Delightful Duty

— Лейнор был таким добрым, — вздохнула Хелейна. — Зачем кому-то причинять боль такому хорошему человеку? — Он брал меня летать, — пробормотал Эйгон, уныло глядя за борт корабля, пока Алисента старалась не заскрежетать зубами. — Иногда люди совершают ужасные поступки, мои дорогие, — мягко ответила она. — Вот почему нас всегда охраняют такие добрые и способные мужчины. — И драконы, — ухмыльнулся Эймонд. — Почему Морской Туман не помог ему? — Его там не было, сын, — вздохнул Визерис. — Драконы — великие и могущественные существа, но они не боги. Они не могут следить за нами постоянно. Твой двоюродный дед Эймон был убит, когда думал, что он в безопасности, а Караксес в это время охотился. — Но, к нашему счастью, у нас есть такие гвардейцы, как сир Кристон, которые присматривают за нами круглые сутки, — сказала Алисента, обнимая младшего сына и бросая на Визериса многозначительный взгляд. Король кивнул и сел рядом с ней. — Тебе не обязательно было ехать, — сказал он, косясь на её живот. — Мне ходить еще около месяца, Визерис, — ответила Алисента. — Я не собираюсь запираться в четырех стенах на последние несколько недель. Я не делала этого ни с кем из них, и… я не хочу оставаться без них именно сейчас. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — вздохнул Визерис. — Я плохо знал его мальчиком, так как отношения между Рейнис, Корлисом и мной тогда были ужасно натянутыми, но Лейнор вырос хорошим и благородным человеком. Все это так глубоко трагично. «Он был извращенцем, которого убил человек, с которым он совершал грехи, которые я не могу даже вообразить», — резко подумала про себя Алисента, подавляя желание закатить глаза на мужа. Она любила Визериса, правда любила, но порой он приводил её в ярость. Самое забавное, что его черта, которую она считала самой невыносимой, когда-то казалась ей весьма очаровательной. Тогда, в начале знакомства, она думала, что он удивительно справедливый король, не склонный к суровости, как его дед, а добрый и мягкий. Она никогда не знала такого мягкого человека и ей это очень нравилось — он резко контрастировал с её отцом, который часто был требовательным и критичным. Годы спустя стало ясно, что та мягкость, которая ей так импонировала, на самом деле была проявлением его самых раздражающих недостатков. Визерис не был слабым человеком, но у него были свои слабости. К примеру, он слишком сильно хотел всем нравиться. В этом он был не так плох, как, по слухам, король Эйнис, но это оставалось проблемой, усугубляемой его величайшим изъяном: склонностью видеть только то, что он хотел видеть. Алисенту поражало, насколько он был слеп к проступкам своей дочери. И хотя этого было почти достаточно, чтобы довести её до безумия, с годами она поняла, что это касалось не только Рейниры. Он прощал Деймону немыслимые вещи, потому что верил, что видит в нем крупицу оставшегося добра. Он прощал и её саму, когда она теряла самообладание в спорах с Рейнирой, списывая это на беременность, недосып или что угодно еще. «Он живет в мире собственных фантазий, — думала она, вздыхая от разочарования, — в мире, где никто из тех, кто ему дорог, никогда не совершает ничего по-настоящему дурного, и где все примут его точку зрения, если он просто будет заявлять о ней достаточно часто. Даже если игнорировать то, как вопиюще назначение Рейниры наследницей противоречит андальскому праву при наличии двух — а скоро, надеюсь, и трех — братьев, она совершенно для этого не пригодна. Она делает что хочет, берет что хочет и не заботится ни о чем, кроме собственных нужд и желаний. Её мелочность в выборе имен для детей — достаточное доказательство того, что она всё ещё не более чем ребенок и вряд ли когда-нибудь повзрослеет. Дети, которые почти наверняка бастарды». Ее мысли оборвались, и она устало вздохнула, когда Драконий Камень показался вблизи. Визерис с беспокойством посмотрел на нее. — Ты в порядке? — спросил он. — Просто устала, любовь моя, — ответила Алисента, слегка улыбнувшись ему. — Наш малыш в последнее время отнимает много сил. — Еще месяц или около того, верно? — Визерис мягко положил свою большую ладонь ей на живот. — Скорее всего, — ответила Алисента, коснувшись пальцами его руки и заглянув в его фиолетовые глаза. — Честно говоря, я думаю, мы с ним были бы счастливее, будь он просто каким-нибудь мелким лордом, и обязанности всего королевства не лежали бы на его плечах. Конечно, будь он мелким лордом, он был бы бессилен лишить нашего старшего сына того, что причитается ему по праву, так что в этом тоже был бы плюс. Эта мысль испортила ей настроение, и она отвернулась, невольно улыбнувшись при виде Эймонда, играющего с маленькой деревянной фигуркой Балериона, которую Визерис приказал вырезать для него. «Слава богам, он больше их не грызет», — подумала она, вспоминая, каким буйным и требовательным он стал пару лет назад, когда у него начали резаться зубы. Будучи меньше брата в том же возрасте, Эймонд с самого начала был вдвое яростнее Эйгона, и она знала, что когда-нибудь он станет великим воином. — Возможно, пока мы здесь, мы позволим ему осмотреть яйца — вдруг он найдет то, что ему понравится, — прошептал Визерис ей на ухо, и она кивнула. — Это было бы чудесно, — прошептала она в ответ. Она знала, что многие Таргариены находили драконов позже в жизни, включая самого Визериса, но она также понимала: Эймонда будет ужасно задевать, когда он подрастет, если у его брата и сестры будут драконы, а у него — нет. Впрочем, это станет проблемой лишь через несколько лет, и она решила пока выбросить это из головы, вставая с кряхтением, которое заставило ее покраснеть, когда корабль вошел в порт. — Прошу прощения, — пробормотала Алисента, чувствуя смущение, но Визерис лишь усмехнулся. — Алисента, ты слышала, какие звуки издаю я, когда встаю по утрам, — сказал он с улыбкой. — Это было пустяком. Она улыбнулась в ответ и подала знак детям следовать за ними к трапу. Ее настроение мгновенно испортилось, когда она увидела Рейниру, ждущую их на пристани. Та была облачена в темно-черное платье, которое, в ее привычной манере, сидело на фигуре вызывающе плотно. «Даже в трауре она не может вести себя подобающим образом», — язвительно подумала Алисента, считая чудом, что вырез платья принцессы был хотя бы относительно скромным. «Я не должна так думать, но видит бог, я надеюсь, что рождение близнецов навсегда испортило ее фигуру. Из тех лордов, что поддерживают ее притязания, я готова поспорить, больше половины делают это лишь потому, что очарованы ее телом. Интересно, как изменится их настрой, когда ее живот станет шире бедер, а грудь, от которой они не могут отвести глаз, обвиснет до пупка». Ей было противно от собственных мыслей, даже в тишине собственного разума, но эта избалованная девчонка годами пробуждала в ней все самое худшее. — Рейнира, дорогая моя, — скорбно позвал Визерис, обнимая ее, как только она оказалась рядом. — Мне так жаль. — Спасибо, отец, — вздохнула Рейнира, обнимая его в ответ. — Мне жаль Лейнора, Рейнира, — печально сказала Хелейна. — Он казался таким добрым человеком. — Да, это так, — пробормотал Эйгон, качая головой. — Вы ведь поймали того ублюдка, который это сделал? — Эйгон! — шикнула Алисента, глядя на Эймонда, который проявил к плохому слову тот инстинктивный интерес, какой всегда проявляют маленькие дети. — Такие речи не подобают принцу. — Мы поймали его, — ответила Рейнира, и ее взгляд ожесточился. — Его судили и приговорили. Он сгорит в пламени Мелеис за то, что совершил. — Хорошо, — насупился Эйгон. — А где остальные? — мягко спросил Визерис. — Корлис и Рейнис вернулись на Дрифтмарк вчера вечером после похорон, — ответила Рейнира. — Что касается Деймона, он присматривает за Лейной. — Надеюсь, она в порядке, — заволновался Визерис. — Перенести такую утрату, нося под сердцем детей… — Она скорбит, но с малышами, кажется, все в порядке, — ответила Рейнира. — Мейстер Герандис следит за ней как коршун. Близнецы в детской. — Я как раз хотел о них спросить, — сказал Визерис. — Все это случилось в такое ужасное время. Но они здоровы, да? — Да, — вздохнула Рейнира, и ее глаза увлажнились. — Такие красивые малютки, оба. Проходите, пожалуйста. Слуги уже подготовили ваши покои. — Мне действительно жаль Лейнора, Рейнира, — сказала Алисента натянутым тоном, и сереброволосая принцесса посмотрела на нее с едва скрываемым презрением. — Благодарю, — сухо ответила Рейнира, заставив Визериса вздохнуть от очевидной враждебности между ними. Он не стал комментировать это и просто последовал за дочерью внутрь, отметив про себя, как легко она уже ходит, учитывая, что родила всего пару дней назад. ***** «Я должен хотя бы что-то сказать», — подумал Джон, направляясь к кузнице. Клубы дыма, поднимающиеся над зданием, ясно давали понять, что Саймон вернулся к работе, по крайней мере, в основном оправившись от недуга, терзавшего его последние пару дней. Джон улыбнулся этому, хотя и готовился к разговору, который, как он предполагал, будет напряженным. Слухи о том, что он оседлал Моргула, уже разлетелись повсюду, что подтверждалось многочисленными любопытными и настороженными взглядами, которые он ловил на себе по пути, но он не обращал на них внимания, желая поскорее поговорить с Саймоном. Рейнира настаивала, что ему не нужно бояться слишком раннего вызова к Визерису, так как приезд короля ожидался чуть позже утром, но Джон не хотел быть вне замка, когда это неизбежно произойдет. — Джон! — воскликнул Дирк, увидев его. — Это правда, что ты летал на драконе?! — Дирк, принеси мне сталь, которую я заказывал, — скомандовал Саймон. — Но… — Дирк попытался возразить, в его голосе слышалось явное возбуждение. — Да, это правда, и мы обсудим это в другой раз, — ответил Джон, взъерошив темные волосы мальчика. — А теперь иди и делай, что тебе сказано. — Хорошо, — вздохнул Дирк и убежал. Джон подошел к горну и увидел, что Саймон работает над наконечником копья. Судя по полудюжине других наконечников, лежащих рядом, он трудился уже какое-то время. Звук его молота, бьющего по раскаленному металлу, был таким же громким, как и прежде — сила явно вернулась к нему, и Джон решил, что это подходящий момент, чтобы начать. — Тебе уже лучше, — пробормотал Джон. Саймон усмехнулся, не поднимая глаз от работы и даже не делая паузы. — Я не гожусь в мейстеры, Джон, но мне нравится думать, что я достаточно сообразителен, — ответил кузнец. — Когда знать отдает мне приказы, я не задаю вопросов и обычно даже не комментирую их, если только они не требуют чего-то настолько глупого, что я заранее знаю: это закончится провалом, а винить будут меня. Я держу голову опущенной, а ум — праздным, потому что так безопаснее, чем совать свой кривой клюв в дерьмо, о котором я, честно говоря, и знать-то не хочу. Когда принцесса пришла ко мне с просьбой взять тебя в ученики, это было чертовски странно — и из-за твоего возраста, и из-за того, кто просил. Но я сделал это, потому что не задаю вопросов. — Саймон… — начал было Джон, но мужчина обернулся и пристально посмотрел на него. — Однако даже у меня есть предел странностям, которые я готов пропускать без вопросов, — пробормотал Саймон. — Ты воин, способный одолеть самого умелого из рыцарей Королевской гвардии его милости. Ты вхож к принцессе Драконьего Камня и живешь в ее замке. Ты взрослый мужчина. С твоими навыками и статью ты мог бы до конца своих дней служить ее гвардейцем и жить в достатке, стать межевым рыцарем или искать удачи в качестве наемника. То, что ты решил тратить время, учась у меня, и раньше казалось дикостью, но узнать, что ты еще и драконий всадник? Ты мог бы завоевать какой-нибудь вольный город в Эссосе, жить как король и трахать новую девку каждую ночь. Почему, ради всех богов, ты занимаешься этим? Джон глубоко вздохнул и выдохнул, обдумывая ответ. Они с Рейнирой обсуждали это прошлой ночью; оба понимали, что у Саймона возникнут вопросы. И хотя она могла просто приказать ему закрыть рот и работать дальше, за последние луны она осознала, что преданность слуг по их собственной воле — это благо само по себе. — Ты говоришь, что ты умный человек, — ответил Джон, и его взгляд слегка ожесточился, — и я верю, что это так. Поэтому, когда я скажу тебе, что ответ на этот вопрос — тайна, за разглашение которой принцесса скормит тебя Сиракс, даже если ты расскажешь об этом Бетани… могу ли я верить, что ты мне поверишь? Кузнец побледнел и кивнул. — Принцесса нашла свиток с подробным описанием секретов ковки валирийской стали, — сказал Джон, и у Саймона отвисла челюсть. — С… создания? — заикаясь, переспросил он. — Да, создания, — подтвердил Джон. — Чтобы это получилось, нужно иметь связь с драконом, так как драконье пламя буквально вплетается в сам металл в процессе ковки. Мы не могли просто отдать это любому кузнецу. — Ты знаешь, как кохорским кузнецам удается перековывать ее? — спросил Саймон. Джон покачал головой. — Понятия не имею, — ответил он. — Возможно, когда я начну учиться делать ее правильно, я смогу это понять. И если пойму, я поделюсь этими секретами с тобой в благодарность за науку. Но именно я должен быть тем, кто ее кует. — Человек, связанный с драконом, но не принц, — Саймон кивнул. — Это имеет смысл. Король никогда бы не позволил своим царственным сыновьям заняться таким ремеслом, даже если бы это принесло пользу семье. — И уж точно не принц Деймон, — добавил Джон, заставив кузнеца фыркнуть. — Можешь себе такое представить? — Боюсь, если я представлю, он меня убьет, — пробормотал Саймон. — Теперь это хотя бы обрело смысл, хотя я понимаю, почему ты не сказал мне раньше. — Если бы я овладел этим искусством, ты бы все равно в итоге узнал. Я и планировал рассказать тебе, как только тайна моей связи с Моргулом выплывет наружу, но… — Джон осекся, а Саймон обеспокоенно нахмурился. — С тобой все будет в порядке? — спросил он. — Не представляю, чтобы его милость благосклонно отнесся к вести, что драконом правит кто-то, чье имя не Таргариен или Веларион. — Принцесса уверена, что сможет убедить его не совершать опрометчивых поступков, — ответил Джон. — Но сегодня я не смогу тебе помочь. — Разумеется, разумеется, — пробормотал Саймон, качая головой. — Иди. И, Джон… спасибо, что рассказал. «Рано или поздно он бы все равно узнал правду», — подумал Джон, вспоминая довод, которым он убедил Рейниру: если Саймон начнет спрашивать, им стоит просто сказать ему. «Рассказ королю о наших планах все равно станет важной частью речи Рейниры в духе «пожалуйста, не убивай его», так что Хайтауэры и так скоро всё узнают». Он покинул кузницу и побрел обратно к замку, вспомнив, что именно на этой тропе он видел Лейнора живым в последний раз. В своей первой жизни он прожил недолго, но всё же успел усвоить, как быстро всё может осложниться. «В одну минуту ты живешь той жизнью, которую либо выбрал сам, либо которая была тебе навязана, и каждый день мало чем отличается от предыдущего. А затем, из-за схватки, пошедшей ужасно не так, или приказа дрянного юного короля, или предательства человека, который должен был умереть десятилетия назад, всё переворачивается с ног на голову», — размышлял он, кивая стражникам при входе. — Джон, — окликнул его Деймон. Принц шел навстречу, золотой плащ, как всегда, был наброшен на правое плечо, резко контрастируя с черным дублетом. — Ты вовремя; я не хотел посылать за тобой людей. — Его милость уже здесь? — спросил Джон. Деймон кивнул. — Идем, — скомандовал он. — Мой брат захочет переговорить с тобой. Джон кивнул и последовал за человеком, которого в будущем ему придется называть отцом. «Что ж, — подумал он. — Это будет не первый раз, когда я называю так того, кто не является им». Отогнав эти мысли, он понадеялся застать короля в хорошем расположении духа. ***** — О боги, они прекрасны, — восторженно произнес Визерис, глядя на внука. — Кто из них кто? — Это маленький Эйгон, — ответила Рейнира, поднимая старшего сына, который заагукал и улыбнулся ей. — Это твой дедушка, мой милый мальчик. — Можно мне подержать его? — спросил Визерис. Когда ему передали Эйгона, он широко улыбнулся. — Надо же, какая у него уже крепкая шея. — Мейстер Герардис тоже это отметил, — кивнула Рейнира. — Говорит, это довольно необычно, и он считает, что мальчик начнет держать голову раньше большинства младенцев. Эймон в этом плане более обычный. — Какого цвета у него глаза? — спросила Алисента, всматриваясь в ребенка. — Они кажутся такими темными. Рейнира бросила на нее гневный взгляд, но Визерис лишь усмехнулся, подходя ближе к окну, чтобы лучше рассмотреть Эйгона в рассеянном свете скрытого за облаками солнца. — Они густого темно-пурпурного цвета, — заметил он. — Говорили, что у Алиссы Веларион глаза были всего на оттенок светлее этих. — А у Эймона светло-фиолетовые, — улыбнулась Рейнира, поднимая второго сына и поднося его поближе. Малыш спал и, проснувшись, начал плакать, заставив мать поморщиться; она с беспокойством посмотрела на него. — Тш-ш-ш, — мягко прошептала Алисента. — Все хорошо, маленький. Рейнира на мгновение сверкнула глазами в ее сторону, но, увидев, как Эймон успокаивается и его веки начинают смыкаться, смягчилась. — В этом возрасте им нравится этот звук, — пояснила Алисента, и принцесса кивнула. — Спасибо, — ответила Рейнира, стараясь не выглядеть напряженной перед сыновьями. — Дашь мне подержать и его? — спросил Визерис, осторожно укладывая Эйгона обратно в колыбель. Взяв Эймона, он произнес: — О, а у этого уже пробивается пара серебристых волосков. — Он с ними родился, — улыбнулась Рейнира. — Эйгон же родился лысым. — Дядя Вейгон, говорят, был лысым почти два года, — хохотнул Визерис. — Бабушка начала было волноваться, но Барт успокоил ее, и в конце концов волосы выросли, хотя к настоящему времени он почти все их растерял. — Правда? — Рейнира негромко рассмеялась. — Можно мне их подержать? — спросила Хелейна, глядя на Эйгона почти с тоской, и Рейнира внутренне вздрогнула. — Может быть, когда они немного подрастут, — ответила она. Хелейна надулась, но промолчала. — Скучно, — пробормотал Эймонд. Эйгон-старший промолчал, но по его виду было ясно, что он согласен. — Мальчишки, — хмыкнул Визерис, качая головой. — Эйгон, почему бы тебе не увести брата и не попросить стражу проводить вас во двор? — Спасибо, отец, — ответил Эйгон, хватая Эймонда за руку и практически вытаскивая его из детской. — Это должно было быть такое счастливое время для нашей семьи, — печально вздохнул Визерис, укладывая Эймона. — Я с трудом поверил, когда Рейнис и Деймон принесли мне вести. — Я еще лежала в постели — родила, может, за час до этого, — когда мы с Деймоном услышали крики Рейнис, зовущей мейстера Герардиса, — сказала Рейнира, содрогнувшись от воспоминания. — Мне пришлось ковылять, опираясь на посох, чтобы узнать, что случилось. — Так скоро после родов? — обеспокоенно спросил Визерис. — Было ли это мудро? — Возможно, нет, но я, кажется, быстро поправляюсь, — ответила Рейнира. — Это была бессмысленная трагедия, и я с огромным облегчением вынесла смертный приговор убийце Лейнора. — Что толкнуло его на это? — спросил Визерис. — Спор из-за монет, из-за такой мелочи, — пробормотала Рейнира. — Они поспорили, сцепились, и Лейнор упал. Тот клянется, что это вышло случайно, но мой муж мертв, и он за это заплатит. «Она говорит так, будто почти любила его, — подумала про себя Алисента, глядя на отдыхающих близнецов. — Они выглядят как истинные валирийцы, так что убедить кого-то в том, что они бастарды, будет труднее, чем могло бы быть. Я воодушевилась, решив, что у ее Эйгона черные глаза, но на свету я вижу в них пурпур. Проклятье». — Мама, в каком возрасте мне можно будет выйти замуж и родить своих детей? — спросила Хелейна, заставив Алисенту поперхнуться слюной. — Пройдет еще много лет, Хелейна, — ответила за нее Рейнира, и девочка вздохнула. — Но они такие милые, — улыбнулась Хелейна. — Хелейна, ты ведь говорила, что хочешь посмотреть здешнюю библиотеку, — сказала Алисента, придя в себя. — Сир Кристон может проводить тебя, если хочешь. — Они никуда не денутся, увидишь их позже, — добавила Рейнира. — Хорошо, — улыбнулась Хелейна, бросив последний взгляд на детей, и вышла к сиру Кристону. — Где твой мейстер? — спросил Визерис. — У меня есть пара вопросов. — Скорее всего, в своем солярии, — ответила Рейнира. — Я могу велеть страже позвать его. — Нет, не нужно, — возразил Визерис. — Я и так насиживаюсь за день, прогулка пойдет мне на пользу. Алисента, хочешь пойти со мной? — Нет, дорогой, — ответила Алисента. — Думаю, я останусь здесь. Вид здоровых валирийских детей успокаивает мне нервы. Она положила руку на живот, и король, кивнув, оставил их одних. — Полагаю, ты находишь это забавным, — прошипела Алисента, как только они остались одни. — Назвать старшего сына Эйгоном… — Алисента, у меня нет сил сейчас с тобой разбираться, — пробормотала Рейнира, — и я не собираюсь ссориться при сыновьях. — И что ты планируешь сказать ему через годы, когда он спросит, почему у его дяди такое же имя? — не унималась Алисента. — Что его мать была настолько по-детски мелочной и черствой, что использовала имя сына как способ уязвить брата? — Это не имело к нему никакого отношения, — сверкнула глазами Рейнира, — и уж чья бы корова мычала о черствости. — Что это должно значить? — спросила Алисента. — Я помню удовлетворение на твоем лице, когда Коль убил сира Джоффри, — ответила Рейнира, заставив Алисенту фыркнуть. — Это было не удовлетворение, а простая зрелость, — пробормотала она. — Турниры опасны, несчастья случаются. Это ты требовала головы доброго и благородного рыцаря из-за несчастного случая. Ты хоть понимаешь, что выставила себя дурой перед почти каждым лордом королевства во время той истерики, которую закатила? — Ты приказала ему убить сира Джоффри так же, как приказала убить сира Джона? — выпалила Рейнира. На ее лице на миг мелькнуло сожаление о сказанном, так быстро, что Алисента почти не заметила. — Так вот ради чего был этот трюк? — спросила Алисента. — Ты думаешь, я приказала ему поступить бесчестно, и решила отыграться на мне через имя собственного сына? — Я знаю, что слышала, — прошипела Рейнира. — Он извинялся перед тобой за то, что не смог убить его. — Он извинялся за то, что не смог провозгласить меня Королевой Любви и Красоты, — сказала Алисента, качая головой, — затея, которую я сразу назвала нелепой. Он был в бреду, учитывая, как тяжело он был ранен после того, как твой человек обошелся с ним. — Что бы сказали люди, узнай они, что под всей твоей набожностью и речами о чести скрывается жалкая дрянь, чья каждая минута отравлена ненавистью ко мне? — выплюнула Рейнира. — А что бы они сказали, если бы… — начала Алисента, желая бросить ей в лицо подозрения о незаконнорожденности близнецов, но не успела закончить — Визерис вернулся. — Мейстер Герардис подтвердил, что ты хорошо восстанавливаешься, и… что здесь происходит? — спросил он. — Мы с Алисентой просто обсуждали, чего мне ждать от детей в ближайшие луны, — ответила Рейнира. — Ты хотел спросить его обо мне? — Я хотел убедиться, что ты не перетруждаешь себя без нужды, — ответил Визерис. — Ты родила всего за час до того, как узнала об убийстве мужа, а потом занималась расследованием и охотой за сиром Кварлом, когда он исчез… кстати, а куда он делся? Я только сейчас понял, что в твоем письме не было подробностей. Он явно пытался убедить Деймона и Рейнис, что сбежал в столицу. Он что, прятался здесь? — Нет, — ответила Рейнира, слегка напрягшись. Алисента посмотрела на нее, гадая, что та скрывает. — Ему удалось сесть на корабль, идущий в Браавос, и тот отчалил до того, как мои люди перекрыли остров. — Значит, он сбежал? — спросил Визерис. — Как же вы его нашли? Лорд Корлис пустился в погоню? — Нет, не он, — ответила Рейнира. — Если не он, то… Рейнира, ради всего святого, скажи мне, что ты не полетела за ним спустя считанные часы после родов, — простонал Визерис. — Отец, я… — начала Рейнира, но он перебил ее, в волнении расхаживая взад-вперед. — Я знаю, что это была не Лейна, — бормотал Визерис. — Я видел ее с Деймоном, она на сносях больше, чем ты, когда я видел тебя в прошлый раз. И твой дядя, и Рейнис были в Королевской Гавани. Ты совсем не заботишься о своем здоровье?! — Это была не я! — крикнула Рейнира, и он замер как вкопанный. — Тогда кто? — спросил Визерис. — Ты помнишь Джона Сноу? — спросила Рейнира. У Алисенты глаза полезли на лоб. — Я не настолько стар, чтобы забыть человека, победившего в турнире, который я устроил всего несколько лун назад, — ответил Визерис. — И не настолько стар, чтобы забыть, сколько в нашей семье сейчас действующих драконьих всадников. При чем здесь сир Джон… — Джон сумел приручить Каннибала, — ответила Рейнира. Визерис окаменел. — Что? — прошептал он. В его голосе смешались ярость и шок. — Несколько лун назад он отправился на поиски дракона, который сорвал его с корабля, — ответила Рейнира. — Лейнор предполагал, что наличие валирийской крови в его жилах объясняет, почему Серый Призрак не испепелил его, и Джон хотел проверить эту теорию. Но вместо того дракона он встретил совсем другого. — Джон Сноу — человек, о котором я даже не слышал до турнира — оседлал дракона? — медленно переспросил Визерис, его голос стал смертельно серьезным. — Как давно ты об этом знаешь? — С того самого дня, как это случилось, — вздохнула Рейнира. — Отец, я… — Живо в Зал Расписного Стола! — прошипел Визерис, резко развернувшись и распахнув дверь. — Стража! Найти Джона Сноу и привести его ко мне. — Передайте Деймону, чтобы он привел его в Зал Расписного Стола, — скомандовала Рейнира. Визерис удивленно посмотрел на нее. — При чем здесь Деймон? — спросил он. — Я всё объясню, когда мы соберемся вместе, — ответила она, — и не при моих детях, которые, чудом, еще не расплакались. Визерис вздрогнул — в гневе он совсем забыл о них — и кивнул, выходя из комнаты. Рейнира последовала за ним, а за ней и Алисента, в чьей голове роились сотни догадок. ***** — …скрывали это от меня лунами напролет! — услышал Джон крик Визериса, когда они с Деймоном подошли к Залу Расписного Стола. — А я-то наивно полагал, что он приберегает такой тон только для меня, — усмехнулся порочный принц. — Я так понимаю, король в ярости именно из-за него? — спросила Лейна, присоединяясь к ним. Деймон улыбнулся ей. — Ты как себя чувствуешь? — Просто небольшая судорога, — ответила Лейна, обнимая его. — Уже прошло. И даже не смей ничего говорить — я ни за что это не пропущу. Мне до смерти скучно в эти дни, и немного зрелищ не помешает. — Буду рад стать вашим Грибом, миледи, — сострил Джон, и она хмыкнула, глядя на него. — Спасибо, сир Джон, — сказала Лейна. — Знаю, я уже говорила, но еще раз спасибо за то, что предали Кварла правосудию и удержали меня от поступка, о котором я бы жалела. — А это еще что такое? — спросил Деймон. — До того как он вызвался сам, я была… достаточно расстроена, чтобы лично погнаться за этим ублюдком, — ответила Лейна. Деймон бросил на нее строгий взгляд. — Знаю, знаю, это было глупо, но я… — Я понимаю, — пробормотал Деймон, коснувшись ее щеки. — Я просто рад, что ты в порядке. «Кажется, он действительно ее любит», — подумал Джон, незаметно наблюдая за парой. «Читая о нем в книгах, когда я был мальчиком, я порой гадал, любил ли он кого-то по-настоящему. Я знаю, что его брак с Рейнирой под конец стал весьма бурным, но о Лейне он, по крайней мере, искренне заботится». Дверь открылась, и из нее высунулся Коль. Заметив Джона, он злорадно ухмыльнулся. — А вот и ты, — прорычал он. — Его милость желает переговорить с тобой, Сноу. Он потянулся, чтобы схватить Джона, но Деймон без колебаний ударил его по руке. — Положишь руку на моего сына — и я прибью ее к этой двери, — сказал он. Глаза Коля стали размером с блюдца. — Вашего… — начал он. — Как вы и сказали, Коль, король нас ждет, — прервал его Джон, протискиваясь мимо него в зал. — …после того что случилось с сиром Джоффри, Лейнор хотел найти нового защитника для любых будущих турниров. Кого-то, кто мог бы одолеть… всех остальных рыцарей. И нашел его в лице сира Джона, — объясняла Рейнира. — Я не хотела идти против воли мужа и не видела в этом большого вреда. — Не видела большого вреда? — недоверчиво переспросил Визерис. — Рейнира, драконы — величайшее оружие нашего дома. Наша монополия на них — ключ к нашей власти и стабильности королевства. Мысль о том, чтобы позволить какому-то случайному… ты! — Ваше Величество, — Джон склонил голову. Лейна прошла вперед и села рядом с Рейнирой. — Мне следовало бы заковать тебя в цепи, — прошипел Визерис. — За что? — спросил Деймон. Визерис уставился на него так, будто у брата выросла вторая голова. — За чт… Деймон, ты в своем уме? — спросил его брат. — Тебе ведь даже не понравилось, что я уступил просьбе Рейнис и позволил Лейне и Лейнору попытаться связать себя с драконами. — Не понравилось? — Лейна бросила на мужа красноречивый взгляд. — Тогда между нами всё было… натянуто, — ответил Деймон. — И я действительно одно время задавался вопросом, не пожалеем ли мы, позволив кому-то, чье имя не Таргариен, летать на драконах, думая о том, что будет, если кто-то из нас выйдет замуж в менее знатный дом. При этих словах он покосился на Алисенту, и та ответила ядовитым взглядом. — И теперь ты спрашиваешь, почему я расстроен мыслью о том, что какой-то случайный северный бастард оседлал одного из наших… — начал Визерис, но Деймон перебил его. — О, я не удивлен, что ты расстроен, брат, — ответил Деймон. — Я и сам был шокирован, когда Рейнира рассказала мне на днях. Но мне интересно, на каком основании ты собрался заковать Джона в цепи. Каннибал, в конце концов, не один из наших драконов. Будь это Вермитор, Среброкрылая или хотя бы одно из наших яиц, я был бы полностью на твоей стороне. Но мы не можем обвинять кого-то в краже того, что нам не принадлежит. Я не так уж долго был мастером над законами, но основы помню. — Дело не в этом, и ты это знаешь, — прорычал Визерис. — Почему ты так легкомыслен к этому относишься? — Джон — его сын, Ваше Величество, — объявил вошедший Коль. И Визерис, и Алисента застыли с отвисшими челюстями; король переводил взгляд с брата на Джона. — Боги, ну ты и дрянь, а, Коль? — спросил Деймон. — Я как раз подводил к этому признанию. Раз уж на то пошло, это семейное дело, а ты не член семьи. Так что будь хорошим псом и иди посторожи дверь. — Твой сын? — переспросил Визерис. — Сир Кристон, оставьте нас. — Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил Коль, одарив Деймона и Джона злобным взглядом. — И когда вы все об этом узнали? — спросила Алисента, оглядывая присутствующих. — Недавно, моя королева, — ответил Джон. — Я никогда не знал, кто мой отец, и понятия не имел, что им может оказаться сам принц Деймон. — Объяснись, — прорычал Визерис брату. — Ну, понимаешь, брат, когда мужчина и женщина сильно напиваются… — съязвил Деймон, заставив Лейну расхохотаться. — Простите, Ваше Величество, — выдавила она. — Шутки в сторону. Как ты помнишь, я не горел желанием жениться на Рее Ройс, — протянул Деймон, глядя на брата. — Я умолял не связывать меня с этой ледяной сукой, а когда это не помогло, я ударился в пьянство и распутство. В те дни я не был особо разборчив, стремясь любыми способами хоть на миг сбежать от своей участи… — Боги, прошли годы, а ты всё еще говоришь о женщине так, будто она не человек, — пробормотал Визерис. — Ну, я часто гадал, течет ли у нее в жилах кровь или ледяная вода, — парировал Деймон. — У меня есть смутные воспоминания о сероглазой шатенке среди многих, кого я затаскивал в постель в те дни. Ее звали… Лия или как-то так. Она определенно говорила как северянка, хотя разговоры были последним, чего я хотел от ее рта… — Не при них же, ты… осел, — огрызнулся Визерис. — Эта девушка была твоей матерью, мальчик? — Ее звали Лианна, да, — ответил Джон. Опустив глаза, он добавил: — Она умерла. — Она так и не сказала тебе, кто твой отец? — спросил Визерис. Джон покачал головой. — Нет, Ваше Величество. Я спрашивал много раз, но она лишь говорила, что расскажет, когда я подрасту. А потом она умерла так внезапно, что… у нас не было шанса поговорить напоследок. Сыграть искреннюю горечь было легко — он черпал ее из своих реальных воспоминаний о человеке, которого считал отцом. — Насколько ты уверен, что он твой? — спросил Визерис, глядя на брата. — Насколько вообще мужчина может быть уверен в плодах случайной связи? — ответил Деймон. Посмотрев на Джона, он добавил: — Впрочем, у него мой нос и челюсть, а скулы напоминают мне отца. У него фиолетовые глаза, пусть и очень темные. Ну и, конечно, есть пустяковое обстоятельство в виде связи с гребаным драконом. «Темно-пурпурные, — подумала про себя Алисента, глядя на Рейниру. — Глупая шлюха, это его дети». — Да, полагаю, так и есть, — пробормотал Визерис, внимательно рассматривая Джона. — Семь преисподних, и что мне с этим делать? — Тебе ничего не нужно делать, — ответила Рейнира. — Сир Джон был лишь верным и преданным слугой с момента прибытия на Драконий Камень. Он был близким другом Лейнора, и я сама стала считать его таковым. «Страх в ее глазах виден невооруженным глазом, и все же, когда она смотрит на Джона, они сияют, — отметила Алисента. — Она влюблена в него и не может этого скрыть. Почему, во имя богов, Визерис этого не видит?» — Позволить тебе, Лейне и твоему брату оседлать драконов было решением, на которое я пошел, чтобы наладить отношения с Рейнис после Совета, — вздохнул Визерис, глядя на беременную женщину. — Это всё равно было беспрецедентно. Дом Веларионов, как и Селтигары, никогда прежде не имел всадников, за всю их историю. Дом Таргариенов остался единственным домом всадников в мире после Рока и Века Крови. Дед никогда бы этого не позволил. Но я позволил, и я не жалею об этом. Однако позволить делать это каждому, в ком есть капля валирийской крови, приведет к хаосу. — Но он не «каждый», отец, — возразила Рейнира. — Он сын дяди Деймона, мой кузен, твой племянник… — Сноу, — буркнул Визерис. «Посмотрите, как она защищает его, открыто и несдержанно, — подумала Алисента. — Если бы я смогла убедить всех, что ее дети от Джона, а не от Лейнора, ей пришел бы конец. Ее союз с Веларионами превратился бы в прах, как и ее репутация. Она осталась бы совсем без союзников, кроме, возможно, Визериса, который верил бы ей до конца своих дней». — Ты мог бы изменить это одним росчерком пера, — сказал Деймон. Визерис уставился на него. — Ты хочешь, чтобы я признал плод твоей пьяной интрижки принцем? — спросил он. — Ваше Величество, мне никогда не была нужна легитимность, и я о ней не просил, — вмешался Джон. — Всё, чего я желаю — это продолжать служить здесь. У меня нет иных амбиций. — Я никогда не встречал человека без амбиций, — подозрительно произнес Визерис. — Если бы он хотел, он мог бы оседлать Каннибала и отправиться завоевывать Иб или что-то в этом роде, — вставила Лейна. — Очевидно, ему нравится здесь, и я знаю, что Лаэ… Лейнор очень ценил его службу. — Как и я, — добавила Рейнира. «Уверена, что ценишь, — подумала Алисента, потирая виски. — Удивительно, что эта безрассудная шлюха еще не предложила выйти за него замуж. Конечно, она только что овдовела, так что, может, научилась такту. Она ведь сделает это, дура; выйдет за безымянного бастарда без армий, земель и связей. Признаю, он хорош собой и явно способный воин, но он ничего не принесет ей в политическом плане, а лишь ослабит ее позицию. Лорды будут в ярости от того, что она предпочла его им или их сыновьям. Но драгоценная Рейнира, конечно, не думает о мнении своих лордов и с радостью выскочит за любовника просто потому, что он ей дорог…» Она осеклась. В ее голове начала формироваться по-настоящему коварная идея, и прежде чем она успела ее обдумать, слова сами сорвались с губ. — Он мог бы жениться на Рейнире, — сказала Алисента. В комнате воцарилась гробовая тишина. — Что? — переспросил Визерис в замешательстве. — Что?! — хором переспросили Рейнира и Джон секундой позже. Оба выглядели так, будто не верили ушам. — Мой брат только что умер, — гневно бросила Лейна. Деймон обнял ее за плечи, а Алисента примирительно подняла руки. — Я не предлагаю делать это прямо сейчас, — сказала она. — Но после надлежащего траура это вариант, который нам стоит рассмотреть. — С чего бы нам его рассматривать? — спросил Визерис, подходя и садясь рядом с ней. Взяв ее за руку, он спросил: — Ты хорошо себя чувствуешь? — Совершенно здорова, Визерис, — вздохнула Алисента. — Просто я думаю, что это решит несколько твоих проблем. Тебе придется сначала узаконить его, конечно. Но это позволит тебе крепче привязать одинокого всадника к семье, избавит тебя от горы предложений о помолвке, которые посыплются через пару месяцев, как только в королевстве узнают о смерти Лейнора, и, возможно, поможет тебе… наладить отношения. Последние слова она прошептала, на мгновение скользнув взглядом по Деймону. «Что, во имя семерых преисподних, она творит? — гадала Рейнира, чувствуя себя в сюрреалистичном сне, где Алисента вдруг стала полезной и приятной, а не ненавистной стервой. Но через мгновение ее осенило. — Она думает, что это ослабит мою позицию. Вот почему она это делает. Что ж, я рада, что наши интересы хоть раз совпали». Джон же просто стоял ошеломленный, не зная, что и думать о странном повороте беседы. Визерис посидел в тишине, взвешивая все «за» и «против», и посмотрел на дочь: — Рейнира, ты считаешь, что могла бы принять это? — Я… я даже не хочу думать о таких вещах сейчас, но я знаю Джона как доброго и благородного человека, и в будущем я могла бы рассмотреть эту идею, — ответила Рейнира. Алисента едва сдержалась, чтобы не рассмеяться над тем, как та изображает неохоту. — Вы… вы оказываете мне честь, принцесса, — пробормотал Джон. — Я никогда… — Мы можем отложить это обсуждение на другой день, — вздохнул Визерис. — Будь ты кем-то другим, молодой человек, у нас был бы совсем иной разговор. Но если ты сын Деймона, как кажется, это делает нас родичами и… Он замолк, не желая произносить вслух, что не хочет становиться детоубийцей. Любой другой на месте Джона вряд ли вышел бы из этой комнаты живым. Мысль о существовании «случайных» всадников, которые могут угрожать короне, была ужасающей. «То, что Мейгор сделал с Эйгоном Некоронованным, было немыслимо, но всё было бы еще хуже, будь Сереброкрылая достаточно велика, чтобы бросить вызов Черному Ужасу, — подумал он. — Война между драконами была бы более разрушительной, чем любая война в истории Вестероса, и этого нельзя допустить. Но если Рейнира доверяет Джону, полагаю, я могу повременить с мерами. Что касается идеи Алисенты… как бы я ни не хотел выдавать Рейниру за бастарда, и зная, что лорды тоже будут не в восторге, это означало бы, что наши с Деймоном дети свяжут себя узами брака. Возможно, мы наконец найдем общий язык. И, боги, я никогда не любил Алисенту сильнее, чем в тот момент, когда она упомянула, что мне не придется выслушивать предложения о помолвках. Боги, я с содроганием жду, когда остальные мои дети подрастут». Он поежился и посмотрел на Алисенту. Она счастливо улыбалась. «Это помешает ей связать любой другой великий дом со своим делом, — думала Алисента, чувствуя себя как никогда умной. — Это страшно оскорбит лордов, поможет свести на нет всё то расположение, которое она выстроила своим проектом септы, и, если близнецы вырастут похожими на Джона, даст мне массу возможностей тонко ставить под сомнение их законнорожденность. Даже отец не найдет в этом изъяна». — Как тебе всё-таки удалось приручить Каннибала? — спросил Визерис. — Честно говоря, он просто приземлился передо мной и проявил интерес, — ответил Джон. — После этого я несколько раз навещал его в пещере, и мы познакомились… так сказать. — Он всё еще враждебен к другим драконам? — спросил Визерис. — Если так, мы не можем позволить тебе брать его с собой куда-либо еще. — Он спокойно вел себя рядом с Сиракс… и Морским Туманом, — сказал Джон, запнувшись на лжи о последнем. — Единственная, за кого я бы беспокоился — это Вхагар. — Почему Вхагар? — спросила Лейна. — Она единственная из живых старше его, или я так предполагаю по его размеру. Если у него и были счеты с кем-то, то с ней, — ответил Джон. — Кстати, я назвал его Моргул. — «Смерть», — хмыкнул Визерис. — Учитывая его репутацию, имя подходящее. Что ж, если он не представляет угрозы для других драконов и их яиц, полагаю, это может сработать. Однако тебе запрещено летать на нем куда-либо в Вестеросе, пока я не решу, как именно мы сообщим остальным о твоем достижении. — Минутку, а насколько велик этот дракон? — спросила Алисента. Она слышала, как Визерис пару раз упоминал Каннибала, но без подробностей. Она лишь знала, что это дикий дракон, который живет на острове и по какой-то странной причине пожирает собратьев. — О, он огромен, — ответила Рейнира, впившись взглядом в соперницу и с нетерпением ожидая реакции. — Он не такой большой, как Вхагар, но уже довольно близок к ней. Он определенно больше Караксеса или Среброкрылой и вполне сопоставим с Вермитором. Алисента замерла, внезапно осознав, что она, черт возьми, только что натворила. Рейнире потребовались все силы, чтобы не расхохотаться в голос. — Если вы позволите нам с Деймоном остаться наедине, мне нужно переговорить с ним, — сказал Визерис. Все встали, кроме Алисенты, которая всё еще пребывала в состоянии кататонии. — Алисента? — А? — Алисента очнулась и посмотрела на мужа. — Я… я, пожалуй, пойду прилягу. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Визерис. — Я просто внезапно устала, — ответила Алисента и вышла, не говоря больше ни слова. — Это всё ее положение, я уверена, Ваше Величество, — успокаивающе сказала Лейна. — Это отнимает много сил, поверьте мне. — О, это я знаю, — вздохнул Визерис. — Спасибо. Лейна улыбнулась и вышла, за ней последовали Рейнира и Джон. — Прелестная она женщина, твоя жена, — заметил Визерис. Деймон усмехнулся, разливая вино из кувшина. — Если ты хочешь, чтобы я извинился за то, что женился на женщине по своему выбору, особенно на такой, как она, то не дождешься, — пробормотал он, ставя кубок перед братом. — Ты мог бы дождаться моего разрешения, — насупился Визерис. Деймон закатил глаза. — Мы тогда не особо-то разговаривали, — буркнул он. — Я бы ждал до ее седин. — Ты прекрасно знаешь, почему… нет, мы не будем об этом, — выдохнул Визерис. — Несмотря на все твои старания, Рейнира вышла из того кошмара с незапятнанной репутацией и вышла за Лейнора. — И как же замечательно всё сложилось, — съязвил Деймон. — Тебе никогда не надоедает быть собой? — сверкнул глазами Визерис. — Когда я был женат на Рее, надоедало постоянно, — огрызнулся Деймон. — Знаешь, раз уж мы сейчас нормально разговариваем, а она мертва… почему ты так и не позволил прекратить тот фарс, а не брак? — Ты никогда не давал ему шанса, — пробормотал Визерис. — Ты жаловался мне, что она не дает тебе детей, но ты хоть пытался? Ты ложился с ней в постель после свадебной ночи? Боги, учитывая, как ты был пьян в тот день, стоит спросить, ложился ли ты с ней вообще. — Она не хотела меня, Визерис, — прошипел Деймон. — Честно говоря, не думаю, что ее вообще интересовали мужчины, но меня она точно не хотела. В ту ночь я честно старался не позволить ее презрению помешать делу. Я пытался подготовить ее к близости, но когда ничего не вышло, я просто решил закончить всё как можно быстрее. Один раз в ее сухом лоне — и я решил, что лучше уж попробую последовать традициям ее соплеменников и найду симпатичную овечку, чем повторю это снова. — Боги милосердные, — простонал Визерис, допивая вино и снова наполняя кубок. — Признаю, мое эго сыграло роль в том, что после той ночи я возненавидел ее окончательно, — сказал Деймон через паузу, и его тон стал на удивление задумчивым. — Я вырос принцем, статным и недурным собой. Я привык, что женщины сами прыгают ко мне в постель. И необходимость быть связанным с женщиной, которая мне не только не нравилась, но и сама меня ни во что не ставила, привела меня в ярость, которую трудно описать. В ту ночь я понял, что у нас никогда не будет детей. Я знал, что дед не признает своей ошибки, но надеялся, что отец или ты признаете. — Аннулирование брака — дело нешуточное, — пробормотал Визерис. — Я говорил с септонами, но так как я не мог честно сказать им, что ты действительно пытался зачать детей, они сошлись на том, что всё в руках богов. — Ну, значит, это боги велели лошади ее сбросить, — хмыкнул Деймон. — Деймон… это ты сделал? — Визерис посмотрел ему в глаза. Тот рассмеялся. — Нет. Если бы я хотел ее убить, я бы сделал это годы назад. Есть черты, которые даже я не переступаю, Лекия (брат). — Теперь у тебя есть сын, — Визерис сменил тему. Деймон улыбнулся, вполне довольный тем, что ложь сохраняется. — У меня был сын еще до того, как у тебя родилась дочь, просто я об этом не знал, — пробормотал Деймон. — Кажется, он даже чуть старше ее. — Ты думаешь, их брак — хорошая идея? — спросил Визерис. — Если бы я не был так ошарашен ее словами, твоя сука-жена могла бы заставить меня умереть со смеху, — ответил Деймон. — Я знаю его меньше двух дней, Визерис. Мы даже не скрещивали мечи. Но Рейнира не может выйти замуж в ближайшее время, так что у нас будет время понять, что он за человек. — Он выдающийся воин, — пробормотал Визерис. — Даже сир Кристон не смог его одолеть. — Я слышал, — Деймон кивнул. — У него хорошие манеры, — продолжил король. — И он кажется преданным Рейнире и Лейнору. Хотя лордам это не понравится… — К черту лордов, — отмахнулся Деймон. — Твоя проблема в том, что ты слишком печешься о чужом мнении. — А твоя — в том, что ты печешься слишком мало, — парировал Визерис. — Хотя признаю: мысль о том, что мне больше не придется разгребать предложения о помолвке, чертовски соблазнительна. Будь Балерион еще жив, я бы не сдержался и скормил бы ему парочку просителей, прежде чем выдать ее за Лейнора. «Будь Балерион жив, у тебя, может, еще оставались бы яйца», — подумал Деймон. — Никто из лордов не сможет надеяться посадить свою кровь на трон, раз дети Рейниры кажутся здоровыми. Так что они поворчат, но не так сильно, как если бы у нее не было наследников, — сказал он вслух. — Это правда, — кивнул Визерис, откидываясь на спинку стула. — Боги, ну и катастрофа. Неделю назад у меня была счастливо замужняя дочь, два внука на подходе и собственный ребенок в утробе жены. — Твои внуки здоровы, Рейнира пережила роды, — сказал Деймон. — Убийство Лейнора — трагедия, но преступник у нас. Скоро он сгорит, и наша семья пойдет дальше. — Я сам хотел бы взглянуть этому человеку в глаза, — зло произнес Визерис. — Он годами служил Веларионам, получал награды и убил их сына из-за спора о монетах? — У него сломана челюсть, так что говорить с ним бесполезно. А Рейнис раздробила ему одно из яичек булавой, так что он в основном просто скулит и молит о смерти, — сообщил Деймон. Визерис скривился. — Она пронесла булаву в темницу? — спросил он. — Отобрала у стражника, — ответил Деймон. — В нашей кузине горит огонь. — И сердце ее разбито, — вздохнул Визерис. — Я знаю эту боль. — И я тоже, — процедил Деймон сквозь зубы. Визерис посмотрел на него с сочувствием. — Мне жаль, Деймон. Если бы я знал, что так выйдет, я бы не отсылал ее, пока ребенок не родится. — Просто не убивай этого, и я сочту нас в расчете, — пробормотал Деймон, вставая. — Деймон, — окликнул его Визерис уже у двери. — Я знаю, что он твой сын, но, как ты сам сказал, мы его почти не знаем. Если заметишь хоть малейший признак неверности… — Я сам с ним разберусь, — мрачно ответил Деймон. — Хотя не думаю, что нам стоит беспокоиться. «Он любит твою дочь, уже сделал ей двух детей, а теперь готовится на ней жениться, — подумал Деймон. — Не представляю, чтобы человек, которому так повезло, был кем-то, кроме как верным слугой. Конечно, если окажется иначе, я с удовольствием выпущу ему кишки — в конце концов, он мне не сын». С этим он оставил брата и отправился искать жену. ***** — Это действительно только что произошло? — спросила Рейнира, направляясь вместе с Джоном в детскую. — Не знаю, как мне удалось не расхохотаться, — ответил он. — Видела бы ты выражение ее лица, когда… — Не здесь, — шикнула Рейнира. — Позже, когда будем наед… кто, во имя семерых преисподних, вы такая? Она влетела в комнату, и ее сердце подпрыгнуло к самому горлу: какая-то темноволосая женщина, которую она никогда в жизни не видела, прижимала близнецов к своей груди. Женщина лишь подняла на нее взгляд и безмятежно улыбнулась; ее зеленые глаза засияли при виде принцессы. — Доброго дня, принцесса, — ответила она. — Малыши проголодались, и я решила их покормить. Я Элис Риверс. — Ты сестра Харвина? — переспита Рейнира. — Когда ты успела… — Я прибыла со свитой Его Милости сегодня утром, — ответила Алис. — Эти маленькие радости — одни из самых спокойных младенцев, которых мне когда-либо доводилось кормить. Рейнира гневно посмотрела на стражников у двери; оба выглядели так, будто были близки к панике под ее тяжелым взглядом. — При… Принцесса, леди Кареллен и леди Элла представили ее как новую молочницу… кормилицу, — заикаясь, пробормотал один из них. Гнев Рейниры немного утих, когда она поняла, как Алис удалось подобраться к близнецам без ее ведома. — Мои сестры ворковали над ними, когда я пришла, принцесса, — добавила Элис. — Они ушли искать вас чуть раньше. — Я поговорю с ними позже, — отрезала Рейнира. — Ты многих детей выкормила? — спросил Джон, настороженно наблюдая за ней. Он всё еще не был до конца уверен, что идея Рейниры нанять Алис и переманить ее на свою сторону (чтобы она не помогла Эймонду в будущем) была здравой. — Иногда кажется, что десятки, — ответила Алис. — О, вот и всё, да, принц Эйгон? Она встала и с явной привычкой уложила его в колыбель, оставив правую грудь обнаженной. Она была пышногрудой — это было очевидно: большая, полная, бледная грудь с крупными розовыми сосками, пронизанная сетью заметных синих вен. Джон покосился на Рейниру и заметил, что та тоже завороженно смотрит. — Откуда ты узнала, что он Эйгон? — спросила Рейнира, и Элис улыбнулась ей. — Однажды мне приснился сон, где его звали Джекейрис, — ответила она, заставив Джона оцепенеть. — В том сне он был таким сильным ребенком, хотя и ваш Эйгон не слаб. Ну вот и всё, принц Эймон. Ты жадный, как и подобает принцу. Мальчик заагукал, отпустив ее грудь, и широко улыбнулся, когда она уложила его. — Ты сказала «Джекейрис»? — спросил Джон, наконец вспомнив имя. — Да, забавное имя, — ответила Элис, выпрямившись и глядя на них обоих своим пронзительным зеленым взглядом. — Оно бы совсем не подошло ни одному из этих принцев. Я так счастлива, что вы решили взять меня к себе, принцесса Рейнира; я всегда хотела увидеть Драконий Камень. — Не могла бы ты одеться? — попросила Рейнира, и Элис, улыбнувшись, зашнуровала платье. — Конечно. Харвин здесь? Я еще не видела его сегодня. — Да, он должен быть в Башне Морского Дракона, — ответила Рейнира. — Благодарю, принцесса, — Элис улыбнулась, проходя мимо них. Когда она поравнялась с Джоном, ее рука коснулась его предплечья. Джон вздрогнул от внезапной вспышки боли в груди, заставившей его ахнуть. — Джон? — обеспокоенно спросила Рейнира. — Ничего, — ответил он, глядя на близнецов и прерывисто выдыхая, убеждаясь, что с ними всё в порядке. — Это было странно, но Харвин предупреждал, что она может быть такой, — тихо сказала Рейнира, подходя к нему у колыбелей. — Я только сейчас поняла, что мы забыли упомянуть отцу про валирийскую сталь. Нелепая попытка Алисенты уязвить меня так меня отвлекла, что это совсем вылетело из головы. — Джекейрис было именем твоего старшего, — прошептал Джон, и она замерла. — Что? — спросила Рейнира. — Джейхейрис, — повторил Джон. — Джейхейрис… Люцерис и Джоффри — вот кто это были. Я никак не мог вспомнить имена двух старших. — Но она их знала, — прошептала Рейнира, оборачиваясь к двери. — Как… — Говорят, она балуется всякими… вещами, — ответил Джон. — Но знать о будущем, которое никогда не наступит… это она имела в виду, когда сказала, какой он был сильный? — спросила Рейнира. — Да, именно так. — Я кое-что оставила в своих покоях, — сказала Рейнира. — Можешь зайти и в свои, пока мы там будем. Они вышли из детской и направились к своим комнатам, настолько погруженные в мысли, что даже не взглянули на дверь покоев Лейнора, мимо которых проходили. Рейнира вбежала к себе, Джон — к себе. Он сразу направился к потайной двери, и как только открыл ее, она уже была внутри, опередив его. — Как, черт возьми, она могла знать это имя? — потребовала ответа Рейнира. — Магия какого-то рода, — ответил Джон. — Из того, что я помню, она видела видения в грозовых тучах, пламени и стоячей воде. — И в снах, судя по всему, — прошипела Рейнира. — Неудивительно, что она была так полезна Эймонду. — Она может быть полезна и нам, но только если мы сможем ей доверять, — пробормотал Джон. — Чего она хотела от него? Денег, власти?.. — Ребенка, — ответил Джон. — Насколько я помню, после Танца она какое-то время правила Харренхолом и утверждала, что носит ребенка принца Эймонда. — Это по-настоящему отвратительно, — содрогнулась Рейнира. — Эймонд еще совсем крошка, а она взрослая женщина. — Ты хочешь выдать Хелейну за ее брата, — напомнил ей Джон, и она насупилась. — Это не одно и то же, и ты это знаешь. Молодая женщина может дать ребенка мужчине постарше легче, чем наоборот. — Ну, та женщина постарше как-то справилась, — вздохнул Джон. — Понятия не имею, что с ней стало потом. Честно говоря, я не особо копался, чтобы узнать подробности, но из того, что я читал, историки не знали ее дальнейшей судьбы. Через поколение Харренхолом правила уже другая семья, которая тоже плохо кончила, и там тоже верховодила какая-то ведьма. — Иногда я думаю, не стоит ли нам записать всё, что ты знаешь, — пробормотала Рейнира. — Ты не дашь ей ребенка, какими бы впечатляющими ни были ее груди. — Разумеется, нет, — заявил Джон. — Есть только одна пышногрудая красавица, от которой я хочу детей. Я подумываю даже стать ее мужем. — До сих пор не могу поверить, что Алисента это предложила, — хихикнула Рейнира. — Я понимаю, она пыталась меня подсидеть, но… — Выражение ее лица, когда ты объяснила, насколько велик Моргул, было просто бесценным, — хохотнул Джон. Рейнира засмеялась, уткнувшись лицом в его грудь. — Возможно, мне всё-таки придется когда-нибудь поблагодарить Алисенту Хайтауэр за что-то, — вздохнула Рейнира, улыбаясь ему снизу вверх, когда он обнял ее. — Мы оба это сделаем, — ответил Джон, прижавшись лицом к ее макушке и глубоко вдыхая ее запах — смесь розового масла после утренней ванны и ее собственного, уникального аромата, который он так обожал. — Черт, как же я скучал по тому, чтобы просто держать тебя в руках. — А я скучала по этим сильным рукам, — вздохнула Рейнира. — Я так сильно хочу стать твоей женой. — А я хочу быть твоим мужем. Но пройдут луны, прежде чем мы сможем заговорить об этом открыто. А пока у нас есть дело поважнее. — Рассказать отцу о твоих планах стать валирийским кузнецом? Кстати, ты сказал Саймону? — Сказал, и ему можно доверять, он будет молчать. Но я не об этом, — ответил Джон. — Если Алис смогла увидеть, что в той, другой жизни, Харвин был отцом твоих детей… — То она может знать, что отец близнецов — ты, — прошептала Рейнира. Они посмотрели друг на друга с явной тревогой.