Часть 6. У изголовья
2 июля 2025 г., 19:58
Миен почти перестала есть.
Тёплый бульон, который Минхо приносил каждый вечер, она едва прикасалась губами.
Кожа на её лице натянулась так сильно, что под ней проступали косточки.
Иногда Джисон, закрывая глаза, видел её такой и понимал, что больше не может лгать ни себе, ни ей.
Врач приходил через день.
Он говорил тихим голосом, всегда снимая шапку у порога, будто в их комнате стоял чей-то алтарь.
Всё, что оставалось, — облегчать боль.
— Ей лучше, когда ты здесь, — сказал Джисон однажды вечером, когда Минхо собирался уходить.
Он сам удивился этим словам.
Они звучали так, будто он просит.
Минхо остановился на пороге.
— Хочешь, я останусь?
Джисон колебался.
Внутри всё кричало, что не стоит.
Что это слабость, предательство собственной гордости.
Но он кивнул.
— Да.
Ночью они сидели рядом на узком диване.
Миен спала неровно, иногда просыпаясь и зовя брата.
Каждый раз Джисон подходил к её кровати, брал за руку и шептал что-то успокаивающее.
Когда в очередной раз он вернулся и сел обратно, Минхо осторожно дотронулся до его плеча.
— Тебе нужно поспать.
— Я не могу.
— Хочешь, я посижу с ней?
— Почему ты это делаешь? — голос был глухим. — Ты же… ты не обязан.
— Я знаю.
Минхо посмотрел на него с тем странным спокойствием, которое иногда бывает у людей, прошедших войну.
— Но я хочу.
— Это… это потому что ты меня жалеешь?
— Нет.
Он сказал это так просто, будто уже много раз отвечал на этот вопрос.
— Я слишком много раз видел, как люди остаются одни. — Его рука легла на ладонь Джисона, и тот не отдёрнул её. — Это самое страшное.
— А что ты? — Джисон с трудом сглотнул. — Ты ведь тоже один.
— Да. — Минхо чуть улыбнулся. — Но я привык.
Они замолчали.
За стеной слышался скрип трубы, потом тихое бормотание Миен.
Джисон встал, подошёл, поправил одеяло.
Когда вернулся, он сел ближе, чем обычно.
Так они и сидели до рассвета — вдвоём, в крошечной комнате, где жизнь уходила из тела ребёнка.
Под утро Миен открыла глаза.
Голос был слабым, будто он шёл откуда-то очень издалека:
— Джисон…
— Я здесь, сестрёнка.
— А… а этот человек? Он добрый?
Джисон посмотрел на Минхо.
Тот молчал, не отводя взгляда.
— Да, — ответил он наконец. — Он добрый.
Миен чуть улыбнулась и снова заснула.
Когда солнце поднялось над крышами, Джисон впервые за несколько недель позволил себе прикоснуться к Минхо не случайно, а осознанно.
Он медленно накрыл его руку своей.
Минхо не сказал ни слова.
Не спросил, что это значит.
Просто осторожно переплёл их пальцы.
И в этом простом движении было всё, что он не умел говорить словами.
