Delightful Duty

Всю свою жизнь Лейнор Веларион знал: его мать ненавидит Королевскую Гавань и Красный Замок. Но сам он был очарован ими ещё с детства и часто умолял её рассказывать истории о том месте. Холодная и властная — как и подобало Королеве, Которой Никогда Не Было, — она всё же оказывалась уязвимой перед широко распахнутыми, умоляющими глазами ребёнка, особенно собственного. И порой смягчалась, делясь с ним воспоминаниями о днях, проведённых в замке. Его дед был принцем Драконьего Камня с семи лет и до самой смерти, а мать провела большую часть детства на острове. Но так как принц Эймон служил ещё и мастером над законами, юная Рейнис не раз жила в Красном Замке. Она рассказывала сыну о множестве тайных ходов, о которых узнала тогда. Эти истории завораживали Лейнора, и много лун спустя, оказавшись в Красном Замке ради брака с Рейнирой, он постарался отыскать как можно больше из них. Ходы оказались обширными, и тогда он с увлечением исследовал их вместе с сиром Джоффри. Теперь же он шел один и с куда менее приятными целями. «Комната с сундуком должна быть где-то здесь», — подумал он. Участники турнира были определены накануне жребием, и король распорядился поставить стражу у комнаты, где тот проходил. Имена складывали в тканевый мешок, а человек с завязанными глазами вытаскивал их попарно, помещая в небольшие кожаные мешочки, которые потом хранили в сундуке. Зрелище выглядело нелепо, но король любил подобные забавы. В итоге никто не знал, кто с кем выйдет на бой, вплоть до завтрашнего утра, когда сундук вынесут на турнирный помост и откроют. Если только кто-то не доберётся туда раньше. На просьбу Визериса отправить мейстера Герардиса помочь Кристону Колю Лейнор ответил сдержанно и прагматично, пытаясь успокоить Рейниру ради детей. Но внутри его переполняла ярость. Этот человек убил Джоффри лишь потому, что осмелился возжелать женщину, к которой не имел права и близко приближаться, — и пытался убить Джона из той же безумной, ненасытной ненависти. За последнее время Лейнор проникся симпатией к Джону, стал ценить его как друга. Мысль о том, что убийство Джона, скорее всего, было прямым приказом, ужасала. Коль был самым сильным союзником Алисенты, и его отстранение от турнира было благом, но далеко не единственным, на кого она могла опереться. Лейнор вовсе не был уверен, что та не попробует вновь, воспользовавшись открывшейся возможностью. Приоткрыв одну из потайных дверей как можно тише, он замер, услышав голоса. — Боги, да как же ты хорош в этом, — простонал мужской голос, и воздух наполнился слипающимися, влажными звуками. Ухмыльнувшись про себя, Лейнор мягко прикрыл дверь и двинулся дальше. Он хорошо ориентировался и знал, что близко к цели, хотя, похоже, ещё не достиг нужной комнаты. Попробовав следующую дверь, он осторожно приоткрыл её, замер, прислушиваясь, и лишь в полной тишине вошёл внутрь. «Вот ты где», — мелькнуло у него в голове. Стражник снаружи, конечно, следил за тем, чтобы никто не приблизился к двери. Но стояла ли его задача того, чтобы относиться к ней серьёзно? Лейнор знал: внутри его никто не ждёт. Подойдя к сундуку, стоявшему на возвышении, он медленно приоткрыл крышку и усмехнулся — как и подозревал, замка на ней не было. «И правда, они даже не предполагают, что кто-то рискнёт сюда пробраться», — отметил он, заглядывая внутрь при свете фонаря. Сундук не отличался особой роскошью, но был добротным и разделённым тонкими перегородками на десятки маленьких ячеек. В каждой лежал кожаный мешочек. Взяв первый попавшийся, Лейнор с облегчением обнаружил, что печати на нём нет. Он вынул листки пергамента и пробежал их взглядом. «Сир Бен Риверс против сира Корвина Корбрея», — отметил он. — «Будет любопытный поединок, учитывая их славу и мастерство». Не находя причин что-то менять, он положил мешочек обратно и взял следующий, столь же неинтересный. Вскоре Лейнор заметил, что сундук разделён не только на мелкие ячейки, но и на четыре крупных секции. Очевидно, каждая из них определяла четверть сетки предстоящего турнира. Наконец он наткнулся на мешочек с именем Джона и задержался на нём. «Сир Элберт Вудхалл, — пробормотал он про себя. — Человек из Долины, но знаю о нём мало. Вряд ли он связан с Хайтауэрами, судя по происхождению. Пусть остаётся так». Вернув его на место, он продолжил. И вскоре нашёл имя сира Ормунда Хайтауэра. «Против сира Эдвина Фоссовея», — прочёл Лейнор и хмыкнул. — «Скорее всего, неплохая пара. Но, думаю, мой кузен Боррос составил бы Ормунду куда более занятного противника». Он усмехнулся про себя, переставляя имена местами, и продолжил. Почти час Лейнор корпел над сеткой турнира, тщательно следя за тем, чтобы наиболее верные союзники Алисент столкнулись с особенно сильными соперниками уже в первых боях. Джону же он обеспечил путь к финалу без встреч с ними, искусно разводя их по разным частям сетки. Когда работа была завершена, он бережно закрыл сундук и, прихватив факел, направился обратно в свои покои. Он понимал: мало кто одобрил бы подобный поступок. Сир Кварл, в особенности, счёл бы это оскорблением рыцарской чести и турнира как такового. Именно по этой причине Лейнор и не стал менять противников первого поединка. Но его это не волновало. «Если они хотят использовать этот турнир, чтобы убить одного из наших союзников, — я вправе распоряжаться им так, как сочту нужным», — мрачно отметил он про себя, осторожно закрывая за собой потайную дверь. Он никому не собирался рассказывать о содеянном, решив унести эту тайну в могилу. Но при одной лишь мысли о выражении лица королевы, когда её ближайшие сторонники падут в первом же раунде, Лейнор ощутил сладкое предвкушение. ***** — Поединок начнётся примерно через час, Рейнира, — тяжело вздохнул Визерис, когда они сидели в зале Малого совета, по всей видимости ожидая гостей. — Уверена, лорды, которых мы ждём, скоро прибудут, — ответила Рейнира, и в её голосе прозвучала лёгкая раздражённость. — А ты не могла бы хотя бы намекнуть, что именно собираешься обсудить? — с тоской спросил Визерис. — Не забывай, ты сам грозился отправить на Стену любого, кто испортит твой сюрприз с моделью Септы, — заметила она. Визерис усмехнулся: — Я ведь не говорил это всерьёз. — Эти люди того не знали, — вставил лорд Лионель. В тот же миг двери отворились, и в зал просунулась голова сира Эррика. — Лорд Корлис Веларион и лорд Маттос Тирелл желают видеть вас, ваша милость. — Впустите их, — велел Визерис, бросив на Рейниру взгляд, в котором смешались замешательство и любопытство. «Не ожидала, что они придут вместе», — мелькнуло у неё в голове. Наблюдая за ними, она заметила напряжённость в глазах Маттоса и невольно подумала, не приложил ли её добрый отец особые усилия, чтобы ещё крепче привязать Тирелла к их делу — оставив саму её в стороне. — Господа, — приветствовал Визерис, поднимаясь. — Ваша милость, — ответил Маттос, а лорд Корлис лишь кивнул. — Принцесса уже рассказала вам, зачем мы здесь? — Нет, — признался Визерис, снова опускаясь в кресло. — Но мне крайне любопытно. — Моя добрая дочь была весьма занята последние луны, — начал Корлис, усаживаясь напротив. — Помимо того, что она разгромила дотракийский кхаласар и пустила его сокровища на строительство Великой септы, она вынашивала ещё один, куда более дерзкий замысел. — Да? — насторожился Визерис, глядя на дочь. — Надеюсь, речь снова не идёт о том, чтобы сжечь огнём какую-нибудь чужеземную армию. — Увы для тебя, отец, но нет, — усмехнулась Рейнира и достала из сумки свиток. — Когда я впервые задумалась, какой след оставить в Вестеросе как наследница престола, Великая септа показалась самым достойным проектом. Но это был не единственный вариант. Она развернула свиток перед отцом и пристально следила за выражением его лица. Визерис нахмурился, изучая чертёж. — Что это у нас тут?.. Рейнира! — воскликнул он, подняв глаза и поняв, что именно она задумала. — О, боги, — выдохнул Лионель. — Если это удастся… это будет бесценным. — Это ещё мягко сказано, господин десница, — усмехнулся Маттос. — Этот канал полностью изменит перевозку зерна в столицу. — Как ты вообще до такого додумалась? — удивлённо спросил Визерис. — С помощью мейстера Герардиса, — ответила Рейнира. — Он вынашивал эту идею годами. — Толковый у тебя человек, — усмехнулся Визерис. Он разворачивал свиток дальше и вдруг осёкся, захрипев, словно рыба, выброшенная на берег. — Стоимость, разумеется, колоссальна, — мягко сказала Рейнира, — но выгода перекроет её с лихвой ее покорет. Как отметил лорд Маттос, доставка зерна из Простора в Королевскую Гавань станет быстрее и надёжнее. Но это лишь начало. — Сейчас, если прибрежные дома Простора или Западных земель хотят отправить товары в Эссос, им приходится везти их по суше до гавани или же морем вокруг Дорна и дальше — через Ступени, — объяснил Корлис. — Даже если Ступени под нашим контролем, это долгий и опасный путь. Новый канал позволит везти грузы через весь континент напрямую, что сократит сроки и расширит номенклатуру перевозимых товаров. — Всё, что гибнет на долгих караванных маршрутах, сможет добраться до Узкого моря, — добавил Маттос. — А доходы от пошлин будут просто баснословными. — Это могло бы обогатить и наши дома, и корону, — согласился Визерис. — Те, кто войдёт в Мандер, будут платить символическую пошлину Хайгардену, — пояснил Маттос. — Но сама корона получит выгоду от канала. Однако принцесса предложила более весомую сделку для первых десятилетий. — Я предложила, чтобы расходы мы поделили поровну — лорд Маттос, лорд Корлис и корона, — сказала Рейнира. — А после завершения строительства делили бы доходы тем же образом на протяжении тридцати лет. — Тогда вложения окупятся сторицей, — подтвердил Корлис. — Даже если мало кто из нас доживёт до этого… кроме тебя, надеюсь, принцесса. — Лионель? — обратился Визерис к деснице, вглядываясь в чертёж так, словно тот должен был ожить и подсказать ответ. — Что скажешь? — По сравнению с этим, строительство Старой Королевской дороги покажется детской забавой, — пробормотал Лионель, барабаня пальцами по столу. — Но… насколько вы уверены, принцесса, что это вообще возможно? — Мейстер Герардис был почти уверен, — ответила Рейнира, — но я всё же отправила его чертежи к своему двоюродному деду Вейгону в Цитадель, за вторым мнением. Он согласился с оценкой Герардиса, лишь внёс несколько уточнений, исходя из собственного опыта. А затем я обратилась к лорду Лиману, чтобы проверить расчёты. — Я последний в королевстве, кто об этом узнаёт? — спросил Визерис. Но в его голосе не слышалось раздражения, скорее лёгкая насмешка. — Я не хотела тратить твоё время, пока не убедилась, что проект реален, отец, — ответила Рейнира. Визерис улыбнулся. — Ну что ж. Полагаю, вы оба готовы принять это обязательство? — он перевёл взгляд на лордов. — Я вижу в этом шанс сделать мою семью ещё богаче, — спокойно сказал Корлис. — И если учёные мужи утверждают, что замысел осуществим, это разумное вложение. — Для моей семьи, ваша милость, это было бы чрезвычайно полезно, — добавил Маттос. — И для всего королевства. Сам я не смогу потянуть подобное предприятие, но с поддержкой союзников… — Мне нужно будет переговорить с Лиманом лично, — кивнул Визерис, — хотя я узнаю его почерк в этих приписках. Думаю, если растянуть расходы во времени, мы сумеем это профинансировать… Он замолчал, нахмурившись, и заметил, что Лионель столь же сосредоточенно вчитывается в цифры. — Я знаю, что в Ии Ти построили канал куда больших размеров всего за шесть лет, — заметил Корлис. — Правда, там работали миллионы людей. Но десять лет для нас — вполне достижимый срок, если избежать волнений. — Миллионы рабочих? — недоверчиво поднял брови Визерис. — Даже представить не могу, каким кошмаром было управлять таким людом. — Сомневаюсь, что для них это было приятно, — усмехнулся Корлис. — Что ж… я готов рассмотреть это всерьёз, — наконец сказал Визерис. — Но прежде чем дать окончательный ответ, хочу вынести всё на обсуждение Малого совета. Лионель, созови его сразу после турнира. — Да, ваша милость, — поклонился десница. — Благодарю, что не отвергли идею сразу, — сказал Маттос с облегчением. — Я понимаю, проект колоссальный, но если мы его осуществим, значение его для королевств будет огромным. — А теперь, прошу извинить, турнир вот-вот начнётся, а я хотел бы поговорить с дочерью, — сказал Визерис. Трое лордов кивнули и покинули зал. Когда дверь закрылась, Рейнира заметила на себе взгляд отца. — Рейнира, что всё это значит? — спросил он негромко. — Что именно, отец? — насторожилась она, мысленно готовясь к разговору, которого пыталась избежать. — Сначала ты ведёшь войну с дотракийцами, затем строишь величайшую септу Вестероса, теперь — замышляешь грандиозный канал на Мандере, — перечислил Визерис, вскинув руки. — Что дальше? Озеленишь Дорн, чтобы склонить его на свою сторону? Вторгнешься в Браавос? Построишь ещё одну Стену в ста милях к северу, чтобы прибрать к рукам Крайний Север? — Я не настолько безумна, — фыркнула Рейнира. — Я знаю, — мягко ответил он, улыбнувшись. — Но ты никогда не была той, кто тратит силы на подобные предприятия. Рейнира… всё это — из-за моих слов несколько лун назад? — Мысль о том, что ты мог бы использовать моё положение против меня, меня, мягко говоря, обескуражила, — тихо сказала она. Визерис тяжело вздохнул. — Ты знаешь, почему я это сделал. У меня не было иного выхода, кроме как выдать тебя за Лейнора. Но ты останешься моей наследницей. И это не изменится, даже если ты не решишь преобразить все Семь Королевств разом. — Мы оба знаем, сколько лордов с этим не согласны, — резко ответила Рейнира. — Для тебя это может быть пустяком, но для меня это важно. Я хочу хотя бы несколько лет управлять Драконьим Камнем и набраться опыта, прежде чем войти в твой совет. К тому же сейчас там нет ни одного места, которое я хотела бы занять. — Значит, всё же хочешь однажды попасть в совет? — уточнил Визерис. — Принц Эймон был мастером над законами, а дед — десницей, — напомнила она. — Для принца или принцессы Драконьего Камня естественно служить при дворе отца. — Я сам этого не делал, — заметил Визерис. — Да, но ты был наследником всего два года, — возразила Рейнира. — А я — с самого детства. За всё это время у меня не было иной должности, кроме как чашницы. Поэтому я и говорю: хотя я хочу в будущем войти в твой совет, пока я не готова. Сначала мне нужно самой править Драконьим Камнем и на деле понять, что значит управлять людьми. Визерис усмехнулся и, откинувшись на спинку кресла, заметил: — Жаль, что твой дядя никогда не проявлял подобной зрелости. Дважды я вводил его в совет, и дважды он мгновенно терял к этому всякий интерес. — Мы с Деймоном очень разные, — спокойно возразила Рейнира. — Зато он преуспел во главе Городской стражи. — Это верно, — пробормотал Визерис, словно сам с собой, явно не желая до конца соглашаться. — Пока я не сумею прославиться здесь, мне нужно искать другие пути, чтобы выделиться, — продолжила Рейнира. — Отвечая на ваш вопрос, хоть и в шутливом тоне заданный: дальнейших планов у меня нет. Но если мне когда-нибудь удастся улучшить городскую инфраструктуру и избавиться от этой отвратительной вони… — Если справишься с этим, я сложу с себя корону и отдам её тебе, — рассмеялся Визерис. Рейнира тоже не сдержала смеха. — Пожалуйста, не надо, — улыбнулась она. — Я ещё слишком молода для короны. — Учитывая, что многие уже начинают сравнивать тебя с моим дедом — а если ещё не начали, то вскоре начнут, — ты, возможно, ошибаешься, — ответил Визерис. — Но, разумеется, я лишь шутил. Отречение только всё усложнит. Надеюсь, я не заставил тебя почувствовать, будто тебе нужно что-то доказывать. Рейнира, ты уже достойна. И даже одного лишь правления Драконьим Камнем, при наличии наследников, которые обеспечат преемственность, будет более чем достаточно, чтобы доказать это всему королевству. Ты уже подумывала о именах? — Никому не говори, даже Алисенте, — прошептала Рейнира, — но одного я хочу назвать Эймоном. Глаза Визериса расширились и засияли от радости. — Эймон Веларион… — выдохнул он. — О, Рейнис будет в восторге! Да и твоего деда это несомненно порадовало бы. — Судя по твоим словам, они были очень близки, — мягко заметила Рейнира. — Самый близкий друг, — подтвердил Визерис с лёгкой грустью. — Ему тяжело было видеть, как мы с Деймоном постоянно ссоримся. Он хотел, чтобы мы были похожи на него и нашего дядю… Но мы с братом всегда были слишком разными. — Всё ещё можно изменить, — тихо сказала Рейнира, положив ладонь на его руку. — Отцовство может сгладить острые углы. Нужно лишь допустить, что он способен измениться. — Ты стала мудрой, — заметил Визерис с нежной улыбкой. — Возможно, материнство сгладило кое-что и во мне, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Рейнис писала, что они с Лейной скоро вернутся, — вздохнул Визерис. — Если она и правда беременна… может быть, отцовство изменит и его. — Ты должен помнить, — мягко сказала Рейнира, — что единственный его брак был для него ненавистным. А если с Лейной у них будет хоть какое-то взаимопонимание, уже лучше, чем прежде. Кто знает, куда это приведёт? — Он стал терпимее после того, как наконец-то получил Караксеса, — задумчиво проговорил Визерис. — Знаешь, я никогда не спрашивала, — оживилась Рейнира, — как он отнёсся к тому, что ты оседлал Балериона? Визерис рассмеялся. — О, он был в ярости. Рейнис уже досталась Мелеис, а я… О, боже, мы опоздаем, если не выйдем прямо сейчас. Пойдём, я расскажу тебе по дороге. — Хорошо, — отозвалась Рейнира и, поморщившись, тяжело поднялась, присоединившись к нему у дверей. — Я помню, — продолжал Визерис, — как застал его с отцом после моего полёта на Балерионе. Клянусь, у Деймона тогда был такой вид, будто его голова вот-вот взорвётся. ****** — Ого, это так… — Джон замолчал, увидев, как расставлены последние пары для поединка. — Я бы не хотел сейчас быть королевой, — пробормотал сэр Харвин. — Да уж, в зелёном ты выглядел бы ужасно, — отозвался Джон, и рыцарь фыркнул. — Да и её платья тебе точно не подошли бы. — Ох, отвали. Ты же знаешь, о чём я, — усмехнулся Харвин. И действительно. Её брату предстояло сражаться с самим Харвином, а кузену — с Борросом Баратеоном. Лорд Штормового Предела был унижен в бою с Колем и накануне вечером заметно протрезвел, так что сэру Ормунду выпадал трезвый, но разгневанный гигант. Другие рыцари, тесно связанные с ней, также получили нелёгких соперников в первом раунде. Сир Аррик — против Мерлона Крейкхолла; близнецы Ланнистеры — против Адриана Тарбека и юного Анвина Пика, недавно посвящённого в рыцари; Лорд Амброза — против Уильяма Ройса. За исключением Марка Амброза и Гвейна Хайтауэра, все они сталкивались с теми, кто в изначальной истории поддержал Эйгона во время Танца. Причём Амброз и Хайтауэр считались одними из самых сильных бойцов. К тому же пары распределены так, что встретиться с Джоном им было бы возможно лишь в финале. Но дойти до него они вряд ли сумеют: почти половина выбывала уже в первом круге — даже если бы стр Харвин и сир Уильям проиграли. — Слишком идеально, чтобы я мог поверить в это, — пробормотал он, почесав бороду. — Рейнира приложила к этому руку? Даже если бы и да — она ему бы не сказала. Но всё равно турнир выглядел куда безопаснее, чем можно было ожидать. Несчастные случаи всегда возможны, но вряд ли кто-то из соперников рискнёт убить его ради королевы. Джон бросил взгляд на королевскую ложу и заметил, как Алисента с мрачным выражением следит за Рейнирой. Похоже, она пришла к тем же выводам, хотя сама принцесса будто вовсе не замечала этого взгляда. — Сир Джон? — обратился к нему Теодор Блэквуд. — Да? — Джон повернулся к юноше. — Мой брат предложил мне быть твоим оруженосцем на время турнира, — сказал Теодор. — Бену не нужно, чтобы мы оба таскали ему шлемы и копья. — О, это очень мило с его стороны, — ответил Джон, улыбнувшись Бену Риверсу, который как раз поднял копе. Первым в списке оказался именно Бен: его соперником был Корвин Корбрей. Джон затруднялся сказать, кто из них выйдет победителем. С одной стороны, Бен был старше лет на десять и куда опытнее. С другой — Корвин уже зарекомендовал себя как умелый рыцарь не только по возрасту, но и в целом. Если он владеет копьём так же, как мечом, бой обещал быть напряжённым.

***

— Добро пожаловать на событие, которого, уверен, мы все ждали, — воскликнул Визерис, вызвав бурные аплодисменты. — Участников на этом турнире куда больше, чем в рукопашной сшибке, и, поскольку каждый поединок проводится индивидуально, я предоставлю слово герольду, а сам лишь пожелаю вам благословения богов. Победителя ждёт приз — пятнадцать тысяч золотых драконов! «Боги, если я выиграю, получу двадцать пять тысяч» — подумал Джон. Такая сумма значительно превышала всё его прежнее состояние. На Драконьем Камне он ни в чём не нуждался, но иметь золото всё равно было приятно. — В первом поединке сойдутся — сир Бен Риверс против сира Корвина Корбрея, — объявил герольд. Толпа загудела от ожидания зрелищя. Оба рыцаря не искали благосклонности публики, а сразу погнали коней к своим местам. — Ну же, Бен, — пробормотал Теодор под нос. — Твой брат — отличный наездник, — успокаивающе сказал Харвин. — У него всё получится. — Но соперник у него крепкий маленький засранец, — пробормотал Джон, отчего Харвин вопросительно поднял бровь. — Маленький? — Ему всего четырнадцать, — пояснил Джон. Глаза Харвина расширились. — И он уже рыцарь? — Недавно получил шпоры, — кивнул Джон. — Я бился с ним в рукопашной — парень очень силён. Хотя, каков он в седле, я не знаю. — Четырнадцать лет… — пробормотал Харвин. — Мне было шестнадцать, когда получил шпоры, и даже это считалось достижением. — Как я и говорил, он мастер. Тогда победил мой опыт, и здесь, возможно, будет то же. Если Бен сумеет вынудить его ошибиться — это будет лучший шанс. К счастью, пока он не слишком тяжёлый, так что разница в весе сыграет на руку Бену. — Обычно так и бывает, — усмехнулся Харвин. — По крайней мере, когда речь о грубой силе. Герольд взмахнул флагом, и оба рыцаря пошли галопом на друг друга. Джон следил, как они бешено мчались навстречу друг другу: копья были направлены твёрдо и ровно, но оба промахнулись и пронеслись мимо. Развернувшись, они снова рванулись вперёд — копьё сира Бена задело щит Корвина, а копьё Корвина разбилось о щит Бена, отбросив его назад в седле. — Интересно, — отметил про себя Джон, глядя, как Сэмвелл подаёт брату новое копьё. — Он действительно мастер и чертовски ловок в седле. Но телосложение у него слишком лёгкое — вот его слабость. Снова сближение. На этот раз сир Бен вдребезги расколол копьё об щит противника, но Корвин удержался. Ещё трижды они сталкивались: дважды оба промахивались, а в последнем заходе Корвин наклонился вперёд и направил копьё точно в цель, сбив соперника с коня под рев толпы. — Бен! — вскрикнул Теодор, а Сэмвелл бросился к брату. Но бастард уже поднялся на ноги. Корвин спешился и поспешил к нему, и они обменялись рукопожатием в перчатках. Слуги увели их с арены, а на поле выехала следующая пара. Джон откинулся назад, осознавая, что у него ещё есть время до своего поединка. — В нашем следующем матче, — объявил герольд почти час спустя, — сразятся недавно посвящённый в рыцари сир Джон Сноу и сир Элберт Вудхалл! Джон погнал Коная вперёд, и чёрный конь вскинулся под его тяжестью, гарцуя к королевской ложе. Рейнира встретила его почти бесстрастным взглядом, но уголки её губ дрогнули, а Лейнор сиял открытой радостью. — Принцесса, — улыбнулся Джон, подъехав прямо к ней. — Могу ли я нести вашу милость на этом турнире? Для рыцаря столь низкого происхождения подобное было бы дерзостью, но все знали о его службе принцессе. На прошлой рукопашной она заставила его носить её цвета, а после схватки с Колем публично поддержала его посвящение в рыцари. Слухи уже витали, а рядом с мужем никто не мог усомниться в её праве одарить Джона своей благосклонностью — особенно если Лейнор сам отреагирует положительно. А он, Джон был уверен, именно так и поступит. — Великолепная мысль, дорогая, — улыбнулся Лейнор, и Рейнира кивнула. — В ближнем бою ты проявил себя достойным воином, сир Джон, — сказала принцесса, снимая с руки красную ленту, чтобы повязать её ему. — Позволь мне, — вставил Лейнор. Он взял у неё знак и, слегка поморщившись, наклонился, чтобы закрепить его на руке Джона. — Удачи, сир Джон, — кивнула Рейнира. — В самом деле, — добавил Лейнор. Джон молча склонил голову и опустил забрало. — До сих пор не могу поверить, что ты нашла такого воина, словно упавшего с небес, — усмехнулся Визерис. — Что? — удивилась Хелейна. — Он умеет летать? — искренне спросил Эймонд. — Нет, но падать он точно умеет эффектно, — хмыкнул Визерис. — Один из диких драконов Драконьего Камня сдёрнул его с корабля и сбросил. Лейнор его поймал. — Невероятно! — воскликнул Эйгон. — Как тебе удалось его поймать? — Всю работу сделал Морской Дым, — улыбнулся Лейнор, пока Рейнира наблюдала, как Джон возвращается в исходную позицию. — Удачи, Джон, — сказал Теодор, протягивая ему копьё. — Спасибо, — кивнул Джон, крепко сжимая древко в перчатке. В детстве рыцарские турниры не были его страстью — Джон куда больше любил фехтование. Но верховой ездой он владел всегда неплохо. Лианна Старк, похоже, тоже, а Рейгар был исключительным рыцарем. Если именно они были его родителями — мысль, с которой он уже почти смирился, — то всё становилось на свои места: талант, который вдруг раскрылся в нём после нескольких лун упорных тренировок. На Зоклио, своём чёрном боевом коне, в сверкающих чёрных доспехах, он выглядел внушительно. Но сир Элберт, облачённый в серебряные доспехи, не проявил ни малейших признаков страха. Джон знал о противнике немногое: тот был значительно старше, опытный рыцарь из дома Вудхаллов. Происходил, видимо, из Долины — скорее всего, с островов, поскольку дворянские дома с материка Джон знал куда лучше. Герольд взмахнул флагом, и Джон понёс Зоклио вперёд, опустив копьё прямо на противника. Удар получился точным: копьё вдребезги разлетелось о щит Элберта, отшвырнув его назад в седле так сильно, что Джон на миг решил — тот уже сбит. Но сир Элберт удержался. Его ответный выпад был совсем неточен, и он развернул коня, пока Теодор нёс новое копьё. Они вновь сошлись. На этот раз оба попали в цель: копьё Элберта ударило в центр щита Джона, а копьё Джона — в грудь противника. От силы удара Элберт вылетел из седла. Под радостный гул толпы Джон резко дёрнул поводья, остановил Зоклио, затем поспешно спешился и шагнул к упавшему. — Ты в порядке? — спросил он, протягивая руку. — Ничего не сломано, — прохрипел сэр Элберт, хватая его за руку и позволяя поднять себя. — Чёрт… даже не знаю, то ли я стал слишком стар для этого, то ли ты чертовски хорош. — И как мне ответить так, чтобы не оскорбить тебя и не выставить себя болваном? — усмехнулся Джон, но при этом заметно поморщился. — Ушибся, да? — кивнул Элберт. — Хороший бой, сир Джон. — Пожалуйста, продолжайте движение, чтобы мы могли подготовить следующий поединок, — попросил один из слуг, пока другую пару всадников уже выводили к арене. — Его Величество желает, чтобы всё шло как можно быстрее, — пробормотал Джон, следуя за ними. — Ещё бы, — отозвался сэр Элберт, кивая на длинный ряд рыцарей, ожидающих своей очереди. — Нас ждёт немало схваток. — Не поспоришь, — усмехнулся Джон. — Чёрт! — взвыл Хоберт, увидев, как сир Харвин Стронг заносит копьё и бьёт прямо по заду противника ****** Ее родственник потерпел поражение от Борроса Баратеона, хотя тот поединок нельзя было назвать безрезультатным: рыцари успели переломать друг другу по четыре и пять копий. Но всё закончилось стремительно — Гвейна выбило из седла уже в первой схватке. Боррос, славившийся мощным телосложением и тяжёлой рукой, нанёс такой удар копьём в щит, что тот вырвало в сторону, а сам всадник рухнул на землю. — Я очень надеюсь, что с ним все в порядке, — поморщился Визерис, с облегчением вздохнув, когда его оруженосцы помогли ее брату подняться на ноги. Алисента молча кипела рядом с ним, злобно глядя на сира Харвина. Один из самых явных сторонников Рейниры, этот крупный, неуклюжий рыцарь, явно получал огромное удовольствие, унижая её брата. Она полагала, что это была месть за его собственное унижение от рук сира Кристона во время последнего крупного турнира. Она до сих пор помнила удовлетворение, которое испытала, услышав крик боли, когда её чемпион ломал ему кости. Она не питала к нему особой неприязни, но видеть, как чемпион Рейниры проиграл её, было невероятно приятно. В этот раз ей не удалось насладиться этим, поскольку её рыцарь проиграл в рукопашной схватке и был слишком ранен, чтобы участвовать в поединке, и, похоже, никто другой, к кому она могла бы обратиться, не смог бы ей помочь. — Сидеть какое-то время ему будет немного неудобно, но я уверена, с ним всё будет в порядке, — поддержала Рейнира, хотя теплота в её голосе звучала нарочито. — Мы видели, как рыцари оправлялись и после куда более серьёзных ран — взять хотя бы бедного сира Харвина в прошлый раз. — Рейнира, — предостерегающе пробормотал Визерис, но она лишь улыбнулась в ответ. «Боги, чего бы я только не отдала, чтобы стереть с её лица эту высокомерную усмешку» — подумала Алисента. Собственная беременность и так изматывала её нервы, а теперь вид этой самодовольной девчонки, радостно прихорашивающейся перед унижением брата, едва не доводил её до ярости. Конечно, разум подсказывал, что всё не так уж драматично, но искушение было слишком сильным. — В итоге у нас вышел такой неудачный жребий, — посетовала она. — Моему брату и кузену достались столь сильные соперники на первых же этапах. Очевидно, боги решили испытать их. — Должно быть, — неловко согласился Визерис. — Мы приложили столько усилий, чтобы жребий был честным и случайным. Турнир ведь должен оставаться интересным. — Что ты сделал, папа? — спросила Хелейна. — Все имена записали на пергаментные листки, — пояснил он. — Каждый аккуратно свернули и сложили в мешок. Затем человек с завязанными глазами вытягивал их по одному и помещал в отдельные мешочки. А за порядком лично следил сир Эррик, чтобы гарантировать честность. — Кажется это было излишне, — заметила Рейнис. — Немного излишеств время от времени не повредят, — усмехнулся Визерис. — А, сир Кварл следующий, — кивнула Рейнис, заметив рыцаря на плацу. — В следующем поединке сир Ролланд Хогг встретится с сиром Кварлом Корри, — объявил герольд, и рыцари выехали на позиции. Флаг взметнулся, и соперники рванули друг на друга. Удар — и оба копья сломаны, но рыцари устояли. Толпа оживлённо зашумела. Лучники и пешие бои были зрелищны, но ничто не вызывало у публики большего восторга, чем конные поединки: скорость, мастерство, риск тяжёлых ранений — всё здесь было на виду. Новые копья, новая схватка. Трижды они сходились вновь — и каждый раз попадали точно, ломали копья, но оба оставались в седле. — Он же понимает, что можно уворачиваться? — пробормотал Лейнор себе под нос, и Рейнира мягко положила ладонь на его руку. — Думаю, он намеренно принимает удары, чтобы вымотать сира Ролланда, — сказала она, прищурившись. — Как думаешь, хватит ли у него сил выдержать до конца? Лейнор предпочёл не комментировать выносливость сира Кварла, наблюдая, как два рыцаря снова нападают друг на друга. Сир Кварл слегка, почти незаметно, изменил позицию, и Лейнор наклонился, недоумевая, что он делает, ведь его противник, казалось, не изменил своего поведения. В последний момент он сместился вправо, уклонившись от копья сира Роллана и сумев не задеть своим копьём щит противника, попав ему прямо в плечо и сбив с коня. Лейнор откинулся назад, радуясь успеху своего возлюбленного и, что ещё важнее, тому, что тот прошёл раунд относительно невредимым. Он вообще не вмешивался в его поединки, потому что знал, что тот будет против, но также и потому, что не чувствовал в этом необходимости. На его пути не было никого, кто, по его мнению, мог бы попытаться его убить, поэтому он был рад позволить этому случиться. Впрочем, это не означало, что он не будет волноваться каждый раз. Опыт с Джоффри сделал его крайне настороженным по отношению к турнирам в целом, и он был бы рад, если бы сир Кварл не участвовал в этом, но шансов на это не было. « Почему или за что я так обожаю рыцарей?» — подумал он, хотя, оглядываясь на этих крепких, крепко сложенных, опасных мужчин, он уже знал ответ. — Кажется, дела идут гладко, — пробормотала Рейнира отцу, и тот кивнул. — В самом деле, — согласился Визерис. — У нас осталось несколько часов, и мы уже провели почти половину матчей. Слуги проделали исключительную работу, обеспечив бесперебойную работу. — Отчасти дело в том, что ни один из поединков пока не длился особенно долго, — заметил Корлис. — Я помню, как наблюдал бой между Райамом Редвином и Пейтом Вальдшнепом: он тянулся так долго, что я думал — скорее уж лошади падут от изнеможения, чем рыцари. В конце концов сир Райам одержал верх, но, боги, какой это был поединок! — Следующие — сир Джон Сноу и сир Форрест Фрей, — объявил герольд. Рейнира постаралась сохранить лицо, но лёгкая тень недовольства всё же скользнула по её взгляду. — Что-то не так? — наклонился к ней Лейнор, шепнув почти неслышно. — Надеюсь, что нет, — тихо ответила она. И, глядя вслед Джону, добавила чуть громче: — Помни, этот Фрей ничего дурного твоей семье не сделал, Джон. ***** «Это не Уолдер Фрей», — подумал Джон, глядя на своего противника и чувствуя, как кровь закипает при виде двух серых башен, соединённых мостом, который был отчётливо виден на дублете молодого рыцаря. «Он и не один из десятков детей этого старого мерзавца, и даже если я убью его здесь, это будет неправильно, ведь этот проклятый род всё равно продолжится». Не было никакой гарантии, что Уолдер Фрей в любом случае является его прямым потомком, поскольку, хотя Форрест Фрей впоследствии стал лордом Переправы, Джон недостаточно знал историю этого проклятого дома, чтобы с уверенностью утверждать, что где-то на этом пути не возникла отдельная ветвь. Нередко случалось, что ближайшие родственники лордов вымирали от чумы или войны, и место наследовал дальний родственник лорда. Однако Форрест Фрей поддерживал Рейниру, если дело доходило до войны он будет полезен и это было важнее его личных счетов с этой семьёй. Боги, как же ему хотелось выбить ему зубы. — Удачи, Джон, — сказал Теодор, прежде чем вновь обратиться к запасу свежих копий, которые за последние часы ему приходилось пополнять не один раз. Флаг взметнулся в воздух, и Джон, прижав щит к плечу, подогнал Зоклио вперёд, направив копьё прямо в грудь противника. — Уф! — проворчал он, когда сир Форрест ловко уклонился от удара и со всей силы врезался в его щит. За этот день Джон пережил немало схваток и выдержал множество тяжёлых ударов, но ни один не был столь сокрушительным, как тот, что разбил его копьё и отозвался болью во всей руке. Он удержался в седле, однако отлетел назад сильнее, чем когда-либо прежде, и в тот миг понял, что перед ним — мастер, с каким редко доводилось сталкиваться. Приняв у Теодора новое копьё, он развернул Зоклио и снова ринулся в атаку. Теперь Джон был готов к стремительности противника. Он вовремя сместился и сломал копьё о щит Форреста, почти полностью избежав ответного удара. Его собственный щит лишь скользнуло задело. Но и сир Форрест доказал стойкость: с видимой лёгкостью удержался в седле и, не медля, поднял новое копьё. Джон сделал то же самое. Снова и снова они сталкивались, дробя копья и выворачивая руки друг другу. Форрест оказался столь же быстрым и ловким, как и Джон: приспособившись после первой схватки, он больше не позволял противнику уходить от копий, но и сам не смог приблизиться к победе. «Хвала богам, это будет мой последний бой сегодня» — подумал Джон, ощущая боль в руке и плече, — «всё равно, выиграю я или проиграю» Приняв от Теодора ещё одно копьё, он глубоко вдохнул, успокаивая дыхание, и по сигналу снова пустил коня в стремительный бег. Желая покончить со схваткой, он слегка выпрямился в седле, но в последний момент приподнялся и резко сместился вправо. Форрест попытался уйти от удара, но опоздал лишь на миг — и Джон торжествующе ухмыльнулся, когда его копьё врезалось в нагрудник противника с такой силой, что рыцарь вылетел из седла и рухнул наземь. — Вот так, — выдохнул он, отбрасывая обломок копья и останавливая Зоклио. Две из четырёх групп уже прошли большую часть своих поединков, и по расписанию остаток дня уйдёт на то, чтобы остальные догнали их. Для Джона и его спутников это означало напряжённое начало, но зато потом выпадет больше отдыха, и мысль об этом сейчас его радовала. Он заметил сияющую улыбку Рейниры, когда направился к сиру Форресту, который уже поднимался с земли, и почтительно поклонился королевской семье. — Я был уверен, что свалил тебя ещё в первом бою, — проворчал сир Форрест, снимая шлем и откидывая назад мокрые от пота волосы. — У тебя почти получилось, — спокойно ответил Джон. Но рыцарь лишь нахмурился и молча отошёл. Повернув плечо, Джон облегчённо понял, что оно ещё не онемело, хотя прекрасно знал, как сильно оно будет болеть завтра, когда ему придётся выдержать новые схватки. И всё же, бросив взгляд на Рейниру, он поймал себя на мысли: всё это стоило того, чтобы возложить на неё венец Королевы Любви и Красоты. Это будет лишь началом, а не последней короной, которую он готов добыть ради неё. ***** — Сир Уиллис упал на задницу! — пропел Грибок, ухмыляясь. Рыцарь стиснул зубы, но сдержался. — Грибок, это не было смешно в первый раз — и тем более не стало смешным в пятидесятый, — устало заметила Рейнира. — Это заседание Малого совета. И если только придворному шуту не выделили там место... — О, моя прекрасная принцесса, как жестоки твои слова! — воскликнул Грибок, переходя на писклявый голос и прижимая ладонь к груди. — Но скажи, где же твоё место? Старый Бисбери не свалился ли со стула, а мне об этом забыли сообщить? — Я ещё жив и дышу, — усмехнулся Лиман, входя вместе с Визерисом. — Грибок? — нахмурился король. — Извини, но у нас дела перед пиром. — Как прикажете, Ваша Светлость, — кивнул шут и, легко подпрыгнув, выскользнул из залы. Рейнира только закатила глаза. — Спасибо, принцесса, — беззвучно прошептал сир Уиллис, садясь на место. Он замещал сира Кристона, поскольку мейстеры настаивали на проверке его плеча, и Визерис ясно дал понять, что это важнее совещания — к большому раздражению рыцаря. Король и Лиман прибыли последними, и, когда Визерис занял место во главе стола, Лионель открыл заседание. — Благодарю вас всех... за то, что откликнулись столь быстро, — раздался его глубокий, хриплый голос. Он говорил медленно и прерывисто, как всегда. — Его Величество и принцесса Драконьего Камня желают обсудить с нами один вопрос. — Это займёт немного времени, — дружелюбно заверил всех Визерис. — В конце концов, я не хотел бы задерживать нас перед пиром. Улыбки скользнули по лицам присутствующих, и король жестом предложил Рейнире начать. — Милорды, я буду кратка, — сказала она, поднимаясь. — Одна из самых тяжёлых проблем большого города — это, разумеется, запах... Но помимо этого есть ещё одна, куда важнее: пропитание. Некоторые усмехнулись её шутке, и Рейнира позволила себе улыбку, прежде чем продолжить: — Наши зерновые запасы значительны, и в случае внезапного голода мы способны кормить народ в течение нескольких месяцев. Однако мы могли бы быть подготовлены куда лучше. Один из путей — строить новые склады для излишков, но зерно портится, особенно летом, и это не слишком практично. Куда разумнее — ускорить доставку. — И как же это сделать? — спросил Тиланд Ланнистер. — Расширение дорог поможет лишь немного. Да и нынешняя сеть оставляет желать лучшего. — Уничтожение одичалых в Долине позволило бы эффективнее обрабатывать земли, — заметил Джаспер Уайлд. — Это, в свою очередь, увеличило бы общий урожай. — Но это потребует неимоверных усилий, — пробормотал Ларис Стронг, — и, вероятно, участия драконов. — Это принесло бы плоды, но речь идёт не об этом, — ответила Рейнира, подходя к карте на дальней стене. — Сегодня зерно доставляют из Простора в столицу за три недели. Я предлагаю сократить этот срок до одной. — Одна неделя? — переспросил великий мейстер Меллос. — Каким образом? — Построив канал, соединяющий Мандер с Черноводной, — спокойно сказала Рейнира, указывая на тонкую полоску земли между двумя реками. В зале повисло изумлённое молчание. — С... соединить реки? — выдавил Тайланд. И, повернувшись к Меллосу, спросил: — Это вообще возможно? — Теоретически — да, — ответил великий мейстер. — Но какой же это объём работ! Не говоря уже о том, что отдельные участки самого Мандера потребуют углубления. Страшно представить, во что это обойдётся. — Около шести миллионов золотых драконов, — произнёс Визерис. — И как мы собираемся финансировать это? — прищурился Ларис. — Я не слышал, чтобы ещё одни дотракийские племена исчезли с лица земли. — В моём положении я бы не стала полагаться на подобное, — усмехнулась Рейнира. — Лорд Маттос согласился взять на себя треть расходов, ещё треть покроет лорд Корлис. Таким образом, нам останется лишь два миллиона золотых драконов, распределённых на десять лет. — Это звучит куда реальнее, — кивнул Джаспер Уайлд. И, обернувшись к Лиману, спросил: — Милорд, по-вашему, мы можем позволить себе подобное? — Можем, — ответил Лиман. — Это будет непросто, но казна ныне полна, а с учётом выплат на строительство Великой Септаы… Совет продолжал обсуждение; члены один за другим задавали принцессе вопросы, уточняли детали, спорили, но Тиланд Ланнистер лишь молча сидел, не сводя взгляда с карты. Остальные, похоже, так и не уловили всей сути плана, но он понял сразу. Он был Ланнистером, а значит — прекрасно знал цену золоту. И, кроме того, почти всю жизнь провёл на западном побережье континента. Он ясно видел: если всё будет построено и заработает так, как рассчитывала принцесса, последствия окажутся драматическими для нескольких домов, а особенно для одного — и он чертовски хорошо знал, какого именно. — Это прямое нападение на дом Хайтауэров, и никто здесь даже не догадывается, — подумал он, обводя взглядом зал. — Что ж, Бисбери, вероятно, понимает, но он явно показал, что вовсе не предан своему сюзерену. Уайльд — из Штормовых земель, как и Фелл, а Стронги — люди Речных земель. Сир Кристон, будь он здесь, мог бы догадаться, в чём суть, а королева, окажись она на совете, побледнела бы белее сливок... или вспыхнула бы краснее платья принцессы. Это не разрушило бы Староместье и не лишило его власти, но ударило бы по доходам: многие дома стали бы отправлять товары напрямую в столицу. К тому же равновесие в Просторе резко сместилось бы в пользу Тиреллов, которые на этом вскоре разбогатели бы неимоверно. И более всего — принцесса тем самым обретала надёжного союзника в Верховном Доме королевства своей соперницы. — Принцесса, вы сказали, что лорд Корлис согласился вложиться в это, — заговорил наконец Тайланд. — Но в обмен на что? Сомневаюсь, что он делает подобное из благотворительности. — Если проект будет реализован, — ответил Визерис, — Дом Тиреллов, Дом Веларионов и Корона поровну разделят расходы, а затем в течение тридцати лет так же будут делить и доходы. Тайланд едва удержался, чтобы не расхохотаться. «Она обретает союзника, ослабляет соперницу и к тому же обеспечивает богатство дому своего мужа» — с усмешкой отметил он про себя. — «Где же была эта хитрая тварь, когда мы с Джейсоном пытались ухаживать за ней столько лет назад» В те времена Рейнира его вовсе не впечатлила. Красива — несомненно, возможно, даже красивейшая женщина в мире. Но в его глазах она казалась тщеславной, эгоистичной, избалованной и в лучшем случае посредственной. Да, он с радостью женился бы на ней хотя бы ради того, чтобы заполучить валирийскую красавицу в жёны, но не мог избавиться от мысли, что она слишком уж напоминала ему брата — всеми его худшими чертами. Если бы он тогда хоть немного подозревал, что за красотой скрывается ум и расчёт, он бы сделал всё, чтобы завоевать её. И теперь корил себя за то, что не разглядел этого раньше. «Джейсону было бы всё равно, есть ли у неё ум помимо красоты» — горько подумал Тиланд. — «Ему и Джоанны хватало за глаза. Но, боги, какой удачей для нашего дома стала бы принцесса, окажись она моей женой. Теперь же остаётся лишь один вопрос: что нам с ней делать?» Как и его брат, он предполагал, что король в конце концов изменит решение о престолонаследии. Для большинства лордов мысль поставить дочь выше сына была попросту немыслима. И они оба считали, что лишь из-за непреходящей привязанности к покойной жене Визерис пока держится за Рейниру, но как только его старший сын подрастёт — всё изменится. Однако если Рейнира действительно способна на подобное, то это переворачивало ситуацию с ног на голову. «Принцесса Рейнис никогда и близко не замышляла ничего подобного», — подумал он, вспоминая рассказы отца о Почти Королеве, . «Рейниру поддерживает Долина, похоже, и Речные земли; Королевские земли, а возможно, и Штормовые земли — благодаря связям её мужа с Баратеонами. И теперь она фактически разорвала Простор надвое. При таких темпах перспектива поддержки фракции королевы становится мучительно тревожной». Мысль о том, чтобы оспаривать точку зрения брата, была неприятна. По убеждению Джейсона, женщина могла править лишь тогда, когда все её родственники мужского пола мертвы, и то только потому, что боги явно указывали: перед ними особенная женщина. «Ну, — усмехнулся Джейсон год назад, когда стало известно о браке Рейниры с Лейнором Веларионом, — неужели ты вправду думаешь, что король будет вечно поддерживать этот фарс? Одно дело — назвать наследницей дочь, когда сын ещё мал, и совсем другое — когда он подрастёт. Тогда выбор станет очевиден. Он лишь назвал её наследницей, чтобы позлить брата». «И всё же, несмотря на рождение двух сыновей, он не изменил своего решения», — отметил про себя Тиланд. «Он всё равно изменит», — упрямо твердил Джейсон. «Заставить женщину править — всё равно что заставить лошадь составлять боевые планы. И те, и другие хороши в своей сфере, но уж точно не в принятии решений». — Лорд Тиланд? — голос Визериса вырвал его из задумчивости. — Простите, ваша милость, я слишком увлёкся размышлениями о последствиях этого проекта, — ответил он, стараясь скрыть смущение от того, что король застал его в мечтах посреди совета. — Думаю, этот канал, если его достроить, способен преобразить Вестерос. Но меня тревожит одно обстоятельство. — Какое? — спросила Рейнира, с любопытством подаваясь вперёд. — Мандер не полностью пригоден для прохода крупных судов. Как справедливо заметил великий мейстер, его придётся перегородить и расширить хотя бы в одном месте, и я вполне представляю, где именно, — сказал Тиланд. — Если и это, и канал будут завершены, столица станет доступна для кораблей с запада. — Да, в этом и состоит замысел, — усмехнулась Рейнира и пригласила его жестом вернуться на место. — Нам придётся учитывать последствия этого для безопасности, — продолжил Тиланд. — Тогда и дорнийцы, и железнорождённые смогут добираться до столицы морем. У первых, конечно, не самый большой флот… — Железнорожденные не посмеют, — усмехнулся Лионель. — С уважением милорд, но вы выросли в этих стенах именно из-за того, на что железнорожденные способны, — возразил Тиланд. — Никто никогда не обвинял их в благоразумии, но после падения Хоаров они молчат поколениями, — заметил Джаспер. — И нельзя сказать, что их драгоценные корабли невоспламеняемы. — Как бы то ни было, вы подняли интересный вопрос, — задумчиво произнёс Визерис. — Придётся учитывать, что город станет более доступным. Возможно, расширим доки и увеличим численность Городской стражи… но у нас будут годы, чтобы всё обдумать. В целом же я считаю проект весьма удачным. Благодаря сделке, заключённой моей дочерью, мы можем себе это позволить. Но мне хотелось бы услышать и ваше мнение. — Я думаю, это великолепная идея, — улыбнулся Лиман. — Честно говоря, мы не можем позволить себе отказаться. Город растёт стремительно уже целое столетие, и ничто не указывает, что это замедлится. Более стабильные поставки зерна только помогут нам в будущем. — Согласен, — кивнул Лионель. — Если это по силам нашим средствам и принесёт столько пользы — почему бы и нет? — Хотелось бы отдельно обсудить практические стороны, — заметил Джаспер. — Для такого грандиозного замысла понадобится огромное количество рабочей силы. Тем более мы и так заняты другой масштабной идеей принцессы. Людей придётся найти, а значит — оторвать от других дел. — Занятость всегда во благо, но верно, — подхватил Меллос. — Рабочих рук потребуется немало. — Учитывая, сколько это принесёт Хайгардену, сомневаюсь, что лорд Маттос будет жалеть усилий, чтобы найти людей, — усмехнулся Ларис. — В Просторе их достаточно. — С этим не поспоришь, — рассмеялся Лиман. — А вы, лорд Тиланд? — спросила Рейнира. — Сегодня вечером вы необычайно молчаливы. Тиланд взглянул на неё и подавил вздох. Даже беременная, она была великолепна, и благодаря своей красоте и удивительному политическому таланту оказалась куда более ценной добычей, чем мог представить любой из мелких лордов, ухаживавших за ней в своё время. Этот ответ был важен, ведь он был уверен: Уиллис Фелл доложит своему лорду-командующему обо всём, что здесь прозвучало, а Коль донесёт королеве, которая непременно взбесится, осознав все последствия. Его брат поддерживал Хайтауэров и ждал того же от него — раньше это не вызывало проблем, но теперь Тиланд не мог не ощущать, что наживать врага в лице принцессы Рейниры было крайне неразумным шагом. — Я уже высказал свои опасения, — ответил он спустя миг. — Считаю это необычной идеей и невольно задаюсь вопросом: как она пришла вам в голову, принцесса? — Мы с мейстером обсуждали это несколько лун назад, — пояснила Рейнира, и Тиланд кивнул. «Может быть, это её секрет?» — подумал он, услышав, что её мейстера вызвали помочь сиру Кристону с его ранами. «Может быть, этот Герардис — её Барт?» Он едва удержался от смешка при этой мысли, понимая: если Герардис действительно её Барт, то сама принцесса — Джейхейрис. И многие, несомненно, проведут такое сравнение, если она продолжит в том же духе. «Убедить Джейсона поддержать женщину, претендующую на престол вместо брата, будет непросто. Но я обязан склонить его хотя бы к нейтралитету, — размышлял Тиланд. — А самому не мешало бы укрепить с ней связи». Увы, сестёр у него не было, племянница только родилась и ещё слишком мала, чтобы служить принцессе. У Джоанны тоже не было сестёр, и потому ему предстояло проявить изобретательность, если только удастся убедить брата. — Что ж, похоже, мы все согласны, — улыбнулся Визерис. — В ближайшие дни мы займёмся составлением соглашения и его подписанием мной, лордом Маттосом и лордом Корлисом. А пока я не хочу, чтобы это стало известно. Пусть объявление станет для всех неожиданностью. «О, многие будут шокированы, но сомневаюсь, что узнают об этом от вас, ваша милость», — подумал Тиланд, уверенный, что Хайтауэры всё равно пронюхают об этом в тот же день. «Боги, они даже возразить не смогут — как и с проектом септы прежде — не выставив себя дураками». «Чёрные» и «Зелёные» — так называли фракции принцессы и королевы. До этого года их противостояние оставалось странным образом равным. За Рейниру стояли отец, Веларионы, Долина и, возможно, дядя, — и всё. Королеву же поддерживало большинство лордов страны. Пока король жив, его слово закон, но кто даст гарантию, что всё не обернётся так же, как в случае с Рейнис, когда совет передаст корону принцу Эйгону? И всё же теперь, сидя здесь, Тиланд сильнее, чем после истории с септой, ощущал — всё меняется. «Она сама по себе становится настоящей силой, — подумал он. — И дело не только в её драконе». Ему нужно было обдумать всё это, и непременно поговорить с братом, прежде чем он вернётся в Утёс Кастерли.