Delightful Duty

— О, как бы мне хотелось, чтобы ты могла остаться подольше, Рейнира, — вздохнул Визерис, и Рейнира лишь усмехнулась. — Я нужна Драконьему Камню, отец, — улыбнулась она. — И там мне будет куда спокойнее, чем здесь. А отдых сейчас мне жизненно необходим. — Тебя беспокоят младенцы? — спросил Визерис, встревожившись, но Рейнира покачала головой. — Не слишком, но я заметила: чем дольше это продолжается, тем быстрее я устаю, — ответила она. — Алисента была такой же, когда носила Эйгона, — заметил Визерис. Однако Рейнира была в слишком хорошем настроении, чтобы позволить одному лишь упоминанию об Алисенте его испортить. — Ты скоро приедешь, Рейнира? — спросила Хелейна, и Рейнира тихо вздохнула. — Возможно, не раньше, чем у меня родятся дети, — ответила она. — С каждым месяцем путешествия будут даваться всё труднее. Хелейна вздохнула, и Рейнира ласково погладила её по щеке, радуясь тому, что сестра действительно хочет видеть её рядом. Эйгон и Эймонд собирались ехать с ними в Драконье Логово, но Алисента нашла для них обоих какое-то крайне важное занятие, и в итоге Визерис взял с собой лишь Хелейну. После этого они на некоторое время умолкли и только наблюдали за проплывающим мимо городом, пока карета катилась вперёд. Справа от Рейниры сидел Лейнор — молчаливый, мрачный и, судя по всему, страдающий от головной боли. — Сколько ты выпил вчера вечером? — спросила она вполголоса. — Достаточно, чтобы каждая кочка на дороге казалась мне смертельным испытанием, — прошептал Лейнор и сморщился от боли. — Надеюсь, у Сиракс сегодня хорошее настроение, — заметила Хелейна. — Да? — спросила Рейнира. — Вчера я заходила навестить Пламенную Мечту, и она была явно чем-то раздражена, — ответила Хелейна. — Странно, — пробормотала Рейнира. — Когда я видела её в последний раз, она тоже была не в духе. — Возможно, тебе стоит полететь вместе с Лейнором, — предложил Визерис. — Раздосадованный дракон — думаю это последнее, с чем тебе сейчас хотелось бы иметь дело. — Я сначала разберусь, что тревожит мою леди, — фыркнула Рейнира, играя кольцом на пальце и пытаясь понять, что же происходит с Сиракс. До Драконьего Логова они добрались быстро, и Рейнира, не раздумывая ни секунды, выбралась из кареты — беспокойство уже точило её изнутри. Стражники у входа заметили её сразу, и один из них окликнул внутрь, вызывая хранителя драконов, служившего здесь ещё с тех пор, как Рейнира была ребёнком. — Принцесса, — тепло поприветствовал он её. — У нас отличные новости о Сиракс. — Отличные? — спросил Визерис, подходя ближе. Сир Эррик и сир Аррик в это время сопровождали Хелейну. — Да, ваша светлость, — поклонился хранитель. — Мы наконец поняли, почему она была такой… оживлённой последние дни. — И в чём дело? — спросила Рейнира, уловив осторожную уверенность в его голосе — словно проблема уже решена. — Она отложила первую кладку, принцесса, — ответил он. — Шесть яиц. — Хех, я всегда говорил, что вы со Сиракс всё делаете вместе, — рассмеялся Визерис, и на лице Рейниры засияла искренняя улыбка. — Какие чудесные яйца… — произнесла она полушёпотом, вспоминая, как их впервые увидела месяц назад. — Как думаешь, какое из них мы отдадим нашим сыновьям, когда они родятся? — Понятия не имею, — честно признался Лейнор. — Моя мать не положила Лейне яйцо в колыбель, потому что та в детстве почти не бывала при дворе. А что касается яйца Морского Дыма — я не помню, так что придётся спросить её, как она выбирала. Но должен признаться, — он кивнул на один из коконов, — это фиолетовое мне нравится больше остальных. Он взял одно из шести яиц — ярко-фиолетовое, словно высеченное из цельного аметиста, — и внимательно осмотрел его. — Дракон, что вылупится из этого яйца, сможет поспорить красотой с драконом твоего брата, — пробормотал он. — Лично мне нравится вот это, — ответила Рейнира, поднимая яйцо, покрытое завитками разных оттенков серого, будто расколотый дым. — Не такое уж красивое, — заметил Лейнор, криво усмехнувшись. — Драконы вовсе не обязаны быть красивыми, — усмехнулась Рейнира. — Главное, чтобы в них было достаточно ярости. Я уже слышала, как льстецы Алисенты сравнивают Сиракс с —Солнечным Огнём—, уверяя, что моя маленькая леди скучна рядом с ним. И всё же она растёт быстрее большинства и уже стала крупной драконицей для своего возраста. Может быть, и из этого яйца получится такой же. — В любом случае, какие бы яйца мы ни выбрали — если они вылупятся, драконы из них будут исключительными, — отозвался Лейнор. — Мне пора идти. — Твои родители и правда уверены, что это случится сегодня? — спросила Рейнира. — Оба так говорят, и последнее письмо Лейны подтверждает, что это весьма вероятно, — ответил он. — Я всё ещё не понимаю, зачем они снова задержались в Волантисе по пути обратно. — Я не удивлена, — усмехнулась Рейнира. — Деймон захочет, чтобы дети родились здесь, но не думаю, что он будет счастлив вернуться… если они опоздают. — Лейна пока не намекала, что ждёт близнецов, — заметил Лейнор, и Рейнира улыбнулась в ответ. — Уверена, что так и будет, — произнесла она. — Девочки-близнецы. Так сказал Джон. — А у нас будут мальчики-близнецы, — задумчиво протянул Лейнор — и ухмыльнулся. — Пока ни слова об этом, — предупредила Рейнира. — Я бы с удовольствием выдала наших детей за их детей, но прежде мне нужно кое-что обсудить с дядей, прежде чем делать такие предложения. — Как скажешь, — кивнул Лейнор. — Ты сообщила моей матери и отцу, что не придёшь? — Твоя мать уже сообщила об этом мне, — пробормотала Рейнира, закатив глаза, — словно я настолько глупа, чтобы рискнуть лететь или идти под парусом, выглядя как осадная башня. — Она желает как лучше, — вздохнул Лейнор, и Рейнира лишь покачала головой. — Я знаю. Но я и так стала раздражительной, чтобы спокойно это выносить, — призналась она. — Хорошо, я передам им твои тёплые пожелания, — сказал он. — Какие у тебя планы на сегодня? — С утра принимаю просителей, позже прибудет Виктория Тирелл, — ответила Рейнира. — У нас довольно быстро растущая семья, — заметил Лейнор. — По причинам, которые тебе прекрасно известны, — ответила Рейнира. — Заручиться поддержкой Тиреллов было крайне важно, и я более чем готова принять в дом ещё одну девушку ради этого. Она не скрывала, что с нетерпением ждёт возможности проследить, как отразится этот недуг на бедной девочке в дальнейшем. — Я имела в виду скорее близнецов, чем что-то ещё, — уточнил Лейнор. — Знаешь, меня только что осенило: если Джон прав насчёт того, что носит Лейна, то вскоре в этом замке будет уже три пары близнецов. — Ты не видел Джона сегодня? — спросила Рейнира, и Лейнор покачал головой. — Нет. Он снова ушёл ни свет ни заря — работать с тем кузнецом. — На то есть веская причина, — вздохнула Рейнира, и в её голосе прозвучала тень сожаления. — Хотелось бы, чтобы ученичество не забирало у него столько времени. Но если он действительно сможет овладеть секретами валирийской стали… оно того стоит. ***** — Вот именно, — кивнул Саймон, наблюдая, как Джон отбивает молотом форму раскалённого клинка. — Я уж думал, что ты заржавеешь хуже старой дверной петли после поездки в Королевскую Гавань. — Меня не так уж долго не было, — пробормотал Джон, не отрывая взгляда от лезвия, которое уже теряло жар и требовало вернуться в огонь. — Что, заказы на гвозди наконец закончились? — Гвоздей много не бывает, — усмехнулся Саймон. — Нет, дело не в этом. Просто считаю, что ты уже достаточно продвинулся, чтобы попробовать что-то серьёзнее. До доверия к работе со сталью тебе ещё далеко, но ты учишься быстрее любого ученика, что у меня когда-либо был. — В справедливости ради — я не мальчишка, — заметил Джон. Саймон только покачал головой. — Есть весьма практичные причины брать в ученики именно мальчиков, — проворчал он, — но если уж приходится работать с тем, кто постарше, то ты, пожалуй, лучший вариант. Хотя тебе всё равно предстоит вбить в свою голову целую гору знаний, и это займёт годы, как бы быстро ты ни схватывал. — Я никуда не собираюсь уходить, — спокойно ответил Джон. — Да, но рано или поздно ты наверняка захочешь жениться, — буркнул Саймон. — Теперь ты рыцарь, Джон, и денег у тебя больше, чем я себе за всю жизнь наскребу. Ты и правда хочешь провести следующие четыре года у наковальни? — Я ещё молод, — пожал плечами Джон. — И хочу научиться этому ремеслу. Пусть уйдёт четыре года или больше — я готов их вложить. А жена… это точно не то, о чём я думаю сейчас. — Как знаешь, — кивнул Саймон. — Просто хотел всё сказать заранее, прежде чем начну давать тебе настоящую ответственность. Было бы крайне неприятно привыкнуть к твоему присутствию, а потом вдруг — хлоп, и ты укатил, став межевым рыцарем или кем-то вроде того. Дверь распахнулась. — Я вернулся, — объявил Дирк. — Деннет в восторге от подков, передавал, что в ближайшие недели ему понадобится ещё четыре. — Если он, мать его, заплатит, — проворчал Саймон себе под нос. — Быстро ты управился, парень. Принеси ещё дров для печи. Дирк кивнул и поспешил прочь. Джон вынул клинок из огня и начал выправлять форму. — Нам правда нужно больше дров? — спросил он. — Нет, — фыркнул Саймон, — просто не хотел, чтобы этот мелкий сорванец опять забивал тебе голову болтовнёй о турнире, пока ты работаешь. Сам виноват — выиграл и схватку, и кровавый поединок. — Ну ладно, обещаю: в следующий раз, когда я буду участвовать в турнире, я постараюсь не быть таким успешным, — ухмыльнулся Джон. — Не давай обещаний, которые, блядь, не собираешься выполнять, — усмехнулся Саймон. — И да будет нам мир без турниров хоть немного. — Не то чтобы я рвался, — пробормотал Джон. — Я участвовал только потому, что лорд Лейнор попросил. Не думаю, что он или принцесса покинут остров в ближайшее время. — Мне показалось, что дракон молодого лорда недавно улетал, — сказал Саймон. — Хотя, может, просто развлекался. — Скорее всего, он летел в Дрифтмарк, — поправил Джон. — Принц Деймон и леди Лейна скоро вернутся. — Ну вот дерьмо, — пробормотал Саймон, и Джон невольно усмехнулся. — Сомневаюсь, что принц будет возражать против того, чтобы вы использовали рисунок его старых доспехов для принцессы, — заметил он. — Ты этого не знаешь, — прошипел кузнец. — Я видел его несколько раз, ещё когда он правил островом, каждую поездку — чтобы починить доспехи. Он… был очень настойчив. Я обязан был узнать этот чёртов узор. — Насколько я понял, он сам велел принцессе найти себе доспехи после её поездки в Эссос, — сказал Джон, закончив обработку клинка и быстро закалив его. — Так что, по крайней мере, в этом он будет доволен. А вы сделали отличную работу. — Будем надеяться, мать его, — буркнул Саймон. — Давай сюда, посмотрю, что у тебя вышло. Джон подождал, пока металл остынет достаточно, чтобы можно было брать его голыми руками, затем вынул клинок из огня и передал его мастеру. — Здесь есть небольшой перекос, — заметил Саймон, указав на едва заметный изъян, который Джон не разглядел во время работы. Тот тихо выругался себе под нос. — Для первой попытки на таком размере это неплохо, но кое-что нужно доработать. Через несколько минут я начну ковать новый меч для одного из стражников замка, так что прошу: смотри внимательно, а потом попробуешь снова. Уже не с заготовкой, а с настоящим железом. — Понял, — кивнул Джон, временно отбросив досаду от собственной ошибки. Он и сам знал, как далеко продвинулся с момента, когда впервые пришёл к этому человеку в ученики, — и как много ему ещё предстоит освоить. У него впереди были годы работы. ****** — Принцесса, вы намерены продолжать это до самых родов? — спросил сир Харвин, помогая Рейнире спуститься в подземелье. — Ваша пленница, конечно, покорна, и мы надёжно её охраняем, но вы сейчас особенно уязвимы. — Возможно, мне стоит сделать перерыв на несколько недель, — выдохнула Рейнира, опираясь на живот и осторожно ступая по каменным ступеням. — Хотя бы для того, чтобы уменьшить количество лестниц, которые я вынуждена преодолевать ежедневно. Есть новости из Харренхола? — Отец написал, — ответил Харвин. — Он… удивлён вашей просьбой, но не возражает против приезда Элис. Я надеюсь, вы понимаете, во что ввязываетесь. — Для начала я хотя бы хочу увидеть твою сестру, — спокойно сказала Рейнира, стараясь не отставать. — Ты слишком заинтриговал меня, когда рассказал о ней. Харвин лишь коротко хмыкнул, но промолчал. Она знала, что он с опаской относится к идее привести свою незаконнорождённую сестру в замок, но также знала: как только он выскажет своё предупреждение, спорить дальше не станет. Они быстро добрались до камеры Харры. Убедившись, что узница надёжно прикована, Рейнира велела своему щитоносцу оставить их. Женщина смотрела на неё равнодушно — в её взгляде давно не было ни страха, ни надежды. Рейнира едва задержала на ней взгляд, вместо этого сосредоточившись на собственном предплечье. — Ни опухоли, ни покраснения, — пробормотала она себе под нос. — Рана заживает хорошо. Харра метнула в неё злой взгляд — и Рейнира не винила её. Она сама помнила, что увидела, когда впервые вернулась на Драконий Камень несколько недель назад. — Что? — нахмурилась Рейнира, вскинув глаза на мейстера Герардиса, который зачитывал отчёт о событиях в её отсутствие. — Абсцесс, — спокойно произнёс старик. — У пленницы проявилось крайне необычное осложнение. Волосы на её правой руке выпали безо всякой причины, а затем образовались два гнойника. Мне пришлось вскрыть их и удалить всё, что удалось, прежде чем промыть раны кипячёным вином. Сейчас состояние стабильное, но волосяной покров так и не восстановился. — Ты понимаешь, что вызвало это? — спросила Рейнира. — Подобного я не встречал, — признался мейстер. — Кожа на участке словно стянулась, перестала выделять пот и естественные масла. Гной не продолжал собираться, значит, она поправится. Но если нарывы появятся вновь, риски уже будут другими. — Понятно, — задумчиво сказала Рейнира. — Спасибо, что спас её. Я приговорила её к пожизненному заключению, и если она умрёт в первые несколько лун, люди решат, что я просто не удосужилась казнить её открыто. — Принцесса, её преступления действительно ужасны, и наказание справедливо, — проворчал Герардис. — Я прослежу, чтобы она не умерла раньше времени. — Проследи, — холодно ответила Рейнира. «В конце концов, это всего лишь неудача опыта», — подумала она, прижимая пальцы к своему предплечью, словно прислушиваясь к чему-то под кожей. Когда она впервые удалила волосы на руке Харры — ради эксперимента — то вырвала их с корнем и затем запечатала кожу, закрыв отверстия. Это оказалось ошибкой: кожа перестала «дышать», пот и кожное сало начали скапливаться внутри, превращаясь в гной. Мейстер Герардис вмешался вовремя, и заражение не успело перерасти во что-то смертельное, но Рейнира прекрасно понимала, что могла невольно погубить пленницу. Осмотрев зону, лишённую волос, она осознала, что недооценила главное: отсутствие волос не равняется герметичности. Даже без видимых пор оставались микроскопические отверстия — слишком маленькие, чтобы заметить их глазом. Когда она вновь открыла их, нарывы перестали образовываться, но волосы уже не вернулись: корни были разрушены полностью. «Похоже, волосы похожи на сорняки, — усмехнулась она про себя, проверяя другое предплечье Харры, где тот же эксперимент был проведён уже без ошибки. — Если не вырвать корень, всё отрастёт снова. Но если сделать это правильно — больше не вернётся». И действительно — на левой руке не возникло ни воспаления, ни боли. Прошло уже три недели, тогда как первые симптомы на правой появились меньше чем через две. Теперь она могла с уверенностью сказать: ошибка понятна, повторения не будет. Она начала понимать, что сам Путь Плоти не так опасен, как ей казалось изначально. Опасность таилась не в магии, а в незнании устройства тела. Ей и в голову не приходило, что запечатанная кожа — такая простая деталь — способна довести человека до смерти. Если бы нарывы нагноились глубже, Харра могла погибнуть, и всё — из-за невинного просчёта. Позже Рейнира пересмотрела свитки и нашла несколько трактатов по анатомии людей и животных. Некоторые из них были куда сложнее, чем ей хотелось бы, но она понимала: это лишь первые шаги. С помощью книг, которые она велела принести Герардису, Рейнира начала восполнять пробелы. «Я видела больше тел, чем любой не-валириец, — размышляла она. — Но одно дело — рассекать мёртвое, и совсем другое — изменять живое. Мне нужно понимать, как устроено всё изнутри… по-настоящему». — У тебя от природы плохая печень, или её повредили позже? — пробормотала она вслух, наблюдая за тканями под кожей Харры. — И можно ли исправить это, или уже поздно?.. Столько вещей, о которых я даже не задумывалась… Она умолкла, мысленно сместившись к сердцу Харры — и с любопытством отметила, как оно ускорилось, едва она заговорила. Женщина почти не слышала её голоса в последние недели, и резкое напоминание о присутствии принцессы напугало её. «Человеческое тело невероятно интересно, — подумала Рейнира. — И я только начинаю понимать, насколько». — Принцесса? — раздался голос сира Харвина. Рейнира мгновенно выдернула разум из тела пленницы и повернулась к двери. Харвин звал её уже не в первый раз. — Что случилось? — раздражённо бросила она. — Виктария Тирелл прибыла, — сообщил Харвин. — Только что пришло известие: корабль из столицы вошёл в гавань. — Вот как, — кивнула Рейнира, выходя из камеры. — Ты уверен? — Да, принцесса. — Веди, — приказала она. — Я только и жду случая встретиться с ней. Она шла по коридору, и мысли уже были далеко от Харры. «Она может стать ключом… если мои расчёты верны. — Рейнира задумчиво сжала пальцы. — Если Путь Плоти способен не только менять, но и лечить… возможно, я смогу исцелить её шрамы». ***** — Боги… вот она, — пробормотал Лейнор, услышав раскатистый рёв Вхагар, прокатившийся над небесами, будто гром среди ясного неба. — Постарайся хотя бы выглядеть довольным тем, что сестра возвращается домой, — одёрнула его Рейнис. — Я искренне рад, что Лейна вернулась, — возразил Лейнор. — Меня тревожит только то, что она сама летит на летающей крепости. — Ты когда-нибудь переборешь страх перед этим драконом? — усмехнулся Корлис. — Разве она не приземлилась однажды так резко, что ты упал с «Морского Змея»? — парировал Лейнор, и тут же поймал суровый взгляд отца. — Я поскользнулся на мокрой палубе, — сухо возразил Корлис. — Такое может случиться с каждым. — Конечно, дорогой, — мягко улыбнулась Рейнис, прекрасно помня, как его «поскользнулся» выглядел со стороны. Караксес приземлился первым, и Деймон, двигаясь с привычной кошачьей грацией, соскользнул с тёмно-красной чешуи. Он коротко кивнул собравшимся и тут же направился к Вхагар, которая тяжело обрушилась на землю следом. Помогая Лейне спуститься, он задержал руки на её талии чуть дольше, чем требовалось, — и только после этого повёл её к родным. — О, моя дорогая девочка! — Рейнис расцвела в улыбке, заключая Лейну в объятия. — Ты прямо сияешь. — Деймон, — Корлис мрачно кивнул, протягивая руку. — Корлис, — отозвался Деймон с ленивой ухмылкой, в его фиолетовых глазах вспыхнул знакомый опасный огонёк. — Я так рада, что вы вернулись, — Лейнор обнял сестру. — Вестерос стал невыносимо скучным без вас. — Мы и сами едва не умерли со скуки, — хмыкнул Деймон. — Как видишь, пришлось развлекаться как могли. Корлис бросил на него тяжёлый взгляд, но Лейна лишь рассмеялась и легко хлопнула мужа по груди. — Постарайся вести себя прилично, милый, — улыбнулась она. — Отец, ты бы видел, какие корабли идут за нами. Мы в каждом порту скупали и перепродавали товары — просто проверяли, что выгоднее. Да ещё и припрятали целое состояние специй из Кварта. — Теперь я понимаю, почему тебе так по сердцу странствия, — заметил Деймон. — Грабить и выигрывать — веселее, но торговать, похоже, куда прибыльнее. — Ты как-то утверждал, что торговля — занятие недостойное благородной крови, — напомнил Корлис ледяным тоном. Деймон закатил глаза: — Я и сейчас не собираюсь делать это своей профессией. Но должен признать — мне понравилось больше, чем ожидал. Возможно, дело в исключительной компании, что была рядом. — И ты был не так уж невыносим, как пугали слухи, — ухмыльнулась Лейна. — Бьюсь об заклад, корабли отстанут от нас всего на полдня. — Мы примем их без проблем, — уверенно пообещал Корлис. — Пойдёмте — сегодня вечером пир в вашу честь, — сказала Рейнис. — Надеюсь, вы прибыли надолго, Лейна. Ты выглядишь… солидно. — Я не настолько беременна, как кажется, мама, — улыбнулась Лейна. — Просто у меня двойня. — Близнецы? — в изумлении переспросила Рейнис, когда Корлис разразился смехом, заслужив недоумённые взгляды дочери и Деймона. — Вы с Рейнирой обе, — пояснил Лейнор, и брови Деймона взлетели вверх. — Правда? — бросил он. — Вот уж совпадение. — Четыре внучки уже в пути, — лучезарно улыбнулась Рейнис. — Идёмте, идёмте. Уверена, вам обеим захочется привести себя в порядок после такого перелёта. — Да, спасибо, — вздохнула с облегчением Лейна, следуя за матерью вглубь дома, пока Деймон остался немного позади с Корлисом и Лейнором. — Кстати о моей племяннице. Мне нужно поговорить с вами двумя, — сказал он. — Невио держал меня в курсе всех сплетен, что доходили до него, пока нас не было, и некоторые звучали довольно фантастично даже для женщины, которая по прихоти уничтожила дотракийский кхаласар. И как же Визерис это воспринял? — Кажется, он побагровел и проклял твоё имя, — ответил Лейнор, и Деймон тихо фыркнул. — Разумеется, он решил, что всё это — моя вина, — буркнул он. — Ты говоришь так, будто это не в его стиле, — усмехнулся Корлис. И, заметив злой взгляд Деймона, добавил: — Ох, да ладно. Если бы кто-то подошёл ко мне и сказал, что Таргариен вырезал целый кхаласар и унёс все их сокровища, я бы ни на миг не заподозрил, что это не ты. — Тут я согласен, — пожал плечами Деймон. — Но он же всё-таки одобрил идею с новыми септами, верно? — Да, — кивнул Корлис. — Мы вернулись около месяца назад с турнира, который он устроил, чтобы собрать средства на завершение строительства, и, кстати, ему это удалось. — Когда всё будет готово, это станет невероятным зрелищем, — добавил Лейнор. — Ну, если это заставит ханжей из королевств хоть раз произнести имя Рейниры с благоговением, полагаю, оно того стоило, — усмехнулся Деймон. — Но Невио упоминал, что слышал слухи и о другом, возможно, ещё более масштабном проекте. Подробностей нет. Только не говорите, что она и правда уговорила Визериса на идею с каналом. — Именно так, — подтвердил Корлис. — Тирреллы, корона и наш дом будут финансировать его совместно. — Чёрт побери, — выдохнул Деймон с восхищением. — Она всё-таки добилась своего. Я думал, что после её фокусов в Эссосе он будет настолько в ярости, что не захочет слушать вообще ничего. — Беременность помогла сгладить остроту в отношениях с Его Величеством, — пояснил Лейнор. — Похоже, она была очень занята, — пробормотал Деймон, прищурившись. — Полагаю, её здесь нет. — Нет, — покачал головой Лейнор. — Её срок уже слишком велик для путешествий. Даже перелёт в Королевскую Гавань и обратно оказался слишком тяжёлым. Но мы хотели бы пригласить вас с Лейной присоединиться к нам в ближайшее время. — Надеюсь, не слишком скоро, — проворчал Корлис. — Я только успел соскучиться по дочери. — Вы же согласились, что мейстер Герардис — самый сведущий в медицинских делах из всех, кого мы знаем, — мягко напомнил Лейнор. Корлис недовольно поморщился, но всё же кивнул. — Что я упускаю? — спросил Деймон. — Рейнира хочет, чтобы вы с Лейной провели у неё последнюю луну беременности на Драконьем Камне. Так мейстер сможет быть рядом и наблюдать за ней. Это будет важно для всех нас, — пояснил Лейнор. — Это… мысль, — кивнул Деймон, хмуро обдумывая. — По нашим расчётам, у Лейны ещё есть пять-шесть лун, так что время есть. А Рейнира? — Мы полагаем, что она родит уже через несколько недель, — ответил Лейнор. — Тем более что мейстер Герардис говорит: близнецы часто появляются раньше срока. — Точно так же было и с королевой Рейной, если верить старому королю, — вставил Корлис. — Обсужу это с Лейной, — сказал Деймон. — А сейчас мне нужно смыть с себя всю корабельную грязь. — Когда плывёшь под парусом, её, по крайней мере, не видно, — усмехнулся Корлис. — А лицо, полное соли и рыбьей мочи, лучше, по-твоему? — парировал Деймон, и Корлис только закатил глаза, пока Лейнор прикрывал смех притворным кашлем. ****** — Интересно, которая из них она, — прошептала Кареллен, и Рейнира недовольно бросила на неё взгляд, заметив приближающийся отряд Тиреллов. Дочь лорда Маттоса сопровождали двое стражников, и толпа на пристани расступалась перед ними без малейшего промедления. Но даже без столь явного эскорта всё равно было бы ясно, кто она. Девушка была облачена в длинное, струящееся коричневое платье до пола, закрывающее и шею, и плечи, и каждую складку под ними; тот же цвет повторялся в плотном шарфе, обёрнутом вокруг лица. Видны были лишь глаза, лоб и пряди каштановых волос, спадавших на спину и сливавшихся по тону с платьем — всё остальное скрывала ткань. «Даже септы не укутываются так сильно», — подумала Рейнира, решив, что Виктории, должно быть, мучительно неудобно. «Или, скорее, она закрывается так потому, что ей и есть неудобно». — Мне казалось, её сестра говорила, что она носит вуаль, а не шарф, — шёпотом заметила Кира Сарре. — Ну, мы же тоже не носим платья одного покроя всю жизнь, — фыркнула Сарра. — Леди Виктария Тирелл, — объявил один из стражников, когда девушка подошла ближе и остановилась. — Принцесса Рейнира, — выдохнула Виктария, опуская взгляд в землю. — Для меня большая честь познакомиться с вами. — Знаю, мой живот уже сам по себе вызывает трепет, но я всё равно предпочла бы, чтобы вы посмотрели мне в глаза, — мягко сказала Рейнира. Виктария послушалась — и её тёмные глаза расширились от испуга. — Добро пожаловать на Драконий Камень. Надеюсь, вы найдёте здесь своё место. — Спасибо, принцесса, — Виктария попыталась улыбнуться. — Ваше приглашение стать вашей фрейлиной было для меня… большим потрясением. — Я слышала о вас немало хорошего от вашей сестры и решила, что вы прекрасно впишетесь в мой дом, — ответила Рейнира. — В последнее время я расширяю свиту, но большинство моих дам родом из Речных земель, а я хочу — несколько иного круга. — Понимаю, — кивнула Виктария. — Это мои дамы: Кареллен и Элла Стронг, Кайра и Сарра Брэкен, а также Элинда Мэсси, — представила их Рейнира. По мере того как остальные девушки приветствовали новоприбывшую, Рейнира заметила, как Виктария всё больше сжимается, будто желая стать невидимой, — и лёгким движением руки дала знак остальным замолчать. — Вас проводят в ваши покои, — сказала она. — Принцесса… когда будет возможно, я хотела бы поговорить с вами наедине, — тихо произнесла Виктария, снова подняв взгляд. — На самом деле я сейчас свободна, — ответила Рейнира. — Как только слуги принесут ваши вещи и вы устроитесь, мы встретимся в моём солярии. — Это было бы прекрасно, спасибо, — кивнула Виктария, придерживая шарф, чтобы тот не сполз. — Тогда увидимся, — улыбнулась Рейнира и жестом велела своим дамам следовать за ней. Когда отряд Тиреллов скрылся, сир Харвин тихо пробормотал: — Я видел, как людей ведут на казнь — и они выглядели менее напуганными, чем эта девушка. — Логично, — откликнулась Элла. — Судя по тому, что вы рассказывали, она почти не выходила из своих покоев в Хайгардене после всего, что пережила. Для неё это, наверное, страшнее, чем для нас — война. — Ты уверена, что она не заразна? — напряжённо спросила Элинда, и Рейнира едва сдержала раздражённый вздох. — Да, Элинда, — ответила она устало. — Те, кто пережил Серую Хворь, перестают быть заразными, когда проходят самые тяжёлые проявления болезни. В конце концов, никто в Хайгардене не заразился от неё. — Хорошо, — кивнула Элинда. — Просто… я по глупости расспросила мейстера Герардиса о симптомах, и… — Это страшное испытание, — сказала Рейнира твёрдо. «Но оно» — переживаемо. Она пережила. И я не потерплю, чтобы кто-либо заставлял её снова это проживать. Понятно? — Да, принцесса, — ответили они хором. — Вы проявили редкое понимание, принцесса, — сказал Рэйлон Риверс, шагнув ближе. Рейнира посмотрела на мужчину, всё ещё не привыкшая слышать его голос. Хамфри Бракен отправил вместе с Кирой и Саррой своего брата-бастарда в качестве стражника. Для женщин, переселявшихся в чужие замки ради службы при дворе, было обычным делом являться со своими слугами и охраной, но отправлять с ними рыцаря-бастарда — явление редкое. Однако Рейнира не возражала: бастард уже служил одним из её ближайших телохранителей, а близнецам, похоже, нравилось его тихое присутствие, поэтому она оставила это без комментариев. — Потому что я это понимаю, — ответила Рейнира. — Мы с мейстером Герардисом долго обсуждали это после того, как леди Аннара убедила меня принять её при дворе. Передай слугам, что мне нужна лимонная вода и какие-нибудь пирожные — я отнесу их в свой солярий. — Да, принцесса, — кивнул сир Рейлон и поспешил исполнить приказ. — Остальные можете поступать, как сочтёте нужным, — продолжила Рейнира. — Пожалуй, лучше оставить эту встречу конфиденциальной, даже если она об этом прямо не просила. — Разумеется, принцесса, — откликнулся Кареллен и увёл остальных. Рейнира направилась к своему солярию, сопровождаемая сиром Харвином, и, дойдя до кресла, с заметным облегчением опустилась в него. — Боги, даже ходить стало утомительно, — пробормотала она. — Малыши скоро появятся, принцесса, — мягко улыбнулся сир Харвин. — По крайней мере, так говорит мейстер. — Я одновременно хочу, чтобы они сидели там столько, сколько нужно, и чтобы уже выбрались из меня немедленно, — проворчала Рейнира, вызвав у Харвина смех. Она усмехнулась в ответ и добавила: — Просто встань у двери, Харвин. Подозреваю, этой перепуганной ланюшке будет нелегко расслабиться, если мы останемся вдвоём. — Как прикажете, — поклонился сир Харвин и вышел. Слуги принесли лимонную воду и крошечные яблочные пирожные — вполне достаточно, решила Рейнира. Почти сразу после этого в дверях появилась Виктория. — О, тебе не стоило так утруждаться, — растерянно сказала девушка, заметив угощение. — Это для меня не менее важно, чем для тебя, — ответила Рейнира, наливая воду в две чаши. — Я бы велела подать вино, но не пью его с тех пор, как узнала о близнецах, да и запах в последние разы стал мне неприятен. — Всё в порядке, — сказала Виктория. — Я и сама почти не хочу ни есть, ни пить. — Я заметила, что ты не выглядишь голодной — наверняка успела поесть в столице по пути сюда. Но я ещё ни разу не плавала на корабле, после которого мне не хотелось бы пить, — улыбнулась Рейнира. — Должно быть, всё дело в солёном морском ветре. Ты можешь не открываться, если не хочешь — но и не бойся осуждения с моей стороны. — Но зачем? — спросила Виктория. — Зачем ты вообще меня позвала? У тебя скоро родятся дети, а я их пугаю. Я слышу, что обо мне говорят, когда думают, что я не слышу. Половина твоих людей смотрит на меня, будто я хожу и приношу смерть. — Большинство людей — дураки, — спокойно сказала Рейнира, отхлебнув воды и взяв пирожное. — Я знаю, что ты перестала быть опасной для окружающих много лет назад. Если бы это было иначе, тебя уже давно не было бы в живых. А шрамы после болезней и сражений — обычное дело. Я никогда не возражала против чужих шрамов. Что до причины, по которой ты здесь: твоя сестра согласилась помочь убедить вашего отца поддержать мой замысел — и поставила условие, чтобы ты служила при мне. Уверена, она уже сказала тебе это. Садись. — Да… — вздохнула Виктария, усаживаясь напротив. — Она всегда была такой: упрямой и лезущей в дела других. — Она любит тебя, — тепло ответила Рейнира, доедая пирожок. — Это слышалось по её голосу, когда она рассказывала, что с тобой случилось. — Я была просто дурой, — прошептала Виктария. — Хотела увидеть корабли и выпросила у отца разрешение. Если бы я осталась в башне… — Ты была ребёнком, — мягко сказала Рейнира. — А серая хворь — обычный риск любого порта. Стража должна была внимательнее следить, чтобы заражённых не подпускали к детям. Это не твоя вина. И это далеко не первая вспышка серой хвори в Староместе, о которой я слышала. — Правда? — Виктария нахмурилась. — За год до моего рождения там заболели несколько детей. Моя двоюродная бабка, Мейгелла, служила септой и ухаживала за ними — и сама заразилась. Некоторые из тех детей выжили, но она — нет. — Я едва не умерла, — прошептала Виктария. — Выжила, но едва. И хуже всего, что я была ещё ребёнком. Я так и не узнала, что значит быть красивой — и уже никогда не узнаю. Я понимаю, что это часть сделки между тобой и моим отцом, и я буду служить тебе, как ты прикажешь. Но мне тяжело, когда на меня смотрят. Если бы я могла не попадаться никому на глаза, я была бы тебе бесконечно благодарна. — Я учту это, если будет возможно, — задумчиво сказала Рейнира. — Но взамен я хочу попросить у тебя одну вещь. — Всё, что угодно, — тихо сказала Виктория. — Опусти шарф, — прошептала Рейнира. Девушка застыла. — Принцесса… — Я просто хочу своими глазами увидеть то, что так тебя тяготит, — мягко, но неотвратимо произнесла Рейнира. Виктария глубоко вздохнула. Дрожащими руками она подняла шарф и стянула его с носа, обнажив нижнюю часть лица. Рейнира не ахнула и не издала ни звука, хотя ей пришлось сдержать гримасу. Губы Виктарии болезнь не затронула — но и только. Нос и щёки, начиная примерно в полдюйма ниже скул, были покрыты потрескавшейся, шелушащейся серой кожей. Теперь Рейнира без труда понимала, почему это называют серой хворью: отметины и правда напоминали чешую, но, проведя большую часть жизни среди настоящих чешуйчатых существ, она подумала, что кожа Виктарии куда больше похожа на высохшую пустыню — как на рисунках Дорна и южного Эссоса. — Спасибо, что ты не ахнула, — прошептала Виктария, явно не доверяя своему голосу. — Больно? — спросила Рейнира, слегка покачав головой. — Нет, — ответила та. — Больно — это реакция людей. А сама кожа просто… есть. Как руки, ноги и всё остальное лицо — она ощущается частью меня. На ощупь сухая, невероятно сухая. И ничто из того, что мать пыталась на неё намазывать, не помогло. — Что она пробовала? — с любопытством спросила Рейнира. — Сливочное масло и разные виды животного жира, — вздохнула Виктария. — Так что я не только выглядела отвратительно, но и пахла соответственно, пока она не признала поражение. Оливковое масло было не таким ужасным, но всё равно не смягчало кожу ни на йоту. — Любопытно, — пробормотала Рейнира. — Ну раз уж ты открылась — попробуй пирожные. Они и правда вкусные. — Спасибо, — Виктария слабо улыбнулась. — Ты отреагировала меньше, чем кто-либо, кому я показывала себя. — Меня предупредили заранее. Но, признаться, я и сама видела немало шрамов, — ответила Рейнира. — Годы среди воинов: тренировки, битвы — отметины на телах я видела и похуже. — Увы, даже на мужчине это смотрелось бы не слишком достойно, — вздохнула Виктария, съела пирожное и запила лимонной водой, прежде чем снова повязать шарф. — Обычно я ношу вуали, пока погода тёплая. Но я не знала, насколько холоднее на Драконьем Камне, чем в Хайгардене, поэтому выбрала это. — Здесь не так уж холодно, — ответила Рейнира. — Но куда сырее. Аннара попросила привести тебя именно так: думала, что ты хочешь увидеть мир, но не позволишь себе этого, пока тебя не подтолкнут. — Похоже на неё, — пробормотала Виктария. — Здесь тебя не станут осуждать за шрамы, — сказала Рейнира, мысленно пообещав себе обсудить этот вопрос с дядей при первой возможности. — Так что у тебя будет шанс познакомиться с людьми и найти друзей. Если сама этого захочешь. — Я… посмотрю, — тихо сказала Виктария. Рейнира кивнула: настаивать дальше не стоило. — Чей это шлем? — Мой, — простонала Рейнира, поднимаясь и подходя к столу, где он стоял словно украшение. — У тебя есть доспехи? — удивилась Виктария. — Мой отец решил бы, что я окончательно утратила рассудок, если бы попросила о таком. — Я летаю на крупном и очень опасном драконе, — спокойно ответила Рейнира. — Это само по себе предполагает возможность боя. А после того как в начале года я вылетела на Сиракс против дотракийской орды и едва не поймала пару шальных стрел, я решила, что броня мне всё же пригодится. На всякий случай. — Ты… сражалась с дотракийцами? Это те самые всадники из Эссоса, верно? — спросила Виктария. — Имя звучит знакомо. — Да, — кивнула Рейнира, присаживаясь обратно и положив шлем между ними. — Они известны тем, что одержимы конями и набегами. Разгромив их отряд и забрав добычу, я смогла начать строительство Великой септы в Королевской Гавани. — Аннара смеялась, когда услышала это, — хихикнула Виктария. — Мы сразу поняли, что вы задумали соперничать со Староместом за первенство в делах Веры, как только узнали о её размерах. Но я не слышала, чтобы для её строительства требовалось разграблять Эссос. — Учитывая, какой народ дотракийцы, это был грабёж во имя весьма благого дела — даже без учёта того, куда я пустила золото, — ответила Рейнира и продолжила рассказ. ***** — Джон? — позвала Рейнира тем же вечером, когда услышала, как отворилась потайная дверь из её покоев. — Я не знал, спишь ты или нет, — улыбнулся Джон, но его лицо сразу помрачнело, когда он увидел, что она сидит над свитком при свете свечи. — Но я надеялся застать тебя в постели. — Эймон решил, что сейчас самое время пинаться, — вздохнула Рейнира. — Я никак не могла расслабиться, вот и решила почитать. — Мне нравится, что ты уже дала им имена, — усмехнулся Джон. — Ну, они ведь не настоящие близнецы, так что я легко различаю, кто из них кто, — ответила она. — Боги, как бы мне хотелось, чтобы ты их увидел. Они такие красивые. — В этом они пошли в мать, — улыбнулся Джон, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать её. — Говорят, сегодня в гавань вошли рыцари в сюрко с цветами? — Виктария прибыла, — подтвердила Рейнира. — Боги, как мне жаль это бедное создание. — И как прошло знакомство? — Лучше, чем могло бы, — ответила она. — Но она ещё более пуглива, чем я ожидала. И деформация оказалась именно такой, как описывала её сестра: нос, щёки и линия челюсти — вся кожа потрескавшаяся, серая, как будто высохшая. — Я помню, как выглядела Ширен Баратеон, — вздохнул Джон. — Милейшая девочка, но вся левая сторона лица и шеи была навеки помечена. — Это так странно, — задумчиво сказала Рейнира. — Я читала о множестве хворей за последние луны, но ничто не сравнится с серой хворью. Я всё больше думаю, что у неё магическая природа. — Ни в одном из свитков, что мы нашли, нет ничего похожего, — заметил Джон. — Возможно, это не валирийского происхождения, но я уверена, что в основе — магия, — ответила она. — Если бы не дети, я бы, наверное, захотела исследовать её глубже. Но сомневаюсь, что она согласилась бы на прикосновения. — Я всё равно считаю это неоправданным риском, — проворчал Джон. — Даже если болезнь не заразна, если ты права насчёт магии, то лезть к ней с магическими опытами — последнее дело. — Я и не собираюсь, пока не разберусь лучше в плоти и заклинаниях, обещаю, — вздохнула Рейнира. — И уж точно не стану ничего предпринимать, пока мои малыши растут во мне. Джон положил ладонь ей на живот. — Эймон уже успокоился? — Наконец-то да, — с облегчением сказала она. — Думаю, он просто хотел услышать голос отца. — Они слышат нас? — улыбнулся Джон, проводя тёплой ладонью по её коже. — Не знаю, — ответила она. — Но мне хочется в это верить. Как прошёл твой день? — Познавательно, — хмыкнул Джон. — Саймон велел мне выковать железный клинок. — Шаг вперёд по сравнению с гвоздями и ножами, — заметила Рейнира с тоном довольной наставницы. Джон смущённо потер затылок. — Немного напортачил, но кажется, я понял, где ошибся. — Ты сильно вырос в умении с тех пор, как начал, — сказала она, и Джон не смог скрыть довольной улыбки. — Это правда, — пробормотал он. — Ты идёшь спать? — Последние пять минут я не поняла ни слова из прочитанного, так что, вероятно, пора, — усмехнулась Рейнира, сворачивая свиток. — К тому же голова чуть ноет. — Чтение при свечах не помогает, — сказал Джон. — Сядь, я помассирую тебе виски. — Люблю тебя, — выдохнула она, поднимаясь с тихим стоном. — Как же я жду дня, когда снова смогу просто вставать без лишних усилий. — Детки скоро будут здесь, любовь моя, — ответил Джон, взял её за руку и поцеловал костяшки её пальцев. Рейнира улыбнулась, задула свечу и последовала за Джоном в постель. Лёжа рядом, она откинулась на его широкую грудь и тихо застонала, когда он начал мягко растирать ей виски. — Это так приятно, — выдохнула она. — Кира и Сарра, кажется, прекрасно освоились. — Они производят хорошее впечатление, — пробормотал Джон. — И даже их брат теперь выглядит не таким уж мрачным. — Он просто молчалив, — усмехнулась Рейнира. — А для стражника это скорее преимущество. Он был таким же на турнире? — Менее раздражительным, чем его брат, — ответил Джон. — Я тогда дружил с Блэквудами, и это делало меня для Бракенов врагом. Но после отъезда из столицы он будто бы выдохнул и перестал искать повода для ссоры. — Их вражда просто нелепа, — проворчала Рейнира, и Джон приподнял бровь. — Напомню, что вы тоже уже много лет в состоянии вражды, — заметил он с усмешкой. Рейнира фыркнула. — Алисента — отвратительное существо, и она заслужила каждую крупицу моего презрения, — холодно заявила она. — Но в этом и разница: я презираю её и её коварных родственников лично, а не как род Таргариен против рода Хайтауэр. Я бы не хотела, чтобы наши дети и их дети продолжали ненавидеть друг друга, лишь потому что мы не ужились. Даже если бы они не были нам кровными, я бы чувствовала всё то же самое. — Они враждуют так давно, что уже невозможно сказать, с чего всё началось на самом деле, — задумчиво произнёс Джон. — Если бы мы смогли выдать близнецов за Теодора и Сэмвелла, это могло бы всё изменить… Хотя при живых отцах такое вряд ли осуществимо. Да и, скорее всего, девочки будут выданы замуж раньше. — Пока нет, — зевнула Рейнира, — но сейчас у меня нет ни сил, ни желания думать об этом. — Тогда о чём ты хочешь думать? — спросил Джон, скользнув ладонью ей по спине. — К сожалению, многое мне сейчас недоступно, — ответила Рейнира, поворачиваясь в его объятиях лицом к нему, — но кое-что вполне возможно. Она наклонилась и коснулась его губ — Джон ответил на поцелуй жадно, крепко прижимая её к себе. — Спокойной ночи, Нира, — прошептал он, прерывая поцелуй. — Спокойной ночи, — отозвалась Рейнира, устроившись поудобнее у него на груди и закрыв глаза. Оба они вскоре уснули, не беспокоясь ни о внешнем мире, ни о многочисленных заговорах, которые замышлялись. ****** —Значит, он не видел ничего, что указывало бы на то, что они любовники? — спросил Хоберт, когда Отто закончил читать письмо. —Нет, — ответил Отто, — но принцесса сейчас на позднем сроке беременности, так что вряд ли её особенно интересуют постельные игры. —Справедливо, — пробормотал Хоберт. —Что же нашему маленькому шпиону удалось узнать? —Пока не так много, — признался Отто. —По его рассказам, Драконий Камень — впечатляюще управляемая крепость. Стражи, кажется, фанатично преданы Рейнире и пристально следят за всем. Складывается ощущение, будто этой крепостью управляет человек, которому когда-то жестоко изменили. —Её никто не предавал, — буркнул Хоберт. —В основе наших проблем лежит нелепая преданность её отцу. —У Визериса доброе сердце, — сказал Отто, и в голосе его прозвучала боль при мысли о старом друге. —В нём есть железная жилка, но она зарыта глубоко — нужно действительно оскорбить его дочь или покойную жену, чтобы та выплыла наружу. —Если бы он так же был близок со своей нынешней женой, — вздохнул Хоберт. —Что ещё сообщил наш человек? —Рейнира почти каждый день надолго исчезает, и никто толком не знает, куда она уходит, — ответил Отто. —Она не просто летает? — переспросил Хоберт. —Нет, её полёты всем известны, — пояснил Отто. —Но после возвращения из Королевской Гавани она почти перестала садиться на Сиракс. —Ну хоть что-то, — проворчал Хоберт. —А как же Сноу? —Похоже, он… учится у кузнеца, — произнёс Отто, и Хоберт лишь моргнул в изумлении. —Что? — переспросил он. —Я сначала тоже подумал, что это шутка, — сказал Отто. —Воин, способный тягаться с сиром Кристоном, а учится у кузнеца. Я тоже не понимаю. —Это абсурд, — хмуро сказал Хоберт. —Это всё равно, что взять натренированного боевого коня и заставить его пахать поле. Я презираю этого мерзавца; такая растрата таланта оскорбляет даже меня. —Странно то, что это началось за несколько лун до турнира, — продолжил Отто. —Даже стражники и слуги удивлялись, но Сноу будто попросил принцессу устроить ему учёбу у местного кузнеца, и она сделала так, как он просил. —Простой мерзавец просит принцессу Драконьего Камня ходатайствовать за него перед кузнецом — и она соглашается? — спросил Хоберт. —Должно быть, они любовники, нет? —Если это и так, то они удивительно скрытны, — пробормотал Отто, —хотя надо учесть, что она уже на большом сроке. Посмотрим, изменится ли что-то после родов. Но наш шпион упомянул одну особенно любопытную сплетню. —О? — заинтересовался Хоберт. —Похоже, некоторые слуги считают, что Сноу — любовник Лейнора, а не Рейниры, — ответил Отто. —Ему не обязательно быть только с кем-то одним, — заметил Хоберт. —В конце концов, ублюдки известны своей распущенностью — они словно рождены похотью. —Возможно, — согласился Отто, —но Риверс считает такое маловероятным. Он видел, как Лейнор смотрит на рыцаря, с которым, по слухам, спит, а на Джона Сноу он смотрит иначе. Почему тогда одно скрывать, а другое — нет? Не то чтобы Лейнор особенно скрывал свои наклонности. Не знаю, как Корлис Веларион переносит такой позор. —В любом случае, какое нам от этого дело? — пренебрежительно спросил Хоберт. —Если бы мы могли доказать, что Джон Сноу спал с Рейнирой и подорвать законность её детей, это стало бы скандалом, который мог бы заставить короля пересмотреть вопрос престолонаследия. Но если он спал с её мужем, хоть это и отвратительно, нам вряд ли от этого выгода. —А между тем есть и другой момент, — ответил Отто. —Тот слух о Сноу и Лейноре Веларионе, о котором я упоминал, похоже, находит подтверждение: любовнк Лейнора, по-видимому, верит в эту версию. —Он… о, погоди, — выдохнул Хоберт. —Кварл Корри — да, я помню. Я мало следил за финалами турнира, там было слишком много болельщиков Рейниры, но их поединок казался довольно жарким. —Похоже, он ненавидит этого человека, — усмехнулся Отто. —И это то, что мы могли бы использовать. Если мы правы насчёт того, что Джон Сноу ответственен за внезапный рост компетентности Рейниры, устранение Сноу было бы самым простым способом ослабить её. — Нам придётся действовать исключительно тонко, — предостерёг Хоберт. — Единственная причина, по которой я не хотел даже обсуждать попытку устранить его на Драконьем Камне, в том, что принцесса, если только она не полная дура, объявит любую подозрительную смерть в замке покушением на свою жизнь, и тогда… — Король не успокоится, пока на стенах Королевской Гавани не будет больше голов, чем камней, — пробормотал Отто. — Деймон воспользуется этим по полной, и тогда мы все окажемся в опасности, если начнётся расправа. Но если он погибнет в любовной ссоре, это вряд ли вызовет подозрения, а, по словам Риверса, враждебность Корри к Сноу всем известна. — Тогда это отличная возможность, — кивнул Хоберт. — При условии, что мы можем доверять нашему шпиону. — Никто не может по-настоящему доверять шпиону, — усмехнулся Отто. — В конце концов, они шпионят за людьми ради денег. Рейлон Риверс, однако, мало интересуется принцессой и её двором. Его сёстры, кажется, всё больше к ней привязываются, но сам он больше склоняется к нашему делу, чем к её; он согласился отправить дочерей фрейлинами лишь потому, что отказ дошёл бы до короля. И, что важнее, Риверс не особенно жалует Сноу — тот поднял клинок, чтобы защитить Блэквуда от своего законнорождённого брата. — Они… понимают, что этот дурак Бракен ради этого пошёл бы даже на Стену, да? — спросил Хоберт. — Просить от Бракена или Блэквуда хоть малейшего намёка на здравый смысл в отношении другой семьи — всё равно что просить коров грациозно танцевать, — усмехнулся Отто. — Они все — сумасшедшие, но в данном случае — полезные сумасшедшие. — Возможно, — задумчиво пробормотал Хоберт. — Как ты собираешься это провернуть? Если Кварл Корри уже ненавидит Джона Сноу по тем причинам, о которых ты говоришь, вряд ли потребуется много усилий, чтобы подтолкнуть его к нападению. Мы могли бы подкупить его золотом. — Сомневаюсь, что нам это нужно, — ответил Отто. — У нас в замке есть шпион, которому этот человек не нравится, и ещё один, который его презирает. Думаю, я попрошу Риверса попытаться разжечь вражду Корри к Джону Сноу. Если тот убьёт его — дело будет выглядеть естественно, и мы избавимся от, казалось бы, полезного для принцессы инструмента. — Просто и, возможно, эффективно, — размышлял Хоберт. — Мне нравится. — Что касается самой принцессы, нам нужно дождаться рождения малышей, — сказал Отто. — Боги милостивы, пусть у них будут тёмные волосы. — Рейнира могла бы заявить, что они от баратеонов, — возразил Хоберт. — Мы знаем, насколько сильна их кровь. — У Баратеонов чёрные волосы, а не каштановые, — напомнил Отто. — Если близнецы родятся с тем же каштановым оттенком, что и у Джона Сноу, несложно пустить правдоподобные слухи о его отцовстве — особенно если он мёртв, а принцесса, как известно, неистово его оплакивала. — И если они вырастут с серебристо-золотыми волосами, — добавил Хоберт, — то даже в этом случае потеря столь полезного человека ослабит её, если мы правы. — Преимущество в том, что Эйгон ещё молод, а король выглядит здоровым: у нас есть годы на то, чтобы менять линию престолонаследия, — улыбнулся Отто. — Пусть это займёт год, десятилетие или больше — мы можем тихо и методично подтачивать её власть, действуя из тени и создавая нестабильность, пока Алисента остаётся при нём и указывает на любые её промахи. Я допустил ошибку, когда был слишком откровенен — она дорого мне обошлась. Больше так не поступлю. — Советую напомнить ей об этом, — вздохнул Хоберт. — Неприязнь Алисенты к Рейнире была ощутима на турнире. Мы не можем допустить раскола между ней и королём — она слишком важна. — Напишу, но сомневаюсь, что это что-то изменит, — ответил Отто. — Король отстранил меня только тогда, когда понял, что я активно укрепляю позиции Эйгона против его сестры. Алисента и Рейнира ссорятся давно, и хотя ему это не по душе, он к этому привык. Он, скорее всего, сочтёт их резкость естественной для их положения. Мне приходилось иметь дело с женщинами, которые ненавидели друг друга; я не могу представить, насколько хуже было бы, если бы одна из них была беременна, не говоря уже об обеих. — В этом смысле удивительно, что ещё не пролилась кровь, — усмехнулся Хоберт. — За это можно только поблагодарить богов, — вздохнул Отто. — В любом случае мне нужно обдумать, что именно поручить Рейлону Риверсу. — Оставлю вас, — сказал Хоберт, давно смирившись с тем, что его брат лучше разбирается в таких делах. Он знал одно: чем скорее ослабить позиции Рейниры, тем лучше — если её сыновья укрепят её положение, нам станет сложнее. — Тем не менее, как сказал Отто, у нас, вероятно, есть годы, чтобы решить вопрос престолонаследия, и спешка нам ни к чему.