил Джон. — Не бойся, я не собираюсь никого убивать, — отозвался Харвин, и тут же протянулся протяжный звук трубы, созывающий участников. — Что ж, зрители ждут. Они вдвоём направились к арене. Слуги замка неделями трудились, возводя временную площадку — огромное деревянное сооружение с ровным, утрамбованным кругом в центре, где могли с удобством разместиться десятки бойцов. Правила рукопашных схваток зависели от воли хозяина турнира: иногда допускались кони, но не в этот раз. Предстояла пешая битва, которая продлится, пока на ногах не останется всего восемь участников. — Не знаю, хотел ли его светлость уменьшить риск повторения прошлых трагедий, устроив это всё в формате дуэлей, или просто посчитал, что так зрелищнее, — сказал Харвин, присоединяясь к остальным бойцам и приветствуя ликующую толпу. — Обычно дерутся до тех пор, пока не останется один-единственный победитель. — На дуэли тоже интересно смотреть, — пожал плечами Джон. — Они ведь не требуют, чтобы мы использовали тупое оружие, хотя и настаивают, чтобы мы не убивали… по крайней мере, в этой части турнира. — Проверка мастерства, — заметил Уиллас Блэквуд, подходя ближе. — Джон, сир Харвин. — Сир Уиллас, — улыбнулся Харвин. — Хочешь присоединиться к нам? — С удовольствием, — ответил Уиллас. — Лорд-Десница участвует? — Нет, — покачал головой Харвин. — Думаю, он всё ещё может держать меч, но утверждает, что его дни в рукопашных схватках давно позади. — Жаль, — сказал сир Уиллас, когда к ним присоединился Бен и кивнул Джону. — Народу немало, — заметил Бен, обводя взглядом арену, и Джон согласился с ним. На площадке было, вероятно, около пятидесяти бойцов, и Джон узнал меньше половины из них — ливреи, впрочем, помогали. Боррос Баратеон выделялся из толпы, возвышаясь над большинством жителей Штормовых земель. Он был облачён в полный доспех, а поверх него накинул золотой сюрко, украшенный чёрным оленем — гербом своего дома. Напротив стояли воины Простора, и мало кто мог затмить фигуру Борроса, разве что те, кто носил цвета дома Хайтауэр. Ранее в тот же день Джону указали на лорда Маттоса: он заметил массивного бородатого мужчину на трибуне рядом с юной светловолосой женщиной, явно куда моложе его. Лорд сам не участвовал в турнире, но Джон предположил, что несколько мужчин в сюрко их цветов — его сыновья. Джейсон Ланнистер выглядел, как надутый павлин, щеголяя в красно-золотом. Его доспехи, словно позолоченные, сверкали на солнце, и Джон усмехнулся, подумав, что, будь у того гора золота, он вёл бы себя именно так. Угрожающе он не выглядел, но о его людях того сказать было нельзя. Джон заметил массивного мужчину рядом с ним, сюрко которого украшал разъярённый кабан. — Кто этот рыцарь из дома Крейкхолл? — спросил Джон у Уилласа. — Это Мерлон Крейкхолл, — ответил тот без промедления. — Крепкий малый, сын лорда Роланда. Этот человек сломал шестнадцать копий о щит старого Лаймонда Маллистера, прежде чем уступил ему на турнире, устроенном в честь восшествия его светлости на престол. Я думал, их кони падут раньше от усталости — настолько долго это длилось. Разумеется, лорд Лаймонд тогда одолел и сира Кристона. Жаль, что я не смог сразиться с ним снова. — Он умер? — спросил Джон. — Нет, но несколько лет назад он получил рану, которая загноилась, — вздохнул Уиллас. — Мейстеру пришлось отрезать ему руку с мечом почти по локоть, чтобы спасти ему жизнь. Вон он там, на трибунах. Он был чертовски хорошим рыцарем в своё время. Джон заметил мрачного однорукого мужчину, который коротко кивнул ему, и невольно поморщился при мысли о том, какой болью это далось. Отведя взгляд, он увидел четверых из Королевской гвардии; один особенно выделялся, сжимая в руках моргенштерн. Двое других явно были сир Аррик и сир Эррик, а вот четвёртого Джон не знал. Они стояли рядом с рыцарем Долины, прямо под местом, где сидела Рейнира. Джон улыбнулся ей, хотя она не могла увидеть это из-за опущенного забрала. Она помахала рукой, и, возможно, многие подумали бы, что приветствует Харвина, стоявшего рядом с ним, — но Джон знал, что это не так. «Интересно, не дочери ли это лорда Хамфри?» — мелькнуло в его голове, когда он заметил рядом с Элиндой Мэсси двух незнакомых девушек. Сама Рейнира сидела по правую руку от короля. Лейнор — рядом с ней, а родители Лейнора — по другую сторону. Слева от короля разместился мужчина в хрустальной короне, а позади него — Алисента с детьми и своим дядей. Джон сразу понял, что это Верховный септон, и подумал, не уступила ли королева своё место намеренно, чтобы не сидеть между Визерисом и Рейнирой. Если так, это выглядело мелочно, и он едва заметно усмехнулся. «В какой момент Визерис понял, насколько раздираем двор враждой? Или он так и не понял?» — размышлял Джон, задаваясь вопросом, живёт ли король в блаженном неведении о том, какой раздор он сам породил. Он покачал головой и вновь перевёл взгляд на арену, где заметил чёрный клинок в руках одного из рыцарей Долины. «Покинутая», — понял он, раздумывая, не принадлежит ли это оружие одному из лучших бойцов Дома Корбрей. Звук рога оборвал его мысли. Визерис, сияя широкой улыбкой, поднялся со своего места и обвёл всех взглядом. Джон вместе с Харвином и остальными рыцарями Речных земель повернулся к королю. — Добро пожаловать, лорды, рыцари и дамы, на это радостное событие! — громогласно произнёс Визерис. — Когда я задумал этот турнир, я хотел объявить о начале строительства Великой септы — идеи, что принадлежит моей блистательной дочери, принцессе Рейнире, — и дать вам всем возможность принять участие в её завершении. «Это самый дипломатичный способ просить о пожертвованиях, какой я когда-либо слышал», — усмехнулся Джон про себя, заметив, как Алисента едва заметно напряглась рядом с Верховным септоном, когда её муж публично похвалил Рейниру. — И потому я хотел бы передать слово Верховному септону, который, как я знаю, горит желанием выступить, — продолжил Визерис и сел, уступая место старцу. — Когда принцесса впервые показала мне планы Великой септы, я был поражён, — начал Верховный септон, поднимаясь на ноги. — Хотя вскоре я задумался, как же мы сможем оплатить такое чудо, каким бы дивным оно ни было. К счастью, её милость уже сумела собрать значительную часть средств, отправившись за море в поход против язычников. Настала очередь Визерису напрячься, и Джон осознал, что не ожидал от Верховного септона такой откровенности, особенно в рассказе об их походе в Эссос. Однако стоило старику заговорить о Рейнире, как его голос наполнился теплом, почти сиянием — принцесса явно произвела на него сильное впечатление. — Как бы ни был велик её вклад, — продолжал Верховный септон, — а её деяния, проникнутые любовью Матери к нашему народу и рвением Воина, достойны восхищения, — многое ещё предстояло сделать. Я задавался вопросом, сумеем ли мы довести дело до конца. Но теперь я стою перед вами и рад покаяться за свои сомнения, ибо в своём благочестии и щедрости вы уже подарили нам всё необходимое для завершения Великой септы, которая возвысится над всеми прочими! Толпа взорвалась радостным гулом, и Джон улыбнулся, услышав, как многие выкрикивают имя Рейниры. Она, не скрывая ликования, принимала похвалы, словно впитывая их. — Да благословят вас Семеро, — завершил Верховный септон, воздевая руки к небу, — и пусть воины этого турнира сражаются с мужеством Воина! — С этими словами он благословил толпу и вновь сел. Визерис всё ещё выглядел немного напряжённым, но быстро справился с собой и поднялся. — Правила этого рукопашного боя просты, — произнёс он громко и чётко. — Если вас обезоружат, собьют с ног или иным образом выведут из строя, вы выбываете. Если же вы убьёте одного из соперников, вы также выбываете. Как сказал Его Святейшество, пусть каждый из вас дерётся с доблестью Воина! Начинайте! Звук рога разорвал воздух. Джон ухмыльнулся, а затем шум толпы и лязг стали неразличимым гулом — битва началась. Участники на мгновение разделились по королевствам, но Джон знал: это ненадолго. Всего восемь человек могли пройти дальше, а в хаосе сражения различать друзей и врагов быстро станет невозможным. Он с удивлением заметил, что Блэквуды и Бракены держатся поодаль друг от друга, и только позже понял, почему. «Здесь они не могут убить друг друга… но если встретятся лицом к лицу в финальной восьмёрке, правила будут совсем другие», — подумал он, глядя на пару рыцарей, переглянувшихся вдалеке. Если бы это было настоящее сражение, он бы ринулся вперёд, стремясь уничтожить любого, кто подойдёт слишком близко. Но здесь не было чётких сторон — просто яростная свалка ради зрелища. Потому Джон поступил разумно: остался на краю арены. И оказался прав — едва один из рыцарей Талли бросился в гущу схватки, как его мгновенно сбили с ног. Двое бойцов в незнакомых ему ливреях тут же ринулись к нему, но Джон и сир Харвин развернулись им навстречу. — Костолом, — усмехнулся первый рыцарь, направив клинок к левому плечу Харвина. — Не думал, что снова увижу тебя на арене. — Отвали, Флорент, — рыкнул Харвин, отбив удар в сторону и сделав ложный выпад к его голове. Затем он резко опустил клинок вниз, заставив того отпрянуть. Джон тем временем увернулся от шквала атак другого рыцаря Флорента. В памяти всплыло, что мать Сэмвелла родом из этого дома. — Сражайся со мной! — взревел противник, раздражаясь всё сильнее. Джон отметил, что перед ним, скорее всего, молодой и горячий рыцарь. — Кто ты вообще такой?! — Некто важный, — ухмыльнулся Джон, легко уводя его клинок в сторону и выжидая момент для ответа. Тот слишком потянулся вперёд, пытаясь уколоть в корпус, и Джон тут же воспользовался ошибкой. Он отбил его меч, ударил щитом с изображением белого волка в голову, а затем резко рванул плечом, сбивая с ног. В тот же миг Харвин вырвал оружие из рук второго Флорента и повалил его на землю. Первый рыцарь поспешил помочь товарищу, прекрасно понимая, что оба они уже выбыли. Джон тем временем развернулся, высматривая Уилласа в гуще схватки. Лязг металла наполнял арену, удары отзывались гулом в деревянных конструкциях, и Джон поймал себя на мысли, что даже скучал по этому ощущению. Он едва успел заметить, как на него ринулся человек с красным львом дома Рейнов на груди, нанося слишком прямолинейный рубящий удар. Джон легко парировал его, тогда как Харвин уже схватился с другим противником. Джон уклонился от следующего выпада, оглушил рыцаря ударом рукояти меча по шлему и резко толкнул его, когда тот потерял равновесие. Попытка уйти назад оказалась для того неудачной: он споткнулся, и Джон, не теряя времени, выбил клинок из его руки резким ударом сверху вниз. Не успел он отдышаться, как на него налетела новая пара противников. Первый, слева, нанёс широкий дуговой удар. Джон присел, уходя под клинок, и вонзил свой меч в колено врага. Сталь не прошла насквозь, но боль была достаточно сильной, чтобы тот рухнул с криком. Второй обрушил на Джона тяжёлую булаву — щит с трудом выдержал удар, и рука неприятно заныла. Джон стиснул зубы. — Если вы, болваны Дондаррионы, хотите драться двое на одного — пожалуйста! — усмехнулся Харвин, подскочив на помощь и сделав ложный выпад к голове врага, затем ударив по правой руке. — Мы все здесь ради победы, Стронг, — огрызнулся рыцарь Дондаррион, парируя удар рукоятью булавы и замахнувшись в живот Харвину. Тот едва успел отпрянуть. Джон нанёс удар по ногам, сбивая темп атаки, а Харвин врезал в грудь, отбрасывая соперника назад. Джон отбил ещё один удар, уверенно удерживая позицию. Он уже нащупывал брешь в защите Дондарриона, когда другой рыцарь метнулся сзади, и Джон споткнулся о упавшее тело, едва удержав равновесие. — Сработало, — пробормотал он, оборачиваясь, чтобы понять, кто вмешался. Перед ним стоял рыцарь в ливрее дома Корбреев — три ворона с сердцами на белом фоне. Он поднял свой длинный меч, указывая им на Мерлона Крейкхолла, стоявшего напротив Харвина. — Я пару раз видел, как ты дерёшься, — сказал рыцарь Корбрей с явной ухмылкой в голосе. — Думаю, ты мог бы бросить вызов мне. Прежде чем Джон успел что-то ответить, рыцарь Корбрей внезапно атаковал. Джон едва успел поднять меч и был поражён скоростью противника. Тот был не слишком высоким, но невероятно проворным и сильным. В отличие от рыцаря Флорента, с которым Джон бился ранее — того, кто размахивал мечом почти вслепую, — Корбрей атаковал с той же стремительностью, но с выверенной точностью и смертельным мастерством. Джон быстро оказался в глухой обороне, парируя одно стремительное движение за другим. Несколько секунд он едва успевал ускользать от ударов, пока, наконец, не перехватил один из выпадов, отбил его мечом «Леди Одинокой» и с силой врезал щитом в грудь противника, заставив того отшатнуться. — Впечатляет, — сказал рыцарь Корбрей, выпрямляясь. — Валирийская сталь. Не могу узнать клинок… и навершие тоже. — «Кровопускатель», — спокойно ответил Джон, делая ложный выпад в живот, а затем резко обрушив клинок сверху вниз по широкой дуге. Корбрей с трудом принял удар на свой меч, сталь звеняще столкнулась с валирийской. Джон почувствовал, как тот напрягся, удерживая натиск, но Корбрей, скрипнув зубами, резко ушёл в сторону, отразив его удар снизу вверх, отчего Джон вынужден был отступить на шаг. Они начали медленно кружить друг вокруг друга, словно два волка, готовые рвануться. Джон краем глаза заметил, что Мерлон Крейкхолл оттолкнул Харвина, и теперь Харвин не сможет ему помочь. — Кто ты, сир? — спросил Корбрей, склонив голову набок. — Я не сир, — коротко ответил Джон. — Джон Сноу. Служу лорду Лейнору. — Редко встретишь в схватке кого-то без шпор, кто может так держаться, — усмехнулся Корбрей. — Хотя, ты северянин. У вас своя закалка. Он скользнул взглядом по Джону, как охотник оценивает добычу. — Я Корвин Корбрей. И ты первый сегодня, кто заставил меня вспотеть. — Это честь, — ухмыльнулся Джон, едва уклоняясь от резкого выпада и пытаясь ударить его щитом. Корбрей пружинисто ушёл в сторону, и Джон зашипел, осознав, насколько тот ловок. Имя казалось знакомым — он был уверен, что читал о Корбреях в хрониках времён Эйгона III. Кажется, один из них умер молодым. — Сколько тебе лет, сир Корвин? — Четырнадцать, — с легкой ухмылкой ответил тот, делая обманный выпад в ноги и тут же переходя в удар по левому плечу. Джон едва успел отбить его, понимая, что такой удар мог бы прошить его щит. — Чёрт… ты даже моложе меня, — буркнул Джон, вызвав у Корвина короткий смех. Он ответил серией быстрых ударов, но молодой рыцарь отразил их с лёгкостью, двигаясь как вода. — Отец обещал мне этот меч, когда я стану рыцарем, — сказал Корвин, скользя вокруг Джона и готовясь к новой атаке. — Потому я тренировался, как одержимый. Начал, когда мне едва исполнилось девять. Теперь я один из самых молодых рыцарей в истории. — «Только Деймон Блэкфайр был моложе», — мрачно подумал Джон. — «И только потому, что его отец был самовлюблённым ублюдком». Он был лучше, чем Джон в его возрасте, но не лучше, чем Джон сейчас. Пока их клинки раз за разом сталкивались, ни один не мог нанести решающий удар. Джон быстро понял: хотя Корвин Корбрей был невероятно искусен для своих лет, ему всё ещё недоставало выносливости и той сырой силы, что приходят лишь с годами. Джон слегка замедлил темп, позволив противнику подумать, что он начинает выдыхаться. Корвин тут же «клюнул», бросившись в атаку с удвоенной яростью. Джон парировал удары, уходил от выпадов, видя, как мальчишка всё больше теряет дыхание. И вот — ошибка: Корвин слишком вытянулся, пытаясь ударить Джона в плечо. Джон резко отбил удар и ударил плашмя клинком по руке в латной перчатке, выбив «Леди Отчаянье» из его ладони. — Блядь! — выругался Корвин, осознавая, что остался без оружия. Джон лишь усмехнулся в ответ, встретив его яростный, почти испепеляющий взгляд. — Ты чертовски хорош для своего возраста, сир Корвин, — сказал Джон, вытирая пот со лба и переводя дыхание. — Надеюсь, нам ещё доведётся сразиться. — Рассчитывай на это, — ответил Корвин, подняв меч и убирая его в ножны. В этот момент Джон заметил, как Мерлон Крейкхолл врезался в Харвина, сбив его с ног, едва удержавшись на ногах сам. Джон шумно выдохнул и рванул к уроженцу Запада, но, оглянувшись, понял, как мало бойцов осталось на ногах. Из десятков, что вступили в схватку, осталось не больше дюжины. Из четверых братьев Королевской гвардии в строю были лишь трое. Боррос Баратеон бился с одним из близнецов Каргиллов, другой Каргилл сражался с человеком в сюрко с эмблемой лошади дома Бракенов — Джон был уверен, что это не Хамфри и не Амос. В этот момент его внимание привлёк Кристон Коль: он только что, похоже, сломал руку со щитом рыцарю в ливрее дома Тарбеков. Джон мгновенно понял, что это его шанс выбить ублюдка Коля из боя. Оба они были вымотаны, но Джон успел перевести дух, в то время как Кристон только что завершил схватку. — Коль! — рявкнул Джон, шагнув вперёд. Кристон обернулся. Его доспехи были забрызганы грязью, но белая эмаль Королевской гвардии всё ещё местами сияла. Он стиснул рукоять моргенштерна и повернулся лицом к Джону. Королевская гвардия шла ему навстречу, жаждая схватки не меньше, чем он сам. Джон был рядом с Рейнирой, когда она открыто бросила ему вызов и отвернулась от него, и даже если бы этого не случилось, одного лишь факта его службы её мужу было бы достаточно, чтобы разжечь в нём ярость. Он заметил ещё одного противника, двигавшегося слева — меч в его руках был несомненно выкован из валирийской стали, а на сюрко полыхала башня, от вида которой Джон невольно поморщился. «Эти двое явно не привыкли сражаться вместе», — пронеслось у него в голове, и он понял, что придётся драться сразу с обоими, надеясь обратить их неслаженность себе на пользу. Собрав волю, он приготовился к бою, полон решимости не только выстоять, но и одержать верх. Но внезапно над полем раздался протяжный звук рога, заставив всех замереть на месте. Джон быстро огляделся и понял, что на ногах осталось лишь семь человек. Рыцарь из дома Бракенов сумел одолеть своего противника из Каргиллов, а Боррос Баратеон и его воины всё ещё яростно рубились, когда их вынудили остановиться. Мерлон Крейкхолл как раз собирался атаковать воина в бронзовых доспехах, но его остановили жестом. — Боги, какое зрелище! — громогласно воскликнул король Визерис, вызвав бурю аплодисментов. — Наши восемь победителей! Сир Кристон Коль, сир Эррик Каргилл, сир Ормунд Хайтауэр, лорд Боррос Баратеон, сир Уильям Ройс, сир Мерлон Крейкхолл… э-э… — Сир Рейлон Риверс, ваша милость! — громко прокричал рыцарь из дома Бракенов. — Джон Сноу, ваша милость, — добавил сам Джон. — Сир Рейлон Риверс и Джон Сноу, — продолжил Визерис, не выказывая ни тени смущения. — Поздравляю вас всех и надеюсь увидеть каждого из вас сегодня за королевским столом. Завтра же мы проведём поединки, чтобы определить победителя в ближнем бою, который получит приз — десять тысяч золотых драконов. А после этого — состязания лучников. «Неужели меня только что пригласили на королевский пир?» — подумал Джон, отмечая, что все остальные, кроме сира Рейлона, уже были частью этого круга. Решив, что стоит уточнить это у Рейниры и Лейнора, он направился к выходу, но его остановил Ормунд Хайтауэр. — Тебе повезло, Сноу, — прошипел Ормунд с ненавистью. — Один из нас это сделал, — сухо ответил Джон и двинулся дальше, заметив краем глаза, как Кристон Коль снимает шлем. Бледно-зелёные глаза мужчины сверкали холодом, словно осколки льда, когда он злобно смотрел на Джона. Тот горячо надеялся, что им предстоит сойтись в предстоящих поединках. Этот мерзавец причинил боль его любимой женщине — и будет стремиться причинять зло до конца своих дней. «Жизнь не обязательно должна быть такой долгой, как в другой временной линии», — мрачно подумал Джон, входя в замок в надежде хотя бы немного отдохнуть. ***** — Значит, всё конец? — спросила Элинда Мэсси, всё ещё прикрывая глаза, как делала почти с самого начала схватки. — Да, глупая девчонка, — усмехнулась Рейнис. — Так и объявил мой королевский кузен. Элинда покраснела от холодного тона старшей принцессы, но Рейнира мягко положила руку ей на плечо, успокаивая. — Мне тоже не понравились первые турниры, что я видела, — тихо сказала она, и Элинда невольно улыбнулась, опуская взгляд. — Не знаю, смогу ли я когда-нибудь полюбить это, — призналась молодая брюнетка. — Турниры не для всех, — пробормотал Кареллен. — Но как же это было волнительно! — воскликнула Кайра Бракен. — Жаль, что отца и Амоса так быстро выбили. — Зато Рейлон дошёл до конца, — заметила Сарра, — а лорд Уиллас выбыл ещё раньше. Отец будет доволен. — Сарра! — шипнула Кайра, а Рейнира лишь усмехнулась. — Вражда между вашими домами не секрет, — заметила она. — В некоторых частях Эссоса об этом тоже знают, — вмешался Корлис. — Поверьте мне. Кира лишь простонала и закрыла лицо руками, пробормотав что-то, что, по мнению Рейниры, звучало примерно как: «Какая же это глупость». — Твой человек, Джон Сноу, тоже вошёл в восьмёрку финалистов, Лейнор, — с улыбкой заметила Рейнис, и её сын радостно кивнул. — Жаль только беднягу Кварла. — Он успел избить пару соперников, прежде чем его свалили с ног, — пробормотал Корлис. — Иные пострадали куда сильнее. — Хорошее выступление, — отметил Визерис, обращаясь к Рейнире и Лейнору. — Этот Сноу, я полагаю, не рыцарь? — Я всё равно настояла на его участии по просьбе Лейнора, — кивнула Рейнира. — Не думаю, что ты возражаешь, ведь это даёт нам северянина. — Удивлён, что кто-то из язычников решил участвовать, — холодно заметил Верховный септон. — Особенно учитывая, о чём идёт речь. — На кону десять тысяч золотых драконов, ваше святейшество, — ответил Визерис. — Это может перевесить даже любую веру. — Я не знала, что нам уже удалось собрать оставшуюся часть средств, — произнесла Рейнира, стараясь не реагировать на пренебрежительный тон септона в адрес Джона. — Ланнистеры проявили особую щедрость, — усмехнулся Визерис, — как и вы, лорд Хоберт. — Дом Хайтауэров издавна стремится быть опорой веры, — ответил Хоберт, и его улыбка едва коснулась глаз, когда он посмотрел на Рейниру. — Эта септа станет особенной. — Я был немало удивлён, когда Рейнира это предложила, — заметил Визерис, стараясь не вспоминать, как рассердился в тот день. — Заставляет задуматься, что ты предпримешь дальше, Рейнира, — сказала Алисента с совершенно фальшивой улыбкой. — Постараюсь не заставлять тебя долго гадать, — мягко ответила Рейнира, и Визерис приподнял бровь. — О? — спросил он. — Не здесь, отец, — прошептала Рейнира, заметив, что большинство уже разошлось. — Нам пора идти внутрь. — Верно, — улыбнулся Визерис. — Сир Стеффон? — Да, ваша милость, — кивнул Стеффон Дарклин, когда он с Рикардом Торном поднялись и двинулись вперёд, а Лорент Марбранд прикрывал тыл, пока вся их свита возвращалась в крепость. — Надеюсь, Грибок не отпустит снова ту же заезженную шутку о сире Уиллисе, что и в прошлый раз, — пробормотала Рейнира, которая устала от этих шуток не меньше самого рыцаря. — Конечно, отпустит, — вздохнула Рейнис. — У этого жалкого маленького грамкина нет ни капли изобретательности. Понятия не имею, зачем ты его держишь, кузен. — Лично я нахожу его забавным, — усмехнулся Визерис, прекрасно понимая, что он один такой. — Что бы ни радовало тебя, дорогой, — ядовито заметила Алисента, которая терпеть Грибочка не могла ничуть не меньше Рейниры. Когда Визерис взял жену под руку, улыбаясь ей свысока, Рейнира закатила глаза и отвела взгляд, бросив его на поле, где ещё недавно сражались и истекали кровью десятки мужчин. Последний поединок, где Джон столкнулся с кузеном Алисенты и Колем, чуть не заставил её сердце остановиться. Она была благодарна сиру Рейлону за то, что он сумел отбросить сира Аррика назад. В глубине души она знала: эти двое встретятся ещё до конца турнира. И ей оставалось лишь молиться, чтобы её возлюбленный вышел победителем.