Delightful Duty

Канал поверх чёртовой септы? — усмехнулся Джейсон. — Боги, я почти рад, что не женился на принцессе. — Что? — переспросил Тайланд, явно сбитый с толку. — Она может быть красива — и, боги, какая у неё грудь — но тратит деньги с такой скоростью, что за ней не угнаться даже Скале, — усмехнулся Джейсон, допивая ещё один бокал Золотого Арборского. — Ты понимаешь, что это будет значить, если всё закончится её победой? — едва сдерживая раздражение в голосе, спросил Тайланд. — Она прижала Хайтауэров к стене. — Что? — переспросил Джейсон. — Что это значит… о— Он замолчал, когда до него дошло, что это будет означать для Старого Города. — Лорд Корлис тоже вложил треть; его дом будет получать треть дохода в течение тридцати лет, — добавила Тайланд. — В сочетании с тем, что ей удалось заручиться поддержкой дома Тиреллов, это блестящий политический ход. Честно говоря, я поражен, что не сидел с отвисшей челюстью, слушая её объяснения — и вовсе не из-за её внешности. — Но почему дом Тиреллов так откровенно поддержал её? — спросил Джейсон. — Потому что они полагают, что когда-нибудь она станет королевой, — сухо ответил Тайланд. — Я знаю: ты думаешь, что у этого нет ни малейшего шанса и что Его Светлость вовремя прозреет. Но, если честно, я не уверен, что это гарантировано. — С какой стати кому-то хотеть, чтобы трон достался дочери, а не сыну? — усмехнулся Джейсон. — Это ещё имело смысл, когда имело целью отослать брата подальше, и, судя по тому, что я слышал о принце Деймоне, я понимаю этот порыв. Но теперь… — Он явно считает, что она справится с этой ролью, — пробормотал Тайланд. — И по её последним успехам я начинаю сомневаться, не соглашусь ли я с ним. Люди будут боготворить её за септу, а канал укрепляет её фракцию и одновременно ослабляет брата; Хайтауэры не смогут с этим справиться. Признай это, братец: всё не так однозначно, как тебе кажется. Добавь сюда драконов — и она вновь превзойдёт своего брата. — Дети королевы ещё малы, — заметил Джейсон. — Если я правильно помню, Его Светлость, принц Деймон и принцесса Рейнис с драконами связаны с детства. — Да, но подумай о драконах на её стороне, — возразила Тайланд. — Её дракон, дракон её мужа и дракон принцессы Рейнис, но можно предположить, что принц Деймон предпочтёт принцессу, а не внука Отто Хайтауэра — и мы оба знаем, на ком ездит его жена. — И что ты предлагаешь? — спросил Джейсон. — Если ты хочешь, чтобы дом Ланнистеров открыто поддержал принцессу, то мой ответ — нет. Если король образумится, я не хочу, чтобы будущий монарх затаил на меня обиду за то, что когда-то считал его чёртову сестру достойнее. — Нам не нужно поддерживать её; нам достаточно просто не поддерживать её брата, — возразила Тайланд. — Это не односторонняя схватка, Джейсон, и я не думаю, что дело дойдёт до войны. Это совсем не то же самое, что поддерживать Эйгона Некоронованного против Мейгора. Пока Его Милость намерен сделать её наследницей, мы не можем открыто это оспаривать. Я лишь предлагаю перестать давать Хайтауэрам повод думать, что мы на их стороне. — Полагаю, временный нейтралитет не повредит, — пробормотал Джейсон с явной неохотой. — Я просто хотел, чтобы наш дом держал связи с будущим королём и его союзниками. — Нет никаких гарантий, что он станет королём, — рассудил Тайланд. — А власть и влияние его сестры растут с каждой луной. — Интересно, как на это отреагирует сам Хайтауэр, — усмехнулся Джейсон. — Я знаю, что непоколебимость статуса принцессы и так их раздражала, но теперь, когда она действует открыто против них… — Много стенаний и скрежета зубов, думаю, — усмехнулся Тайланд. — Не то чтобы они действительно могли противопоставить что-то тому, что она уже сделала. — Нет, но они попытаются ответить, — пробормотал Джейсон, вращая бокал и постукивая пальцами по столу. — Я временно отойду от придворных интриг и перестану стараться снискать благосклонность королевы, но хочу, чтобы ты внимательно следил за происходящим здесь. Ты прав: за последние пару-тройку лун всё изменилось. Хочу регулярных отчётов о действиях обеих фракций. Нейтралитет эффективен лишь до тех пор, пока обе стороны не решат назвать тебя трусом. Тайланд едва сдержался, чтобы не закатить глаза, и произнёс: — Я буду держать тебя в курсе, брат. Но помни: принц Эйгон ещё слишком молод, и нет никаких оснований считать, что с королём в ближайшее время что-то случится. — Ты прав, — нехотя согласился Джейсон, пригубив вино и задумавшись, когда всё вокруг успело стать таким странным. ****** — Боги милостивы, — пробормотал Хоберт, когда Коль закончил пересказывать им то, что поведал ему сир Уиллис. — Но возможно ли это вообще осуществить? — спросил Ормунд. — Мейстер Герардис, похоже, так считает, — ответил Коль, кипя внутри от злости оттого, что именно преданный слуга той шлюхи спас ему руку. — Того же мнения и дядя его светлости в Цитадели. — Разумеется, она обратилась к нему, — пробурчал Хоберт. — Драгоценная Рейнира вечно ищет, чтобы её считали очаровательной, — прошипела Алисента. — Эта стерва вскоре заявит, будто сама собрала урожай, лишь бы приписать себе заслугу за то, что наш народ накормлен. — Это выходит далеко за рамки, моя племянница, — пробормотал Хоберт, потирая виски, чтобы унять нарастающую головную боль. — Это прямое нападение на Старомест, не меньше, чем её чёртова затея с септой. Если замысел будет воплощён, а у меня есть все основания полагать, что так и случится, мы лишимся дохода: часть торговцев, что обычно направлялись в наш город, предпочтут отправиться в столицу. — Может быть и хуже, — процедил Коль, заметив, как Алисента побледнела. — По словам сира Уиллиса, принцесса указала, что некоторые товары, которые сейчас портятся ещё до прибытия в Эссос, благодаря каналу смогут легко добираться туда. — Я могу назвать несколько таких, — пробормотал Хоберт. — Чёрт бы побрал эту женщину! — Мы можем что-нибудь предпринять? — спросила Алисента. — Что сказал Визерис? — Он всё так же околдован своей дочерью, — нахмурился Коль. — По словам сира Уиллиса, никто особенно не возражал, а его светлость уже фактически принял решение. Будь я там, возможно, сумел бы что-то придумать, но… — И во сколько же это обойдётся? — спросил Гвейн. — Даже представить трудно, сколько людей и ресурсов потребуется, чтобы отвлечь чёртов Мандер. — Это не совсем то, что они замыслили, но, полагаю, цена составит миллионы золотых драконов, — ответил Хоберт. — Хотя лорд Корлис и лорд Маттос возьмут на себя по трети расходов… — Но зачем Маттосу соглашаться на это? — удивилась Алисента. — Ты думаешь, он связал свою судьбу с Рейнирой? — Он не осмелится, — резко бросил Гвейн. — Маттос Тирелл — дурак, — пробормотал Хоберт. — Он давно чувствует себя не на своём месте, ведь многие его лорды до сих пор ропщут из-за возвышения его дома. Возможно, он видит в этом шанс укрепить своё положение, ведь рост судоходства через его земли явно сыграет ему на руку. А может быть, он всё ещё хранит обиду на нас за то, что случилось с его дочерью много лет назад. — Девочка выжила, — усмехнулся Ормунд. — Но ты упускаешь одну возможность, отец. — Просвети нас, — сухо ответил Хоберт. — Не думаю, что это совпадение — сразу после объявления о проекте септы, — пояснил Ормунд. — Это была явная победа принцессы, заметно укрепившая её позиции. Возможно, лорд Маттос просто почуял запах крови и решил воспользоваться нашей видимой слабостью. — Уверен, это козни того ублюдка, — выплюнул Коль. — До встречи с ним она никогда не отличалась ни умом, ни способностями. — Сир Кристон прав, — поддержала его Алисента. — Рейнира была всего лишь избалованной девчонкой, чья главная забота заключалась в том, какое платье надеть и какие украшения подобрать. В конце концов, этот болван позволил лорду Блошиного Конца обчистить себя, нисколько не задумываясь о том, что это значит для неё и её положения. И теперь мы вправду должны верить, что из пустоголовой шлюхи она вдруг превратилась в политического гения? Кто-то думает за неё. — Его светлость пригласил мейстера принцессы оказать вам помощь, верно, сир Кристон? — спросил Хоберт. — Да, — коротко ответил Коул. — И каково ваше мнение об этом человеке? — уточнил Хоберт. — Он, несомненно, весьма образован, — признал Коль. — Очень быстро понял, что со мной произошло, и без труда справился с проблемой. — Значит, он может стоять за всем этим, так? — предположил Хоберт. — Ведь перемены с принцессой начались лишь после её переезда на Драконий Камень. — Возможно, но я бы не спешил с такими выводами, — возразил Коль. — Когда его светлость предложил лорду Лейнору прилететь ко мне на помощь, она выглядела так, будто готова была изрыгнуть пламя. Но сам мейстер ни на миг не поколебался и не выразил недовольства при мысли о моей поддержке, несмотря на то, какое значение я имею для вас. — Это может доказывать, что он умнее её, — пробормотал Хоберт. — Безусловно, он умнее. Но зачем ему стараться действовать против нас? — нахмурился Гвейн. — Этот ублюдок, пожалуй, готов оказывать ей всяческую помощь лишь ради того, чтобы она продолжала раздвигать перед ним ноги, как мы и полагаем. — Мы не знаем, — тихо сказала Алисента. — Мы совершенно слепы, когда речь идёт о дворе Рейниры, и это наша главная слабость. — Я обсужу это с Отто, когда вернусь в Старомест, — вздохнул Хоберт, потирая переносицу. — Нам нужны глаза и уши на Драконьем Камне, если мы хотим достойно ответить на растущее влияние принцессы при дворе. — Хорошая мысль. Но как? — спросила Алисента. — Предоставь это нам с отцом, — мрачно усмехнулся Ормунд. — У меня есть несколько идей, но я хочу совета. — Разумеется, — пробормотала Алисента. — Турнир скоро возобновится, пора возвращаться. Хотя я не в восторге от мысли досматривать его до конца. — Я всё ещё думаю, что с распределением по парам что-то было не так, — надулся Гвейн. Алисента лишь усмехнулась. — Я бы не удивилась, если бы эта стерва нашла способ вмешаться в процесс отбора, чтобы обезопасить своего ублюдка. Но нам пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы это доказать, — ответила она. — У нас сейчас куда больше проблем, чем этот турнир, — пробормотал Хоберт. — А посмотри на это с другой стороны, отец, — усмехнулся Ормунд. — Всё ещё есть шанс, что из-за одного из этих ублюдков что-то пойдёт не так. — Это было бы неплохо, — мрачно заметил Коль. ****** — Ах, какой прекрасный день для новых турниров, — с облегчением вздохнул Визерис, усаживаясь на своё место на трибуне. — Ты в порядке, Алисента? — Всё хорошо, дорогой, — мягко ответила Алисента. — Но я только что услышала от сира Кристона нечто весьма удивительное и не понимаю, почему ты сам мне этого не сказал. — Это из-за канала? — тихо спросил Визерис и устало вздохнул, когда она кивнула. — Видимо, я не велел ему хранить это в тайне, так что не стоит сердиться. — Сюрприз? — переспросила Алисента, стараясь скрыть своё недоумение. — Разве это не гениально? — оживился Визерис. — Когда всё будет завершено и оплачено, казна получит колоссальный доход. — Да? — подняла брови Алисента. — О да, — с жаром продолжил король. — Каждый, кто пройдёт по нему, будет платить пошлину за провозимые товары. Не грабительскую, конечно, а справедливую. Доходы для Короны будут значительные и, что важнее, собирать их станет куда легче, чем нынешние налоги, учитывая, насколько близко канал окажется к нам. — Я об этом даже не подумала, — призналась Алисента, почувствовав, как сжимается сердце: отговорить его, похоже, будет невозможно. — Просто слышала о возможных расходах и подумала, что смета может оказаться завышенной, особенно с учётом прочих проектов. — Септу покроют щедрые дары лордов и, конечно, Рейниры, — улыбнулся Визерис. — Канал же будут финансировать казна, лорд Корлис и лорд Маттос. — Честно говоря, я была поражена, узнав, что Рейнира сумела убедить лорда Маттоса согласиться, — негромко сказала Алисента, замечая, что в ложу начинают подтягиваться другие лорды. Её не удивляло, что Визерис настоял прибыть на турнир так рано: волнение его выдавалось во всём. — Да, это по-настоящему обрадовало меня, — оживился король. — Она открыто покровительствует Речным землям и Долине, а теперь ещё и укрепляет связи с другими великими домами. Ах, вот и ты, Рейнира! — Отец, — улыбнулась Рейнира, входя тяжёлой походкой и прикрывая ладонью свой внушительный живот. — Алисента. — Рейнира, — Алисента изобразила приветливую улыбку. — Я уж начала беспокоиться, что с тобой что-то не так. — Со мной всё в порядке, — сухо ответила принцесса. — Настолько, насколько возможно, когда твои органы прижаты парочкой маленьких красавцев. — Надеюсь, малыши не слишком досаждают, — нахмурился Визерис. — Таргариены не знали близнецов со времён Рейны. — Что весьма примечательно, учитывая, сколько детей она родила, — заметил Лейнор, садясь рядом с женой. — Как бы мне ни хотелось иметь большую семью, я не представляю, как можно столько раз пройти через это, — содрогнулась Рейнира. — Боги посылают нам испытания, какие сочтут нужными, — негромко произнесла Алисента, и глаза Рейниры тут же сузились. — Конечно, — холодно кивнула она. — С нетерпением жду, чтобы увидеть, как оставшиеся рыцари выдержат свои испытания. Алисента уже открыла рот, чтобы возразить, но замерла, заметив брата и сира Кристона, ведущих к ней детей. — Ах, мои голубки! — просияла она, простирая руки к Эйгону и Хелейне, когда те подбежали. — Турниры скоро начнутся? — тут же спросил Эйгон. — Хочу увидеть, как ещё больше воинов сбивают с коней! — Через несколько минут, Эйгон, — с усмешкой пообещал Визерис. — Может статься, мы даже увидим сегодня финал, если всё пойдёт гладко. — А кто будет первым? — спросила Хелейна, слыша, как Эймонд нетерпеливо ворчит рядом. — Лорд Джейсон и лорд Боррос, верно? — уточнила Рейнира. — В точку, — пробормотала Рейнис, сидевшая рядом. — Это должен быть достойный поединок. И не только потому, что редко увидишь схватку между двумя действующими верховными лордами. — Редкое зрелище, не так ли? — довольно улыбнулся Визерис. — Вчера оба показали свои силы, — добавил Корлис, когда рыцари вышли на поле. — Поединок обещает быть равным. — А копьё лорда Джейсона сделано из золота? — удивлённо спросила Хелейна. — Вовсе нет, принцесса, — мягко поправил её Лионель. — Это особая древесина, которую можно найти только на Летних островах. Пока лорд Лионель Стронг продолжал пространный рассказ о деревьях — рассказ, который всё больше затягивался из-за его размеренной речи, — два лорда уже приняли копья из рук оруженосцев и ждали начала поединка. Мгновение спустя взметнулся флаг, и они погнали коней в атаку. Боррос оказался проворнее, чем можно было бы ожидать от человека его комплекции: он сумел уйти от копья соперника. Но и Джейсон был не из медлительных — он отделался лишь лёгким, скользящим ударом, когда всадники разминулись. — Значит, они не позволяют своим торговцам продавать древесину чужакам? — спросила Хелейна, когда бойцы сошлись уже в пятом столкновении, расколов копья о щиты соперника, но всё же удержавшись в седле. Принцесса поморщилась от треска ломавшегося дерева и добавила: — А как же он тогда сделал копья из неё, лорд Лионель? — Ну, моя дорогая девочка, не все столь добродетельны, как ты, — лениво отозвался Визерис. — И некоторые порой нарушают правила. — Вот тогда-то ты и отрубишь им головы! — с жаром воскликнул Эймонд. — Правда, отец? — Э-э… ну да, — король неловко улыбнулся. — Но только если проступок окажется действительно серьёзным. — Похоже, у лорда Джейсона скоро иссякнут копья из златосердца, — заметила Рейнира с усмешкой, увидев, как оруженосец вытаскивает из кучи ещё пять древков золотистого оттенка. — Пустая трата древесины, — проворчал Лионель. — Лук его брата был куда разумнее. Рейнира вновь усмехнулась: в этом ведь и заключался весь смысл. При первой встрече Джейсон Ланнистер показался ей хвастливым и грубым, и с той же минуты она ощутила к нему неприязнь. Он без конца говорил о знаменитых камнях своей семьи и о том, как каждая новая луна приносит очередные золотые жилы. Казалось, золото и демонстрация богатства были единственным, что его действительно увлекало. Ей чудилось, что быть его женой означало бы стать одной из украшенных корон его рода — красивой вещицей, которую время от времени выставляют напоказ, но чаще оставляют пылиться в замке. Идея подобного брака никак не манила её. — Семь адов! — вырвалось у Лейнора, когда Боррос с силой ударил по щиту Джейсона, так что тот едва не вылетел из седла. Ланнистеру с трудом удалось натянуть поводья и остановить коня, хотя выглядел он потрясённым. — Когда Боррос прикладывает усилия, он может впечатлить, — заметила Рейнис. Рейнира едва сдержала улыбку: сомнительный комплимент прозвучал весьма метко. — С его габаритами у него, конечно, есть преимущество, — пробормотал Лейнор. — Судя по турнирной сетке, он вполне может встретиться с сиром Харвином ближе к финалу… если, конечно, оба пройдут дальше. — Это… верно, — кивнул Визерис, задумчиво взглянув на список. — Было бы занятное зрелище, не так ли, старый друг? — Харвин и лорд Боррос должны оказаться примерно равны, — отозвался Лионель, пока рыцари вновь сходились в ударе. На этот раз Джейсону удалось пробить защиту Борроса, попав копьём прямо в грудь, но и сам он открылся — и получил ответный удар не менее точный. Оба ощутили тяжесть столкновения, но Боррос удержался в седле, едва справившись с поводьями своего степного жеребца, тогда как Джейсон слетел и глухо ударился спиной о землю. Толпа взорвалась восторженным ревом, приветствуя яркую развязку. Рейнира присоединилась к аплодисментам — ей доставляло удовольствие наблюдать за столь искусным поединком между людьми, которые были ей в равной мере неприятны. Это делало схватку ещё занимательнее, независимо от того, кто одержал победу. — Вот о чём я говорил, — заметил Визерис. — Думаю, оставшиеся сегодняшние бои затянутся. И если каждый окажется столь зрелищным, я вовсе не против: развлечений хватит и на завтра. — Следующий должен быть короче, ваша милость, — вставил Лейнор. Визерис понимающе кивнул: он догадался, кого его добрый сын имел в виду. ***** Сир Харвин готовился к поединку с сиром Райманом Хардиингом, рыцарем опытным, но изнурённым затяжным предыдущим боем. Наследник Харренхола же выглядел свежим и полным сил. Турниры всегда таили неожиданности, но в данном случае исход казался почти предрешённым. «Слава богам», — с облегчением подумал Джон, когда сир Уильям Ройс рухнул на землю, уступив в своём поединке. К тому времени они уже провели на этом занятии большую часть дня, и по мере того как число рыцарей, остававшихся в состязании, уменьшалось, время отдыха между схватками сокращалось. Он остановил Зоклио и грациозно соскользнул с коня, прежде чем подать руку своему противнику. — Ты силён, Сноу, — заметил Ройс, ухватив его ладонь и подтягивая наверх. — Нет, он там, — съязвил Джон, и рыцарь не рассмеялся. — Если бы я жаждал шуток, то позвал бы королевского шута, — буркнул сир Уильям. — Слушай, Сноу. Мы, люди Долины, рады знать, что у принцессы есть рыцарь такого уровня, как ты. Надеюсь, ты понимаешь, какая это честь — служить ей. — Это величайшая честь моей жизни, — искренне ответил Джон. Мужчина кивнул, снимая шлем. — Ей нужны добрые и верные люди рядом, учитывая всё, что ей пришлось пережить, — добавил сир Уильям, и его серые глаза пронзительно впились в Джона. — Я знаю, — твёрдо сказал Джон. — Я бы защитил её ценой своей жизни. — Вот и хорошо, — хрипло ответил сир Уильям. — Хорошая партия, Сноу. — И тебе того же, — сказал Джон, слегка сбитый с толку этим разговором. — Что это сейчас было? — спросил сир Харвин, присоединившись к нему. — Честно говоря, я не уверен, — признался Джон. — Хотя, думаю, он хотел убедиться, что я предан принцессе. — Вполне логично, — кивнул Харвин. — Лорды Долины очень её любят, учитывая её родство с Арренами. А ещё… ну, Вейра не раз высказывалась весьма красноречиво о том, кому можно доверять, а кому нет… — Вот же псы, — пробормотал Джон. — Впрочем, им нечего бояться. — Но ты — человек совершенно неизвестный, внезапно сделавший себе имя в этом турнире, — возразил Харвин, наблюдая, как сир Кварл Корри и сир Мерлон Крейкхолл занимают свои места. — Ты сразишься с победителем этого поединка, верно? — уточнил он. — Да, — ответил Джон. Победив Уильяма Ройса, Джон обеспечил себе место в финальной четвёрке, так же как и Харвин, одолевший в своём последнем бою сира Гилберта Редвина, младшего брата лорда Патрека. Теперь победители этого поединка и грядущего столкновения между Борросом и Элмо Талли становились их следующими соперниками. Джон с нетерпением наблюдал, как они готовятся к схватке. Кварл Корри оказался умелым бойцом, куда увереннее управлявшимся с конём, чем с клинком. Он был ловок и быстр, при этом достаточно силён, и не боялся принять удар, если это помогало найти слабину противника. Но вряд ли он решится на такую стратегию сейчас — учитывая, кто против него стоит. Мерлон Крейкхолл был не менее опасен в седле, чем в рукопашном бою. Джон видел, как этот человек на своём массивном сером жеребце сбивал с ног куда более тяжёлых соперников, и знал: если Мерлон сумеет нанести достаточно мощный удар, для сира Кварла всё будет кончено. Но и это ещё не означало, что исход схватки предрешён. К финалу на поле остались лишь сильнейшие: каждый одержал множество побед и не раз испытал себя. Но к этому времени они успели также достаточно изучить друг друга в бою. Никому из них уже не требовалось ломать голову над тем, как двигается соперник, и это было к лучшему, ведь все были измотаны. Флаг взвился, и рыцари одновременно рванулись друг на друга. И оба промахнулись: их копья рассекли лишь воздух. Джон перевёл взгляд на Рейниру, сидевшую рядом с семьёй. Она выглядела скучающей, хотя Джон решил, что то было просто разочарование. Небо оставалось ясным, солнце щедро светило сверху; и хотя это был далеко не самый жаркий день в его жизни, стоять на поле долго было нелегко. «Надеюсь, ей не слишком неуютно», — подумал он, беспокоясь о малышах. Но тут же рассудил: если бы Рейнира и вправду чувствовала себя плохо, она давно бы удалилась в покои. Его принцесса не из тех, кто смиренно терпит неудобства. Первые четыре схватки прошли без единого удара, а сир Кварл ловко уклонялся от каждой атаки своего гораздо более крупного противника. Сир Мерлон применял ту же стратегию, используя свою удивительную ловкость, чтобы уклоняться, а не блокировать копья соперника. Джон не знал, был ли он просто ранен сильнее, чем думал, или пытался разозлить противника, но в начале пятого раунда он заметил, что сир Кварл изменил стойку. Приподнявшись в седле, он представил сиру Мерлону более крупную цель, практически приглашая его ударить. Но когда рыцарь Крейкхолла сместился в сторону, пытаясь попасть по нагруднику противника, он немного раскрылся и едва успел вовремя закрыть щит копьем противника. Щит разлетелся вдребезги, разбросав осколки во все стороны, и сир Кварл быстро взял новое копье, прежде чем снова броситься на противника. На этот раз сиру Мерлону удалось нанести удар, уклонившись от копья сира Кварла и ударив его щитом с такой силой, что его оружие разлетелось вдребезги, а сам скинул воина с седла. Коронноземец быстро выпрямился и взял новое копье. — Он жилистый маленький засранец, — прокомментировал сир Харвин, когда два противника сломали друг о друга свои копья впервые с начала поединка. — Не спорю, — усмехнулся Джон. К тому времени они сломали друг другу множество копий, но сир Кварл умудрился попасть по сиру Мерлону вдвое чаще, чем противник по нему. Северянин понимал, что неважно, сможет ли более крупный рыцарь нанести достаточно сильный удар, но до этого момента большинство его ударов были скользящими, а сир Кварл уже однажды умудрился попасть ему в нагрудник. Проблема заключалась в том, что Мерлон Крейкхолл был очень крупным мужчиной, и сбить его с коня оказалось очень непросто. — У сира Крейкхолла рука со щитом начинает дрожать, — пробормотал сир Харвин, и Джон присмотрелся внимательнее, понимая, что он прав. — Он борется с этим, — кивнул он. — Интересно, заметил ли это уже сир Кварл. Двое мужчин снова бросились друг на друга, их лошади, казалось, не знали усталости, даже после того, как они столько раз проскакали галопом по арене, и Джону потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что его потенциальный следующий противник увидел то же, что и он. Он держался прямее, чем когда-либо с самого начала этого поединка, держа щит поднятым, чтобы принять на себя неизбежный удар, и вместо того, чтобы уклониться от него, он наклонился к нему, чтобы легче было попасть по сиру Мерлону. Более крупный мужчина клюнул на приманку и направил копье низко, явно надеясь ударить по щиту с достаточной силой, чтобы отбить его обратно и таким образом сбить противника с кооня. Его рука, державшая щит, несомненно, почти онемевшая к тому моменту, дрожала от напряжения, и как раз когда они встретились, она дрогнула. — Чёрт возьми, — усмехнулся сир Харвин, наблюдая, как сир Мерлон с грохотом приземлился на землю. Сир Кварл натягивал поводья коня одной рукой; его собственная рука, державшая щит, болела от мощного удара, который он принял на себя ради победы в том поединке, но он все же победил, и когда его конь остановился, он поднял забрало и посмотрел на Лейнора, который лучезарно улыбался ему сверху вниз. «Ну, вот и все», — подумал про себя Джон. Его следующим противником станет сир Кварл Корри, человек, который никогда не питал к нему никакого интереса, и, похоже, искренне считал его соперником в борьбе за расположение Лейнора, и который, несомненно, будет очень рад его превзойти. Впрочем, это было бы не так плохо, как поединок с одним из сторонников Алисенты, поскольку он сомневался, что тот попытается убить его в открытую. В любом случае, им предстоял ещё один поединок, прежде чем они встретятся друг с другом, и, наблюдая, как Боррос Баратеон и Элмо Талли занимают свои места, Джон не был уверен, хочет ли он, чтобы этот поединок был долгим или коротким. ***** — Это, должно быть, больно, — усмехнулась Рейнис, наблюдая, как Элмо Талли с глухим ударом рухнул на бок, выбитый из седла прямым попаданием в рёбра. — Сегодня Верховные лорды едва не устроили нам два поединка, — заметил Визерис, следя, как сир Элмо, прихрамывая, удалялся при поддержке оруженосца. Он выглядел ушибленным, но не слишком серьёзно пострадавшим. — Последнее, что я слышал, его дед оправился от болезни, но всё ещё остаётся довольно слабым. — Лорд Гровер всегда отличался выносливостью, — пробормотал Корлис. — Он никогда не был особенно крепким человеком, но, как бы ни хворал, неизменно находил силы подняться. — Интересно, в чём его секрет, — задумчиво произнёс Визерис. — Я однажды спросил его, и он ответил, что обязан всем своей страсти к чесноку, — усмехнулся Корлис. — Правда? — удивилась Алисента. — Для человека его положения это весьма необычно. — Он всегда питал странную слабость к этой приправе, — подтвердил Корлис. — Я помню, — тихо вставила Рейнира, припомнив, каким удушливым было дыхание старика, когда она гостила в Риверране. «Ну почему, ну почему им обоим непременно нужно быть такими чертовски хорошими?» — с отчаянием думал Лейнор, почти не слыша разговора вокруг. Если бы не страх перед материнским наказанием, он уже грыз бы ногти, как в детстве, когда не мог справиться с тревогой. В следующем поединке его возлюбленному предстояло сразиться с другом, и хотя он знал, что Джон не питает к Кварлу ни малейшей неприязни, про Кварла того же сказать было нельзя. «Я пытался убедить его, что Джона бояться нечего, но он по-прежнему ужасно подозрителен. Надеюсь, он сумеет сдержаться». — Итак, мы подошли к финальным схваткам турнира, — впервые за всё время торжественно провозгласил Визерис. — Сир Кварл, сир Джон, сир Харвин, лорд Боррос — вы четверо испытали свою доблесть на множестве противников и одержали верх. Победитель этих заключительных схваток безусловно заслужит свой приз. Первым поединком станет встреча сира Кварла Корри и сира Джона Сноу. Толпа взревела, когда рыцари заняли места, опустили забрала и подняли копья. Рейнира почувствовала себя спокойнее, видя Джона на арене после того, как союзники Алисенты один за другим потерпели поражение накануне. Но каждый раз, когда он выходил в бой, сердце её всё же сжималось, и даже напряжение Лейнора на этот раз не отвлекало её. — Что случилось? — шёпотом спросила она у него. — Надеюсь, ничего, — так же тихо ответил Лейнор, хотя этого оказалось явно недостаточно. «Что с ними не так?» — подумала Алисента, исподтишка наблюдая за парой и замечая, как Лейнор выглядел всё более неловко. В тот день она почти не следила за турниром — не то чтобы это зрелище когда-либо входило в число её любимых, но и не осталось никого, чья победа могла бы её порадовать. Однако странная реакция Лейнора на выход ублюдка и его «друга» пробудила её любопытство. И когда флаг взметнулся, знаменуя начало схватки, она вновь сосредоточила взгляд на арене. Хотя Алисента не считала себя знатоком рыцарских турниров, за долгие годы она видела немало поединков и успела составить общее представление о мастерстве воинов. И разница в том, как два соперника сидели в седле, бросалась в глаза. Джон Сноу уверенно держался верхом, его посадка была такой же, как и в предыдущих схватках, но Кварл Корри выглядел совсем иначе. Он напрягся, словно хищник, готовый к прыжку, наклонился вперёд в седле, и Алисента нахмурилась, разглядывая его стойку. Оба умудрились попасть копьями в щиты друг друга, и гулкий треск расколовшегося дерева отозвался эхом по арене. — Сир Кварл явно раздражён, — заключила она, заметив, с какой злостью рыцарь выхватил у оруженосца новое копьё. — Но почему? Кварл Корри, насколько ей было известно, служил дому Веларионов и последовал за наследником Корлиса на Драконий Камень после его брака с Рейнирой. Слухи о том, что Лейнор склонен к изменам, давно ходили в определённых кругах, и большинство её семьи быстро сделали вывод, что рыцарь, с которым он проводил так много времени, и был его возлюбленным. Мысль эта всегда тяготила Алисенту. Когда соперники сломали ещё пару копий, её внимание вновь привлёк контраст: сир Джон выглядел куда спокойнее и собраннее, чем его разъярённый противник. — Это не просто спортивное соперничество, — отметила она, нервно постукивая ногтями по скамье. — Слишком всё однобоко… Но почему? Неужели этот ублюдок ещё и любовник Лейнора? Вера учила, что бастарды, рождённые во грехе, сами склонны к грехам, особенно к тем, что породили их. А потому её не слишком удивило бы, что он — такой же извращенец, как Лейнор Веларион. Но Алисента была слишком уверена: он — любовник Рейниры. «Возможно, он спит с ними обоими» — подумала она, когда два рыцаря снова сошлись в атаке, и сир Джон увернулся от копья сира Кварла, ударил в его щит и отшвырнул назад в седле. — Боги, подумать только… я позволила своему милому Эйгону оставаться наедине с этим грешником. Вскоре стало очевидно, что однобокая вражда между этими людьми оборачивалась для Джона преимуществом: соперник всё сильнее поддавался гневу. Джон же оставался спокоен и собран, принимая бой как любой другой рыцарский поединок, тогда как сир Кварл всё больше поддавался ярости и позволял гневу управлять собой. — Чёрт возьми, — пробормотал Лейнор себе под нос, когда его вероятный возлюбленный получил очередной сильный удар, едва зацепив щит противника. «Интересно, пригодится ли нам это» — подумала Алисента, едва сдерживая улыбку, наблюдая, как измотанный мужчина вновь поднимает копьё и поворачивается к врагу. — «Он, может, и извращенец, грешащий против самой природы и против богов, но зависть способна толкнуть человека на куда худшие поступки, чем те, что я потребовала бы от него» Им был нужен шпион в стане Рейниры, чтобы лучше держать ситуацию под контролем и не допустить её дальнейшего разрастания. Алисента была уверена: никто не подумает, что любовник Лейнора — если сир Кварл и впрямь им был — может стать их тайным союзником. Она уже решила поговорить об этом с дядей и, вероятно, написать отцу. Толпа взревела, когда последний удар поставил точку в поединке. Сир Кварл, измотанный непрерывными ударами, дрогнул в обороне, и Джон сумел провести копьё по щиту, пробив его и сломав древко о нагрудник противника. Рыцарь рухнул на землю с тяжёлым глухим стуком, который заглушил рев трибун. Как и в прежних боях, Джон спешился и поспешил на помощь поверженному сопернику, но Кварл вскочил сам и, не дожидаясь, убежал, кипя от злости. — Прошу прощения, — пробормотал Лейнор, резко вставая. — Лейнор… — прошипел Корлис. — Мне просто нужно в туалет, отец, — натянуто улыбнулся Лейнор. — Я скоро вернусь. — Возвращайся поскорее, Лейнор, — кивнула Рейнис. — Следующим выступит твой кузен, и я с нетерпением ждала этого поединка. — Что ты скажешь насчёт того, чтобы подогреть интерес, Лионель? — спросил Корлис, отводя взгляд от сына, спешно покидавшего трибуну. — Не забывайте, милорд… мои кошели не так глубоки, как ваши, — с тяжёлым дыханием ответил Лионель, и Корлис усмехнулся. — Я ведь не предлагаю чего-то непомерного. Но как насчёт сотни золотых драконов? — сказал он. — Нечасто наши родичи сходятся в подобных состязаниях. По правде говоря, Корлис заботился о кузене своей жены ещё меньше, чем она сама, и уж точно не поставил бы на него и медного, если бы не то, что во время турнира тот проявил себя весьма искусным наездником. Возможно, помогло и то, что после позорного падения он почти не пил. Как бы то ни было, сир Кварл сумел добраться до предпоследнего раунда. — Почему бы и нет? — пожал плечами Лионель. Морской Змей ухмыльнулся и снова отвернулся к происходящему, но его лицо мгновенно вытянулось, когда среди рыцарей на арене он заметил знакомую седую шевелюру. «Боги, даруйте мне терпение», — мрачно подумал Корлис, когда Боррос и Харвин заняли свои места. — Кварл, нам нужно… о, святые! — воскликнул Лейнор, заметив, как его возлюбленный снимает шлем, и увидев внушительную шишку на правом виске. — Лейнор, я… уф, — простонал Кварл, обмякнув прямо в его объятиях. — Герардис! — вскрикнул Лейнор, привлекая внимание половины окружавших мужчин, хотя сам не обратил на них ни малейшего внимания, заметив спешащего к ним мейстера. — Я в полном порядке, — пробормотал Кварл, отшатнувшись и выпрямившись. — Просто слегка ударился, когда приземлился. — Я сам определю, насколько вы «в порядке», молодой человек, — укоризненно произнёс мейстер Герардис. — Садитесь и дайте мне осмотреть вас. — Делай, — твёрдо сказал Лейнор. Кварл сверкнул на него сердитым взглядом, но подчинился: опустился на ближайшую лаву и с трудом сдержал дрожь, когда учёный муж начал ощупывать ушиб. — Шлем принял на себя большую часть удара, — пробормотал мейстер. — Зрение не двоится? — Что, размыто? — уточнил сир Кварл. — Нет. — Хорошо, — кивнул Герардис. Из-за арены донёсся треск ломавшихся копий, и мейстер с интересом взглянул на пациента. — А это тебя хоть немного тревожит? — Шум? — переспросил Кварл. — Нет. Просто ощущение, будто меня огрели по голове деревянной ложкой, вот и всё. — А ты только что споткнулся дважды! — возмутилась Лейнор. — Немного закружилась голова, — проворчал рыцарь. — Уже прошло. — Ты сидишь, — напомнил Лейнор. Когда же Кварл попытался привстать, мейстер Герардис крепко надавил ему на плечо. — Сейчас у вас нет опасных симптомов, но я настоятельно рекомендую оставаться сидеть ещё хотя бы немного, — сказал он. — Последнее, чего вам стоит желать, — это снова упасть и удариться головой. Это только усугубит повреждение. Я дам вам средство, оно облегчит состояние. — Конечно, — пробормотал Кварл, понимая, что Лейнор не позволит ему спорить с мейстером. — Ты в финальной четвёрке, — с улыбкой сказал Лейнор, когда Герардис отошёл. Но тут же посерьёзнел. — Кварл, сейчас не время и не место — даже если бы ты не приложился головой. Но когда вернёмся домой, нам придётся серьёзно поговорить. — Лейнор, я… — начал Кварл, но смолк, поморщившись от пульсирующей боли. — Я не могу задержаться, иначе отец пришлёт людей и силой уведёт меня, — сказал Лейнор. — Я только хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Всё будет хорошо, — вздохнул Кварл, прекрасно понимая, что разговор впереди будет тяжёлым. — Если станешь слушать мейстера, — тихо ответил Лейнор. — Я вернусь после финала. Не произнеся больше ни слова, он резко развернулся и ушёл, мрачно хмурясь и направляясь к своему месту рядом с Рейнирой. Ревность сира Кварла к Джону становилась всё более ощутимой проблемой, и Лейнор, по правде говоря, уже не знал, какими ещё словами убедить своего возлюбленного в том, что между ним и Джоном нет ничего. Они были лишь друзьями, и сближало их только то, что он сам был любовником Рейниры, а она ясно дала понять: это знание должно оставаться тайной для всех, кроме них троих. Он понимал её доводы — слишком очевидные, чтобы спорить, — но ему мучительно хотелось просто сказать правду Кварлу. Постоянные подозрения и недоверие становились оскорбительными, и иной раз Лейнор всерьёз задумывался о разрыве отношений, если бы не любил его так сильно. — Вот ты где, — пробормотал Корлис, заметив его. — Поединок был именно таким захватывающим, как мы и ожидали, — отметила Рейнис, и Лейнор обернулся, увидев, как его кузен и сир Харвин принимают новые копья и разворачивают своих коней друг к другу. Лейнор всегда больше тяготел к рукопашным схваткам, нежели к турнирным заездам: в них было больше первобытной силы, мужской доблести и ярости. Наблюдать за тем, как хорошо сложенные, опасные мужчины бросаются друг на друга, вызывало у него особое волнение столько, сколько он себя помнил. Но он понимал, почему зрителям так нравились рыцарские турниры, особенно подобные. Его кузен Боррос и сир Харвин были исполинскими мужчинами, превосходящими почти всех прочих: с бычьими плечами, тяжёлыми руками, налитыми силой. Их кони тоже выглядели внушительнее прочих, и в сверкающих пластинчатых доспехах всадники напоминали чудовищ, брошенных в атаку. Они пришпорили коней, и те рванули друг на друга с яростью и скоростью молнии. Копья соперников одновременно ударили в щиты, разлетелись щепами, но оба рыцаря удержались в седле с пугающей лёгкостью. — С самого начала ни один из них даже не попытался уклониться; варвары, — хихикнула Рейнира ему на ухо, явно забавляясь происходящим. — Интересно, договорились ли они заранее? — пробормотал Лейнор. — В предыдущих заездах оба показали куда больше сноровки. — Возможно, они попросту измотаны, — заметила Рейнис. — Поединок получился долгим, хотя и уложился всего в два дня. — Ну, я не хотел, чтобы всё затянулось, — оправдывался Визерис, но его кузина лишь усмехнулась. — О, я и не жаловалась, — ответила она. — Турнир — это испытание не только мастерства, но и выносливости. Может быть, поэтому в финале остались трое самых могучих бойцов. Она была права. Взгляд Рейниры сам собой метнулся к Джону, который стоял неподалёку и с интересом следил за схваткой. Он смотрелся в доспехах великолепно: настоящий воин, уже более чем доказавший свою силу как в рукопашной, так и в седле. Впереди был последний заезд, и его победитель сразится с её безупречным рыцарем. — У нас скоро копья закончатся, — усмехнулся Визерис, наблюдая, как Харвин и Боррос разбивают о щиты уже десятые древки. — И ничьей мы это тоже не назовём, — пробормотала Рейнира. — Кто же тогда выйдет в финал? — Смотри, они уже не так напряжены, — заметил Эйгон, и Рейнира поняла, что он прав: оба соперника словно расслабились в седле. На одиннадцатом заезде они оба нарочно ушли от удара друг друга, и Лейнор не удержался от улыбки. — Похоже, это действительно было их уговором, — прокомментировал он. И впрямь, если первые десять схваток оба рыцаря вели с трудом, принимая удары друг друга, то затем стали двигаться куда проворнее. В каждой новой атаке они демонстрировали не только силу, но и мастерство: умело закрывались щитами от копий противника или же ловко ускользали от них. День клонился к вечеру, и будь участников больше, развязку, возможно, отложили бы до завтра. Но оставался лишь один последний поединок — и никто уже не желал задержки. Тем не менее, Боррос и сир Харвин оказались столь же неудержимы, что Рейнира невольно усомнилась — есть ли у них вообще выбор. Но едва эта мысль промелькнула у неё в голове, как сир Харвин, сместив вес вправо в самый последний миг решающей атаки, сумел провести копьё мимо щита Борроса и ударил его прямо в грудь, сбив соперника с коня. — Хороший бой, — признала Рейнис, и толпа взревела в восторге. — Верно, — кивнул Корлис. — Я отдам тебе монеты позже, Лионель. — Я знал, что ты не устоишь, — усмехнулся Лионель, и Корлис ответил ему такой же ухмылкой. — Знаешь, Рейнира, — пробормотал Визерис, когда сир Харвин подошёл помочь Борросу, — мне пришла в голову занятная мысль. Последними остались тот, кому ты оказала благосклонность нынче, и тот, кому даровала её на прошлом турнире. Рейнира улыбнулась, и голова у неё слегка закружилась, когда она заметила, как на лице Алисенты мелькнула злоба. Это было правдой — и если бы ещё год назад она бы не преминула высмеять соперницу вслух, то теперь, повзрослев, лишь сдержанно улыбнулась. Король объявил короткий перерыв перед финалом, чтобы сир Харвин успел перевести дух, а зрители — размяться. Рейнира же воспользовалась моментом, чтобы наконец завести разговор, о котором давно подумывала. — Отличное зрелище, — заметил Джон, когда сир Харвин сел и изо всех сил пытался отдышаться. — Что, на время забыл, как уворачиваться? Харвин фыркнул, уловив шутку, и ответил: — Лорд Боррос предложил сперва проверить друг друга на прочность, и я согласился. Удар у него, словно у боевого жеребца в ярости — и не только потому, что он верхом. Джон усмехнулся: — Я бы предложил то же самое. Но теперь, пожалуй, оказался бы не в самом выгодном положении. — Ты всё равно сдашься в итоге, но я не отдам победу без боя, — ухмыльнулся Харвин, и Джон встретил его взгляд с тем же вызовом. — Был бы весьма разочарован, если б ты сделал иначе, — тихо пробормотал он и оставил рыцаря отдыхать. Проходя по турнирной площадке, Джон заметил вдали знакомую серебряно-золотую косу и направился к ней, замерев, когда понял, с кем беседует Рейнира. — …уже некоторое время, и мне было приятно проводить его с Кайрой и Саррой, — говорила принцесса, глядя на явно ошеломлённого Хамфри Бракена. — Думаю, из них получились бы прекрасные фрейлины. — Вы… вы оказываете нам великую честь, принцесса, — пробормотал лорд Стоун-Хеджа. — Но вы уверены, что стоит брать ещё девушек из Речных земель? Другие королевства могут увидеть в этом явный знак вашего предпочтения. — Я ценю вашу заботу, милорд, но намерена расширять свой двор, — ответила Рейнира. — Младшая дочь лорда Маттоса вскоре прибудет ко мне на Драконий Камень. — Вот как, — кивнул Хамфри, поспешно осмысливая услышанное. — Что ж, раз вы столь уверены, мне не к чему возражать. Мои дочери были польщены уже тем, что вы пригласили их сесть рядом во время поединка, и с тех пор только и твердят о вас. Уверен, они будут в восторге. — Превосходно, — кивнула Рейнира. — Мы сможем обсудить детали до отъезда, хотя, полагаю, финальный бой вот-вот начнётся. — Несомненно, — склонил голову Хамфри. — Простите меня, принцесса. Она кивнула и проводила его взглядом, пока он возвращался в замок. Уже собиралась последовать за ним, но заметила Джона и направилась к нему; за ней, не отставая ни на шаг, шёл сир Эррик, назначенный её личным стражником на этот день, поскольку оба её обычных телохранителя всё ещё сражались на турнире. — Удачи вам, сир рыцарь, — сказала она с лёгкой, почти застенчивой улыбкой. Джон вежливо кивнул. — Пока что удача мне благоволит, — ответил он. Она хотела возразить, что дело скорее в его мастерстве, чем в удаче, но он опередил её: — А как проходит твой день? — Жаловаться не на что, — заверила его Рейнира. — На самом деле я бы сказала, что всё идёт очень хорошо. — Рад это слышать, — Джон улыбнулся, кивнув ей и уловив подтекст её слов. — Да хранит вас день, принцесса. Сир Эррик. — И вас, — ответила Рейнира, а рыцарь Королевской гвардии почтительно склонил голову. Он застал конец этого разговора и, хотя всё выглядело безобидно, не знал, сочла ли она его поводом для тревоги. Однако, довольный тем, что у неё не возникло сомнений, он вернулся на своё место, где его уже ждал Теодор, стоявший рядом с Зоклио. — Финальный раунд! — воскликнул юноша, широко раскрыв глаза. — Я и не думал, что ты так искусно держишься в седле. — Последние несколько лун я много тренировался, — усмехнулся Джон. — А кого ты коронуешь Королевой Любви и Красоты, если победишь? — спросил Теодор. — Принцессу, — без колебаний ответил Джон. — У меня нет ни жены, ни возлюбленной, так что супруга моего господина — самый достойный выбор. А ты, на моём месте, кого бы избрал? Тёмноволосый мальчишка поёжился, бросил быстрый взгляд по сторонам и, наклонившись ближе, прошептал: — Если скажу, пообещай хранить тайну. — Клянусь честью рыцаря, — серьёзно ответил Джон. — Сарра Бракен, — выдохнул Теодор. Джон едва заметно усмехнулся. — Полагаю, твой брат увлечён её сестрой? Лицо юноши побледнело. Джон продолжил: — Теперь многое из сказанного Беном за последние дни становится понятнее. Особенно его намёки на невозможность некоторых вещей. — Да, мы это понимаем… но они такие красивые, добрые, совсем не похожи на своего отца и брата, — пробормотал Теодор. — А наш отец скорее наденет чёрное, чем позволит нам жениться на них. Хотя и их собственный отец вряд ли будет лучше. — Прости, — Джон вздохнул. — Я знаю, каково это — желать невозможного. — Именно так, — согласился Теодор. Джон собирался добавить что-то ещё, когда к нему подошёл слуга и пригласил занять позицию. — Ну вот и всё, — сказал он, вскакивая в седло Зоклио. Сверху он взглянул на Теодора, который протянул ему шлем. Приняв его, Джон надел шлем и взял копьё. Повёл коня вперёд, ощущая, как сердце бешено колотится, пока он выезжал рысью на арену. Наступал финальный раунд, и именно этот поединок решал, сможет ли он возложить корону на голову Рейниры. Он вдруг осознал, что она примет её в любом случае — ведь он не видел иной кандидатуры для Харвина. И всё же ему хотелось сделать это самому. А между тем он заметил, что королева смотрела так, словно последние минуты ей пришлось жевать лимон. «Интересно, была ли Серсея Ланнистер такой же жалкой змеёй?» — подумал он, вспоминая всё, что слышал о другой королеве. — И вот мы подошли к финальному раунду и к завершению этого великолепного турнира! — с сияющей улыбкой возгласил Визерис. — Это было грандиозное и во многих смыслах поучительное зрелище. Я всегда рад любой возможности объединить свои королевства подобным образом и счастлив отметить, что нынешний турнир прошёл особенно удачно. Наши последние участники не нуждаются в представлении: сир Харвин Стронг, ветеран многих подобных состязаний, и сир Джон Сноу — человек, имя которого никто из нас прежде не слышал, но который здесь же получил рыцарское звание. Оба показали себя с наилучшей стороны. Победителя ждёт не только приз в пятнадцать тысяч золотых драконов, но и честь возложить корону на ту, кто станет Королевой Любви и Красоты. Джон заметил, как многие знатные дамы в толпе подались вперёд, прекрасно понимая, что ни один из финалистов не был женат. Но его взгляд был прикован лишь к одной — она откинулась на спинку кресла, абсолютно уверенная в том, что корона достанется именно ей. Он не сразу заметил, что один из слуг внёс саму корону: лавровый венок из белых цветов, названия которых он не знал, водружённый на нечто, похожее на щит, обтянутый войлоком, — как только король упомянул о ней. — Но прежде, — продолжил Визерис, — нам предстоит последний поединок. Мои славные рыцари, вы прошли долгий путь и должны выдержать лишь одно последнее испытание. Начинайте! Флаг взметнулся, и Джон погнал Зоклио вперёд. Через мгновение боевой конь понёсся во весь опор. Сир Харвин ринулся навстречу с той же яростью, и Джон не отрывал взгляда от его копья. Он достаточно насмотрелся на схватки Харвина, чтобы знать: тот привык полагаться на грубую силу больше, чем на мастерство, и человеку его сложения легко было прибегать к этому. Обычно первые раунды он проводил, целясь прямо в щит противника, стремясь выбить руку. Джон решил, что против него эта тактика вряд ли сработает: они были примерно равны по силе, а Харвин наверняка всё ещё чувствовал усталость после схватки с Борросом. И действительно, в последний миг, когда копья встретились, острие Харвина качнулось вверх, к плечу Джона, и тому пришлось резко уйти в сторону. Его собственное копьё сбилось с линии и лишь скользнуло по руке противника. Оба рыцаря развернули коней и снова бросились в атаку, но на этот раз промахнулись, уклонившись друг от друга в самый последний момент. Джон не имел большого турнирного опыта, но представлял, что многие финалы проходят именно так: измотанные бойцы избегают ненужных травм. В третий заезд он снова уклонился от копья Харвина, но сам ударил сильно и метко — его копьё разлетелось в щепки о щит, не пробив его, но изрядно повредив. Щит пришлось заменить. Получив новое копьё, Джон вновь двинулся вперёд. — Ты как чёртов зубр! — крикнул Харвин, когда оба попали в щиты друг друга. — А ты нет?! — рассмеялся Джон, вызвав смех и у соперника. Они вновь схватили новые копья и снова сошлись, явно получая удовольствие от этого зрелища. Джон должен был признать, что это доставляло ему радость. Тем более он был безмерно благодарен судьбе, что сумел так сильно ранить Коля. В противном случае именно с ним пришлось бы сражаться сейчас — и это было бы куда опаснее. Он и Харвин сходились раз за разом, ломая копья и выбивая щиты из рук друг друга. «Он начинает сдавать» — подумал Джон, поднимая уже восьмое копьё и взглянув на измученного противника. В последнем заезде Харвин промахнулся совсем уж грубо — его сильные руки устали. Но и Джон чувствовал, что силы на исходе, и понимал: поединок близится к развязке. Когда Зоклио вновь помчался вперёд, Джон приподнялся в седле, рассчитывая сбить соперника с толку. И точно — Харвин поддался на приманку и взял выше, целясь в грудь. Джон сохранял спокойствие, выжидая последний миг. И в тот момент, когда их копья должны были встретиться, он резко присел и отвёл руку вправо. — Ха-ха-ха! — выкрикнул он, когда копьё Харвина пронеслось мимо его головы, а собственный удар пришёлся точно в цель. Он нанёс удар во внутренний край щита противника, вогнав его вместе с рукой прямо в грудь и сбив рыцаря с седла. К его чести, тот сумел удержаться на ногах, резко обернувшись и недоверчиво уставившись на Джона, который тем временем натянул поводья Зоклио под оглушительные крики толпы. Конь перешёл на спокойный шаг, и Джон, описав круг, миновал слугу, всё ещё державшего корону из белых цветов. Опустив копьё, треснувшее при последнем броске, он приподнял забрало и метнул на соперника взгляд, полные смысла, — и тот понял его без слов. «Великолепный финал достойного состязания!» — воскликнул король Визерис, когда слуга осторожно надел венок на копьё победителя. — «Поздравляем сира Джона Сноу, победителя нашего турнира! Вижу, ты уже поднял венок, так что скажи — кому даруешь титул Королевы Любви и Красоты?» «У меня нет жены, которой я обязан был бы возложить корону, и нет дамы, за которой я ухаживаю», — ответил Джон, останавливая Зоклио прямо перед троном, — «поэтому я не вижу никого более достойного этой чести, чем наследница Железного трона, принцесса Рейнира». Толпа разом стихла. Даже сам Визерис выглядел удивлённым, когда Джон протянул копьё с венком к Рейнире. Напряжение нарастало, пока Лейнор, рассудительный и быстрый, не разрядил его, с улыбкой захлопав в ладони и, шагнув вперёд, снял венок, чтобы возложить его на голову жены. «Прекрасная идея», — произнёс он с тёплой улыбкой, аккуратно надев венок на серебрянные локоны Рейниры. Принцесса озарилась лучезарной улыбкой, и толпа вновь взорвалась радостными криками. Дарить корону замужней женщине считалось рискованным шагом, но нередко рыцари возлагали венки на знатных дам при дворе, и если муж не возражал, это не вызывало скандала. Однако слова Джона о том, что Рейнира — будущая королева Вестероса, определённо разозлили сторонников юного принца Эйгона. Сам мальчик остался безучастным, но его мать не могла скрыть ярости: её голубые глаза пылали огнём. Тем временем Рейнира выглядела так, словно готова была броситься ему на шею, и Джон не сомневался, что её благодарность будет искренней и пылкой. Турнир стал для них обоих несомненным триумфом: он обрёл рыцарское звание и славу в королевстве, а она — поддержку своего проекта канала, новых союзников и признание. Но даже в этот день не обошлось без тени: глядя, как Алисента кипит от злости, Джон понимал, что впереди их ждёт ещё долгая борьба, прежде чем можно будет сказать, что враги побеждены. «Зелёные» не оставят вызов без ответа, и им обоим придётся быть к этому готовыми. «Чем больше союзников мы обретём, тем прочнее станет наше положение в долгосрочной перспективе», — размышлял он. — «Но самые важные союзники — это всадники драконов. И с двумя из них нам с Нирой придётся разобраться: как найти к ним подход, как справиться с ними». ***** — Я мог бы велеть людям принести тебе что-нибудь, — пробормотал Деймон, наблюдая, как Лейна выпрямилась и затянула пояс на своих бриджах для верховой езды. — К тому времени, как они добрались бы до берега, я уже бы вся тряслась, — усмехнулась его жена. — И потом, я не против присесть на клочке земли посреди крошечного островка, если мне понадобится, лишь бы поблизости не оказалось любопытных глаз. — Мне нравится твоя прямота, дорогая, — усмехнулся Деймон, и Лейна ухмыльнулась в ответ. — Мои родители — мужчина, обогнувший мир девять раз, и женщина, которую её отец целый час уговаривал не идти с ним в бой с пиратами у Тарта, прежде чем она уступила. И то — только потому, что была беременна, — сказала Лейна, и в уголках её губ мелькнула улыбка. — Так что слово «деликатный» в моём словаре отсутствует. — Ты уверена, что вы с братом родственники? — поддел её Деймон, и она шутливо ударила его в грудь. — Лейнор вовсе не так мягок, как ты думаешь, Деймон, — возразила она. — Он потомок Завоевателя, как и все мы, и ездит на драконе. В нём горит пламя. Деймон не стал спорить. Он лишь ухмыльнулся, заметив, как Караксес направился к нему, излучая нетерпение снова взмыть в небо и присоединиться к их малому флоту с добычей. Вхагар же растянулась позади, наслаждаясь теплом солнца. Этот дракон его отца всегда любил греться, сколько он себя помнил. — Вхагар, пора в путь, — мягко произнесла Лейна. Огромные бронзовые глаза древней драконицы распахнулись, уставились на неё, и зверь недовольно зарычал. — О, не начинай, милая. Нам ещё предстоит долгий путь домой, и я уверена, что ты жаждешь увидеть Вестерос не меньше, чем я. — Сомневаюсь, что она так уж горит этим желанием, — усмехнулся Деймон, положив ладонь на округлившийся живот жены. — А вот у нас есть куда более веские причины стремиться домой. — Это правда, — улыбнулась Лейна, накрыв его руку своей. — Наша малышка появится на свет там, где ей и положено. — Всё ещё уверена, что это девочка? — прищурился Деймон. — Мать всегда знает, — ответила она. — По крайней мере, так говорила моя. Деймон лишь закатил глаза с нежной усмешкой. — Мальчик или девочка, но родиться они должны либо на Дрифтмарке, либо на Драконьем Камне, — пробормотал он. — Я жду не дождусь, когда снова увижу их обоих. — Тебе любопытно, как поживают твоя племянница и мой брат? — спросила Лейна. — Любопытно, какие слухи дойдут до нас, — хмыкнул Деймон. — Похоже, Рейнира куда более занята, чем мы предполагали. Я жду не дождусь, когда смогу с ней поговорить и проверить, насколько правдивы истории, что пересказывал Невио. — Мы скоро вернёмся домой, — сказала Лейна, устраиваясь в седле Вхагар. — Так и будет, — откликнулся Деймон, пристёгиваясь к седлу Караксеса. Мгновение спустя два дракона вновь взмыли в небо, присоединившись к своим кораблям, устремлённым на запад.