Stepfire

      Дорога уводила всё дальше от города, от привычного шума и стен, внутри которых они привыкли прятаться за сарказмом и острыми словами.       Кэролайн смотрела в окно, наблюдая, как пейзаж за стеклом становится всё более диким: деревья вытягивались ввысь, трава становилась гуще, и даже небо здесь казалось другим.       Свободным.       Ночь полностью царствовала, но страшно не было.       — Ты похитил меня? — спросила она с лёгкой усмешкой, повернувшись к нему. Профиль Клауса поистине прекрасен. Сейчас ей не стыдно разглядывать его так внимательно. Замечать, как образуются ямочки на его щеках, когда он улыбается, или эта щетина, которая уже так прочно прижилась к нему, несмотря на его хоть и полные, но все же восемнадцать лет. У многих ее одноклассников с этим большие проблемы.       Клаус краем губ улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.       — Я предупредил. Сказал довериться мне.       — Я всё ещё не уверена, что это хорошая идея, — прошептала она.       Клаус выдохнул и крепче сжал руль. Везти ее в свое место было необдуманно и слишком рискованно. Но как же сильно ему этого хотелось. Она сидит рядом в этом маленьком платье, ее ноги поджаты, а рубашка давно была выкинута на заднее сидение. Ну, как же они органично смотрятся вместе. И почему он раньше этого не осознавал? Словно они уже тысячу раз вот так сидели в этой машине и куда-то ездили. Да еще и в ночи. Она все еще думает, что он пил, но… как же она ошибалась. Это ее присутствие отключает ему голову. Крепче энергетика со вкусом граната он сегодня ничего не выпивал.       — А ты всё равно поехала.       И он до сих пор в легком ужасе. Целовать ее губы было одновременно страшно и восхитительно. Его грудная клетка сдавилась так сильно от нахлынувших эмоций, что он подумал, что умирает.       А после всего она еще и села в эту машину.       Этого хватило, чтобы в груди у него что-то сдвинулось.       Боже, неужели она тут?       Он гнал по извилистым дорогам, избегая её взгляда. Потому что знал: если поймает этот её взгляд всё сорвётся. Он не скажет ни слова. Он, как всегда, упрётся в броню, и всё, что вырвется это очередной сарказм. А сейчас… ему не хотелось прятаться.       Пока они не доберутся до его места, он не скажет ей ни слова.       Но как только под лунным светом перед глазами появилось то самое место, он выдохнул и услышал её тихое:       — Ух ты…       И в этот момент почувствовал покой. Он привёз её в правильное место. Здесь не было ничего особенного — лес, скалы, зеркальная гладь воды. Но для него это было его место.       Здесь он дышал, когда не мог дышать дома. Здесь он был живым, не сыном, не врагом, не «тем Клаусом». Просто человеком.       Клаус заглушил двигатель и повернулся к ней лицом. Кэролайн широко улыбнулась, разглядывая небольшой причал и домик рядом с ним. Как замечательно, что здесь есть небольшое, можно даже сказать, интимное освещение маленького фонаря, чтобы можно было насладиться звуками природы и водной гладью.       — Прогуляемся? — прошептал он, и Кэролайн не дожидаясь его, первая открыла свою дверь, выпрыгивая в мокрую траву. Когда Клаус сделал тоже самое, то поежился, стало ощутимо прохладно, как бы она не заболела. Сомнения резко родились в его душе.       — Холодно, — кивнул он, доставая свою теплую кофту с заднего сидения. Ее рубашка все еще лежала там, ну и пусть лежит дальше. Клаусу страшно хотелось, что бы Форбс надела его именную толстовку, с его счастливым номером.       — Спасибо, — она приняла ее, коротко улыбнувшись.       Они только что страстно целовались, а теперь им… неловко.       Не осталось ничего, поэтому, Клаус спустился к причалу и присел на сухое дерево, его ноги свисают с причала, не доставая до воды. Вдоль озера стал образовываться манящий и чуть пугающий туман. А она рядом.       И это «рядом» вдруг оказалось самым трудным.       Он чувствовал её плечо. Чувствовал, как она напрягается, потом медленно расслабляется. Он слышал, как она дышит. И в голове только один вопрос: не сбежит ли она?       Но Кэролайн лишь прикрыла глаза, вдыхая свежий воздух.       — Я не умею говорить, Кэролайн, — сказал он. Голос звучал почти чужим — ровный, тихий, честный. — Всё, что я делаю только отталкивает.       Он почувствовал, как её взгляд лег на него. Руки завибрировало от желания прикоснуться к ней. Почувствовать ее тепло. Стать ближе.       Но он не посмотрел в ответ. Просто продолжил:       — Ты мне нравилась. С тех пор как я впервые увидел, как ты споришь с учителем на перемене. Кажется, ты только попала в группу поддержки. А я уже начал свои первые шаги в спорте. Ты выглядела очень уверенной, сильной, очаровательной.       Клаус почувствовал, как ком встает у него в горле, но он это игнорирует. Если не сейчас, то когда?       — Я всегда притворялся, что уверен в себе. И завидовал тебе, наверное. А потом начал прятаться. Играть. Превратил всё это в дурацкую войну.       Он усмехнулся. Без радости. Ничего не оставалось, кроме как теперь вспоминать это и жалеть.       — Я… — начал он, но тут же сорвался. Сделал паузу. — Я не умею… Чёрт, я не знал, как с тобой быть.       Она молчала. Не торопила.       Он бросил короткий взгляд на неё — и снова отвёл глаза.       — Когда я начал к тебе что-то чувствовать… это было как удар по голове. Я ненавижу терять контроль, понимаешь? А рядом с тобой я становился… мягче. А это пугало. И в нашей семье никогда не было примера, как надо…       Молчание. Он почти жалел, что начал. Почти. Пока не услышал её голос. Тихий. Твёрдый.       Кэролайн чуть наклонилась вперёд:       — Поэтому ты и начал язвить?       Он кивнул. Ему хотелось завыть от того, каким придурком он себя сейчас ощущает.       — Язвить, цеплять, провоцировать… А потом — флирт. Грязный, глупый, нарочитый. Потому что только так я мог хоть как-то держать дистанцию. Спрятаться. Сделать вид, что это просто игра.       Он усмехнулся горько, почти с ненавистью к себе:       — Я думал, если ты начнёшь меня презирать, мне станет легче. Не сработало.       Она не ответила сразу. Долго всматривалась в его профиль. В напряжённые скулы, в прижатые губы, в взгляд, в котором впервые не было вызова — только усталость. И правда.       — Ты мог просто сказать, — тихо прошептала она.       — Я не умею «просто». Мне всю жизнь говорили: будь жёстче, будь сильнее. Не показывай слабость. А ты… ты мо…я… Ты всегда была другой.       Эти слова он произнёс почти шёпотом. Раздались ли эти слова в ней, как гром, прямо как у него? Поняла ли Кэролайн, что все, что было между ними, всегда было настоящим? Просто… спрятанным за бронёй.       — Я думала, ты просто бабник, — призналась она. — Что ты развлекаешься. Тебя всегда окружали девушки, и ты никогда не был с кем-то… настоящим?       Он резко повернулся к ней:       — А ты думаешь, я хотел быть с кем-то настоящим?       Он наклонился чуть ближе. Взгляд стал серьёзным, почти испуганным.       — Я боялся тебя не потому, что ты красивая, Кэролайн. А потому что ты — настоящая. Ты видишь меня насквозь. А я… я не знал, смогу ли оправиться, если ты отвернёшься.       Она не отвернулась. Она посмотрела прямо ему в глаза и сказала:       — Я вижу тебя, Клаус. Не язву. Не шутника. Не сына Майкла. А тебя. И это не пугает меня.       И только тогда он позволил себе приблизиться. Без маски. Без флирта. Просто — честно.       Их лбы соприкоснулись, ее дыхание ощущалось на его губах. Впервые ему стало легче дышать, и он честен не просто с ней, а сам с собой.       — Я всю жизнь боролась с этим. С тем, что ты… тянул меня к себе. Именно потому, что я не могла тебя понять. Ты был опасным. И слишком настоящим. А я боялась, что если хоть раз сдамся — не смогу остановиться.       Ее тихий голос разрезал тишину нежно. Ему стало ужасно противно от самого себя, что она проходила через все это из-за него.       Он всё ещё смотрел на неё открыто, как будто ждал удара, но не пытался закрыться. Впервые за всё время она была настолько спокойна в его присутствии, настолько нежна и тиха, что в его животе, что-то скрутилось и раскрутилось, вызывая странные ощущения.       Кэролайн медленно протянула руку и коснулась его пальцев. Просто положила свою ладонь поверх его. Ничего не сказала. Не улыбнулась. Не флиртовала. И это касание стало громче любых слов. Оно коснулось не просто кожи, а самого сердца и он вздрогнул. Посмотрел на неё так, будто это прикосновение было прощением, которого он не ждал.       Он был не идеален. Она сжала его пальцы чуть крепче. И проговорила — почти шёпотом, почти себе:       — Я так долго сдерживалась, Клаус. Не потому что ты плохой. А потому что ты слишком… Ты был слишком абсолютно во всем. И я боялась, что если позволю себе — всё рухнет.       Он чуть склонился ближе. Дыхание его стало теплее, ближе к её губам.       — А теперь? — спросил он.       Она посмотрела в его глаза и впервые не было ни страха, ни злости. Только тишина внутри. Тишина, в которой легко потеряться.       Он хотел, чтобы она убежала. Хотел, чтобы осталась. Хотел… всё. Но не ожидал, что получит хоть что-то.       — А теперь… — прошептала она, — я просто хочу понять, что будет, если перестану бояться.       И когда она приблизилась, не было ни привычной игры, ни шума в голове. Их губы встретились не резко, не в спешке, а будто старые реки слились в одну. Не было ясно кто именно поцеловал первым, они потянулись друг к другу одновременно. Осторожно. Почти с благоговением. Как будто это прикосновение губ к губам могло разрушить её и его. Никакой резкости. Поцелуй был мягким, медленным, тёплым, но с электричеством под кожей тем, которое накапливается годами ожидания. А за ними только тишина озера. И шорох ветра. И намёк на то, что эта ночь могла бы не закончиться. Если бы они позволили.       Она пахла летом. Солнцем и чем-то его. Он провёл пальцами по её щеке и понял всё, он пропал. Навсегда. И впервые это его не пугало.              Дыхание Клауса перехватило, когда она снова провела своими ногтями по его затылку, а после сжала волосы и оттянула. Это не было пошло, но кажется, она нашла его уязвимое место. Он прижал ее к себе крепче.       Вот она — его катастрофа. И его спасение.       Бесконечно прекрасная, бесконечно невозможная Кэролайн.       Кэролайн медленно отстранилась, но его руки всё ещё лежали на её талии. Её дыхание сбилось, губы были припухшими от поцелуя, а в глазах отражалось что-то совсем неигривое. Что-то почти болезненно-искреннее. Клаус жадно поглощал и запоминал ее эмоции, словно это может не повториться. А вдруг и правда? Вдруг она поймет, что это ошибка?       — Это… — она чуть улыбнулась, — не совсем то, чего я ожидала.       Клаус почувствовал, как его сердце болезненно сжалось и он понятия не имеет, что она имела в виду.       — Я сам не ожидал, что ты всё ещё будешь здесь. — Клаус провёл пальцем по линии её скулы. — Что ты вообще когда-то окажешься настолько близко.       — Я обещала себе, что никогда не поддамся, — усмехнулась она и перевела взгляд на озеро, словно что-то обдумывала в своей голове.       Клаус почувствовал себя настоящим мерзавцем.       — Но ты поддалась? — тихо спросил он.       Кэролайн кивнула, а потом, всё ещё с легким вызовом в голосе, прошептала:       — А ты?       Клаус усмехнулся, но в его глазах не было привычной иронии. Кэролайн снова посмотрела на него с особой заинтересованностью.       — Я поддался тебе ещё до того, как понял, что ты опаснее всего, с чем мне приходилось сталкиваться.       Кэролайн слегка отодвинулась, чтобы заглянуть в его глаза. Но Клаус не позволил сделать ей это полноценно. Его руки все еще плотно держат ее талию и только сейчас он это осознал.       — Каролайн… — голос его был ниже обычного, почти хриплый. — Если ты сейчас уйдёшь, я всё пойму. Но если останешься… я уже не смогу остановиться. Ни в каком из смыслов этого слова.       Она смотрела на него долго. Дышала тяжело. Словно боролась с чем-то внутри. Но потом — просто кивнула.       — Тогда не останавливайся.       Между ними исчезло всё — страх, барьеры, прошлое. Он притянул её ближе и поцеловал снова уже жадно, с той страстью, которую сдерживал годами.       Ночь над озером — глубокая, шелковая, наполненная звуками шепчущей воды и мягкого шелеста деревьев. Лунный свет отражался на глади, заливая причал серебром. Ветер был тёплым, ласковым, как будто сама природа затаила дыхание.       — Почему именно это место? — вдруг прервала поцелуй она, и пока он размышлял над ответом, она ловко перекинула свою ногу через его бедро, сев на его колени. Теперь она ближе. Он чувствует ее жар. Обнял ее крепче и улыбнулся:       — Потому что здесь… тишина не пугает.       Она потянулась к его ладони медленно, будто спрашивая без слов: «Можно?». Клаус вплёл пальцы в её. Его голос стал ниже:       — Я боялся своих чувств к тебе. Грубил, играл… потому что иначе не умел. А сейчас… — он наклонился ближе, их лбы почти соприкасались. — Я просто не хочу больше врать себе.       Она не ответила. Только приблизилась. Поцелуй был осторожным, почти благоговейным. Он скользил по её губам, как тёплый ветер по глади воды. Кэролайн прижалась к нему всем телом, ощущая, как сильно он возбудился. Его ладони прошлись по ее спине, по плечам, по знакомым изгибам тела. Его руки обвили её талию, притянули ближе, ближе… С каждой секундой воздух между ними становился плотнее. Движения смелее. Она коснулась его шеи губами, и он тихо выдохнул, не сдерживаясь. В его пальцах была дрожь, как будто он боялся, что всё это исчезнет, если он дышит слишком резко.       Они легли прямо на причал, дерево было тёплым после дня, а ночь укрывала их словно одеялом. Тела соприкоснулись, переплелись, как будто давно знали друг друга. Кожа к коже, дыхание в такт, каждый взгляд, как обет. Когда он прошептал её имя не вожделенно, а с благоговением она закрыла глаза. И отдалась моменту. Это было не про жажду. Не про азарт. Это было про узнавание. Про то, что кто-то тебя видит. По-настоящему. И не уходит.       — Мы должны остановиться, — прошептал он, когда она выгнулась ему навстречу.       — Нет, только не сейчас, — почти умоляюще прошептала она.       — Я уже почти не контролирую себя, Кэролайн… И это место…       — Идеально нам подходит. Подумаем об этом завтра, а сейчас не останавливайся.       И с глухим стоном он глубоко целует ее, проведя ладонью по ее груди. Кэролайн помогает снять свое платье через голову, а затем тянет его за рубашку, которая так же быстро и легко исчезает из их поля зрения. Когда Кэролайн проводит рукой по его животу, Клаус напрягается.       Это все кажется сном.       И он боится проснуться. Он еще никого не хотел так сильно, как ее.       Когда он снимает свои брюки, переключается на поклонение ее телу, выраженное в поцелуях. Она томно вздыхает, пока Клаус аккуратно проводит ладонью по ее груди и тут же щипает за сосок. Кэролайн выгибается ему навстречу, несмотря на то, что между ними так мало расстояния. Практически нет. Воздух кажется горчим, почти обжигающим. Он снова целует ее, ощущая только приятную негу от этих волнительных касаний.       Когда его рука спускается ниже, ее стон переходит в всхлип. Громкий и такой молящий. Во рту Клауса пересохло.       — Пожалуйста, не останавливайся, — снова повторяет она, и они встречаются взглядами. Ее голубах глаз словно и не было никогда, только темнеющий зрачок, внушительно расширенный, словно поглощает его с головой. Наверное, она видит аналогичную картину.       — Никогда, — хрипит он, дразня ее клитор своей рукой. Нежными круговыми движениями он заставляет Кэролайн закатить глаза от подступающего наслаждения. Все ее тело словно каменеет, а ноги вытягиваются, как струна. Она была слишком сильно возбуждена и от таких коротких манипуляций готова была кончить прямо сейчас.       Он заглушает ее стон своим поцелуем, продолжая играть с ней по своим правилам, и в этот раз ей это очень нравится.       Но чувство волшебства между ними усиливается, когда его член болезненно дернулся, готовый войти в эту игру. Клаус снова посмотрел в ее глаза, словно ожидая протеста, но она улыбнулась, а розовые пятна на ее щеках лишь больше внушили ему уверенности.       Голова идет кругом, а руки слегка трясутся, когда он тянется за презервативом и ловко достает его из откинутых штанов. Форбс сверкнула глазами, заметив эту манипуляцию, но в ту же секунду выхватила у него его.       — Позволь мне, — выдохнула она и порвала упаковку. Клаус затаил дыхание, когда Кэролайн заставила их поменяться местами. Форбс аккуратно и нежно провела рукой по члену парня вдоль ствола, хищно усмехнувшись. Черт возьми, да кто она такая и почему так долго скрывалась?       Когда она нежно натянула презерватив на его пенис, Клаус зажмурился, привыкая к ощущениям. Безопасный секс — самый лучший секс.       Кэролайн сделала это сама. Она села верхом на Клауса, не дожидаясь его действий, осмелев. Приподняла бедра, внимательно изучая взгляд Майклсона, который буквально пожирал ее. Его руки по собственнически опустились на ее талию, медленно направляя ее. Головка члена соприкоснулась с ее промежностью, они на мгновение замерли, все еще изучая друг друга. Клаус приоткрыл губы, наблюдая за тем, как Форбс решительна и прекрасна. Его руки сжимают ее сильнее, чем стоило бы, но ей нравится.       Затем она направила его в себя, облегченно выдохнув. А Клаус громко застонал откинув голову назад, почувствовав ее жар и тесноту.       — Боже, — выдыхает он, помогая ей толкнуться.       Кэролайн полностью приняла его в себя, затем приподняла таз и сделала это снова. Клаус выдохнул сквозь зубы, почувствовав, как низ его живота болезненно тянет. Приятно. Кэролайн же приоткрыла губы, тяжело дыша. Она стала еще смелее и последовательные движения ее таза стали быстрее и интенсивнее. Черт, она определенно наслаждалась его реакцией. Капелька пота потекла посреди ее груди и Клаус резко приподнялся, чтобы слизать ее. Теперь их поза поменялась, но руки Клауса на ее талии продолжают направлять ее. Движения становятся грубее и с губ Кэролайн срываются первые томные стоны, а ее волосы прилипают ко лбу и щекам. Клаус начинает и сам толкаться в нее, они соприкасаются телами. Дрожь проходит по всему телу, когда она закусывает губу, сдерживая всхлипы.       Клаус резко переворачивает ее на спину и закидывает ее правую ногу себе на плечо, меняя угол проникновения. Ее глаза тут же расширяются. Но она не успевает ничего сказать, так как он неистово и быстро начинает входить в нее, удерживая девушку под собой, и грубо сжимая ее левую ягодицу. Наверное, останутся синяки. Кэролайн начинает бить мелкая дрожь. Она закатывает глаза и выгибается в спине.       Клаус чувствует, что скоро кончит. Приятная вибрация начинает подниматься в его теле.       Он и она. Делают это в унисон. И это не его фантазия или мечта. Это реальность, в которой ему посчастливилось оказаться.       Она кончает первой. Громко, запрокидывая голову назад, сильно сжимая его руку. Ее стенки влагалища начинают активно сокращаться добавляя новые ощущения Клаусу, отчего он последовал за ней.       Теперь все точно изменилось.       Клаус перенес тяжесть своего тела на свою руку, но не перекатился с Кэролайн, оставаясь максимально близко. Тесно. Жарко.       Они встречаются глазами и Форбс быстро и коротко чмокает его в губы, пряча счастливую улыбку.       — Привет, — шепчет он.       — Привет, — отвечает она.

***

      — Твоя комната намного лучше, чем моя, — шепчет она в объятиях Клауса, когда просыпается.       Они вернулись почти под утро. Счастливые и… влюбленные? Клаус не уверен на счет того, что у них в итоге происходит, но лежать с ней в обнимку в его святая святых (читать, как кровать) это невообразимо приятно. И хоть ее волосы лезут ему в лицо, а правая рука немного онемела, тепло в его груди стирает любые претензии.       Конечно, ему еще надо переваривать все то, что произошло между ними на озере в его тайном месте, да и это такое уютное продолжение в его спальне…       Он чмокает ее в висок и ухмыляется.       — Я живу здесь дольше, успел позаботиться о своем комфорте.       Кэролайн перевернулась к нему лицом и положила свою ладонь на его грудь.       — Красиво, — улыбнулась она, замечая на стенах десятки рисунков, сделанных на простых бледных листках с помощью простого карандаша. И один из таких привлек ее внимание.       Форбс сощурилась, но не выдержав своего же любопытства, попыталась подняться с кровати, чтобы подойти к наброскам, однако, Клаус потянул ее на себя, с громким смехом, блондинка упала на его голое тело.       — Тшш, мисс Форбс, не разбудите родителей, иначе нас поставят в угол, — улыбнулся он уголками своих, порозовевших и опухших от долгих поцелуев, губ.       Кэролайн попыталась вырваться из теплого и уютного плена, но Клаус лишь еще сильнее прижал свое лицо к ее шее, щекоча ее своим дыханием.       — Тогда отпусти меня, — выдыхает она.       — О, никогда, мы уже обсуждали это, я тебя предупреждал.       Волна неописуемой нежности вдруг резко накрыла его и кончики пальцев завибрировали от желания постоянно ее касаться, а руки чуть ли не умоляли его ее обнимать.       — Глупенький, — усмехается она, абсолютно очарованная его словами. — Я просто хочу посмотреть на эти рисунки.       Клаус тут же напрягся. Он не просто так никого сюда не пускает.       — Это всего-лишь наброски, ничего интересного, — без эмоционально проговаривает он, посмотрев на его личную творческую стену, усыпанную рваными листами из альбома.       — Я увидела себя, мне же не показалось? — Все же заговорщицки шепчет она, и Клаус оттаивает. Это безумно приятно, когда она с ним такая настоящая. Не ищущая в своей голове колкие слова или обидные метафоры. Она совсем легко себя ощущает с ним. Да пусть хоть все забирает, лишь бы и дальше это продолжалось.       Поэтому Клаус позволяет ей подняться с кровати, она же нахально успевает забрать у него одеяло, чтобы спрятать свое совершенное тело, оставляя его совершенно обнаженным на кровати. Мурашки тут же покрыли его тело, но возможно не только от холода и гулящего сквозняка. Кэролайн в его спальне, да еще и в одном одеяле, стоит к нему спиной и разглядывает его картину с рисункам — поистине сюрреалистичная картина. Но восхищает.       Она проводит рукой по своему изображению, Клаус помнит, как рисовал эту картинку на клетчатой страничке тетради прямо в столовой, когда она не видела. Она была безумно красива в солнечном свете, исходящем от панорамных окон столовой. В своей форме капитана группы поддержки. Это было несколько недель назад.       Но вдруг фокус ее внимания меняется, и Кэролайн словно вздрагивает. Температура в комнате подозрительно падает от изменения ее настроения. Клаус чувствует перемены.       Но она молчит, а он не отвлекает ее от разглядывания, надеясь, что ему просто показалось.       Форбс оборачивается к Клаусу, пробежав по нему своим нечитаемым взглядом, несмотря на то, что на лице у нее проступала легкая улыбка.       — У тебя талант, очень красиво, это же ты все рисовал, верно?       Что-то не так…       — Да, мое маленькое хобби, — хрипит он, слегка поднимаясь на локтях, совсем не стесняясь своей наготы.       Кэролайн снова повернулась к стене, обвела ее своим взглядом, а Клаус все это время смотрел лишь на нее.       — Я должна попасть в свою комнату до того, как об этом узнают наши родители.       Она была права.       Но стук в дверь испортил все их планы.