Delightful Duty

— Клянусь богами, вы оба само совершенство, — произнесла Рейнира, улыбаясь и глядя на сыновей вопреки своему настроению. — Идеальные маленькие валирийские крохи. В ответ она получила две беззубые улыбки. Рейнире показалось, что ее сердце вот-вот разорвется от нежности, когда она встретилась взглядом с четырьмя фиолетовыми глазами. Эти глаза еще не знали боли, они плакали лишь от голода или жажды прикосновений, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы так оставалось вечно. «Излучали ли мои глаза когда-нибудь такую идеальную невинность? — спросила она себя. — Может быть, до смерти матери; до того, как я поняла, насколько сложна и жестока жизнь в целом». Она тряхнула головой, прогоняя меланхоличные мысли и не желая, чтобы они как-то передались младенцам. Протянув руку, она начала водить пальцами у них под подбородками, вызывая ответное хихиканье, и воспользовалась моментом, чтобы внимательно осмотреть каждого. «Они выглядят совершенно здоровыми, — подумала она, — и волосы у них будут серебристо-золотыми, совсем как у меня». У Эймона на голове уже виднелся легкий пушок, в то время как Эйгон оставался лысым, но она была уверена, что с возрастом они оба станут истинными валирийскими воинами. Алисента и ее прихлебатели не смогут развернуть кампанию о том, что они бастарды; она об этом позаботится. К сожалению, это было едва ли не единственное, в чем она была уверена в тот момент. «Лейнор не должен был умирать еще много лет, — размышляла она. — Джон так и не вспомнил, как именно он погиб, но знал, что это случится нескоро, ведь мои сыновья от Деймона были еще слишком малы во время войны, чтобы сражаться. Что же изменилось? Неужели виной всему простая ревность?» Она покачала головой и вздохнула. Это было безумие, чистое безумие, которого она никак не ожидала. Лейнор стал ей другом, одним из немногих людей в мире, кому она могла доверять, и терять его было больно. Если рассуждать более эгоистично, это было еще и крайне неудобно. Отец на какое-то время оставит ее в покое, чтобы дать погоревать, но в конце концов он начнет донимать ее требованиями выйти замуж снова, а она не могла этого сделать. «То, что делало его столь непривлекательным для меня вначале, сделало его незаменимым для меня в конце», — подумала Рейнира. Вероятность найти второго мужа, который не проявлял бы к ней интереса, была ничтожно мала, а ложиться в постель с кем-то, кроме Джона, она не собиралась. Он был всем, чего она хотела, всем, в чем нуждалась, но при этом он был неподходящей партией для брака. Даже если Деймон сделает так, как она просила, Джон все равно останется бастардом, и свадьба даже с таргариенским бастардом будет воспринята как оскорбление каждым лордом в королевстве. То, что он был наездником такого крупного и устрашающего дракона, помогало, но она все равно потеряла бы часть поддержки. Такой брак был бы невозможен, если только ей не удастся убедить отца узаконить Джона и дать согласие на союз. «Я могла бы настоять на своем, но отец будет в ярости, и это даст Алисенте мощное оружие против меня», — размышляла она. Если бы она нашла человека, который провел бы обряд тайно, а потом поставила всех перед фактом, или, что еще хуже, позволила бы Джону снова обрюхатить себя, чтобы вынудить отца, — это вызвало бы огромные проблемы. Это могло бы даже подтолкнуть Визериса к тому, чтобы лишить ее статуса наследницы. «Теперь я хотя бы немного понимаю, почему Алисента такая стерва по отношению ко мне, — подумала она, глядя на детей. — Сама мысль о том, что у моего сына могут отнять его право по рождению, заставляет меня желать убийства. Разница лишь в том, что я была признана наследницей отца еще до того, как она родила Эйгона. Я не дам врагам ни единого зацепки, но я наотрез отказываюсь выходить за кого-либо, кроме Джона. Проклятье, что же мне делать?» Она зажмурилась и тряхнула головой, поднимаясь с кресла лишь с легким стоном. То, как она использовала магию плоти, чтобы облегчить рождение близнецов, помогло уменьшить ущерб для тела, но нагрузка все равно была велика, и мышцы ныли. — Я завидую им, — пробормотал сир Харвин, заглядывая в детскую. — Они ничего не знают о том, что здесь произошло. — В данном случае неведение — это действительно блаженство, — вздохнула Рейнира. — Что-то еще случилось? — Шторм, который обрушился на нас ранее, задел и столицу. Кораблю Его Милости потребовался небольшой ремонт, так что он отложил свой визит до завтрашнего утра, — сообщил сир Харвин. Рейнира кивнула, радуясь задержке отца больше, чем ожидала. — Учитывая обстоятельства, это к лучшему, — пробормотала она. — Где Рейнис и Корлис? — В своих покоях, — ответил Харвин. — Принц Деймон и леди Лейна тоже у себя. — Я не собираюсь откладывать похороны, — вздохнула Рейнира. — Уверена, тело и так достаточно пострадало. — Вы его не видели? — спросил сир Харвин и тут же наткнулся на ее тяжелый взгляд. — Я ничего такого не имел в виду, просто не знал. — Я не могла заставить себя взглянуть на тело матери, пока она не оказалась на погребальном костре, — вздохнула Рейнира, глядя на сыновей. — Я была слишком юна тогда и едва понимала, что произошло, и сейчас я понимаю не больше. Что мне вообще ему сказать? «Прости, что твой друг оказался безумным… человеком»? — Не думаю, что они уже понимают наши слова, принцесса, — прошептал сир Харвин. — Возможно, нет, но из всех слов, которые мои сыновья могут выбрать в качестве первого, я бы предпочла не это, — ответила Рейнира, заставив его губы дрогнуть в улыбке. — Он был хорошим человеком, Лейнор, — вздохнул сир Харвин, — и я думаю, он был бы хорошим отцом. «Боги, это еще одна вещь, которую мне нужно обдумать, — подумала Рейнира. — Нет, я не выйду замуж снова, если это не Джон. Если отцу это не нравится, пусть спорит с Сиракс». Она нахмурилась при мысли о том, что позволит какому-то мужчине приблизиться к ее мальчикам, хотя вскоре ей пришла в голову другая мысль. «Я надеялась, что у нас будет больше детей», — подумала она, качая головой. — Что-то еще? — спросила Рейнира. — Честно говоря, я немного беспокоюсь о Джоне, — ответил сир Харвин. — Почему? — Видел его сегодня, он просто бродил бесцельно, — ответил Харвин. — Взгляд был почти отсутствующим. Думаю, он тяжело переживает смерть Лейнора. — Они стали друзьями, — вздохнула Рейнира, — и Лейнор спас ему жизнь. Вы тоже воин, сир Харвин. Невозможность отплатить такой долг наверняка тяготила бы и вас. — Я не говорил, что не понимаю этого, — возразил сир Харвин. — Я просто сказал, что беспокоюсь. Тот кузнец, видимо, все еще болен, так что у него, похоже, нет дел. — Почему бы вам тогда не взять выходной на остаток дня? — улыбнулась Рейнира. — Передайте Джону, что сегодня он будет моим личным щитом. Если ему нужно отвлечься, я найду для него поручения. — Если вы уверены, — пробормотал он. — Уверена. Вы можете проследить, чтобы покои для моего отца и остальных были в порядке. И сделайте то же самое для покоев вашей сестры. — Значит, Элис уже близко? — спросил сир Харвин. — В столице. Ваш отец устроил так, чтобы она ехала со слугами, которых привозит мой отец. — Понял, — кивнул Харвин. — Что ж, я займусь этим сразу, как найду Джона и сообщу ему о сегодняшнем задании. — Благодарю вас, сир Харвин, — улыбнулась Рейнира. — Приятно знать, особенно в такие трудные времена, что рядом есть люди, на которых я могу положиться. — Вы всегда можете положиться на меня, принцесса, — пророкотал сир Харвин. Его темные глаза впились в ее глаза, когда он одарил ее дерзкой ухмылкой, и Рейнира замерла. «Проклятые бездны», — подумала она про себя, сохраняя нейтральное и приятное выражение лица. — Приятно слышать, — ответила она. — Пожалуйста, найдите Джона поскорее. Как только я закончу здесь, я хочу снова навестить Кварла и получить его показания. — Его челюсть оказалась цела? — спросил сир Харвин, невольно поморщившись при воспоминании о том, что случилось с осужденным в последний раз. — Нет, но он, судя по всему, в какой-то мере грамотен, так что мейстер Герардис предложил записать его показания, — ответила Рейнира. — Я бы поручила это задание кому-то другому, но хочу лично увидеть, как он это пишет. «А еще я хочу убедиться, что он не напишет ничего лишнего», — подумала она. Это была еще одна причина, по которой она была рада взять с собой Джона. — Я немедленно найду его, принцесса, — кивнул сир Харвин и вышел. «Он достаточно тактичен, чтобы не флиртовать открыто, но его поведение уже изменилось, — размышляла она. — Брак с Лейнором не сделал меня менее привлекательной в глазах мужчин, но он помогал им держать язык за зубами. Я даже не могу винить Харвина, учитывая, что отец вряд ли сможет отказать сыну Десницы в моей руке, пока сам женат на дочери его предшественника». Было время, когда перспектива разделить постель или даже ложе с Харвином показалась бы ей заманчивой. Он был высоким, широкоплечим и красивым — воплощение того, что ей нравилось в мужчинах. Раньше она бы не предпочла его своему дяде, но раз тот был недоступен, она могла понять, почему в другой жизни обратилась бы к Харвину за детьми. Но то была другая жизнь — та, где она не встретила своего Джона. — Нет для меня иного мужчины, кроме вашего отца, мои милые мальчики, — прошептала Рейнира своим сыновьям, которые уснули, пока она разговаривала с Харвином. — Если я не смогу быть с ним, мне не нужен никто. — Принцесса? — позвал Джон. Она обернулась, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела его в дверях. Ее великолепный любовник, тот, кого она сделала бы своим принцем, если бы могла, выглядел ужасно. Его борода была нечесаной, глаза — потухшими, а кожа под ними потемнела от усталости, будто он совсем не спал. Раньше она не обращала на него особого внимания (что было обычным делом в присутствии Рейнис и Корлиса), но теперь было ясно, что прошлая ночь далась ему тяжело. — Войди, — мягко сказала Рейнира. Он заколебался. — Я… мне не стоит, — возразил Джон, и ее глаза сузились. — Это был приказ твоей принцессы, — сказала Рейнира тоном более суровым, чем выражение ее лица. Он вздохнул и подошел ближе. — Они прекрасны, — прошептал Джон, и его глаза увлажнились, когда он посмотрел на сыновей. — Эйгон и Эймон, — вздохнула Рейнира, отчаянно желая обнять его. — Мои прекрасные мальчики. Слово «наши» осталось непроизнесенным, но оно незримо висело в воздухе. Убедившись, что за спиной никого нет, она коснулась пальцами его руки. — Я хочу снова увидеть Кварла и получить его письменное признание, — пробормотала Рейнира. — Пойдешь со мной? — Конечно, принцесса, — кивнул Джон. — Идем сейчас? — Да, спасибо, — улыбнулась Рейнира, поднимаясь. — Вы ходите уже лучше, — заметил Джон, когда они вышли из детской. — Все еще болит, но уже не так сильно, — ответила она. — То, что все прошло так гладко, очень помогло. — Как долго это длилось? — спросил Джон. — Всего несколько часов. Мейстер Герардис говорит, что это были самые быстрые первые роды, о которых он когда-либо слышал. Он бросил на нее вопросительный взгляд, и она кивнула. — Это был большой риск, — прошептал Джон. Она сердито посмотрела на него. — Ты видел, какими крупными они родились, — фыркнула Рейнира. — Самым тяжелым было даже не само рождение, а то, как моему телу пришлось раскрыться для этого. Уверяю тебя, любая женщина сделала бы что угодно, чтобы ускорить этот процесс. Мы все здоровы, я иду на поправку — только это имеет значение. Джон кивнул и молчал до самого конца пути в подземелье. Кварл потерял сознание от боли вскоре после их последнего визита, и Рейнира приказала отковать его от стены и бросить на кровать. Мейстер Герардис осмотрел его после этого, желая убедиться, что он доживет до суда, и принцесса поморщилась, увидев маленькую подушку между ног мужчины. — Разбудите его и оставьте нас, — скомандовала она, и стражники кивнули. Один из них схватил стоявшее рядом ведро с водой и выплеснул его на голову Кварла, заставив того очнуться и закричать, хватаясь за пах. — Замолчи, или я прикажу раздавить и второе! — рявкнула Рейнира, и он посмотрел на нее, скуля; в слабом свете факела, который нес Джон, его темные глаза напоминали глаза раненого пса. — Ты и понятия не имеешь, что натворил со всеми нами, с королевством. — У-убе-ей ме-еня, — взмолился Кварл, и ей не потребовался перевод, чтобы понять просьбу. — Ты живешь по моей милости, Кварл, — холодно сказала Рейнира. — И умрешь по ней же. Я понимаю, что в таком состоянии челюсти ты не можешь говорить, но также я знаю, что ты умеешь читать и писать, по крайней мере, на уровне благородного ребенка. Это верно? Он кивнул, и она улыбнулась, достав из сумки на поясе свиток пергамента, плотно запечатанную чернильницу и перо. — Ты напишешь полное признание, объяснив, почему вы с Лейнором поссорились и как ты убил его, не впутывая его ни во что неподобающее. И если мне понравится то, что я прочту, твоя казнь будет ускорена, — прошептала Рейнира, говоря достаточно громко лишь для того, чтобы осужденный мог ее услышать. — Откажешься или подведешь меня — и я оставлю тебя гнить здесь, пока твои раздавленные камни не покроются язвами и не сгниют. Ты понял? Кварл неистово закивал, и она ногой подтолкнула пергаменты, чернила и перо через решетку камеры, прежде чем отступить назад. — Дай ему столько света, сколько сможешь, чтобы он писал, — распорядилась Рейнира, и Джон кивнул, просунув факел сквозь прутья так, чтобы он оказался над сидящим Кварлом. «Надо было перерезать себе горло, пока была возможность», — подумал Кварл, боль в паху была за пределами воображения. Он искренне надеялся, когда сознание покинуло его, что умрет прямо там, и был очень не рад проснуться снова. Дрожащими руками он схватил пергамент и перо, с трудом вытащил пробку из чернильницы. Когда ему это удалось, он случайно пролил немного чернил на нижнюю часть свитка и услышал рычание принцессы. «Скажу просто, что из-за золота, — решил он про себя. — Если я напишу правду, это выставит тайну Лейнора на всеобщее обозрение, и принцесса не только сожжет свиток, но и… Я не могу так поступить с ним. Молюсь, чтобы когда-нибудь он нашел способ простить меня, пока я буду гнить в пекле. У меня был долг, я попросил его о помощи, Лейнор отказал, и мы повздорили. Когда он повернулся, чтобы уйти, мы сцепились, он вырвался, поскользнулся и ударился головой. Чисто, просто, оберегает его имя и, надеюсь, этого достаточно, чтобы избавить меня от этих мучений». Приняв решение, он записал свою версию, ясно дав понять, что сожалеет о случившемся всем существом и желает лишь смерти за свое преступление. Частью души он хотел обрушиться на Джона — человека, чья странная дружба с Лейнором и послужила искрой для их разлада, но он не мог сделать этого, не навредив мужчине, которого любил. Кварл и так уже причинил ему боли больше, чем мог вынести. Он также думал рассказать о Рейлоне Риверсе, чьи слухи разожгли его ревность в тот последний роковой раз, но в камеру пришло осознание — за прошлую ночь боль в челюсти, «подаренная» этим человеком, не давала ему уснуть. «Он хотел спровоцировать конфликт между нами, — подумал он. — То, что он пришел ко мне с теми слухами, само по себе было странным, чего я не заметил в своей слепой, ревнивой ярости. Мы открыто дружили, но если он на самом деле не верил слухам, как говорил, почему не предупредил самого Лейнора? Он знал о нас или подозревал, и хотел спровоцировать драку между мной и Джоном. В конце концов, этот человек объединился с Блэквудами во время турнира, а эти семьи безумны, когда дело касается друг друга. Рейлон Риверс явно заклятый враг Джона, и провались я в пекло, если помогу этому человеку своим последним поступком». С этой злобной мыслью он закончил признание и передал его Джону, который выхватил свиток и подул на чернила, чтобы те высохли. Он и Рейнира подошли к концу коридора, где пара факелов в настенных креплениях давала больше света. Принцесса прочла написанное, кивнула и вернула свиток Джону. — Заткни чернильницу и вытолкни ее и перо из камеры, — приказала она, и Кварл подчинился, скуля от боли при каждом движении. Джон поднял их и отступил, свирепо глядя на Кварла. — Твой суд через час или около того, — сказала Рейнира. — Ввиду твоего сотрудничества, казнь состоится на день раньше, чем я планировала. — А-а-ай! — закричал Кварл. — У-УБЕ-ЕЙ МЕ-ЕНЯ! Е-Е-Е! — Думаю, это должно было означать «убей меня, пожалуйста», — пробормотал Джон, и Рейнира кивнула. — Ты умрешь, Кварл, но сначала ты пострадаешь, — принцесса одарила его ледяным взглядом, и они вдвоем зашагали наверх, игнорируя крики разъяренного человека. — Вот и славно, по крайней мере, теперь все выглядит складно. — Очевидцы и признание? — сказал Джон, глядя вниз на подземелья, когда они достигли верха лестницы. — Куда уж яснее. — Я все еще не могу поверить, что он убил его, — нахмурилась Рейнира и услышала, как Джон прерывисто вздохнул. Обернувшись, она увидела, что его глаза увлажнились, и сердце ее сжалось. — Я… я проведу немного времени в своих покоях. Возвращайся в свои, пока тебя не позовут. — Да, принцесса, — содрогнулся Джон, часто моргая и пытаясь взять себя в руки. Она быстро пошла к своим покоям, зная, что этот разговор им нужно провести наедине. На мгновение она задержалась у двери в покои Лейнора, вздохнула и пошла дальше. Войдя к себе, она закрыла дверь. Мгновение спустя она услышала, как хлопнула дверь Джона, и открыла потайной ход, соединяющий их комнаты. Войдя, она увидела Джона — он сидел на краю кровати, по лицу его текли слезы. — Мне так жаль, любовь моя, — мягко сказала Рейнира, чувствуя, как ее собственные глаза наполняются слезами. — Я тоже не могу поверить, что его нет. — Это всё моя вина, — всхлипнул Джон, и она в замешательстве нахмурилась. — Что? — спросила Рейнира. — Я вспомнил… — зарыдал Джон, запнувшись, чувствуя, как горло перехватывает спазм. Рейнира заперла дверь, подоткнула юбки и забралась к нему на колени, притянув его лицо к своей груди, полной молока. — Тсс, — успокаивала она его, гладя по голове, пока он плакал, и чувствуя, как слезы катятся по ее собственным щекам. — Не глупи, Джон. Как это может быть твоей виной? — Я вспомнил, как узнал о его смерти, — прошептал Джон, глядя в ее заплаканные глаза. — Раньше не помнил, но про Кварла… говорили, что он сделал это и тогда. — Что? — переспросила она. — Это казалось таким… несущественным, — рыдал Джон. — Я хотел знать о великих битвах: о Тамблтоне, о Грачином Приюте, о битве над Божьим Оком. Лей… мне было наплевать, как умер твой первый муж. Боги, почему я просто не мог быть внимательнее на уроках мейстера Лювина?! Он зарыдал так, как не рыдал со времен известия о смерти Робба. Чувство вины буквально съедало его заживо, а Рейнира прижимала его голову к груди и ласково поглаживала волосы. — Ты был всего лишь мальчиком, — прошептала Рейнира, целуя его в макушку, пока он крепко обнимал ее своими сильными руками. — Неужели ты думаешь, что я внимала каждому уроку, который пытался преподать мне великий мейстер Ранситер? — Это не то же самое, — всхлипнул Джон. — То же самое, — настаивала Рейнира, обхватив ладонями его бородатое лицо и прижавшись губами к его лбу. — То же самое. Ты никак не мог знать, что однажды будешь жить в те времена, о которых читал в учебниках истории. Если бы ты хоть раз заикнулся, что такое возможно, тебя сочли бы безумнее Мориона Мартелла. — Эйриса Таргариена моего времени, — пробормотал Джон, не в силах отрицать ее правоту. — Твоя память не может быть идеальной, Джон, и даже если бы была, ты все равно не мог бы знать всего, что произошло за мою жизнь, — прошептала Рейнира. — Единственный виновный в смерти Лейнора — Кварл Корри, и он заплатит за свое преступление сполна. — Я мог бы задушить его голыми руками, — прорычал Джон. — Лейнор был с ним только добр и терпелив, щедр, как и со всеми, и любящ. Хуже всего то, что, думаю, он сделал это, потому что считал, будто мы трахаемся. — Неужели? — спросила Рейнира. — Перед тем как Рейлон Риверс сломал ему челюсть, Кварл сказал, что моя дружба с Лейнором — корень их конфликта, — вздохнул Джон. — В письме он списал все на золото, но… — Он не мог написать истинную причину, если она такова, — вздохнула Рейнира. — Я сама велела ему проследить, чтобы в признании не было ничего, что бросило бы тень на Лейнора. — Что же нам, черт возьми, делать? — выдохнул Джон. — У нашего старого плана были свои недостатки, и мысль о том, что я буду для собственных детей всего лишь стражником, была… болезненной, но план работал. Теперь ты не замужем, ты не можешь иметь больше детей, пока это не изменится, и боги знают — ты не можешь выйти за меня. — А может, и могу, — промурлыкала Рейнира, и он усмехнулся. — Рейнира, я случайный бастард без ресурсов и известного происхождения, — пробормотал Джон. — Я надрал зад Колю, и это принесло мне некоторое признание, но за такое мужчина может получить белый плащ, а не руку принцессы. — Я хотела сделать тебе сюрприз, и, боги, кажется, что тот разговор с моим дядей был целую вечность назад, — произнесла Рейнира. — Принц Деймон? — спросил Джон в замешательстве. — После того как я родила близнецов, я позвала его на разговор и заключила сделку, — ответила Рейнира. — В обмен на обручение Эйгона и Эймона с Бейлой и Рейной — то, что мы и так собирались сделать — он объявит, что ты его сын. Джон медленно моргнул: — Что? — Это сделает тебя не просто случайным бастардом с каплей валирийской крови, а племянником короля, — пояснила Рейнира. — Да, этого будет недостаточно, чтобы убедить его позволить мне выйти за тебя, но учитывая, что ты приручил Моргула — дракона, которого никто не мог покорить — и твою будущую работу с валирийской сталью, ты станешь слишком ценным активом, чтобы оставаться не связанным узами с нашей семьей. — Ты действительно думаешь, что признание меня сыном Деймона заставит твоего отца думать обо мне лучше? — недоверчиво спросил Джон. — Не сразу. Но я знаю своего отца, Джон, и знаю, как на него давит тайна ребенка, погибшего в чреве шлюхи. Секрет о том, что ты наездник дракона, раскрыт, и это сделает тебя угрозой в его глазах. Сделать тебя сыном моего дяди было моим способом защитить тебя, если об этом пойдет молва, ведь он не захочет отнимать у Деймона еще одного ребенка. Но после всего, что случилось за последние пару дней, это жизненно важно. Работай над кузнечным делом, постигай секреты древнего валирийского искусства, и скоро в его глазах ты станешь так же достоин моей руки, как и в моих собственных. — Лорды все равно будут в ярости из-за возвышения бастарда до таких высот, — заметил Джон. — В это время бастардов не так сильно клеймят, как в твое, — сказала Рейнира. — Вера учит нас презирать рожденных в похоти, но та подозрительность, которую ты описывал — будто каждый ребенок, рожденный вне брака, это бешеная собака, готовая укусить — я думаю, это продукт тех восстаний, о которых ты мне рассказывал. — Сомневаюсь, что Деймон Блэкфайр оказал нам всем услугу, — признал Джон. — Но ты все равно ставишь себя в невыгодное положение. Твоя поддержка среди лордов и так зыбка, и… — Плевать на лордов, — прошипела Рейнира. — Отец даст мне срок на траур, но через год на меня снова посыплются предложения, и от меня будут ждать замужества. Ты хочешь, чтобы меня забрал какой-нибудь лордик? — Я перережу горло любому, кто попытается, — прорычал Джон. Его глаза вспыхнули огнем, которого она не видела в них весь день, и она улыбнулась. — А я перережу горло любой шлюхе, которую ты возьмешь в постель, — промурлыкала Рейнира, жадно целуя его. — Ты мой, а я твоя, ныне и вовеки. Я не найду другого мужчину благородного происхождения с характером Лейнора и его готовностью притворяться, что дети другого мужчины — его собственные. Мне так больше не повезет. А значит, если я хочу еще детей — а я хочу — мне нужно выйти за тебя. Ты ведь все еще хочешь меня? — Больше, чем могу выразить словами, — пророкотал Джон. Она улыбнулась, соскользнула с его колен и отступила на шаг. — Ты уверен? — кокетливо спросила Рейнира. — Мое тело уже не то, что прежде, понимаешь. Живот вырос, руки и ноги округлились, задница… — Если ты когда-нибудь устанешь ездить на Сиракс, мое лицо к твоим услугам в качестве седла, — ухмыльнулся Джон, и она хихикнула, на мгновение почувствовав легкость на душе. — Я не могу летать на твоем лице, любовь моя, — ответила Рейнира. — Помнится, ты говорила иначе, — пробасил Джон, вставая и направляясь к ней. Он возвышался над ней, и она поморщилась, чувствуя, как внутри все сжимается от предвкушения. — Ты в порядке? — Я еще не готова к близости, — вздохнула Рейнира. — Шейка матки еще не закрылась полностью, хотя выглядит уже лучше, чем было. — Ты осматривала себя изнутри во время процесса? — спросил Джон. — Я вручную раскрыла матку, — ответила Рейнира. — Когда она открылась достаточно, я смогла вытолкнуть Эйгона, а Эймон последовал за ним очень быстро. Надеюсь, в следующий раз ребенок просто выскользнет меньше чем за полчаса. Я не закрываю всё обратно магией, потому что хочу наблюдать за процессом заживления вблизи. — Это будет непросто, — предупредил Джон. — Твое положение и так… — Мое нынешнее положение в безопасности, пока жив мой отец, — ответила Рейнира. — У нас есть годы, чтобы укрепить его, и та работа, которую мы уже проделали, не перечеркнется полностью нашей свадьбой. Нам нужно закрепить союз с Веларионами, в чем помогут помолвки; мне нужно больше работать над союзами с другими домами, и нам нужно подрывать позиции Алисенты и остальных при каждой возможности. Опять же, у нас есть лет пятнадцать на это. — Одно убийство Лейнора дало нам понять: мои знания, какими бы ограниченными они ни были, со временем будут становиться все менее полезными, — пробормотал Джон. — Я не помню точно, когда он умер, но уверен, что в той временной линии это случилось как минимум через пять лет. Кажется, это было примерно тогда, когда Харвин и его отец погибли при пожаре в Харренхолле… Гриб намекал, что Деймон убил их всех, чтобы заполучить твою руку после смерти Лейны, а она, я почти уверен, умерла лет за десять до начала войны. — Напомни мне выставить голову этого коротышки где-нибудь на троне, когда я его займу, — нахмурилась Рейнира. — Но ты прав. Было глупо ожидать, что всё остальное будет идти своим чередом, пока мы здесь всё меняем. Могли ли «Зеленые» быть замешаны в этом? — Сомневаюсь, — пробормотал Джон. — Кварл убил его и в той линии, вероятно, похожим образом: они поссорились, и всё закончилось трагедией. Как бы я ни любил Лейнора, должен признать, он не был самым сильным мужчиной. Кварл был гноящейся раной в теле нашего дома, и я не вырезал ее вовремя. — Это не твоя вина, — прошептала Рейнира, обнимая его. Он обхватил ее руками, позволяя ей прижаться лицом к своей груди, обтянутой дублетом. — Надеюсь, когда-нибудь я в это поверю, — вздохнул Джон. — Когда погиб Робб, я месяцами гадал, могло ли всё быть иначе, будь я там. В этом случае я точно знаю: всё сложилось бы по-другому, вспомни я тот единственный урок. Я бы предупредил тебя о Кварле сразу, как только прибыл сюда… — Ты думаешь, я не плакала в подушку каждую ночь, когда поняла, что мама умерла потому, что отцу во что бы то ни стало нужен был сын? — спросила Рейнира, глядя на него снизу вверх. — Что я не задавалась вопросом: родись я мальчиком, жила бы она сейчас? — Это воля богов, Нира, — пробормотал Джон. — Как и это, — прошипела Рейнира. — Тебя забросило ко мне сквозь время и пространство, чтобы ты помог мне, чтобы предотвратил войну, чтобы наши драконы помогли уничтожить угрозу к северу от Стены. Если бы боги сделали меня мальчиком, моя мать была бы жива, я, вероятно, была бы замужем за Лейной, а Алисента Хайтауэр никогда не стала бы королевой. Если бы они заставили тебя вспомнить тот урок, ты бы разобрался с Кварлом давным-давно. — Значит, мы все просто их игрушки? — нахмурился Джон. — Они играют в свои игры, а мы в свои, — пожала плечами Рейнира. — Всё, что мы можем — это отвечать врагам и самой реальности ход за ходом и надеяться на триумф, пока смерть не заберет нас. — Ты стала мудрой, Нира, — прошептал Джон, целуя ее в макушку. — Благодаря тебе, — прошептала Рейнира, улыбаясь ему сквозь слезы. — Теперь я сильнее и способнее, чем когда-либо могла бы стать без твоего появления в моей жизни. Лейнор хотел бы, чтобы мы сделали всё возможное для защиты нашей семьи, его семьи. И мы сделаем это — ради него и ради наших малышей. — Они такие красивые, — прошептал Джон. — У них твои глаза. — Думаю, у Эйгона твои, — прошептала Рейнира. — Они более темного фиолетового оттенка, чем мои. У Эймона, кажется, уже пробиваются серебристые волоски. Я проверяла — они оба будут очень светловолосыми. — Слава богам, — вздохнул Джон. — Одно это очень укрепит твое положение по сравнению с другой временной линией. Дети, которые так походили на Харвина, дали Хайтауэрам столько козырей против тебя. — Неужели брак с бастардом Деймона причинит мне столько же вреда? — кокетливо спросила Рейнира, и он на мгновение задумался. — Нет, пожалуй, нет, — признал он. — «Зеленые» всё равно могут заявить, что дети не от Лейнора, а легенда о том, что я сын Деймона, даст им повод утверждать, что они мои. — Но это не будет одно и то же, — возразила Рейнира. — Если бы они родились совсем не похожими на Лейнора, это было бы очевидно. Но каковы шансы, что дети не будут выглядеть как валирийцы, если оба родителя — чистокровные валирийцы? — Я хочу быть твоим мужем, — пророкотал Джон. — Чтобы иметь возможность вот так обнимать тебя, когда захочу, чтобы не заставлять себя отводить взгляд каждый раз, когда мы на людях… Надеюсь, ты шутила, когда думала, что беременность сделала тебя менее привлекательной в моих глазах. Если уж на то пошло, она только подчеркнула твою красоту. — Она определенно подчеркнула мои сиськи, — ухмыльнулась Рейнира, запустив руки под корсаж и слегка приподняв их. Черное платье только заставляло сливочную белизну ее груди выделяться еще сильнее, и Джон почувствовал, как во рту пересохло. У него не было ее уже много лун, и плоть напряглась, давя на бриджи. — Я просто пошутила, — ответила Рейнира. — Голод в твоих глазах только вырос. И, использовав магию плоти на себе и оставшись в живых, я могу с уверенностью сказать: я воспользуюсь ею, чтобы восстановить и даже улучшить свою фигуру в ближайшие недели. — Улучшить? — спросил Джон, и она улыбнулась. — Мне нравится, какими широкими стали мои бедра за последние месяцы, и как налились грудь и задница, — ответила Рейнира. — Думаю, я оставлю те части, которые тебе нравятся больше всего, такими же крупными, при этом сделав талию уже, а живот — плоским. — А во мне ты хотела бы что-то изменить? — спросил Джон. Наклонившись, он прошептал: — Или «улучшить»? — Если я тебя «улучшу», ты в меня больше никогда не поместишься, — хихикнула Рейнира. — В моих глазах ты идеален, любовь моя. Я бы ничего не меняла. Если я пойму, как сделать тебя сильнее или улучшить рефлексы, я сделаю это ради твоей защиты, но внешне — нет, я ничего не трону. — Я люблю тебя, — прошептал Джон. — И я тебя люблю, — ответила Рейнира. — В мире нет мужчины, за которого я бы охотнее вышла замуж. Хотя это не остановит половину из них от домогательств. — Ты звучишь раздраженно, — заметил Джон, и она вздохнула. — Харвин ничего не сказал, но я видела, что сегодня он был еще более дружелюбен, чем обычно. Подозреваю, это из-за моего вдовства, — вздохнула Рейнира, и Джон напрягся. — О, расслабься, милый. Он прекрасен, но он не ты. Любой интерес, который я к нему питала, умер в ту первую ночь, когда ты взял меня. Честно говоря, я начинаю задумываться, не станет ли он хорошей парой для Хелейны. — Для Хелейны? — удивился Джон. — Не сейчас, конечно, но когда она расцветет, это будет не худшей идеей в мире, — ответила Рейнира. — Я знаю, что могу ему доверять. И хотя между ними приличная разница в возрасте, она меньше, чем между Корлисом и Рейнис. Я знаю, что он предан мне, и знаю, что он будет хорошо к ней относиться. Мне нужно хотя бы попытаться повлиять на их будущие браки и сделать так, чтобы как можно больше моих братьев и сестер были повенчаны с семьями, верными мне. — Это определенно не помешает, — признал Джон. — И по правде говоря, пока мы не даем Эймонду оседлать Вхагар, Алисента и ее союзники мало что могут против нас сделать. Пусть их поддерживает хоть каждый лорд в королевстве — Вхагар и Моргул просто сожгут их всех. — До этого не дойдет, — кивнула Рейнира. — В любом случае, мне пора… Раздался стук в дверь. Она повернулась, собираясь ответить, но Джон остановил ее взглядом, напоминая, что они в его покоях. — Да? — спросил он. — Выходи, — скомандовал Деймон. — Нам нужно поговорить, тебе и мне. — О, ради любви к богам, — пробормотала Рейнира себе под нос. — Встретимся в коридоре, — сказал Джон, и она кивнула, ускользая обратно через потайной ход. Он открыл дверь и увидел стоящего там Деймона, который явно оценивал его. Принц был высоким и сухопарым, лишь немного ниже самого Джона, и выглядел моложе своих лет. В тридцать три года он уже не был юношей, но всё еще сохранял молодость — вероятно, благодаря крови и пожизненным тренировкам воина. — Я не привык лично заходить к слугам, но, видимо, мы значим друг для друга больше, не так ли? — спросил принц. — Мне так сказали, мой принц, — ответил Джон, и Деймон усмехнулся. — Деймон, — прошипела подошедшая Рейнира. — Что ты делаешь? — Лейна нежится в теплой ванне и не хочет компании, поэтому я решил познакомиться со своим новоявленным сыном, — ответил Деймон. — Идем во двор. Я хочу сам увидеть, как ты обращаешься с клинком на твоем бедре. — Он одолел Коля в бою, — вставила Рейнира. — Надеюсь ради вас обоих, что вы возьмете тренировочные мечи. За последние дни мы потеряли более чем достаточно людей. — Пожалуй, можно и так, — пробормотал Деймон. — Хотя мне так редко выпадает случай испытать Темную Сестру против валирийской стали. Визерис не знает, за какой конец держать Блэкфайр, так что он не вариант. А я слишком давно не встречал на турнирах никого с подобным клинком. — Я… — начал было Джон, когда к ним подошел сир Харвин и прервал его. — Принцесса, пленник закован в тронном зале и ожидает вашего присутствия для суда, — доложил он. — Проклятье, — пробормотала Рейнира. — Я потеряла счет времени. Вы двое сразитесь позже. Джон, за мной. — Я тоже приведу Лейну, — вздохнул Деймон. — Никто из нас не заметил, как поздно уже утро. Но мы еще пофехтуем. — Непременно, мой принц, — кивнул Джон. — Не лучшая идея, пока ты так заметно устал, — прошептала Рейнира, и он усмехнулся. — Я участвовал в битвах и поопаснее, поспав еще меньше, — ответил Джон. — Ты и понятия не имеешь, как трудно спать, когда ты напуган и на лютом морозе. К тому же, я уверен, что принц не собирается меня убивать. — Уж конечно, — хмыкнула Рейнира. Втроем они направились в тронный зал, где уже собралась толпа. Она кивнула Корлису и Рейнис. Последняя не заметила приветствия, слишком занятая тем, что сверлила взглядом скованного человека, стоявшего на коленях перед пустым троном. Корлис заметил ее и подошел. — Вы видели Лейну или Деймона? — спросил он. — Мы видели дядю наверху и сообщили ему время, — ответила Рейнира. — Он приведет Лейну, и мы начнем, когда они придут. Извините. Она подошла к своему трону и села, повернувшись к мейстеру Герардису, которому передала признание Кварла. — По крайней мере, тут всё просто, — вздохнул старик. — С его признанием нам технически не нужно выслушивать свидетелей. — Я всё равно хочу их выслушать, — возразила Рейнира. — Пусть ни у одного из присутствующих сегодня не останется ни тени сомнения в виновности этой мрази. — Совершенно верно, принцесса, — согласился мейстер Герардис. — Сир Харвин передал вам письмо от вашего отца, как я просил? — Передал, — кивнула Рейнира. — По правде говоря, я не разочарована тем, что отца здесь нет, так как хотела заняться этим лично. Но жаль, что он пропустит похороны. Однако я не оставлю тело Лейнора лежать дольше. — Он поймет. И лорд Корлис хорошо знает, что корабли часто задерживаются, — кивнул мейстер Герардис. — А вот и леди Лейна с принцем Деймоном. — Тогда можем начинать, — прошептала Рейнира, видя, как они входят. Лейна яростно смотрела на Кварла, но Деймон не сводил глаз с Джона, и принцесса искренне надеялась, что он не выкинет какую-нибудь глупость. С этим она разберется позже, а пока у нее было другое дело. — Сир Кварл Корри, вы стоите перед нами по обвинению в тягчайшем преступлении — убийстве лорда Лейнора Велариона, сына вашего господина и моего мужа, — начала Рейнира, сурово глядя на мужчину, который уставился в пол. — Твоя челюсть сломана, поэтому требовать от тебя оправданий было бы и слишком больно для тебя, и слишком утомительно для нас… Посмотри на меня. Последние слова она почти прорычала. Мужчина вскинул голову так резко, что, должно быть, задел свое искалеченное яичко — он вскрикнул от боли и скорчился на боку, насколько позволяли связанные за спиной руки. — Сир Харвин, — скомандовала Рейнира, и тот подошел, встав так, чтобы Кварл смотрел на нее. — Сир Кварл, в руках моего мейстера свиток, который ты написал этим утром, признаваясь в своем злодеянии. Он покажет его тебе, и ты ясно кивнешь или покачаешь головой, подтверждая, является ли это твоим истинным и полным признанием. Мейстер Герардис? Старик развернул свиток и поднес его к лицу Кварла. Тот смотрел на него лишь мгновение, прежде чем кивнуть. По толпе пронесся гул голосов: не все еще знали, кто именно арестован и что он уже сознался. — Мы зачтем это вслух позже, но сначала я хочу выслушать свидетелей: тех, кто видел вас с лордом Лейнором в день убийства; свидетеля, видевшего, как вы бежали с места преступления с окровавленными руками; и человека, который схватил вас при попытке скрыться от правосудия, — произнесла Рейнира. — Мейстер, вызывайте первого свидетеля. Множество людей в деревне видели Кварла с Лейнором в тот день, и Рейнира вызвала троих из них для дачи показаний. Поскольку именно Джон арестовал его, она не хотела полагаться на его свидетельство или даже использовать его в этом конкретном вопросе. Весь смысл привлечения такого количества людей при наличии признания Кварла заключался в том, чтобы дать понять всем присутствующим (и всем, кому они расскажут об этом позже), что улики были настолько неопровержимы, что его могли бы осудить и без чистосердечного признания. Выслушав тех, кто видел их вместе ранее в тот день, она вызвала юную девушку, Дэнси, которая видела, как Кварл убегал с корабля. Это было совсем дитя, лет девяти; она съежилась, стоя перед Рейнирой, а ее отец стоял рядом. — Тебе не о чем беспокоиться, девочка, — мягко сказала принцесса. — Этот человек надежно связан и не сможет причинить тебе вреда. Это тот самый человек, которого ты видела бегущим по пристани в тот день? Тот, о ком ты рассказала моей страже? — Тогда у него челюсть не была такой распухшей, принцесса, но, думаю, это он, — ответила Дэнси. — Посмотри внимательнее и скажи мне, его ли ты видела, — мягко скомандовала Рейнира, и отец девочки что-то пробормотал ей, указывая на него. Девочка присмотрелась, дрожа от страха при виде раненого мужчины, и произнесла: — Это он. — А когда ты увидела его бегущим в тот день, почему ты обратила на него внимание? — спросила Рейнира. — Простите? — переспросила Дэнси в замешательстве. — Что в нем было странного? — уточнила Рейнира. — У него руки были все красные, — ответила Дэнси. — Прямо как у матушки иногда, когда она стирает исподнее. Это вызвало взрыв смешков в зале, который Рейнис пресекла, прочистив горло и одарив собравшихся свирепым взглядом. — На этом всё, — кивнула Рейнира. — Сир Джон Сноу. — Принцесса, — кивнул Джон. — Это вы выследили сира Кварла, когда он пытался бежать, верно? — спросила Рейнира. — Я, — подтвердил Джон. — Как вы это сделали? — спросила Рейнира. — Я летел на спине Моргула, дракона, известного здесь как Каннибал, — ответил Джон, и большинство присутствующих в замешательстве переглянулись. — Это правда! — выкрикнул кто-то из толпы. — Я видел, как он приземлялся, точно видел. Здоровенный, мать его, дракон. — Тише, — призвала Рейнира. — Где он был, когда вы его нашли? — На борту корабля под названием «Голубая дева», где-то неподалеку от Клешневого острова, — ответил Джон. — Бежал на север, предположительно в Браавос, — кивнула Рейнира. — Когда вы вернули его сюда, что он сказал в свое оправдание? — Он сказал, что они с лордом Лейнором поссорились, — ответил Джон. — Понятно, — сказала Рейнира. — На этом всё. Она вызвала пару стражников, которые дежурили прошлой ночью, когда Кварла привезли обратно, чтобы они подтвердили слова Джона, а затем, наконец, велела мейстеру Герардису зачитать признание. — «Я, Кварл Корри, убил Лейнора Велариона», — возгласил мейстер, держа свиток перед собой. — «Мне нужны были деньги, и я пошел к нему, как часто делал раньше, но он был в дурном расположении духа и не захотел слушать. Мне следовало оставить это и попросить в другой раз, но я этого не сделал, и мы поспорили. Разговор о деньгах перешел на другие темы, о которых мы спорили раньше, и вскоре всё стало только хуже. К тому времени, как он повернулся, чтобы уйти, я был в ярости и схватил его за руку, желая продолжить разговор. Мы сцепились, он вырвался из моей хватки и упал. Он ударился головой об острый угол, и я пытался помочь ему, но…» — Ты оставил его там гнить! — закричала Рейнис, бросая на Кварла убийственный взгляд. Тот съежился перед ней. Корлис обнял жену и подал знак Герардису продолжать, хотя сам выглядел не менее жаждущим расправы, свирепо глядя на преступника. — «…но было слишком поздно, и, желая избежать участи, которая, я знал, меня ожидает, я бежал», — продолжил мейстер Герардис. — «Я не хотел убивать его, я даже не хотел причинять ему боль, и всё, чего я хочу сейчас — это умереть за свое преступление». — Твои собственные слова подтверждают, что ты стал причиной смерти моего мужа, — отчеканила Рейнира. — Если бы ты не распустил руки, на что не имел никакого права, он стоял бы сейчас рядом со мной. Убийство любого человека — тяжкое преступление в этих землях, но убить сына своего лорда, того, кому ты как рыцарь клялся служить с честью — преступление еще более тяжкое. У меня нет выбора, кроме как приговорить тебя к смерти, которой ты ищешь, и через три дня пламя Мелеис отправит тебя в семь преисподних. Стража, увести его обратно в камеры. — Привяжите его к костру и жгите медленно! — выкрикнул кто-то из простолюдинов. — Позвольте нам забить его камнями, принцесса; мы воздадим ему по заслугам! — подхватил другой. — Лорд Лейнор был таким добрым человеком, — причитала женщина. — Драконье пламя — слишком легкая смерть для тебя! Хор проклятий продолжался, пока Кварла уводили. Рейнира вздохнула, радуясь тому, что весть об этом разнесется по всему острову. Она заранее решила, что открытое признание Джона в полетах на драконе будет хорошей идеей: это и так не было секретом, а теперь об этом узнает весь остров в ближайшие пару часов. Она ясно дала понять, что сегодня больше не будет принимать просителей и что с завтрашнего дня их будет выслушивать мейстер Герардис вместо нее. Люди быстро разошлись, оставив ее в относительном уединении. — Он ищет смерти как избавления от мук, а не ради искупления, — прошипела Рейнис. — Он скоро умрет, и каждое мгновение до этого проведет в агонии, — сказал Корлис. — Как он того и заслуживает, — мрачно добавила Лейна. — Да, — вздохнула Рейнира, поморщившись, когда пошевелилась на троне. — Ты в порядке? — спросила Рейнис. — Честно говоря, я поражена тем, как быстро ты восстановилась, но тебе не стоит слишком усердствовать. — У меня нет выбора, — пробормотала Рейнира. — Завтра прибывает отец, он везет с собой весь двор, так что отдыха у меня не будет. И я не желала откладывать этот суд ни на минуту. Есть еще кое-что, с чем, я думаю, вы захотите покончить до прибытия Алисенты. — Я не готова, — прошептала Рейнис, и в ее фиолетовых глазах заблестели слезы. — Ни один родитель никогда не бывает готов к такому. — Да, не бывает, — сказал Корлис, с трудом сглотнув ком в горле, — но боги могут быть жестоки. — Боги тут ни при чем, — отрезала Лейна. — Это сделал один человек. Именно из-за него нам нужно сжечь тело моего брата прямо сейчас. — Лучше сделать это, пока всё не зашло слишком далеко, — пробормотал Деймон. — Поверьте моему опыту. — Как бабушка вынесла это столько раз? — спросила Рейнис. — Она не была высокой женщиной, но Добрая королева была сильнее всех, кого я встречал, — ответил Корлис. — И в тебе есть ее сила, Рейнис. — Мы — кровь дракона, — прошептала Рейнира, беря старшую женщину за руку и перефразируя ее собственные слова, сказанные на днях. — Кровь Завоевателя. Мы выстоим вместе. — Прикажите слугам… боги, я не могу вымолвить это, — пробормотала Рейнис. — Он любил здешние сады, — сказала Рейнира. — Мы приказали слугам сложить костер прямо перед ними, достаточно близко, чтобы было безопасно. Мне еще не докладывали, что всё закончено, но, уверена, они уже близки к завершению. — Тогда я бы хотела немного посидеть с мальчиками, — сказала Рейнис, и Рейнира кивнула, глядя, как та уходит в детскую. — Я беспокоюсь за нее, — призналась Лейна, провожая мать взглядом. — Беспокойся о малютках в своем чреве, дитя, — вздохнул Корлис. — О твоей матери позабочусь я. — Моя кузина сильна. И, как она сказала, наша бабушка перенесла эту боль больше, чем кто-либо должен, и выжила, — мягко произнес Деймон. — Велеть слугам приготовить тебе еще одну ванну? — Нет, — ответила Лейна. — Пожалуй, присоединюсь к матери в детской. Вид улыбающихся младенцев сейчас кажется мне райским утешением. — Я проверю, как продвигается работа над костром, — сказал Корлис. — Ты можешь отдохнуть, Рейнира. — Спасибо, — кивнула Рейнира, провожая его взглядом. Повернувшись к Деймону, она добавила: — Сделай мне одолжение, отложи тренировочные бои до завтра. Сегодня мне меньше всего хочется думать об этом. — Как скажешь, — пробормотал Деймон. Повернувшись к Джону, он спросил: — Ты и вправду побил Коля? — Самый упертый сукин сын, с которым я когда-либо бился, — ответил Джон. — Из человеческой породы, по крайней мере. — Вам следовало это видеть, мой принц, — ухмыльнулся сир Харвин. — Они шли на равных всю дорогу. Коль явно пытался его прикончить, но в итоге, когда он захлестнул этим своим раздражающим оружием клинок Джона, тот повалил его на землю, и этот урод упал так, что плечо вылетело из сустава напрочь. — В самом деле? — спросил Деймон, явно развеселившись. — Интересно, сможет ли он теперь владеть своей любимой игрушкой. — Я вправил ему плечо, и рука будет работать, но это останется его слабым местом навсегда. Владеть тяжелым, несбалансированным оружием ему теперь будет гораздо труднее, чем прежде, — заметил мейстер Герардис. — Какого черта ты ему помогал? — спросил Деймон. — Его Милость прислал за мной, мой принц, — ответил мейстер. — Великий мейстер весьма ученый муж, но ему не хватает моей специализации в медицине. Прошу меня извинить. — Должен сказать, зрелище было забавное, — ухмыльнулся сир Харвин. — А участвовать было еще веселее, — хмыкнул Джон. — Могу себе представить, — проворчал Деймон. «Надо же, посмотрите на них: сближаются на почве того, что их несомненно объединяет — ненависти к Кристону Колю», — подумала Рейнира, переводя взгляд с человека, которому когда-то в юности хотела отдать свою невинность, на мужчину, от которого родила детей, и на того, от кого могла бы родить, если бы в ее жизни не появился Джон. — «Черт побери, у меня вообще нет определенного типажа в мужчинах, не так ли?» Она покачала головой и откинулась на спинку трона — привычка, которую она знала, что не стоит заводить, учитывая, на каком троне ей суждено сидеть однажды. Закрыв глаза, она отдыхала, зная, что самая тяжелая часть дня еще впереди. Почти час спустя они собрались вокруг костра, наблюдая, как двое слуг вносят на него тело Лейнора. Деревянный помост на каменном основании должен был стать его последним ложем. Недостаток льняных простыней восполнялся тем, что тело было плотно обернуто тканью — отчасти для того, чтобы оно лучше горело, но также и для того, чтобы избавить близких от вида начавшегося разложения. Рейнира стояла, тяжело сглатывая и вспоминая последние похороны такого рода, на которых она присутствовала. Она была так молода, так потеряна, стоя рядом со своим не менее потерянным отцом, пока они смотрели, как горит тело ее матери. У отца не было своего дракона, и он, уже будучи в ярости на ее дядю (по причинам, о которых она узнает много позже), приказал ей командовать Сиракс. Слезы катились по ее лицу и от этого воспоминания, и от недавней утраты, но она сохраняла самообладание. Посмотрев на Рейнис, она увидела, что лицо старшей женщины стало почти каменным, а взгляд — пустым. Рейнира ожидала, что та будет рыдать так же открыто, как и весь последний день, но казалось, что слезы Рейнис иссякли. Сиракс приземлилась на ближайшую стену, чувствуя нужду своей хозяйки, и Рейнира кивнула своей «маленькой леди». — Мы приходим в воде и уходим в огне, — пробормотал позади нее Деймон, держа Лейну за руку. — Таков издавна наш путь. — Он был истинным драконом, — хрипло произнесла Рейнис, ее голос был сорван. — Принадлежал морю, но также и небу. Мы сохраним его прах в нашей усыпальнице в Высоком Приливе. — Я понимаю, почему ему так нравилась эта часть замка, — сказала Лейна. — Здесь красиво. С самого детства он обожал красоту. — Это так, — вздохнул Корлис, и его фиолетовые глаза затуманились. — Он взял в жены самую красивую женщину в королевстве, — печально улыбнулась Лейна, глядя на Рейниру. — И подарил мне двух прекрасных сыновей, — добавила принцесса, не сводя глаз с костра. — Он был твоим мужем, — прошептала Рейнис, не доверяя своему голосу. — Тебе надлежит отдать приказ. Сиракс зашевелилась, когда Рейнира посмотрела на нее, и вытянула шею по направлению к костру. — Дракарис, — произнесла принцесса. Из пасти ее драконицы вырвались столбы желтого пламени, мгновенно охватив костер. У Рейнис перехватило дыхание; она зажмурилась, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Прости, что меня не было рядом, — плакала она. — Прости, что не держала тебя в твой последний миг… как держала в твой первый… и не сказала тебе тогда, как и сейчас, что всё будет хорошо. «Не думаю, что я когда-нибудь по-настоящему понимал тебя, — думал Корлис, не в силах произнести эти слова вслух, — и не думаю, что ты когда-либо по-настоящему понимал меня. В обоих случаях это была моя вина, и мне так, так жаль. Но несмотря на это, я любил тебя, сын, и буду молиться до своего последнего вздоха, чтобы ты это знал». — Вхагар больше не сможет напугать тебя, валонкар, — прошептала Лейна, глядя, как пламя поглощает его. — Ничто не сможет. Надеюсь, ты обретешь покой, и тебе больше не придется скрывать свою суть, как ты делал это при жизни. Передавай привет Джоффри. «Мне была ненавистна сама мысль о свадьбе с тобой, — думала Рейнира. — Ты казался совершенно равнодушным ко мне, а я, признаться, была тогда избалованным и тщеславным ребенком. Ты бы, наверное, рассмеялся и спросил: «Тогда?», а я бы велела тебе замолчать, будь ты всё еще здесь. Ты не был мне мужем в истинном смысле слова, но ты стал моим другом, и мне будет очень тебя не хватать. Прощай, Лейнор, и спасибо за то, что позволил мне быть с Джоном без единого упрека. Эйгон и Эймон узнают о тебе, клянусь. Они узнают, каким добрым и хорошим человеком был их «отец». Огонь продолжал пылать, пока все стояли в молчании. Ближайшие родственники стояли впереди, а на небольшом расстоянии позади них расположились стражники и слуги. Слуги и простолюдины любили Лейнора. Он был вежлив, щедр и приятен в общении, и она знала, что многим из них тоже будет его не хватать. Оглянувшись, она заметила Джона рядом с сиром Харвином; его лицо было суровым, но глаза излучали боль. Ей отчаянно хотелось утешить его, но, увы, если это и станет возможным, то еще нескоро. «Завтра прибудет отец и привезет с собой ворох проблем, — размышляла она. — Он не станет действовать против Джона, пока находится здесь — в этом я уверена, он редко принимает решения в такой спешке. Но мне нужно сделать так, чтобы к моменту его отъезда он был убежден, что Джон не представляет угрозы. Я думала, что у меня будут годы, чтобы подготовиться к разоблачению того, что Джон оседлал Моргула. Возможно, я надеялась хранить это в тайне до конца жизни отца». Однако такой роскоши у нее больше не было, и теперь ей придется во многом полагаться на Деймона. К счастью, хотя она иногда и беспокоилась, что его страсти и общая «деймоновщина» могут завести его слишком далеко, она знала, что в данном случае может доверять ему. Он хотел видеть свою кровь на троне, но еще больше он хотел иметь возможность сказать, что его кровь однажды займет этот трон, и он знал, что нужно сделать для достижения этой цели. Ей оставалось только надеяться, что этого будет достаточно.