Delightful Duty

Глава 15 — Я очень надеюсь, что с сиром Кристоном все в порядке, — беспокоился Визерис, направляясь вместе с Рейнирой в комнату, куда отвели рыцаря. У каждого из них были на то свои причины. — Кристон Коль — один из самых сильных мужчин, которых я когда-либо встречала, отец, — фальшиво сказала принцесса. — Я уверена, что с ним всё в порядке. «Надеюсь, он лишится руки», — мстительно подумала она, отчаянно пытаясь не выдать своего удовлетворения. Она ненавидела Коля с тех пор, как он назвал её шлюхой за отказ последовать за ним через Узкое море и решил служить Алисенте вместо неё. Узнав, каким проклятием он в итоге стал для её семьи, она лишь усилила эту ненависть, настолько, что, если бы из-за этого ему пришлось вернуться в Дорнийские Марки, она была бы просто счастлива. — Ох, черт побери, — пробормотал Визерис, останавливаясь. — Что-то случилось, отец? — спросила Рейнира. — Боюсь, я выпил слишком много вина, — ответил Визерис. — Идите вперёд, я тебя догоню. Рейнира проводила отца взглядом, тот отправился на поиски горшка, прежде чем повернуться и продолжить путь. Коль отвели в покои великого мейстера Меллоса, анфиладу комнат, которую Рейнира хорошо знала по тому, как часто посещала их на уроках, когда старый Рансайтер ещё был здесь. Она скучала по нему, не слишком заботясь о его преемнике. Подойдя ближе, она услышала полный боли голос Коля, и это вызвала на её лице лёгкую улыбку, хотя она и растаяла, как снег летом, когда она услышала его слова. — Мне так… жаль, — простонал Коль. — Всё в порядке, сир Кристон, — ответила Алисента с нежностью, которая, честно говоря, удивила Рейниру. — Главное — чтобы вы оправились. — Я потерпел неудачу, — посетовал Коль, а Рейнира нахмурила брови в замешательстве. «Неужели он так сильно хотел выиграть эту чёртову схватку?» — подумала она про себя. Не то чтобы он не побеждал и в других схватках. — Тише, — ответила Алисент. — Всё это не имеет значения. — Этот ублюдок остался жив, — выплюнул Коль, и Рейнира почувствовала, как ее сердце екнуло от откровенной мстительности в его голосе. — Ни слова больше, — резко ответила Алисента. — Визерис и эта корова скоро появятся. Рейнира, пошатываясь, отступила, прислонившись спиной к ближайшей стене и прикрыв рот рукой. Она побледнела. Она боялась, что Коль попытается ранить или даже убить Джона в рукопашном бою или рыцарском поединке из-за того, как прошёл последний турнир, в котором он участвовал. Однако страх перед этим и подтверждение его намерений — это разные вещи. Более того, осознание того, что Алисента действительно приказала ему убить отца её детей, наполнило её такой чёрной яростью, что, поклялась она, мир на мгновение покраснел. Рыча от ярости, она направилась в комнату, когда Визерис догнал её. — Рейнира, ты в порядке? — спросил он. — Ты вся красная. Рейнира посмотрела на него и уже собиралась рассказать ему то, что только что услышала, когда заметила Лейнора в конце коридора. — Дорогая, — осторожно сказал он, заметив её разъярённый вид. — Ты уже проверила сира Кристона? — Я как раз собиралась это сделать, — процедила Рейнира сквозь зубы, представив, как проверяет его состояние с Чёрным Пламенем в руке. — Я удивлен, что ты здесь, Лейнор, — неловко произнес Визерис. — Рыцарь этот когда-то был важен для моей жены, поэтому я решил, что и мне стоит быть с ней, — нейтрально ответил Лейнор. — После вас, ваша светлость — произнёс он взяв Рейниру за руку, когда Визерис повернулся и вошел в покои Меллоса, он наклонился и прошептал: — Что случилось? — Позже, — ответила Рейнира, глубоко вздохнув и попытавшись успокоиться ради своих близнецов. Они вдвоем вошли в комнату и увидели, что великий мейстер Меллос вернулся через другую дверь. — …боюсь, что плечо, похоже, сломано, но не так, как я когда-либо видел, — сказал он. — Но это не похоже на перелом, — возразил Коль, сердито взглянув на Рейниру, когда увидел её. — Я однажды сломал палец, и сразу после этого была постоянная острая боль. Из-за этого рука частично онемела, и двигать ею мучительно, но плечо в основном просто болезненное. — Должен признать, это полная чушь, — пробормотал Меллос. — Я сверюсь с медицинскими справочниками и напишу в Цитадель за советом. — А как насчёт твоего человека, Мейстера Герардиса? — спросил Визерис, обращаясь к Рейнире, которая побледнела при этой мысли. — Я знаю, что у него есть немалый талант к медицине. — Думаю, я могла бы написать ему, — ответила принцесса, уже решив, что ворона, должен кто-то убил по пути. — Или Лейнор мог бы привезти его сюда, — предложил Визерис, и у Рейниры отвисла челюсть. — Ты в самом деле… — воскликнула она, когда Лейнор положила руку ей на плечо. — Я смогу это сделать, — сказал он, и Рейнира резко обернулась и сердито посмотрела на него. — Все, что угодно, лишь бы помочь королевской семье. — Отличное заявление, — улыбнулся Визерис. — Состязание лучников уже, наверное, началось, так что мне пора идти. Отдохните, сир Кристон, и я уверен, мы скоро вернём вам прежнюю форму. — Вы очень добры, ваша светлость, — ответил Коль, продолжая при этом с ненавистью смотреть Рейниру. — Нира, мне нужно переодеться в ездовую одежду, если я собираюсь вернуться на Драконий Камень с Морским Дымом, — произнёс Лейнор. — Не могла бы ты полететь со мной? — Почему бы и нет? — холодно ответила Рейнира, следуя за ним из комнаты и с раздражением затаскивая его в первую попавшуюся пустую комнату. — Что это, чёрт возьми, было?! — Какую причину я мог бы привести, чтобы отказать твоему отцу? — вздохнул Лейнор. — Опомнись, Рейнира; Твоя ярость была слишком заметна. Даже избирательный взгляд его светлости имеет свои пределы. — Слишком заметна?! — прошипела Рейнира. — Эта сука приказала ему убить Джона. Лейнор на мгновение удивился, а потом провёл рукой по лицу. — Конечно, дала, мерзкая маленькая гарпия. — И ты собираешься привести Герардиса ему на помощь? — в ярости воскликнула Рейнира. — Да, — ответил Лейнор. — Потому что король фактически приказал так поступить, и потому что мы будем выглядеть как ничтожные дети, если откажем ему. Он всё равно прикажет ему прибыть на корабле, и мы выставим себя в плохом свете, ничего не добившись. У меня, пожалуй, больше причин ненавидеть этого человека, чем у тебя, Нира, и я бы предпочёл увидеть, как он лишится руки, чем получить помощь, но я почти уверен, что знаю, что его беспокоит, и вряд ли это его убьёт. — Откуда ты знаешь, что с ним случилось? — спросила Рейнира. — Когда отец посетил Инь, он случайно стал свидетелем состязания в военном искусстве, совершенно непохожего на наши турниры, — ответил Лейнор. — Мужчины были безоружны и буквально танцевали друг вокруг друга. Он описал, как один из них получил ранение, очень похожее на ранение Коля: плечо, похожее на сломанное, срослось с другим. Судя по всему, было довольно больно, но руку удалось вылечить. Наш мейстер или кто-то другой, Рейнира, найдёт, как ему помочь, так что спорить с твоим отцом из-за этого в конечном счёте бессмысленно. — По крайней мере, это было больно, — нахмурилась Рейнира, все еще мечтая скормить Коля и Алисенту Сиракс. — Человеку из Инь, пострадавшему от этого, после этого не разрешили продолжать сражаться, — добавила Лейнор. — Если мейстер Герардис согласится, что это плохая идея, он, по крайней мере, будет исключен из турнира, а значит, не сможет снова попытаться убить Джона. Мы уже знали, что они наши враги, Рейнира, и что Коль, в частности, вероятно, воспользуется возможностью навредить нам во время турнира. Джон, однако, оказался более сильным воином. — Он стоит десяти таких как Коль, — пробормотала Рейнира, нервно теребя кольца на пальце и пытаясь успокоить сердце. — Ладно, лети на Драконий Камень и приведи сюда мейстера Герардиса. Остаётся надеяться, что он не сможет ему помочь. Она подумывала приказать ему не помогать ему, но, несмотря на всю свою ярость, понимала, что это может обернуться против неё. Убийство Коля тоже было сопряжено с риском, на который сейчас не стоило идти. Она поклялась, что найдёт способ отомстить Алисенте, и, возвращаясь на турнир, чтобы посмотреть состязание лучников, она перебирала в голове множество вариантов. ***** — Это был чертовски хороший бой, — заметил сир Харвин, наблюдая, как другой лучник натягивает лук и выпускает стрелу, попав чуть выше, чем рассчитывал. — Ты и правда сломал ему плечо? — Не знаю, что именно я сделал, — ответил Джон. — Знаю только, что он приземлился на обломок доспеха, который, скорее всего, сам же и сбил, и заорал так, будто я вырвал из него стрелу. — Говоришь по собственному опыту? — усмехнулся Харвин. — Да, — мрачно отозвался Джон, глядя, как Робб Риверс занимает его место у рубежа. Он и сам был неплохим стрелком, но всё же уступал Теону Грейджою или Игритт. Навык стрельбы из лука был невероятно полезен: убивать врага на расстоянии, не вступая в бой, — это преимущество нельзя было недооценивать. Хотя, если быть честным, смотреть на соревнования было скучновато. — Этому ублюдку не могло достаться по заслугам лучше, — ухмыльнулся Харвин. — Я чуть не проиграл, — пробормотал Джон, наблюдая, как ублюдок Блэквуд пускает стрелу точно в центр мишени и получает сдержанные аплодисменты. — Это был один из самых тяжёлых боёв, в которых я когда-либо участвовал. — Я помню, с кем ему пришлось сражаться в прошлом году, — мрачно сказал Харвин. — Твой бой с ним мог быть равным, и это уже впечатляет. После той схватки я, наконец, понял, как он сумел одолеть принца Деймона. Как он это сделал, когда принцесса была ещё девочкой… Джон собирался ответить, но в этот момент над их головами пролетел Морской Дым. Он нахмурился, не понимая, что, чёрт возьми, происходит. Его взгляд метнулся к королевской семье, и, увидев гневное лицо Рейниры, он насторожился. Харвин тоже уловил направление его взгляда и тихо присвистнул. — Она не выглядит довольной, — пробормотал он. — Это был дракон Лейнора, — сказал Джон. — Что-то произошло. — Если услышу что-нибудь от отца, дам знать, — пообещал Харвин. — Хотя, скорее всего, принцесса сама сообщит… нам обоим. Джон усмехнулся и благодарно кивнул. За последние несколько лун такой же крупный и сильный рыцарь стал его другом, но у него было чувство, что, сокрушив Коля, он заслужил его признательность. Джон знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот хотел сам сделать это и отомстить за сломанную ключицу и локоть, но видеть, как унижается вся Королевская гвардия, несомненно, было приятно. — Боги, даже их луки золотые, — пробормотал Джон, увидев, как к ним подходит Джейсон Ланнистер с отчетливо желтым луком в руках. — Вообще-то, это Златосерд, — ответил сир Харвин. — Что это? — спросил Джон. — Это порода дерева с Летних островов, — объяснил сир Харвин. — Мой отец много читал о местных деревьях, когда учился в Цитадели, и они стали для него своего рода загадкой. Он слышал о них всё, когда злоупотреблял вином, что случалось нечасто, но достаточно, чтобы я мог процитировать его старые тирады наизусть. Джон усмехнулся: — Я о них не слышал. — На Севере ты вряд ли о них услышал, даже в Белой Гавани, — ответил сир Харвин. — Похоже, из златосердца получаются луки даже лучше, чем из чардрева. — Правда? — спросил Джон, наблюдая, как лорд Утёса Кастерли натягивает тетиву лука и выпускает стрелу, которая попадает точно в центр мишени. — Он довольно меткий стрелок. — Браво! — воскликнул Визерис. «Наши финалисты — сир Робб Риверс из Варонодрева и сир Тайланд Ланнистер из Утёса Кастерли. Мои славные рыцари, поскольку вы оба попали в самый центр мишени, каждый из вас выпустит по одной стреле в этом раунде, и если снова не будет ничьей, победитель определится здесь. В противном случае мы проведём ещё один раунд, и так далее, и тому подобное. Учитывая ваше мастерство, боюсь, нам придётся задержаться здесь надолго. Толпа вежливо рассмеялась, а сир Тайланд обаятельно улыбнулся. — Приношу свои извинения, ваша светлость. — Это более чем нормально, — рассмеялся Визерис. — Сир Робб, вы первый. — Я думал, это его брат, — прокомментировал Джон. — Единственное, что всегда отличает этих двоих, — это выражение лица, — ответил сир Харвин. Наклонившись, он прошептал: — Джейсон Ланнистер — высокомерный ублюдок, который всегда выглядит так, будто ему принадлежит весь мир, тогда как его брат более рассудителен и, как правило, более приятен. — Верно, — кивнул Джон, уже услышав большую часть этого от Рейниры. В этом и в последующих семи раундах лучники вновь завершали состязание вничью. Зрители, сперва восхищённые, постепенно начинали уставать и, в конце концов, похоже, разделили мнение Джона о зрелищности стрельбы из лука. Лишь в девятом раунде боги, казалось, снизошли к ним: стрела Робба Риверса, подхваченная внезапным порывом ветра, ушла чуть вправо, и когда сир Тайланд занял своё место, он вновь поразил цель с прежней безупречной точностью. — Слава богам, мать их, — пробормотал Боррос Баратеон неподалёку, и Джон безмолвно согласился. — Какое зрелище! — воскликнул Визерис, хотя его радость прозвучала слегка натянуто — даже он успел устать от, казалось, бесконечной дуэли. — Вы оба проявили себя как превосходные лучники, и в итоге ваши стрелы разделил всего дюйм. Сир Тайланд, как победитель, получает обещанные пять тысяч золотых драконов. — Прошу простить, Ваша Светлость, — ответил сир Тайланд, — но я хотел бы попросить вас направить мой выигрыш на строительство септы. Я знаю, Его Святейшество говорил, что необходимых средств уже достаточно, чтобы покрыть все расходы, но мне известно, что проекты столь широкого размаха нередко обходятся дороже запланированного. — Это весьма щедро с вашей стороны, сир Тайланд, — кивнул Визерис. — Истинно так, добрый сир, — пронзительно отозвался Верховный Септон. — Несомненно, вы человек глубокой веры и великого благочестия. Сир Тайланд сдержанно улыбнулся, поклонился и вернулся к своей семье, в то время как радостные возгласы толпы становились всё громче. — Как я и говорил он — лучший из них, — негромко заметил сир Харвин. Джон молча кивнул, внимательно всматриваясь в Тайланда, не скрывая своего интереса. Он знал, что Тайланд Ланнистер был человеком сравнительно способным и весьма компетентным — какое-то время он служил мастером над кораблями при дворе Визериса. Также он отличался почти безумной преданностью — именно поэтому в конце концов и подвергся ужасным пыткам со стороны людей Деймона и Рейниры во время Танца драконов, так и не раскрыв им искомой информации. Отбросив собственные чувства к дому Ланнистеров, Джон понимал: заручиться верностью этого человека было бы настоящей удачей. Но как это сделать, он не знал. Джейсон Ланнистер, скорее всего, в любом случае подпишет контракт с Эйгоном, а не с Рейнирой — и, по правде говоря, они вряд ли могли предложить ему хоть что-то, способное поколебать убеждённого льва. — Вот и подошёл к концу второй день турнира, — торжественно провозгласил король Визерис. — День волнений, опасностей и, увы, не одного разочарования. Завтра нас ожидает событие, которого, я уверен, все мы с нетерпением ждём: рыцарский поединок. А сегодня вечером — время чествовать победителей и веселиться. Я с нетерпением жду встречи с вами через несколько часов. С этими словами толпа стала расходиться: кто-то стремился успеть в город, пока оставалось время, кто-то направился в свои покои — готовиться к вечернему пиру. Джон почувствовал, как сердце его забилось быстрее, когда он вспомнил, что ждёт его этим вечером. Часть его хотела разозлиться на Рейниру — за то, что она столь открыто выразила своё восхищение им после его победы над Кристоном Коулом. Он никогда не стремился к рыцарству и не считал его достойной цели. И всё же, осознав, что теперь это становится его судьбой, Джон признал: в глубине души он всегда этого хотел — несмотря на суровые северные корни. Эймон, Рыцарь-Дракон, был одним из тех, кем он с детства восхищался — наряду с его кузеном Дейроном I. А потому, раз уж он по-прежнему рассчитывал занять место Коля в Королевской гвардии после смерти Визериса — если только Рейнира к тому времени не предложит ему нечто большее — быть похожим на своего легендарного предка он считал не только приемлемым, но и почётным. Рыцарство, победа в турнире, коронация своей принцессы — всё это лишь добавит ему славы… если он, конечно, одержит победу. С лёгкой улыбкой он поднялся со скамьи и уже собирался вернуться в замок, когда резкий крик с небес привлёк его внимание, заставив нахмуриться в недоумении. Морской Дым уже вернулся — а значит, Лейнор, скорее всего, отправился всего лишь на Драконий Камень или в Дрифтмарк. Джон гадал, что именно могло повлечь его туда. ***** — Должен признаться, если бы ты сказала мне до поединка, что какой-нибудь северный ублюдок одолеет сира Кристона Коля, я бы счёл тебя безумцем, — усмехнулся Маттос, принимая из рук слуги кубок вина. — Это был не самый честный бой из всех, что я видел, — пробормотал Патрек Редвин, хмурясь. Маттос фыркнул. — Мы оба знаем, что юноша не нарушил ни одного правила, старый друг. Он ведь человек лорда Лейнора, разве нет? — В самом деле, отец, — подала голос Аннара. — Я бы не удивилась, если бы это была спланированная месть, учитывая, как закончился прошлый бой его слуги с сиром Кристоном. — Вполне возможно, — признал Патрек. — В любом случае, мне нужно навестить сыновей. Прости, Маттос. — Конечно, — кивнул тот. — Увидимся на пиру. — Анна, — сухо кивнул он девушке, прежде чем удалиться. Аннара удерживала вежливую улыбку, пока он не скрылся из виду, а затем открыто нахмурилась. — Он рано или поздно переживёт это, моя ласточка, — вздохнул Маттос. — Он всё ещё надеялся, что ты выйдешь за Дениса. — Денису Редвину одиннадцать, — недовольно пробормотала Аннара. — Что мне делать с мальчиком такого возраста? — Подождём, пока подрастёт, — пожал плечами отец. — Но решение уже принято. Ну, а теперь, о чём ты хотела со мной поговорить? — Разве я сказала, что хочу говорить? — невинно спросила она, а Маттос закатил глаза. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, когда ты чего-то добиваешься, Анна, — усмехнулся он, но прежде чем она успела ответить, в зал вошли стражники, провожая Джейн. — Ах, моя дорогая. — Муж, — тепло улыбнулась Джейн, опускаясь рядом и беря его за руку. — Аннара как раз собиралась кое о чём меня спросить, — сказал он, повернувшись к дочери. — На днях вечером мне сделали весьма интересное предложение, — начала та. — Предложение? — удивился Маттос. — И кто его сделал? — Принцесса Рейнира, — спокойно произнесла Аннара, и глаза её отца широко распахнулись. — Принцесса?.. И… чего она хотела? — с трудом выговорил он. — Она затеяла ещё один масштабный строительный проект и пожелала узнать моё мнение, — ответила Аннара, чем окончательно его озадачила. — И с какой стати ей интересоваться твоим мнением о строительстве? — нахмурился он. — Потому что проект напрямую затронет Хайгарден. Она хотела понять, готов ли ты выслушать её — или ей не стоит тратить твоё время. Она хочет построить канал, соединяющий Мандер с Черноводной. — Что?.. — выдохнул Маттос. — Подожди, вот это она имела в виду? — переспросила Джейн, и Маттос резко повернулся к ней. — Ты знала? — спросил он. — Я рассказала Джейн о встрече, — вмешалась Аннара. — Я была осторожна, клянусь. И могу гарантировать, что ни слова о разговоре с принцессой не дойдёт до Хайтауэров — если только ты не захочешь сам. — Аннара… — начал было он, но махнул рукой и отпил вина. — Ты же понимаешь, насколько усилились их позиции за последние годы. С тех пор как королева Алисента родила сыновей… — Ни один из них не является наследником, — холодно оборвала его дочь. — Принц Эйгон станет преемником своего отца, Анна, — вздохнул Маттос. — Король пока не изменил порядок наследования, но он сделает это. — И откуда у тебя такая уверенность? — прищурилась она. — Потому что любой мужчина хочет видеть наследником собственного сына, — сказал он тоном, будто речь шла об истине, не терпящей споров. — Неужели мужской член действительно имеет такое значение? — тихо бросила Аннара, наливая себе и Джейн по бокалу вина. Его глаза сузились. — Не говори вульгарностей, — резко одёрнул он. — Дело не только в этом. И, если быть откровенным, я не уверен, что ты — как женщина — вообще способна понять, что мужчина находит в сыне. — Тогда просвети меня, — спокойно ответила она, а Маттос устало вздохнул. — Я люблю тебя и твоих братьев и сестёр одинаково, — начал Маттос, глядя на дочь. — Потому, прошу, пойми меня правильно. Когда у мужчины рождается дочь… нет, когда он впервые берёт свою дочь на руки, он видит перед собой нечто бесценное — улыбающийся, беззащитный, мечтательный комочек счастья, от одного взгляда на которого сжимается сердце. И в тот миг он понимает: ему предстоит оберегать её как можно дольше — и волноваться о ней до последнего вздоха. — Ты хочешь сказать, что не переживаешь за Лео? — с лёгким замешательством спросила Аннара. — Конечно, переживаю. Но он — мальчик, — ответил Маттос. — Да, я буду тревожиться за него до конца своих дней… но это совсем иное. Когда мужчина смотрит на своего сына, он видит в нём отражение самого себя — всего, чем он стал, и всего, кем не сумел стать. И чем старше становится принц Эйгон, чем сильнее он напоминает королю его самого — и отца его — тем яснее становится: король изменит своё мнение о престолонаследии. Вот почему, я уверен, Старый Король назначил принцем-наследником Бейлона после смерти Эймона. Речь была не о том, что он не любил принцессу Рейнис — он просто видел в Бейлоне тот же потенциал, что и в старших сыновьях. — А если этот король — не такой, как остальные? — спросила Аннара. — Принцесса носит под сердцем близнецов. Если они окажутся мальчиками, он тоже может разглядеть в них то, что ты называешь «потенциалом». В любом случае, у нас есть шанс. — Шанс ввязаться в дело, обречённое на провал, — проворчал Маттос. — Даже если так, король ещё не стар, и его здоровье, насколько мы знаем, крепко, — спокойно возразила Аннара. — Проект канала преобразит весь Простор и сделает нас сильнее большинства великих домов. Мы можем встать на один уровень с Ланнистерами. Объёмы торговли, проходящие через наши земли, если бы по Мандеру можно было добраться до столицы… они были бы колоссальны. А если бы мы взимали пошлины за проход через Хайгарден… — Это принесло бы нам неисчислимые богатства, — признал Маттос, понизив голос. — И ослабило бы Старомест, — вставила Джейн. — Зачем продавать товар в Староместе, если его можно сбыть в столице, где рынок куда шире? Не говоря уже о всех мореплавателях, которые пошли бы через Хайгарден в Эссос, если бы смогли обойти Дорн и Ступени. — Именно так, — усмехнулась Аннара. — Хайгарден снова станет неоспоримым центром власти в Просторе. Даже больше, чем при Гарденерах. Пусть лорды насмехаются и зовут нас простыми управителями — нам не придётся доказывать обратное, если мы будем богаче их всех. — Золото — ещё не всё, что бы там себе ни думал Джейсон Ланнистер, — отозвался Маттос. — Но признаю: если канал действительно удастся построить, это будет великое дело. Правда, будет это чрезвычайно трудно. Придётся не только вырыть сам канал, но и расширить, углубить несколько мелководных участков Мандера. И уж лучше мне не знать, во что всё это обойдётся… — Это обойдётся недёшево, — ответила Аннара. — Но принцесса уговорила отца покрыть треть расходов в обмен на треть прибыли в течение первых тридцати лет. Она надеется, что корона и мы согласимся на те же условия. — Лорд Корлис пошёл на это? — уточнил Маттос, поглаживая бороду и обдумывая услышанное. — Ха, всё-таки речь о Староместе. Принцесса не стала бы раздражать их без причины… А значит, она уверена в своей позиции. Ты это понимаешь, да? — Возможно, принцесса Рейнира просто считает, что у Хайтауэров слишком много власти, — предположила Джейн. — Вряд ли она одинока в таком мнении. — Тише, милая, — предостерёг её Маттос. — Даже стены здесь имеют глаза и уши. Насколько ты уверена, что тебя никто не видел с принцессой? — Я вошла в её покои под видом служанки, — спокойно ответила Аннара. — У дверей стоял человек лорда Лейнора — Сноу. Никто не узнал меня. Можешь мне поверить. Отец, неужели ты и вправду настолько боишься влияния Хайтауэров, что готов упустить шанс упрочить наши позиции в Просторе? — Я боюсь того, что не могу до конца объяснить, — пробормотал Маттос. — Хайтауэрам уже дважды удалось породниться с Таргариенами. Первая попытка провалилась, но королева Алисента, похоже, пользуется большим влиянием при дворе. — Но не настолько, чтобы удержать отца на посту, — с усмешкой заметила Аннара, и Маттос хмыкнул. — Тут ты права, — признал он. — Увольнение сира Отто стало для меня неожиданностью. — Его сместили за настойчивость, — сказала Аннара с довольной ухмылкой. — Он не уставал твердить о смене наследника. Принц Эйгон — не младенец на руках у кормилицы; он уже мальчик и скоро станет мужчиной. У короля было достаточно времени, чтобы изменить волю, но он этого не сделал. То ли потому, что считает Рейниру лучшей правительницей, чем её брат, то ли из-за привязанности к покойной жене. Как бы там ни было — она по-прежнему наследница. И вот эту трещину при дворе мы можем обратить себе на пользу. — Анна права, дорогой, — добавила Джейн. — Хайтауэры никогда бы не поддержали строительство канала. Его появление только ослабит их влияние. Если принцесса настолько боится их силы, что готова пойти на уступки ради нас — почему бы нам этим не воспользоваться? — Даже если король переменит решение, главное — успеть завершить строительство при его жизни, — заметила Аннара с легкой усмешкой. — Тогда Хайгарден возвысится, и наша власть станет куда прочнее. Эйгон не сможет лишить нас положения без веской причины — остальные верховные лорды не потерпят этого. — Отношения с короной могут остыть на целое поколение… но мы переживём, — задумчиво произнёс Маттос. — Но это ещё не всё, — добавила Аннара, и отец приподнял бровь в ожидании. — Я предложила поддержать план принцессы, если она согласится взять Викторию в фрейлины. — Что ты сказала? — резко спросил Маттос, выпрямившись. — Я ничего не обещала, — поспешно ответила Аннара. — Только пообещала попытаться убедить тебя. — Если я соглашусь и отправлю твою сестру на Драконий Камень, это будет открытая поддержка дела Рейниры, — сказал Маттос. — Это будет прямым вызовом Хайтауэрам. — Насколько я помню, это они наши вассалы, а не наоборот, — мрачно заметила Аннара. Отец лишь горько усмехнулся. — Половина моих лордов предпочитает их, и ты это знаешь, — прошипел он. — Но у нас есть Редвины, Окхарты — а через них и Тарли, — возразила Аннара. — У лорда Патрика нет дочерей подходящего возраста для Лео, так что ты мог бы легко обручить его с младшей дочерью Дональда Тарли. Как её зовут, напомни? — Саманта, — подсказала Джейн. — Если заручиться поддержкой Редвинов и Тарли, бо́льшая часть власти в Просторе окажется в твоих руках, Маттос. Пока отец продолжал поглаживать бороду, открыто обдумывая всё, что ему только что предложили, Аннара наклонилась ближе и посмотрела на него взглядом, который с детства помогал ей добиваться своего. — Вик зачахнет в Хайгардене, если мы не дадим ей цели, — сказала она тихо. — С её увечьем выдать её замуж будет… непросто. Она уверена, что никому не нужна. Но если она переедет на Драконий Камень и, быть может, найдёт друзей за пределами семьи и слуг, это может изменить её жизнь. — Ты умна, Анна, — с улыбкой произнёс Маттос и тяжело вздохнул. — Пока я ещё ничего не решил. Но предложение звучит весьма заманчиво. Полагаю, выгоды могут перевесить возможные риски. Мне нужны будут конкретные расчёты. — Не могли бы вы встретиться с принцессой лично? — спросила Аннара. — Тогда она сможет подробно объяснить вам, что входит в проект канала и какие расходы предполагаются. — Вполне возможно, — задумчиво пробормотал Маттос. — Встретиться с действующей наследницей престола — почему нет? Хотя, пожалуй, будет разумнее, если мы оба поговорим и с её светлостью, и с лордом Корлисом. Интересно, знает ли об этом сам король? Сомневаюсь, что он промолчал бы, зная об этом. Это было бы на него не похоже. — Думаю, принцесса просто ждала, откажешься ли ты первым, — спокойно ответила Аннара. — Что ж, тогда я передам ей, что хочу обсудить всё это с участием всех заинтересованных сторон — и как можно скорее, — кивнул Маттос. — Надо признать, мысль о Виктории в роли её фрейлины кажется мне… весьма полезной. — Я тоже так думала, — сдержанно улыбнулась Аннара. — Она слишком долго была заперта в своём собственном мире. Она с облегчением увидела согласие в глазах отца — пусть и неуверенное — и лишь выразила надежду, что предстоящая встреча пройдёт удачно. ***** — Онемение в руке, скорее всего, вызвано нарушением баланса в телесных соках после травмы, — уверенно произнёс мейстер Меллос. — Это нечто вроде внутреннего холода, а потому горячие и сухие вещества — такие как имбирь, корица и чеснок — должны ускорить заживление. — Очень на это надеюсь, — пробормотал Коль, с отвращением глотая мерзкое зелье, что дал ему великий мейстер. — А действительно ли специи могут ускорить выздоровление? — спросила Рейнира, наблюдая, как мейстер Джерардис осматривает опухшее плечо её злейшего врага. — Всё, о чём упомянул великий мейстер, известно как средства, снимающие отёки, — ответил Герардис. — Но я сомневаюсь, что имеем дело лишь с отёком. — Конечно, нет, — проворчал Меллос. — Но перелом необычный, и я решил, что уменьшение отёка сейчас может облегчить общее состояние. — Возможно, — согласился Герардис, ощупывая плечо. Коль застонал от боли. — Но плечо не сломано. — Что же тогда? — спросила Алисента, нахмурившись. — Боюсь, у него вывих, — тихо произнёс мейстер Герардис. — Это возможно? — обеспокоенно спросил Визерис. — О да, — кивнул Герардис. — Насколько я знаю, вы любите мастерить деревянные модели? — Да, — подтвердил Визерис, не вполне понимая, к чему тот клонит. — Вы ведь вырезаете пазы, чтобы закрепить детали? — продолжил мейстер. — Иногда, — медленно кивнул король. — Плечевой сустав устроен подобным образом, — пояснил Герардис, делая круговое движение плечом. — Только и впадина, и головка кости — округлой формы, чтобы обеспечить подвижность. Но из-за этого сильный, резкий удар может выбить кость из сустава. Именно это, полагаю, и случилось с вами, сир Кристон. — Можно ли вставить кость обратно? — спросил рыцарь. Впервые с момента ранения он выглядел по-настоящему встревоженным. — Это возможно, — ответил Герардис. — Но предупреждаю: боль будет не меньшей, чем при самой травме. — Я не боюсь боли, — глухо произнёс Коль. — Но мне нужно вернуть подвижность в руке. — Как только сустав станет на место, подвижность восстановится в течение нескольких дней. Зелье мейстера Меллоса поможет снять оставшийся отёк, — заверил Джерардис. — Но в течение следующей недели руку придётся беречь. Любая нагрузка — и вывих повторится. — То есть… я не смогу участвовать в турнире? — мрачно спросил Коль, глядя на него с таким видом, будто тот отнял у него меч. Рейнира едва сдержала довольную улыбку. — Определённо нет, — отрезал Герардис. — Вам можно будет двигать рукой, но малейшая новая травма — и последствия могут быть необратимыми. — И это твоя правая рука, сир Кристон, — тихо напомнила Алисента, её голубые глаза были полны тревоги. — Будут и другие турниры, — сказал Визерис. — Делайте, что нужно. — У меня есть кожаный ремешок — чтобы ты мог в него вцепиться, — пробормотал Меллос. — Одну минуту, Герардис. — Конечно, — кивнул тот. — Тебе не стоит здесь оставаться, Рейнира, — холодно заметила Алисента. Принцесса лишь криво улыбнулась. — Его ранил человек, находившийся на моей службе. Я просто хочу убедиться, что лечение будет действенным, — спокойно ответила Рейнира, не желая упустить шанс увидеть страдания своего противника. — Не уверен, что тебе стоит здесь находиться в твоём положении, — вмешался Визерис. — О, всё не так уж страшно, ваша светлость, — усмехнулся мейстер Герардис. — Кстати, как тебе полёт? — спросил король, пока они ждали возвращения Меллоса. — Это был… своеобразный опыт, — осторожно ответил мейстер. — К счастью, лорд Лейнор проявил понимание, а Морской Дым оказался почти ласков. — Обычно он таким и бывает, — кивнул Лейнор. — Я могу вернуть тебя обратно, когда всё закончится. — Чепуха, — усмехнулся Визерис. — Раз уж ты здесь, останься и посмотри турнир завтра. — Кто-то ведь должен присматривать за Драконьим Камнем, — заметила Рейнира. — Деревенские смогут обойтись без своих петиций день-другой, — уверенно заявил Визерис. — Прежде чем вылететь, я назначил сира Роберта управляющим, — сказал Герардис. И Рейнира одобрительно кивнула. — Вот, прошу, — мрачно сказал великий мейстер, протягивая сиру Кристону кожаный ремешок. Тот взял его здоровой рукой, после чего обратился к Герардису. — Вы делали это раньше? — Нет, — признался мейстер. — Но я хорошо знаю анатомию и понимаю, как это делается. Лежите спокойно, сир Кристон, и не сопротивляйтесь, когда я начну двигать рукой. — Я и так едва ей шевелю, — пробормотал Коль, после чего крепко вцепился зубами в кожаную полосу. Мейстер Герардис взял его за руку и начал осторожно двигать ею, нащупывая суставную впадину. Сир Кристон застонал, сконцентрировался на дыхании, изо всех сил стараясь не закричать, а Алисента, заметно нервничая, принялась ковырять ногти — привычка, которую она проявляла лишь в минуты истинного волнения. «Я вас обоих очень люблю, но вы слегка раздражаете меня тем, что собираетесь помешать мне сегодня вечером оседлать вашего отца, как скакуна», — подумала Рейнира, прижимая ладонь к животу и наслаждаясь неловким положением Кристона. Сцена боя между ним и Джоном до сих пор стояла у неё перед глазами: когда цепь обвилась вокруг оружия Джона, сердце Рейниры чуть не остановилось… но он всё равно победил. Уложил Коля на землю, торжествуя, в то время как тот корчился у его ног. «Клянусь, я могла бы повалить его прямо там, в грязь, на глазах у всех лордов и леди. Боги, как только смогу…» — АААА! — вырвался истошный крик, и по комнате пронёсся тошнотворный треск. Кожаная повязка выпала изо рта Коля, он зарычал от боли. Алисента кинулась к нему, а мейстер Герардис отступил на шаг, всё ещё держа его за руку. — Сир Кристон? — обеспокоенно спросила она. — Всё встало на место, — удовлетворённо сказал Герардис. — Это… да. Так и есть, — прохрипел Коль, медленно двигая рукой, словно проверяя её. — Всё ещё чувствуется слабость. — Это пройдёт, — заверил его мейстер. — Но, напомню, ближайшие несколько дней ты должен быть осторожен. Никакой нагрузки. — Он будет осторожен, — кивнул Визерис. — Благодарю вас. — И я тоже, — сухо добавил великий мейстер Меллос. — Вот и всё, — пробормотала Рейнира себе под нос, отворачиваясь и едва сдерживая вздох, когда её бёдра соприкоснулись, и по телу пробежала горячая дрожь. Представляя всё, что собиралась сделать с Джоном, она ощущала, как внутри всё загорается. Её это разогревало куда сильнее, чем она ожидала. Ускользнув вместе с Лейнором, она обмахивала лицо рукой, пытаясь привести себя в чувство. Заглянув в ближайшее окно, она увидела, как на арене возводятся трибуны, и на губах появилась улыбка — впереди было ещё много интересного. Сам бой был захватывающим, но больше всего ей нравился сам турнир. Мысль о том, что Джон одержит победу и коронует её Королевой Любви и Красоты, вновь заставила её поёжиться от предвкушения. — Должно быть, малыши так яростно пинаются, что ты вся дрожишь, — поддразнил Лейнор. — Ведь быть не может, чтобы это было что-то другое. — Замолчи, — ответила Рейнира, не удержавшись от улыбки, и Лейнор весело усмехнулся. ***** — К счастью, великий мейстер уверен, что добрый сир Кристон вскоре поправится, — говорил Визерис лорду Хоберту, когда они снова заняли свои места за пиршественным столом. — Увы, — пробормотал Харвин тихо, почти шепотом, но Джон всё равно услышал. — Так этот обломок… вы выяснили, чей это был наплечник? — спросил Виллас. — Почти уверен, что это сир Эррик, — ответил Элмо Талли. — Только он, помимо лорда Борроса, стоял против бойца с тупым оружием. — Значит, это дело рук сира Кристона, — тихо заметил Сэмвелл, но сразу же получил предупреждающий взгляд от отца. — По правде говоря, поле следовало бы расчищать между поединками тщательнее, — сказал Элмо, — но это никак не умаляет твоей победы, Джон. Это был по-настоящему достойный бой. — Благодарю вас, милорд, — кивнул Джон, немного удивлённый подобной похвалой от Талли. — Что касается обломка, я его не видел. Думаю, он был покрыт грязью, возможно, его туда затоптали либо мы с Коулом, либо кто-то из других бойцов. Я не виню слуг — в пылу схватки такие вещи легко ускользают из глаз. — И всё же, что у тебя был за план? — спросил Сэмвелл. — Повалить его и выбить моргенштерн, — пожал плечами Джон. — К тому моменту он уже схватил мой меч, а щит был сломан. У нас оставалось два пути: либо разоружить его и закончить бой кулаками, либо сдаться. «А сдаться — значит быть убитым за свои старания», — подумал он, вспоминая, с какой яростью дрался Коль в том бою. За свою жизнь он повидал немало сражений — достаточно, чтобы отличить того, кто просто хочет доказать свою силу, от того, кто пришёл убивать. Намерение его противника было очевидно с самого начала — и это было неудивительно, учитывая всё, что произошло. — Джон Сноу! — вдруг громко окликнул его Визерис, заставив вздрогнуть. — Да, ваша светлость? — отозвался он. — Подойдите, — приказал король, щёлкнув пальцами. В Большом зале стояли длинные столы, за которыми сидели сотни гостей, наслаждаясь угощением. Джон, по настоянию Харвина и ещё нескольких местных лордов, оказался среди людей Речных земель — их столы располагались ниже, чем места представителей Долины и Простора. Чтобы подойти к королю, ему пришлось пройти через весь зал. Визерис встал и принял из рук стоящего рядом слуги меч в ножнах — меч-бастард. Пока Джон шёл, он замечал взгляды окружающих: одни были равнодушны, другие — полны презрения или откровенной ярости. Но были и такие, как Джейн Аррен, кузина Рейниры, чьё лицо выражало благодарность — она, похоже, радовалась тому, что кто-то поставил на место защитника королевы. Сама же Алисента в тот момент напоминала статую — её ледяной взгляд напомнил Джону леди Кейтилин сильнее, чем кто бы то ни было за всё время, прошедшее с момента его пробуждения в этом мире. — Редко бывает, чтобы в турнире участвовал человек, не посвящённый в рыцари, — торжественно начал Визерис, — и ещё реже — чтобы такой человек одержал победу в рукопашной схватке. Ты продемонстрировал выдающееся мастерство в первом раунде, а затем сразил одного из лучших рыцарей современности. Как отец, я рад, что человек с такими талантами стоит среди личной стражи моей дочери. Рейнира после твоей победы над сиром Кристоном высказала мнение, что ты заслуживаешь быть посвящённым, и я с ней согласен. Преклони колено. — Да, ваша светлость, — тихо произнёс Джон, опускаясь на одно колено и изо всех сил стараясь не смотреть в сторону Рейниры. На ней было малиновое платье, подчёркивающее её возросшую чувственность. Он знал: стоит ему взглянуть на её лицо, увидеть потемневшие от желания глаза — и он потеряет самообладание. А оказаться в таком состоянии перед её отцом, королём, было бы… неразумно. — Насколько я понимаю, вы родом из Белой Гавани, — сказал Визерис, извлекая Чёрное Пламя из ножен. — Вы поклоняетесь Семи или Древним богам? — Древним богам, ваша светлость, — ответил Джон, слегка нахмурившись, но тут же кивнул. — Тогда церемония будет немного изменена, — пробормотал король, опуская клинок на его правое плечо. — Клянёшься ли ты, Джон Сноу, перед своими богами, моими богами и лордами королевства защищать тех, кто не может защитить себя, защищать всех женщин и детей, быть верным своему сюзерену, своей принцессе и своему королю, сражаться с отвагой и доблестью, когда тебя призовут, и исполнять любое поручение, каким бы опасным оно ни было? — Клянусь, — твёрдо ответил Джон. Король переместил меч на его левое плечо, а затем полностью поднял клинок. — Тогда встань, сир Джон Сноу, — произнёс Визерис, и Джон поднялся, встретившись взглядом с весёлыми, сверкающими фиолетовыми глазами своего предка. Вблизи король производил впечатление — глядя на него или слушая его речь, легко было забыть, сколько вреда он в итоге причинил королевству, унаследованному в эпоху его наивысшего расцвета. Он не был жалким, намеренно разрушительным мерзавцем, как Эйгон IV, и не сходил с ума, как Эйрис II. Возможно, он просто был дураком — человеком, который видел лишь то, что хотел видеть, и с благодушной наивностью сеял семена хаоса, полагая, что достаточно будет приказа, чтобы всё исправить. И всё же в нём было что-то обаятельное. Стоило слушать его — и становилось понятно, почему его любили, и почему он, сам того не желая, причинил столько зла. «Эйнис — Мейгору Деймона», — подумал Джон, возвращаясь к своему месту, где его встретили с одобрительной теплотой сир Харвин и Сэмвелл. Сравнение было не совсем точным — ни один из братьев не походил на другого в буквальном смысле, но нечто в их динамике откровенно перекликалось с древней историей. Если бы им удалось действовать вместе — с Деймоном, придающим королю хребет и огонь, и Визерисом, смягчающим крайности своего брата человечностью и миролюбием, — они могли бы стать великой силой. Но та надежда давно умерла. — Заслуженное рыцарское звание, — заметил Харвин, поднимая кубок, и Джон с удовольствием встретил его своим. На этом пиру он чувствовал себя куда спокойнее, чем на предыдущем. Может быть, если судьба заставит, он сумеет привыкнуть к подобным торжествам. Хотя вряд ли — даже рыцарский титул не изменил его сущности, и он сомневался, что получит много подобных приглашений, если только не примет участие в новых турнирах. Что, впрочем, не казалось невозможным. Когда турнир завершится и он вернётся на Драконий Камень, жизнь войдёт в привычное русло. Тем временем, когда Речные лорды увлечённо спорили о фаворитах рыцарского состязания, Джон устроился поудобнее, изредка участвуя в беседе. И вдруг его взгляд снова нашёл Рейниру. Она была самым прекрасным созданием, какое он когда-либо видел, — и, по его мнению, беременность только усиливала её притягательность. Она словно сияла в мягком свете пиршального зала, и когда он вновь взглянул на неё, их глаза случайно встретились. Джон с трудом сглотнул. Собрав всю свою волю, он заставил себя отвести взгляд, сгорая от желания, но не желая быть замеченным в этом обмене жарких взглядов — особенно здесь, в зале, полном их врагов. Он отпил вина, отломил кусок хлеба и с усилием принялся доедать остатки рагу, старательно отвлекаясь от мыслей, которые были сейчас опаснее любого оружия. Но даже так он не мог игнорировать, насколько тесной вдруг стала его одежда. Джон ничуть не удивился, когда поздним вечером в его комнате раздался стук в потайную дверь. Он тут же вскочил на ноги, подбежал и распахнул её — на пороге стояла Рейнира, вся словно светившаяся изнутри. — Это не… — начал он, но договорить не успел: она обвила его руками и жадно впилась в его губы. — Если ты и правда думаешь, что я могла удержаться после того, как ты избил эту шавку, — ты спятил, — прохрипела она, дрожа от возбуждения. — Клянусь, если бы не близнецы, я бы заставила тебя кончить этой ночью и ртом, и киской, и задницей. — Боги, Нира… — простонал Джон, чувствуя, как в паху тут же запульсировала острая, болезненная пульсация. — А ты говорила что-то про «перерыв»… — Отец настоял, чтобы мы привели мейстера Герардиса, и ему удалось вправить плечо, — пробормотала она. — Было чудовищно больно, и, по словам Лейнора, мейстер считает, что это место теперь навсегда останется его слабым местом. — Вправить на место? — уточнил Джон. — Да, — кивнула она. — Когда он упал, сустав вылетел полностью. Я обернулась и сама увидела, о чём говорил Герардис. Коулу понадобится время на восстановление — так что, хвала богам, в турнире он больше участвовать не сможет. — Вот как? — пробормотал Джон, приподняв бровь. — Пойдём со мной, — прошептала она, обхватив его руки своими. — Харвин на страже у дверей, и я ясно дала понять, что этой ночью меня не должен беспокоить никто. В моём положении мы не можем позволить себе слишком многое… но я хочу быть в твоих объятиях. — Что-то случилось? — спросил Джон, уловив в её голосе тревогу. Она молча кивнула, жестом приглашая следовать за ней. Он пошёл, не колеблясь. Хотелось лишь, чтобы туннель был лучше освещён — тогда он мог бы в полной мере насладиться видом её бёдер, покачивающихся в движении. Рейнира быстро довела его до своих покоев, налила чашу вина и осторожно опустилась на край кровати. — Алисента приказала ему убить тебя, — прошипела она с ненавистью в голосе. Джон молча кивнул и отпил глоток. — Не думаю, что это исключительно её инициатива, — ответил он. — В отборочном раунде и Коля, и Ормунда Хайтауэра еле сдерживала необходимость соблюдать правила. — На арене они не могли убить тебя, не будучи тут же дисквалифицированными… хотя, возможно, им было бы всё равно, — сказала Рейнира, сжав кулаки. — Боги, как же я ненавижу эту суку! — Ради малышей… постарайся сохранять хладнокровие, — мягко произнёс Джон, беря её за руку. Она взглянула на него с удивлением. — Почему ты так спокоен? — Во-первых, я не удивлён. А во-вторых — это не первый раз, когда кто-то серьёзно пытается меня убить, — усмехнулся он. — Ты же помнишь, как я вообще здесь оказался. Но да, это тревожный знак. Похоже, они наконец осознали, насколько я для тебя важен. — Или они бы так отреагировали на любого, кто служит мне или Лейнору, — задумчиво сказала Рейнира. — Что именно сказали Алисента и Коль? — Коль извинялся перед ней за то, что не справился, — нахмурилась она. — Сначала я подумала, что он просто преувеличивает своё поражение, что на него не похоже. Я видела, как он проигрывал раньше — с достоинством, сдержанно. А тут он вдруг сказал: «Ублюдок жив», — и Алисента велела ему замолчать. — Каким был его тон? — Яростным. Хотя, возможно, потому, что ты его так унизил. Но… он мог доложить ей и о твоём общении с Сиракс. — Или же их обеспокоило моё вмешательство в дела Блэквудов, — заметил Джон. — Вряд ли они не заметили, как сильно ты изменилась за последние лунные месяцы. Теоретически, это можно списать на твою свадьбу с Лейнором или на то, что ты взрослеешь, берёшь на себя больше власти в Драконьем Камне… — Алисента никогда не согласится с тем, что я — не просто пустоголовая девчонка, — отрезала Рейнира. — Все изменения во мне происходят рядом с тобой. И это видно. Это знает уже весь двор. — Значит, цель — я, — проговорил Джон, сжав челюсти. — Ну, что ж. Придётся быть начеку. Сомневаюсь, что они решатся действовать открыто… но я буду особенно осторожен, если дойдёт до поединков с рыцарями из Простора. Рейнира посмотрела на него, раздумывая, не посоветовать ли ему сдаться и принять победу, которую он уже одержал, но решила воздержаться, уверенная, что знает, каким будет его ответ. — К слову о Просторцах, — с легкой улыбкой сказала она, — во время пира мне передали записку. Содержимое оказалось весьма любопытным. — Правда? — отозвался Джон, насторожившись из-за смены интонации. — Вчера вечером у меня состоялась встреча с Аннарой, и, похоже, она сумела заинтересовать отца. Он хочет увидеться со мной. И не только со мной. — С кем ещё? — спросил Джон. — С моим отцом и лордом Корлисом, — ответила Рейнира, и брови Джона изумлённо поползли вверх. — Сомневаюсь, что он стал бы тревожить короля, если бы собирался просто отказать, — заметил Джон. — По словам принцессы Рейнис, я ожидал, что с ним будет куда сложнее. — Совет лорда Лимана оказался куда полезнее, чем я рассчитывала, — усмехнулась Рейнира. — Аннара и новая жена её отца стали ключом к тому, чтобы преодолеть его сопротивление — как он и предсказывал. Уверена, что впереди нас ждёт ещё немало препон, но я настроена сдержанно оптимистично. Если нам удастся провести канал, это кардинально изменит расстановку сил в Просторе и оттолкнёт Старомест на задворки. Хотя Аннара выдвинула одно условие. — Что именно? — уточнил Джон. — У неё есть сестра, о чём я знала, но, как оказалось, в детстве она переболела серой хворью. А я — нет, — сказала Рейнира. — Ты сказала «переболела». Значит, девочка выжила? — уточнил Джон. — Если так, ей действительно повезло. — Серая хворь редко оставляет шанс на выживание, — кивнула Рейнира. — Но даже тем, кто справляется, болезнь оставляет отпечаток. Для Виктории Тирелл это обернулось настоящей трагедией. — В каком смысле? — спросил Джон. — У неё остались следы — серые, чешуйчатые пятна на щеках и носу, — пояснила Рейнира. — С тех пор она не покидала Хайгарден и всегда носит вуаль. — И чего хочет её сестра? — продолжил Джон. — У неё нет причин думать, что мы сможем ей помочь. — Не в медицинском плане. Но она надеется на нашу помощь другим способом, — сказала Рейнира. — Она хочет, чтобы я взяла Виктарию в свои фрейлины. Я согласилась — при условии, что она убедит отца поддержать идею с каналом. — Это значит, у вас в резиденции появится женщина из Простора, — заметил Джон. — Ты уверена, что она не станет шпионить для Алисенты? — Аннара недолюбливает Хайтауэров, — ответила Рейнира. — Виктария подцепила серую хворь в Староместе, когда они вместе отправились на прогулку по докам. Если её сестра разделяет эту неприязнь — а я склонна думать, что так и есть, — она может стать нашим настоящим союзником. — Если, конечно, всё это правда, — заметил Джон, на что Рейнира лишь усмехнулась. — Именно, — пробормотала она. — Я поговорила с Биони Бисбери во время пира, стараясь не привлекать внимания. Она подтвердила эту историю. К слову, она — настоящий кладезь сведений. Её присутствие на Драконьем Камне может дать мне ещё одну возможность. Я хочу изучить серую хворь. — Я бы на твоём месте был крайне осторожен, — посоветовал Джон. — Я и не собираюсь прикасаться к её коже, хотя, говорят, она больше не заразна, если болезнь отступила, — заверила его Рейнира. — Моя двоюродная бабушка Мейгель умерла от этой хвори за год до моего рождения. Она пыталась лечить заражённых детей. Это страшная болезнь, и даже те, кто пережил её, остаются её пленниками. — Дочь Станниса Баратеона тоже пережила серую хворь, — заметил Джон. — Станнис был братом Роберта и одним из претендентов на трон после его смерти. Я встретил его у Стены, когда он прибыл туда со своим войском, незадолго до своей гибели. — Если мне удастся изучить природу болезни с помощью магии плоти, возможно, я найду способ её исцелить, — сказала Рейнира с лёгкой улыбкой. — А даже если нет, может, сумею хотя бы устранить обезображенность Виктории. Представь, скольких союзников я тогда обрету в Хайгардене — даже если мне придётся приписать всё это молитвам. — Тем не менее, будь осторожна, — пробормотал Джон. — Мы не знаем, как такая магия может на неё повлиять. — Конечно, — кивнула Рейнира. — Просто впервые за долгое время мне кажется, что всё начинает складываться. Септа почти полностью оплачена, канал, возможно, вот-вот начнут строить, и, похоже, я обретаю настоящих союзников. — Ты уже предложила девочкам Бракена стать твоими фрейлинами? — спросил Джон. — Завтра этим займусь, — ответила она. — Они мне очень понравились. — Сэмвелл и Теодор точно без ума от них — глупые придурки, — усмехнулся Джон. — Чувства, похоже, взаимны, — пробормотала Рейнира, и он вопросительно посмотрел на неё. — Девушки не говорили ничего прямого, но мы провели вместе немного времени, и некоторые моменты мне запомнились. Когда Амос Бракен упомянул Сэмвелла, одна из сестёр вздрогнула. А то, как они говорили о вражде между семьями… Словно считают её глупостью. — Любопытно, — пробормотал Джон, проводя рукой по бороде. — Если бы нам удалось хотя бы немного примирить эти дома, Эльмо Талли целовал бы тебе ноги. — Эльмо Талли и без того готов бы их целовать, стоит мне только попросить, — усмехнулась Рейнира. — Но он не так прост, как кажется. Джон усмехнулся и придвинул к ней стул, аккуратно укладывая её ноги себе на колени. Сняв с неё тапочки, он ухмыльнулся: — В его защиту могу сказать одно — у тебя действительно удивительно красивые ноги. — Они тоже ноют, — выдохнула Рейнира, задыхаясь, когда он начал мягко массировать ступню. — Клянусь богами, твои руки — чистое волшебство. — Это ты у нас можешь прикосновением проникнуть в самую суть человека, — фыркнул Джон. — Пообещай мне, что будешь осторожен на поединке, — прошептала она, с тревогой глядя в его глаза. — Я знаю, ты всё равно будешь участвовать, несмотря ни на что, но такие поединки — идеальное прикрытие для «несчастных случаев». Там легко убить, сделав вид, что всё произошло случайно. — Как я уже говорил, меня не удивило — и, если честно, не особенно поразило — что Алисента приказала Колю убить меня, — ответил Джон, вдавливая большие пальцы в чувствительные точки её второй ступни. — Он может быть безумен, но у неё достаточно союзников — начиная с родного брата и кузена. В любом случае, я готовился к этому месяцами. Сейчас я в лучшей форме, чем когда-либо. И я собираюсь короновать тебя, любовь моя. — Я думала, что умру, наблюдая, как ты сражаешься с этим ублюдком, — прошептала Рейнира, и в её голосе звучала жажда. — А потом, когда ты победил, всё, чего я хотела — это втащить тебя в первую попавшуюся пустую комнату и трахать, пока звёзды не начнут плясать перед глазами. С этими словами она раздвинула ноги и призывно согнула палец, подзывая его. — Мы не можем, — простонал Джон, с мольбой глядя на неё. Рейнира раздражённо поджала губы: — Мы не можем трахаться, но это не значит, что мы ничего не можем… — её глаза блеснули озорством. — Может, всё-таки пригодятся мои «прекрасные ноги». — Что ты… О, боги… — простонал Джон, когда она босой ногой скользнула ему в штаны, нежно поглаживая его член сквозь ткань. — Ты ещё не переоделся, — заметила Рейнира с игривой усмешкой. — Видимо, я не дала тебе выбраться из постели. — Нет… Я просто… читал при свечах, — выдавил Джон. — Давай я сниму это, а то ты мне случайно яйца раздавишь. — Боги упаси, — хмыкнула Рейнира. — У меня на них большие планы. Прямо-таки… королевские. — Планы? — переспросил Джон, вставая и расстёгивая ремень. Он выдохнул с облегчением, когда штаны упали, и его возбуждённый член выскользнул наружу. — Я не собираюсь останавливаться на двоих детях, Джон, — сказала Рейнира, и её улыбка стала шире, когда он вновь опустился в кресло. — Как только я достаточно восстановлюсь, чтобы принять в себя этот твой большой, плотный член, мы сразу начнём работать над следующими. — Клянусь богами, Нира… — простонал Джон, когда она вновь принялась играть с ним пальцами ног, скользя по чувствительной коже и прижимая его к своему животу. — Это чертовски забавно, — хихикнула она, наблюдая, как он судорожно сглатывает. — И дело даже не только в выражении твоего лица. — Никогда бы не подумал попробовать такое, — прошипел Джон. — Ты, принцесса моя, настоящая развратница. — Жаль, что я не так изобретательна в плане мести, как в способах поиграть с твоим членом, — пробормотала Рейнира. — Но клянусь, я отплачу Алисенте за всё. — Я отплачу ей, выиграв турнир и короновав тебя Королевой Любви и Красоты у неё на глазах, — ответил Джон. — А потом мы вместе начнём крушить её позиции шаг за шагом. Мы сделаем наши силы непоколебимыми, и ты станешь преемницей после смерти отца, как было предначертано. Эйгон не узурпирует твой трон. Клянусь. — Нет, он… — Рейнира замерла. — Подожди. Эйгон! Ты ведь говорил, что не можешь вспомнить имён моих старших сыновей, но младших ты помнишь? Эйгон и Визерис, верно? — Да, те, что были у тебя с Дэймоном, после смерти Лейнора и Харвина, — кивнул Джон, недоумевая, к чему она клонит. Особенно когда она убрала ногу с его члена. — Так мы и назовём близнецов, — ухмыльнулась Рейнира. — Это сведёт ту змею с ума. Уверена, в другой временной линии я поступила так же. Боги, как же я жду момента, когда скажу ей, что мой Эйгон станет королём. — Лорд Корлис, скорее всего, предложит имя, более созвучное Веларионам, — заметил Джон. — Лорд Корлис не тот, кто будет вынашивать этих всё более крупных младенцев, — буркнула Рейнира. — Его мнение будет выслушано… и тут же забыто. Эйгон всё равно станет моим наследником, а имя в честь Таргариенов более чем уместно. А вот Визерис Веларион в качестве наследника Дрифтмарка — символично. Как бы знак того, что наши дома вновь объединены. — Мне нравится эта мысль. Хотя, возможно, у меня есть идея получше, — сказал Джон. — Эймон. — Эймон? — переспросила Рейнира, лениво накручивая прядь волос на палец. — Эймон Таргариен. Твой… прапрапраправнук. Один из лучших людей, которых я знал, — тихо сказал Джон. — Думаю, принцесса Рейнис оценила бы это имя куда выше, чем Визерис. — Ради отца, — тихо сказала Рейнира. — Эйгон и Эймон… Их назвали в честь первых сыновей Джейхейриса. — Верно… — Джон кивнул, припоминая. — Одного он потерял ещё младенцем. Мне нравится эта мысль. — Мне бы хотелось нанести ей действительно сокрушительный удар, — прошипела Рейнира. — Но отец никогда не поверит, что его драгоценная жена способна пасть так низко. А устранять её или кого-то из Хайтауэров сейчас — слишком опасно. — Пока что, думаю, стоит придерживаться плана, — спокойно сказал Джон. — Если они рискнут устроить моё убийство прямо в твоём доме, это будет совсем другой разговор. — Вряд ли они осмелятся, — покачала головой Рейнира. — Любое покушение на моей территории даст мне повод сказать отцу, что на меня охотятся. И его гнев, даже при одном намёке на такую мысль, будет страшен, как если бы Балерион вернулся к жизни. Турнир даёт им удобную возможность — нанести удар, не вызывая подозрений. Да, этот турнир откроет им куда больше дверей. — Значит, мне придётся закрыть их одну за другой, — спокойно ответил Джон. — Ормунд и Гвейн вообще умеют держаться в седле? — Ормунд… не уверена. А Гвейн? Ездит, но без особых достижений, — ответила она. — Но они не единственные её союзники. — Как я уже говорил, я встречу каждого из них лицом к лицу. Буду внимательнее, чем обычно, — сказал Джон. — Это не в тягость. Рейгар был легендарным всадником, способным побеждать лучших, а моя мать, говорят, обожала верховую езду. Я неплох в этом, Рейнира. Поверь мне. — Я верю, — прошептала она. — Просто не могу не волноваться. Я так хочу вернуться на Драконий Камень… — Я тоже, — отозвался Джон. — Кстати, ты ведь так и не получил награду за своё блистательное выступление, — прошептала Рейнира, её голос стал игривым, а пальцы ноги вновь скользнули по его чувствительной плоти. — Это приятно? — Чёрт возьми, да, — простонал Джон. — Я думал, моя награда — это рыцарское звание, которое ты так торжественно выпросила для меня. — Признаю, можно было быть изящнее, — усмехнулась она. — Но если сравнивать с тем, что я хотела сделать с тобой сразу после турнира… это было ничто. — А что именно? — с прищуром спросил он. Она убрала ногу, медленно и лениво, и жестом подозвала его. — Сядь рядом — я покажу, — прошептала она, вкрадчиво и обольстительно. Он забрался на постель, устроившись рядом с ней. Закашлялся от потрясения, когда её рука уверенно обхватила его член. — Ты — великолепен, — прошептала она, двигая ладонью, плавно и уверенно. — Мой несравненный рыцарь. Мой идеальный воин. — Боги, Нира… — с трудом выдохнул он, когда её большой палец коснулся особенно чувствительной точки. — Хочешь знать, что я хотела сделать с тобой прямо там, в грязи, перед глазами всех этих лордов и леди? — прошептала она, в голосе сквозила тьма желания. — Да, — хрипло ответил Джон. — Боги, да. Усмехнувшись, Рейнира слегка отстранилась, осторожно наклоняясь, несмотря на свой округлившийся живот. Он застонал, когда её губы обхватили головку члена, язык скользнул по ней, заставляя его вздрогнуть от наслаждения. Его пальцы зарылись в её серебристо-золотые волосы, обвивая их с нежностью. Она двигалась медленно, методично, втягивая его всё глубже, пока его дыхание не стало прерывистым. Джон мельком подумал, что немногие мужчины в истории могли похвастаться тем, что их ублажала наследница трона всего через несколько часов после того, как сам король посвятил их в рыцари. — Проклятье… ты волшебна, — простонал он, и Рейнира едва слышно рассмеялась, посылая дрожащие вибрации сквозь его тело. Турнир подходил к концу. Половина пути была пройдена. Он знал: самое опасное ещё впереди. Но глядя на неё — на награду, которая ждёт его, если он выстоит, — он был уверен: нет такой угрозы, с которой он не справился бы ради неё.