Stepfire

      Кэролайн стояла посреди своей уже почти пустой комнаты. Шторы сняты. Зеркало обёрнуто в плёнку. На полу стояли коробки, аккуратно подписанные маминым почерком: «Косметика», «Книги», «Личные вещи».       Слово «личные» вдруг показалось особенно болезненным. Полуразобранная комната теперь выглядела, как чужая: слишком голая, слишком тихая, слишком не её.       Как будто теперь её жизнь товар, что можно переложить с одной полки на другую. Мать что-то говорила снизу привычным, усталым голосом, в котором проскальзывала и вина, и тревога, и облегчение.       А Кэролайн стояла. Молча. Смотрела на последнюю коробку. И не могла взять её в руки.       Пальцы теребили край старого потертого временем толстого фотоальбома. Там, где снимки кричат о том прошлом, которое уже не вернуть. У мамы тогда были другие глаза. Тёплые. Мягкие. Без тайных разговоров. Без чужого мужского пиджака на вешалке в прихожей, на который падал глаз, но отчего-то не было никаких вопросов, словно так и должно было быть. Тогда Кэролайн думала, что его забыл мэр Локвуд, который довольно часто приходит со своей женой, но правда оказалась куда кислее.       — Послушай, я совсем не против, чтобы ты была счастлива, мам. Правда. Это замечательно, что ты влюблена и я не ребенок, который ревнует. Но Майкл Майклсон? Серьезно?       Остатки этого рокового разговора все еще циркулируют по сознанию, оставляя глубокие борозды томных раздумий. Прошла неделя с тех пор, как все вскрылось. Неделя, как Кэролайн медленно и с грустью собирает свои вещи и старательно избегает Клауса Майклсона.       Слёзы не текли. Она была не из тех. Но грудь сжималась, как будто у неё отбирали опору. И место, где можно было не быть идеальной.       А что Майкл? Он был пугающе холодным. Не просто строгим — ледяным. Каждый его взгляд говорил: «Вы все должны мне быть благодарны». А его голос, как выстрел, коротко и без тепла. Она встретила его лишь пару дней назад, когда он заезжал за Лиз в дождливую погоду. Кэролайн прислонилась лбом к окну и зажмурилась, чтобы не думать, что ее жизнь совсем скоро перевернется так сильно, что она может просто не выдержать. Переезд сам по себе не что-то безумное, но совместное проживание под одной крышей с парнем, который упорно в течении года пытается залезть к ней в трусы, а до этого с самых младших классов издевался над ней и всеми способами пытался усложнить ей жизнь, кажется, действительно катастрофой.       Тогда он кивнул ей из машины все с тем же безразличным взглядом, и Кэролайн пришлось кивнуть в ответ ради приличия. Лиз же утверждает, что он совсем не такой, каким кажется. Но Кэролайн видела Майклсона довольно часто в многочисленных интервью и новостных лентах. Там он производил впечатление удивительного деспота и мудака.       И как их всех угораздило?       Она резко выдохнула, словно решаясь, с трудом сдерживая дрожь в коленях, подошла к окну. Сквозь стекло виднелась улица, такая знакомая, как свои ладони. Двор, где она в детстве рисовала мелом. Старая лавочка, где целовалась с Мэттом под дождём. Соседи, которые каждый вечер пили чай на веранде.       Здесь была её жизнь.       А теперь ей придётся втиснуть себя в чужое пространство. В огромный, как музей, дом с зеркальными полами, где даже дыхание звучит слишком громко. Где он — Майклсон-старший — будет ждать, чтобы она «адаптировалась». Чтобы. Вела. Себя. Правильно. Мама уже дала ей инструкции.       И, конечно, Клаус.       Её зубы стиснулись сами собой. Этот самодовольный взгляд, эта наглая улыбка, с которой он будто знал, что выводит её из себя. Капитан футбольной команды, герой вечеринок, ходячий гормон с идеальной челюстью. Он был невыносим. Он был раздражающе интересен. Он был — её будущий сводный брат.       — Как мне с ним жить под одной крышей? — прошептала она в темноту, не ожидая ответа. — Он же… он просто…       Слов не хватало. Только пульс стучал в висках, как тревога.       Если он решит, что может вести себя как хозяин — я отравлю его кофе. Если он прикоснётся ко мне хотя бы случайно — я сгорю. И спалю все к чертям.       Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Мир, который был понятен — исчез. На его месте появилось нечто новое. Запутанное. Жгучее. И невозможное. Она опустилась на кровать, поджав ноги. Обняла колени.       Пусто. Не только в комнате, но и в душе.       Сегодня последняя ночь здесь и ей будет тихо. А завтра? А завтра будет насилие.

***

      Школа в этот день была, как поле боя. Кэролайн Форбс знала каждую трещину в плитке, каждый слепой угол, и особенно все возможные маршруты, по которым Клаус Майклсон мог пройти мимо неё.       План был прост и состоял из трех «И»: избегать взглядов; избегать дыхания в его сторону; избегать собственного внезапного желания узнать, как он сегодня пахнет.       Она уже давно поняла, что это стало ее гребаным фетишем, после того, как осознала, что он рассматривает ее, как девушку, а не как девочку-подростка, над которой можно пошутить. И может, «девушка» это и слишком громко, но как минимум она его привлекает. Наверное. Именно тогда она поклялась себе, что никогда не ответит ему взаимностью. Ведь, таких его «девушек» уже чуть ли не пол города. Сомнительно, да?       Она зашла в столовую, краем глаза заметила его у автоматов с напитками и мгновенно развернулась на сто восемдесят градусов, наткнувшись грудью на Бонни.       — Подруга, что за…       — Ш-ш-ш! Не привлекай внимания, — прошипела Кэролайн и юркнула за ближайшую колонну, будто её преследует ЦРУ. — Он там. У фанты.       Фанта, Карл. Я не готова.       Бонни закатила глаза:       — Ты понимаешь, что завтра ты будешь видеть его в пижаме? В своём доме. У холодильника. С тостами. Возможно, даже без футболки. Ты морально готова?       — НЕТ! — громко прошептала Кэролайн трагично. — Я не готова даже слышать, как он жуёт.       — Ну, с этим никто не готов жить, — подал голос Мэтт, появляясь рядом и беря её под руку. — Но, знаешь, говорят, сводное родство не приговор. Это как тюрьма, но с кухней от шефа.       Кэролайн пришлось подчиниться и двинуться с друзьями к их столику.       — Спасибо, очень утешил, — Кэролайн страдальчески закрыла глаза. — Я просто… не могу. Я же знаю его. Он весь из принципа будет ходить мимо меня такой самодовольный и, не дай Бог, обнаженный. Или называть «сестричкой» с этим мерзким акцентом.       Кэролайн скривила лицо, активно жестикулируя руками, чтобы ребята осознали масштаб ее трагедии. Но Бонни подмигнула:       — Ты уверена, что «мерзкий» — это слово, которое ты ищешь?              Кэролайн молча бросила на неё салфетку. В этот момент Мэтт сморщился, когда Клаус прошёл мимо и, конечно, заметил Кэролайн. Они встретились взглядами всего на полсекунды. Но этого было достаточно, чтобы она почувствовала, как ком встал в горле, а давление подскочило. Слишком быстро сердце сделало несколько ударов, что сейчас кажется слишком критичным. Естественно, все это от раздражения, страха и волнения одновременно. Они никогда не должны были оказаться в такой ситуации. Она мечтала, чтобы он уехал из страны сразу после выпуска. А теперь они станут родственниками.       Но в следующую секунду ее щеки окрасились в яркий пунцовый, ведь Клаус слегка приподнял бровь и, чёрт бы его укусил, улыбнулся.       Её рука от волнения чуть сильнее сжала открытую бутылку воды, которую она успела взять у Бонни, и та без всяких шансов опрокинулась прямо ей на джинсы. Вода быстро и так унизительно начала впитываться.       — Чёрт! — взвизгнула она.       — Ох, отличная маскировка, — заметил Мэтт. — Никто не догадается, что ты просто в панике от его улыбки.       — Заткнись. Вы оба. У меня истерика. Я уезжаю в адский особняк. С деспотом и демоном на выбор. А ты, Мэтт, обещал забрать меня на машине, если я вдруг решу сбежать.       — Слушай, я всегда готов. Но если ты убежишь, я тебя не прикрою. Мне страшно перед твоей мамой. Она умеет смотреть.       Кэролайн резко повернулась к нему лицом, прожигая взглядом.       — Спасибо, предатель.       Девушка быстро вытерлась салфетками, бросив взгляд на Клауса, который снова стоял у фанты и откровенно смотрел на неё с видом победителя.       Ему весело. Ему, блин, весело!       — Бонни, найди мне портал в другой город.       — Поздно. Добро пожаловать в ад под одной крышей, — сказала Бонни и кивнула в сторону Клауса. — А это его король.       От этой мысли мурашки пробежались по телу. Плохой знак.       — Кэр, — выдохнула подруга. — Ты в порядке?       — Конечно, — кивнула Кэролайн слишком быстро и отвела взгляд от Клауса.       Бонни слегка прищурилась, но промолчала.       — Ты слышала? Клаус опять устроил шоу на тренировке. Кинул мяч в тренера, потому что тот намекнул, что он «весьма агрессивен в последние дни».       — Не хочу слышать о нём. Ни слова, — отрезала она.       Что значит агрессивен? В последние дни? Может он тоже мягко говоря не рад тому, что происходит? А вдруг он будет портить настроение маме? А как вообще их жизнь будет протекать в современных реалиях? И почему он, черт возьми, позволяет себе так своевольничать с тренером?       — Окей, прости. Просто… — Бонни пододвинулась ближе. — Он постоянно смотрит на тебя.       Он.       Он был повсюду.       В коридорах. В шуме стадиона. В своём взгляде издалека, который прожигал спину. Он ни разу не подошёл за эту неделю. Но присутствие чувствовалось, как грозовое облако до дождя, но уже с той же тяжестью.       А вдруг он тоже старался избегать ее все это время? Хотя, зачем ему это надо? Это ей неловко осознавать, что скоро ее мама и его папа будут мужем и женой.       Худший сценарий в ее жизни.       После трагикомедии в столовой Кэролайн вырвалась наружу. Её джинсы всё ещё были мокрыми от воды, настроение не лучше. Она мечтала спрятаться в туалете до конца дня, но судьба решила иначе.       — Хей, — знакомый голос раздался сзади, мягкий, тёплый. Она обернулась. Тайлер Локвуд.       Прежний, родной. Он всегда пах чем-то цитрусовым и немного кожаной курткой, даже когда её не носил. С ним у неё было всё… ну, нормально. По-настоящему. Без драмы. До.       Его теплый взгляд неловко прошелся по ней, стараясь не акцентировать внимание на пятно. Спасибо ему за чуткость.       — О, привет… — она выдохнула и поправила прядь волос за ухо. Не потому что волновалась, это просто… привычка.       Он улыбнулся чуть виновато:       — Видел эту сцену с водой. Ты уверена, что в тебя не метнули проклятие?       — Нет, только брызги чистой воды. Очень метко, кстати. Но, спойлер — в русалочку я не превращусь.       Они оба посмотрели друг другу в глаза и напряжение тут же спало. Широкая улыбка на лице Тайлера исказилась, потому что он не смог сдержать легкий смех, а Кэролайн с чистым сердцем искренне его поддержала такой же ухмылкой.       Секунда тишины. А потом он немного сощурился, словно не решался, что-то спросить, но…       — Слушай… я просто… ну, слышал, вы переезжаете. К Майклсонам, да?       Кэролайн чуть замерла. Вот оно. Все уже в курсе. Мать твою.       — Ага. Сегодня вечером. Мамина идея всей жизни — влюбиться в самого ледяного человека города. Ура. Семейные ценности 2.0.       — Понятно… — Тайлер откинул голову назад, явно подбирая слова. — Я просто подумал… ну, если тебе будет там… тяжело. Или странно. Или ты захочешь… сбежать — ты знаешь, где меня найти.              Она вдруг почувствовала, как тепло подкатывает к горлу. Тайлер всегда был не тем, кто делает громкие жесты. Но когда он говорил такие вещи — они оставались с ней надолго.       — Спасибо, Тайлер. Правда. Это важно.       Он кивнул, слегка дотронулся до её локтя. Почти незаметно. Почти по-дружески. Почти… И в этот момент мимо проносится ураган, имя которого и без того всем известно. Широкими шагами и легкой усмешкой.       Клаус не остановился. Не сказал ни слова. Даже не посмотрел на них. Просто шёл мимо. Медленно. Уверенно. Но Кэролайн почувствовала его взгляд на уровне спины, как ледяную волну. Обычно он хотя бы отпускал мерзкую шуточку или подмигивал. Но обычно рядом с ней не было Тайлера, они расстались до того, как Клаус вдруг открыл на нее охоту.       — Я… пойду, — сказала она тихо, вдруг почувствовав, как дрожат пальцы. Ей не хотелось грубить Тайлеру, но сейчас ее мысли слишком далеко и просто необходимо проветриться, но для начала забрать из шкафчика кофту, что скроет ее позор.       Тайлер заметил, как она изменилась, но ничего не сказал. Он просто кивнул и отпустил её. Всегда понимающий, всегда излучающий что-то светлое, но с оговоркой.       Кэролайн пошла по коридору, стуча каблуками, стараясь не думать о пятне на джинсах. Ей казалось, что кто-то идет за ней, но блондинка обернулась пару раз, обнаружив только успокаивающую пустоту. Ей не хватило всего несколько шагов до своего шкафчика, как тяжелые шаги с противоположной стороны коридора немного ускорились.       Но ведь еще секунду назад коридор был пуст.       Краем уха Кэролайн услышала его и сразу узнала. Он не ушёл, он охотился.       — Ты так драматично сбежала, как будто я прокаженный какой-то, — раздался за спиной знакомый голос.       Она остановилась, не поворачиваясь, пытаясь сбросить скопившееся напряжение с кончиков пальцев.       — Ты всегда появляешься так не вовремя, — бросила она через плечо.       Клаус подошёл ближе, и она почувствовала этот его парфюм: дым, специи и что-то тревожное, как ночной ветер. И тепло. От него всегда было странное, хищное тепло.       — Ну, извини, сестрёнка. Нужно же привыкать, совсем скоро мы будем жить под одной крышей. Делиться туалетами, вечеринками и, возможно, в отчаянии даже стиральным порошком. Семья!       Он сказал это с таким преувеличенным восторгом, что у Кэролайн дрогнули губы.       — Прекрати, — сказала она спокойно, но жёстко, разворачиваясь к нему. — Это не весело. Ни для тебя. Ни для меня.       Он немного приподнял бровь.       — Я в восторге. Ты — прелесть, как ни крути. Мне повезло.       — Клаус… — Она вдохнула, подавляя желание врезать ему чем-то увесистым. — Может, просто… не раскачивать лодку? Мы оба в ней. Не ты это выбрал. Не я. Может, хотя бы в этом перемирие?       На секунду его глаза стали серьёзными. Почти. Мгновение и оно ушло. Он усмехнулся медленно, ледяно и красиво. От такой перемены стало дурно.       — Знаешь, Кэролайн, тишина — это скучно. А перемирие с тобой? Я бы скорее обнял ктулху.       Она шагнула ближе. Ее ноздри расширились от того, как глубоко она пытается дышать, чтобы не ударить его. Их силы в любом случае не равны. Грудную клетку сдавило от осознания неизбежного. Ну почему он такой?       — Значит, ты будешь делать всё, чтобы превратить мою жизнь в ад?       — Я? Нет. — Он наклонился чуть ближе к её лицу, голос стал ниже. — Я просто наблюдаю, как ты сама с этим прекрасно справляешься. Но если ты хочешь, я могу добавить огонька.       Он всегда выбирал огонь. Даже там, где достаточно было свечи.       Она посмотрела ему в глаза, долго и прямо.       — Ладно. Ты хочешь игры? Играй. Но когда все это взорвётся, не удивляйся, если я тоже перестану играть в хорошую девочку.       Он чуть склонил голову.       — О, Кэролайн. Я на это и надеюсь.       Ей хотелось топнуть ногой, как маленькой девочке, но Клаус сделал пару шагов по коридору, а Кэролайн, вопреки самой себе, не удержалась:       — У тебя, похоже, талант превращать всё в спектакль.       Крикнула ему прямо в спину.       Он обернулся, не сдерживая усмешки:       — А у тебя делать вид, будто тебе всё безразлично, когда ты кипишь изнутри. Очаровательно.       Она прищурилась:       — Ты совершенно невыносим, Майклсон! Неудивительно, что с тобой никто не уживается.       — А с тобой только идиоты. Или без позвоночника. Тайлер, например. Очень милый. Очень… послушный. Твой типаж, да?       Он попал точно в цель, и Кэролайн дёрнулась, как от удара. Но не подала виду.       — Лучше быть с тем, кто уважает, чем с тем, кто играет чужими границами, как с мячом для регби.       Он усмехнулся, склонив голову чуть набок:       — А ты уверена, что не хочешь, чтобы эти границы кто-то пересёк?       Она замерла. В глазах ни капли улыбки. Только сталь.       — Я совсем не та девушка, которую ты себе вообразил. И я не собираюсь быть твоим развлечением, пока ты скучаешь.       Клаус выпрямился, ухмылка на его лице чуть скривилась, а его светлые глаза сощурились. Кажется, он даже сделал маленький шаг в ее сторону. Его щека дернулась. Но то, что он сказал выбило всю почву из-под ее ног. Снова эти его фразочки.       — Поверь, ты слишком яркая, чтобы быть «развлечением». Ты отвлекающий пожар.       И вот этот момент, значит ей не показалось, он подошёл ближе. Слишком близко. Воздух между ними был натянут, как струна.       — Только знаешь в чём разница между тобой и мной? Ты убегаешь. А я никогда.       Она сжала челюсть. Ее живот скрутило от волнения, а во рту почувствовался горьковатый вкус отчаянья. А этот его взгляд и вовсе кажется магнетическим.       — Я не понимаю, чего ты добиваешься! Но в любом случае я вне твоей игры, играйся сам с собой, но для вида, я могу лишь похлопать в ладошки, чтобы ты не чувствовал себя уж слишком ущербно.       Он отступил на шаг, усмехаясь не от веселья, а от того, что она сорвалась и начала говорить уж больно агрессивно. Уж слишком не в нее стиле. Сказалась ли ситуация в семье на ее новый лексикон? Студенты вокруг них, которых до этого она не замечала, озирались на них, но не останавливались. Конечно, ведь все спешили с обеда на урок. А ее красные щеки и вовсе были свидетелями, что она максимально распалилась. Боже, она краем глаза заметила, что кто-то снимал на телефон. Через несколько минут все будут говорить о том, как капитан группы поддержки орет на капитана по футболу. Ее примут за очередную его фанатку, которой он отказал. Такие видео всплывают каждый день. И обидно от того, что она даже не фанатка…       — И… — растерялась она, все же скося взгляд на «оператора», но Клаус громко выдохнул.       — До вечера, сестричка, — перебил ее он. — Не скучай. Неси гордо новую фамилию.       Ей захотелось расцарапать ему все лицо, так как он снова улыбнулся ей этой отвратительной улыбкой. Но в этот раз она не стала останавливать его. Майклсон перекинул спортивную сумку через плечо и повернулся к парню, что гаденько усмехнулся, прекратив съемку. Клаус в один шаг дошел до него и выхватил смартфон. Кэролайн ахнула, увидев этот порыв и полные ужаса глаза паренька.       — Заберешь телефон сегодня вечером на поле. А пока я с ним поиграюсь.       Мальчишка громко сглотнул, кивнул и ринулся прочь.       Майклсон даже не обернулся на Кэролайн, когда поправил на плече свою сумку, потом положил чужой телефон в карман штанов и двинулся прямо по коридору.       Никакое видео так и не оказалось в сети.