Dum spiro, spero / Пока дышу, надеюсь

- На, возьми, пожалуйста, - совсем рядом раздался встревоженный голос Нико. Рори вздрогнула, но не повернула к нему лица. Как только она покинула студию, ноги ее сами понесли на другую сторону улицу в небольшой скверик. Там она села на лавочку и невидящим взглядом уставилась перед собой, не ощущая ни холода, ни боли. Абсолютная пустота снова заволокла ее сознание, немыслимой тяжестью легла на грудную клетку, мешая сделать вздох. Снова темнота, снова равнодушие, снова разрушение всех ориентиров и смыслов, которые с таким трудом выстраивались в течение последнего месяца. - Рори, - кто-то аккуратно коснулся ее плеча. Девушка вздрогнула и медленно перевела взгляд на говорящего: - Надень, пожалуйста, куртку. Здесь холодно, - заботливо произнес Нико. Девушка поморщилась. До нее слабо доходила суть сказанного. И все же она ответила безразлично: - Зачем? Нико опешил. Он внимательно вгляделся в лицо девушки и прочитал явное непонимание. С досадой для себя он понял, что они снова откатились назад. Авроре не стало лучше, как они надеялись. Хотя только что там, в студии, ему казалось, что они достигли успеха. Нико никогда не видел, чтобы так проживали песни, пропускали через себя истории, заключённые в стихи. Его искренне поразило то, что их написала Рори, но ещё больше его потрясло то, КАК она их спела. Каждое слово, каждая пауза, каждое обращение было четкими, ёмкими, бьющими под дых. Все эти три минуты Рори не пряталась за безразличием или мнимой силой, она жила и проживала каждую секунду честно, наживую. И оказалось, что за всей этой броней и выстроенными внутри нее рядами обороны и защиты, жила хрупкая девушка, нашедшая в себе смелость, наконец, выбрать себя. Это ни могло не пробить насквозь всех присутствующих, поэтому после окончания композиции они замерли в полном изумлении, не в силах подобрать нужных слов. В моменте Нико чувствовал такой подъем и радость от того, что видел снова перед собой ту девушку, которую полюбил когда-то всем своим существом. Она всё ещё жила внутри Рори, всё ещё имела свой голос, все ещё не сдавалась. И сейчас, видя, что последние морально волевые покинули девушку, он отказывался сдаваться и признавать поражение. - Я не хочу, чтобы ты заболела, - просто ответил Нико. Рори пару секунд всматривалась в лицо парня, пытаясь зацепиться за смысл, сказанных им слов, а после молча кивнула и встала. - Поехали домой, Нико, - бесстрастно произнесла она, засовывая руки в рукава куртки. - Не хочешь зайти и попрощаться с ребятами? - с надеждой спросил парень. - Нет. Рори взяла сумку и медленно направилась к машине. Нико шел в нескольких шагах позади, строча сообщение Алише о том, чтобы они их не ждали. Дорога до дома заняла чуть меньше получаса. Все это время Рори молчала, уткнувшись лбом в стекло боковой двери. Никаких чувств и сил не осталось. До банального хотелось просто замереть, поставить всю свою жизнь на паузу и просто не быть. Пусть всё остановится, перестанет работать, пока она не будет готова снова жить эту жизнь с новыми силами. Но, увы... Она встрепенулась, когда Нико заглушил мотор автомобиля. Ей понадобились все оставшиеся силы, чтобы выбраться со своего сидения, подняться по этой чертовой лестнице и открыть дверь квартиры. Нико безмолвным призраком следовал за ней, готовый помочь, поддержать, словить, сказать или сделать что-нибудь, что могло бы как-то ей помочь, но Рори не просила о помощи, а он не предлагал ее. Ему в одно мгновение и вовсе показалось, что девушка забыла о его существовании. Эта мысль подтвердилась, когда, зайдя в квартиру, он поинтересовался у Рори голодна ли она, но та молча прошла в свою комнату, ни взглядом, ни поворотом головы, ни заминкой у двери не давая понять, что услышала его слов. Нико сел на диван и запустил пальцы в волосы. Нужно было признать очевидное хотя бы себе самому: он выдохся. Хватит ли его ещё на один такой месяц? А полгода? Год? Такая перспектива ужасала, но она не была эфемерной. Только вчера Рори подавала хоть какие-то признаки испытываемых ею чувств, пусть в основном это были раздражение и страх, то теперь не было даже их. Нико был готов отдать многое, чтобы вернуть хотя бы эти чувства. Видеть Рори такой разбитой и сломленной было больно. Ещё больнее было осознавать, что очень немногое зависело от его присутствия или участия. Парень тяжело вздохнул несколько раз, чтобы прогнать уныние и страх за дорогого человека, встал на ноги и тихо подошёл к комнате Рори. К его счастью дверь была закрыта не полностью. Он осторожно заглянул в просвет и увидел бесформенную гору из одеяла и подушек, под которой лежала Аврора. Снова укрытая ото всех, будто ребенок, боящийся темноты, которую приносит ночь, и ждущий с нетерпением утра. Вот только рассвет не заберёт с собой все ее страхи и печали, ночные монстры не исчезнут с первыми лучами солнца. Ведь монстры Рори вполне осязаемы, они не боятся ни света, ни темноты: одни живут у нее в голове, другие состоят из плоти и крови и могут причинить настоящий физический вред. С ними ей предстояло бороться, с воспоминаниями о них ей предстояло научиться жить. Нико неторопливо прикрыл дверь и пошел на кухню. Готовка его успокаивала, все упорядочивала и дарила надежду.

***

Робби возвращался после смены в квартиру Рори в приподнятом настроении. Ещё в отделении ему пришло сообщение от Нико, в котором был кусочек видео, где его дочь пела с чувством свои же стихи. Парень подписал видео словом "феноменально", с чем Майкл ни мог не согласиться. Мужчина в нетерпении поднимался на этаж дочери, надеясь, что сейчас увидит ожившую, хоть немного пришедшую в себя Аврору. Каково же было его удивление, когда, войдя в неосвещённую квартиру, он столкнулся с такой знакомой гнетущей тишиной. На диване в полулежачем виде дремал Нико, следов Рори и вовсе не было. Робби подошёл к парню и потрепал того за плечо. Нико дернулся и тут же проснулся. - Майкл! Уже девять? - сонным голосом спросил он, опуская глаза на наручные часы. - Почти. А где Рори? - осматриваясь, спросил мужчина. - У себя, - зевая, ответил Нико. - Все вышло из под контроля и, кажется, мы сделали только хуже. - Как это? Ты же скинул мне видео, где она снова была собой! - не понял Робби. - Пойдем за стол. Я приготовил нам ужин. Там и расскажу, - вставая на ноги, сказал парень.

***

Через несколько дней Робби привез Рори на физиопроцедуры и прием психотерапевта. Мужчина нетерпеливо расхаживал по коридору, ожидая окончания сеанса, желая поговорить с врачом. С того вечера, как он вернулся домой к дочери, найдя ту в постели, все пошло наперекосяк. Аврора не просто молчала, не реагируя на просьбы и слова отца, ей было абсолютно все равно на гигиену, приемы пищи или чистоту одежду и всего остального. Все ее жизненные силы уходили на то, чтобы молча лежать и смотреть перед собой, не забывая лишь дышать и изредка моргать. Робби с трудом удалось привезти дочь в больницу: благо после поездки в студию она не раздевалась, а то пришлось бы одевать ее как маленького ребенка. Нерасчессаная, бледная и изможденная, Рори шла по коридорам больницы в мятой, не первой свежести одежде, опираясь на руку отца. Майклу достаточно быстро стало ясно, что физиопроцедур сегодня не будет, ведь девушка не просто еле-еле переставляла ноги, казалось, ей физически сложно даже стоять вертикально, не то, чтобы выполнять какие-либо указания врача. Поэтому он перенес прием у доктора Диккенса и вместо этого отвел Рори в кабинет психотерапевта. Через час его опасения подтвердились. - Мы столкнулись с рецидивом, Майкл, - произнесла доктор Уоррен. - Такое бывает. - Это я понимаю. Я не могу понять почему? - оглядываясь на безразличную ко всему дочь, спросил Робби. - Она с такой страстью пела ту песню, а после, как будто кто-то переключил тумблер, выключая все системы жизнедеятельности. - Видимо во время исполнения той песни она снова вернулась в то состояние боли, очень остро прожила его, пропустила через себя. А психика... Она же подвижна. Она почувствовала опасность и попыталась защититься, вернувшись к безопасному состоянию. Главное, что мы должны понять: это временное явление. Постепенно ей станет лучше. Психика адаптируется к новым условиям достаточно быстро, но нужно исключить любой стресс или триггер, который бы напоминал о случившемся. - А можно как-то ускорить адаптацию? - Искусственно - нет, к сожалению. Если попытаться сделать это насильно, ее психика почует подвох и откат может быть сильнее. Майкл, воспринимай это как часть процесса. Это не провал. Ее психика приспосабливается, учится справляться, укрепляя психологическую устойчивость. - Она что-нибудь говорила во время сеанса? - встревоженно спросил Майкл. - Я не имею права обсуждать детали, ты же знаешь, - мягко улыбнулась женщина. - Но тебе лучше знать, что она промолчала весь час. Это не плохо, - она тут же акцентировала на этом внимание Робби. - Я использовала это время, чтобы донести до нее важные моменты, подсветила достигнутые изменения и паттерны. По ее реакциям можно смело судить, что она меня услышала. Осталось дать ее психике время на адаптацию. Для этого я хотела бы подержать Рори у себя в отделении под присмотром, если ты не против. - Все настолько плохо? - напрягся мужчина. - Не плохо, Майкл. Просто эффективнее будет, если она пару дней проведет под круглосуточным наблюдением. Робби нахмурился, обхватывая себя за плечи. - Это может сработать? - все же уточнил мужчина. - Да. Так мы создадим для нее благоприятную безопасную среду для адаптации. К тому же психотерапия будет каждый день. Я рекомендую это для более устойчивого результата и чтобы впредь таких сильных откатов не происходило. Майкл обернулся на дочь: та сидела с опущенной головой и плечами и смотрела на свои руки. Словно безвольная, неживая кукла, - марионетка - чей кукловод отпустил нити и оставил ее одну. - Хорошо. Думаю, так будет лучше. Рори, кажется, даже не поняла, почему ее оставили в больницу. Она молча согласилась и отправилась в выделенную для нее палату. Медсестра помогла ей переодеться в больничный халат, поставила катетер и укрыла одеялом. Робби с щемящим сердцем спустился в свое отделение перед уходом. - А что это ты тут делаешь в свой выходной? - подошёл к нему Эббот. - Привез Рори к психотерапевту, - угрюмо ответил мужчина. - И где она? - к мужчинам подошла Дана, с надеждой поглядывая за спину Робби. - Доктор Уоррен настоятельно рекомендовала подержать ее у себя в отделении несколько дней, - сильнее мрачнея, ответил Майкл. - Господь всемогущий! - воскликнула Дана. - Рецидив? - со знанием дела спросил Джек. Робби только кивнул. - Я каждый день молюсь за эту малышку, - произнесла Дана. - Должна же, наконец, эта черная полоса пройти! - Надеюсь, это начало исцеления, - поджав губы, ответил Робби. - Ладно, мне нужно ещё привезти ей вещи на несколько дней. До скорого! Мужчина пошел к выходу под тревожные озабоченные взгляды доктора Эббота и старшей медсестры Эванс.

***

Рори осталась в психиатрическом отделении на целую неделю. Каждодневные сессии с доктором Уоррен давали свои плоды: на третий день Рори самостоятельно умылась, сама дошла до столовой, чтобы поесть, на четвертый - начала немного говорить и делиться мыслями. А в последние дни пребывания в отделении даже успела посетить одну физиотерапию к удовольствию доктора Диккенса. Терапия и подобранные лекарства понемногу разрушали внутренние барьеры, позволяли заглянуть в мысли пациентки, а следовательно давали возможность доктору Уоррен скорректировать их ход, подводя к нужным выводам. Через неделю Рори была в состоянии сама себя обслуживать, сама регулировать внутренние конфликты без отката в регрессию. Доктор Уоррен увеличила количество посещений до трёх в неделю, прописала необходимые рецепты на лекарства и выписала свою пациентку. Всю эту неделю Аврору навещали друзья: Дана, Самира, Мэл и Кэсси приходили вместе, составляя ей компанию во время завтраков или ужинов (до или после своих смен) и мягко рассказывая о жизни отделения; Робби и Нико заходили несколько раз в день каждый. Казалось, что им было жизненно необходимо просто увидеть, что она цела, чтобы самим не расклеиться. В день же, когда Рори выписывали, за ней пришел Нико. - А где папа? - закрывая сумку с вещами, спросила она. Нико с явным облегчением улыбнулся, радуясь, что девушка снова начала говорить и интересоваться жизнью вокруг. - У него дневная смена. Я отвезу тебя домой и побуду до его возвращения, если ты не против? - с некоторой тревогой спросил парень. - Нет, - просто ответила она. Нико подхватил ее сумку и направился следом в сторону лифтов. Рори все ещё была в лангете, хромая при движении, но теперь это не вызывало у нее никакого раздражения. Она просто шла, желая просто вернуться домой. - Я вчера готовил твое любимое тирамису, думал принести тебе в палату, но раз тебя выписали, то сможешь съесть его дома, - не скрывая радости, произнес Нико. Он вез ее домой на своем автомобиле, девушка молчала и безразлично наблюдала за пролетающими мимо пейзажами. - Спасибо, - просто ответила Рори. Оба замолчали, пока девушка вдруг не прервала тишину: - Не знаешь, Алиша с Эдди уехали из города? Нико на мгновение растерялся, не зная стоит ли признаваться в том, что он общается с ее друзьями, пока все же не решил сказать правду: - Уехали в день, когда тебя положили в больницу. Алиша очень хотела тебя навестить, но Робби настоял на том, чтобы дать тебе время на покой и восстановление. Она, конечно, не была этому рада, но все же поняла, что может сделать только хуже. Но, Рори, она спрашивает о тебе каждый день и переживает. Нико внимательно посмотрел на девушку, пытаясь оценить, как его слова на нее повлияли, но ярких внешних реакций не последовало: ни злости, ни раздражения, ни обиды. - Ясно, - был ее ответ, сопровождаемый лёгким кивком головы. Добравшись до дома, Рори сразу же скрылась в своей комнате. Нико не успел и слова сказать, как ее хрупкая фигура скрылась за дверью. Острое чувство дежавю зародилось в его сознании, посеяв досаду и грусть. Парень прошел на кухню, достал приготовленное терамису и спрятал в полупустой холодильник. За его спиной послышались тихие шаги - это Рори покинула комнату. Нико удивлённо посмотрел на девушку. - Я пойду в душ, - тихо произнесла Аврора, указывая на полотенце и чистую одежду в руках. - Тебе помочь? - на автомате спросил парень. На бледном осунувшемся лице появились едва уловимые бледно- розовые пятна смущения. - Нет, я справлюсь. Дана научила меня, как мыться с этой штуковиной, - она опустила глаза на ногу. - Ладно, - с сомнением и тревогой ответил Нико. - Но чуть что я рядом. Зови, если нужна будет помощь. Рори кивнула и скрылась за дверью ванны. Тяжело вздохнув, она подняла глаза на свое отражение в зеркале над раковиной: худое, серое лицо с остаточными пятнами от синяков, с жирными, повисшими как сосульки волосами, и глазами, в которых едва теплилась жизнь. Авроре так хотелось снова забиться под одеяла, но откровенный запах, исходящий от ее тела, заставил-таки подняться и пойти мыться. Медленно Рори стянула с себя футболку и штаны, обмотала ногу в лангете в целофановую пленку, а после сняла белье и осторожно залезла в ванну. Поток теплой воды ударился о грудную клетку. Девушка вздрогнула, а после расслабила плечи, позволяя струям воды плавно стекать по ее телу. Она не знала сколько времени просто простояла так, наслаждаясь тишиной, уединением и теплотой, исходящей от воды. Понемногу она встала под душ целиком, намылилась и осторожно вымыла все части тела и голову. Это походило на ритуал заботы о себе: Рори чувствовала, как вместе с чистотой кожи проясняются и успокаиваются мысли в ее голове, уходят тревоги, затихает шум. Девушка настолько расслабилась, что даже забыла о своей ноге на мгновение, но этого было достаточно. Сделав шаг назад больной ногой, Рори подскользнулась, потеряла равновесие и с грохотом и вскриком упала на копчик, попутно срывая шторку. Происшествие отозвалось болью не только в пятой точке, но и правой руке, а меж тем за дверью раздался испуганный, тревожный возглас Нико: - Рори, ты цела? Нужна помощь? Девушка дернулась в надежде встать самостоятельно, но силы, которые появились у нее в процессе приема душа, быстро испарились, как пар от горячей воды. - Да, пожалуйста, - невнятно произнесла она, прикрывая тело сорванной шторкой в цветочек. Нико открыл дверь и в шоке осмотрел место происшествия. Рори виновато смотрела на парня, видя, какой огромный спект чувств промелькнул на его лице - от ужаса до облегчения. - Ты не поранилась? Как это случилось? Сильно ударилась? Испугалась? - тараторил парень. - Я цела, Нико, - растерянно произнесла девушка. - Только рукой ударилась и копчиком. Парень присел на корточки и стал осматривать мокрую, слегка мыльную руку. - Я забылась и встала на больную ногу, вот и... - У тебя слегка рассечено плечо, - произнес Нико и тут же, заметив испуг на лице девушки, добавил: - Ничего серьезного, Рори, даже швы не понадобятся. Но рану стоит обработать. Девушка сдавленно кивнула, соглашаясь с планом парня. - Ты можешь сама встать? - спросил он. - Думаю, что нет, - стыдливо опуская глаза, ответила Рори. - Так, ладно, - парень встал на ноги и осмотрелся. Ему на глаза попалось банное полотенце, которое девушка брала с собой в ванну, он тут же развернул его и наклонился. - Я подхвачу тебя под подмышки и подниму, а ты держись за плечи, хорошо? Рори снова кивнула, убирая в сторону сорванную шторку. Нико, стараясь не смущать девушку, смотрел на плитку за ее спиной, пока укрывал ее спереди полотенцем и подхватывал под руки. Ее мокрые теплые ладони ухватились за теплые крепкие плечи парня. - Раз, два, три, - скомандовал Нико и одним рывком вернул Рори в вертикальное положение. Девушка тут же убрала одну руку, хватаясь за полотенце, а Нико бережно придерживал ее за плечи. - Ты как? Голова не кружится? Ничего больше не болит? - он был так близко, что Рори могла рассмотреть каждую морщинку и родинку на его лице, его встревоженные голубые глаза бегали по ее лицу, плечам и рукам в поисках других повреждений. - Нет, все в порядке, - как завороженная произнесла она. Нико только кивнул, поддерживая девушку, пока та заматывала полотенце вокруг тела. Она прятала от него глаза, что было только на руку парню, ведь он не мог оторвать от девушки взгляда. Такая хрупкая, лёгкая, как пушинка, теплая после душа и такая близкая, что дыхание перехватывало. Он чувствовал, как сердце заходится от необъяснимого волнения, как щеки начинают покрываться румянцем от мысли, что он держит ее в своих руках, как от запаха ее шампуня начинает кружится голова. - Держись за меня, я помогу тебе вылезти, - едва совладав с голосом, произнес Нико. Рори послушно вернула вторую руку на плечо парня, а после почувствовала, как ее с лёгкостью приподняли за талию и поставили на коврик у ванны. - Пойдем в комнату и я обработаю рану, - взяв инициативу в свои руки, предложил парень и девушка покорно последовала за ним. - Прости, что доставляю тебе неудобства, - тихим стыдливым голосом произнесла она, садясь на диван. - Не говори глупости, Рори, - тут же ответил парень, доставая из шкафчика на кухне аптечку. - Ты не виновата в этом. Рори была не согласна с этим заявлением, но промолчала. Она снова погрузилась в свои безрадостные мысли, позволяя грусти, чувству вины и стыду заполнить ее сердце. Нико сел рядом, разложив на коленях одноразовую салфетку и все необходимые инструменты для обработки раны. Он молча приступил к работе, очень осторожно и деликатно промывая края раны, смазывая их заживляющей мазью и накладывая поверх давящую повязку. Каждое его движение было выверенным, точным, но вместе с тем пропитано нежностью и мягкостью, чтобы вдруг не доставить девушке ещё большего дискомфорта. Аврора всматривалась в его руки, в движение пальцев, в сильные плечи и такое внимательное сосредоточенное лицо и искренне не могла понять, какого черта этот парень возится с ней? Он был добрым, умным, весёлым, бескорыстным и совершенно беззлобным по отношению к тем, кто причинял ему обиду. Он заботился о тех, кем дорожил и кого любил, дарил им свое внимание, не прося чего-то взамен, одним словом, он был человеком положительным. И как его занесло в эту историю с такой, как она? Наверное, она слишком напряжённо думала об этом, ведь не заметила, как вслух произнесла: - Почему ты всё ещё здесь, Нико? Парень на мгновение замер с бинтом в руке, его губы поджались, а плечи напряглись. Мгновение он не знал, что сказать, но все же нашелся и произнес ровно и спокойно: - Потому, что Робби ещё не вернулся. Они оба знали, что Рори спрашивала не об этом, поэтому парень не удивился, когда почти сразу после его ответа, она задала другой вопрос: - Нет... В смысле, почему ты всё ещё рядом со мной? Он закончил с перевязкой, собрал в салфетку все остатки материалов, требующие утилизации, и хотел было уже встать, чтобы их выбросить, но Рори положила свою ладонь на его запястье, прося остаться. Нико понял, что избежать неприятного и болезненного разговора не выйдет, поэтому медленно поднял на нее глаза и тихо произнес с горечью: - Ты же знаешь, я... - Любовь... - перебила она его своим бесцветным голосом. - Нам не стоит это обсуждать сейчас... Ты не... - Нико изо всех сил старался прекратить мучительный для него разговор, но Рори не замечала его попыток. - Не понимаю, как ты мог полюбить такую... - будто разговаривая сама с собой, проговорила она, глядя куда-то перед собой. - В смысле? - тут же встрепенулся парень. - В смысле, за что? - она медленно перевела свой не выражающий ничего взгляд на него. - Разве любят за что-то? - растерялся Нико. - А разве нет? Как такой как ты мог остановить свой выбор на такой как я? - в ее глазах промелькнула тень непонимания и боли. - Никчёмной, неблагодарной, неполноценной, жалкой... - Не говори так! Ты не такая! - в сердцах воскликнула парень, хватая девушку за руки. Рори отвернулась, вырывая ладони. Она чувствовала себя подавленной, разбитой и ни на что не способной. Слабая, больная физически и ментально, не способная ничего дать такому, как Нико. Она совершенно не видела смысла и логики в его привязанности к ней. А меж тем, Нико собрался с духом и осторожно заговорил: - Знаешь, почему я обратил на тебя внимание, Рори? - девушка медленно подняла на него покрасневшие глаза, в которых собирались слезы. - На той вечеринке у Даны я увидел невероятно красивую, уверенную в себе девушку. Веселую, с дико заразительным смехом, завораживающим голосом. Вы пели все вместе, но ты... Ты выделялась. Ты была такой свободной и живой... - Это все из-за алкоголя, Нико. Это иллюзия, - с горечью сказала Аврора, сглатывая слезы. - Нет, т.е. конечно, в какой-то степени да, - тут уже нашелся Нико. В нем пробудилось сильное, совершенно неконтролируемое желание убедить сидящую перед ним девушку, что ее есть за что любить. - Признаю, все оказалось намного сложнее. Но разве любовь бывает простой? И дело даже не в этом, Рори. Мы влюбляемся не только в человека, а в свои ощущения рядом с этим человеком. И то, какие чувства ты во мне пробуждаешь... - его голос на мгновение сорвался лишь для того, чтобы он мог с чувством продолжить: - Это не сравнится ни с одним наркотиком в мире. Это чувство эйфории, нежности и сильнейшей привязанности, которое я испытываю рядом с тобой, оно сильнее всего. И я не хочу от него отказываться. Я не откажусь от тебя, Рори, слышишь? Несколько слезинок сорвалось с дрогнувших ресниц и бросилось вниз по щекам. Рори интуитивно подалась вперёд и робко коснулась губ парня своими губами. Знакомое и почти позабытое чувство трепетного волнения разлилось от грудной клетки по всему телу. Она подалась ближе и углубила поцелуй, желая лишь, чтобы этот момент остановился, сохраняя их рядом. - Нет, Рори, прекрати... - как приговор прозвучали слова Нико. Он мягко отстранился, вскакивая на ноги. - Я так не могу. - Конечно... - сбитая с толку, ответила Рори. Внутри разрасталась досада. - Прости! Я все понимаю. - Ничего ты не понимаешь! - резко воскликнул парень. Он тут же пожалел о своем порыве, видя, как съежилась от страха девушка. Гоня от себя чувство вины, он убрал с лица несколько прядей волос, и тяжело вздохнул. Внутри его разрывали чувства, подавляемые столько времени и требующие выхода. Чтобы хоть немного прийти в себя он заходил взад-вперед по комнате, а после в сердцах и болью в голосе воскликнул: - Это жестоко, Рори! Жестоко держать меня рядом с собой, давая так мало, когда мне нужна ты вся без остатка. Я не собачонка на привязи, чтобы ждать безропотно, когда ты решишь снова поманить меня к себе, а после, наигравшись, выбросишь на улицу. Я - живой человек! У меня есть чувства! Знаешь, как больно бывает тебя любить, Рори? - он на мгновение замер, не в силах справиться с голосом, наровившим сорваться. Он мотнул головой, пытаясь собраться, а после повел плечами и добавил уверенно: - Но я люблю тебя! И я хочу быть с тобой, Рори! Но я не готов больше соглашаться на меньшее, следовать правилам и бояться сделать или сказать что-то неправильное! Он замер на месте, тяжело дыша от волнения и страха, что мог сделать только хуже той, кого любил. Но его терпение было на пределе. Этот поцелуй стал спусковым механизмом в его нежелании подавлять в себе боль, обиду и разочарование, копившиеся в нем столько времени. Рори в противовес его эмоциональному заявлению выглядела подавленной, но спокойной. Она тихо спросила: - Тогда чего же ты хочешь? Нико секунду обдумывал вопрос, всё ещё тяжело дыша, а после также живо воскликнул: - Скажи, что любишь меня! Скажи, что я тебе нужен по-настоящему. Ведь это так, я знаю. Я видел это в твоих глаз столько раз! Прошу, Рори, просто скажи и я буду рядом, я никуда не уйду! Пожалуйста.... Три слова и я останусь с тобой... Эта просьба, практически мольба, выбила из груди девушки весь воздух. Она и не подозревала, сколько боли и разрушения в действительности нанесла Нико. И теперь, когда он просил о взаимности, она пыталась отыскать внутри себя ответ на его просьбу. Рори чувствовала, что сейчас происходит нечто важное, возможно, самое важное за последний год событие. И она хотела сказать, что любит Нико, она, правда, пыталась произнести эти несчастных три слова, висевшие на самом кончике ее языка, но звуки никак не хотели складываться в нужную фразу, заставляя девушку безмолвно открывать рот. Рори содрогалась всем телом, понимая, что происходит нечто непоправимое, но остановить это не могла. Слезы побежали по щекам с новой силой, но на Нико они не действовали. Внезапно он весь словно подсобрался, выпрямился, а после переведя взгляд, полный горечи и сожаления, произнес: - Не можешь... - он нервно кивнул сам себе, будто с чем-то соглашаясь внутри себя, а после отрывисто добавил: - Что ж, мне пора. Спокойной ночи, Аврора. Рори не успела ничего сказать, как Нико стремительно покинул ее квартиру, оставив наедине с растрёпанные и чувствами.