Шипы Розье

В доме Розье было тихо так, что можно было услышать, как дышит зеркало. Ливия стояла напротив него уже несколько минут, будто ждала от отражения одобрения. Или, может, вызова. Отражение, впрочем, молчало — только молниеносно отражало всё, что в ней должно было быть: плавные линии подбородка, прямой нос, скулы, острые почти до дерзости. Светлая кожа с тонким розовым холодом под глазами — как у тех старинных кукол, что стояли в гостиной под куполом заклинания Непыле. Губы — чересчур ровные, как будто нарисованные с линейкой. Волосы — серебристо-русые, уложенные так, что с первого взгляда ясно: это не хаос, это политика. Родовая красота, как говорила её приёмная мать. Без права на небрежность. Именно поэтому платье — тёмно-синее, почти чёрное. Мантия — с вышивкой в тон. Перчатки — из настоящей кожи, мягкой, как ложь. Всё под контролем. Всё рассчитано. Кроме одной мысли. Ты — не она. Портрет висел чуть в стороне от зеркала. Вианна Розье. Настоящая дочь. Тоже светловолосая, тоже с правильным профилем. Только взгляд у неё был… невыученный. Не такой, как у Ливии — уверенно-мертвый. Вианна смотрела на мир как ребёнок. Ливия — как охотник. Она отвернулась. Не то чтобы она завидовала мёртвым. Просто мёртвым не приходилось притворяться живыми. — Готова? — в комнату заглянула леди Розье. Высокая, тонкая, как стебель, только не живой, а выточенный. — Почти, — спокойно ответила Ливия. — Помни: ты — Розье. Держи голову высоко. — Конечно, матушка. Как Вианна, да? На миг в глазах матери что-то дрогнуло, но быстро ушло. — Вианна была нежна. Ты — умна. Это не одно и то же. Надеюсь, ты оправдаешь доверие. Дверь закрылась. Ливия села на край чемодана. Ровно. Даже сейчас — осанка как у статуи. Ей было пятнадцать, но она казалась взрослее. Только не в смысле зрелости, а скорее — в искусности. Всё в ней выглядело как тщательно подготовленная презентация. Шрамов нет. Коленей в синяках — нет. Случайной пряди волос за ухом — тоже нет. И всё же уезжать было странно. Впервые — не в отпуск, не на светский бал, а в школу, где никто не обязан будет её слушать. Где нельзя будет одной фразой — обидно точной — заткнуть весь зал. Она бросила взгляд на портрет. — Знаешь, Вианна, тебе повезло. От тебя ничего уже не ждут. А от меня — всё. Портрет, как всегда, молчал. — Ну и ладно. Зато у меня — идеальная прическа. И безупречная речь. Этого хватит, чтобы пережить одного мальчика с комплексом героя, одну грязнокровку с зависимостью от правил и… одного Малфоя. Она встала. Поправила ворот, провела рукой по мантии. Её лицо было безукоризненным. Как у принцессы, у которой никогда не было друзей — только поклонники или соперники. И всё же в глазах — холод, как на дне колодца. Пока никто не смотрел под кожу.

***

Поезд стоял у перрона, как старый дракон — чёрный, грохочущий, пахнущий углём и воспоминаниями. Ливия задержала шаг. — Занавес поднимается, — пробормотала она, поднимаясь на подножку. Коридоры “Хогвартс-экспресса” были тесными и громкими: кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то уже успел кого-то заколдовать. Ливия шла, как будто плыла сквозь шум — ровно, с выправкой, холодная среди жара чужих эмоций. — Эй, аккуратнее! — крикнула какая-то рыжая девочка, столкнувшись с ней плечом. — Прошу прощения, — Ливия даже не взглянула, — я, должно быть, не заметила, насколько вы... размашиста. Девочка нахмурилась, но отступила. Очко в мою пользу, — мысленно отметила Ливия. ** — Купе занято, — голос был ровным, чуть ленивым, но с металлом в подложке. Ливия подняла глаза — напротив сидел мальчик с идеальной осанкой, серебряными волосами и скучающим лицом. Драко Малфой. В купе с ним — двое громил помоложе, Пожиратели Мозгов в тренировке. — Надеюсь, вы говорите про купе, а не про Хогвартс, — спокойно сказала Ливия. — А вы кто? — Ливия. Вианна. Розье. Переводная. Пятнадцать лет. Терпеть не могу лишних вопросов. Он чуть приподнял бровь. — Розье? Не слышал, чтобы вас было много. — Мы как редкие яды, — усмехнулась она, — эффектные в малых дозах и летальны при передозировке. Уголки его губ дрогнули — едва. — Приятно. Я — Малфой. - поприветствовал слизеринец уверенно вскинув подбородок выше обычного. — Да, я слышала. Блестящая репутация. Особенно среди тех, кто не умеет говорить “нет” своим родителям. — Взаимно. Добро пожаловать в Слизерин. — А вы не боитесь конкуренции? - полюбовалась Розье намекнув что она не из простых. — Я — из рода Малфой. Конкуренция — это мой кофе по утрам. Ливия захлопнула дверь купе. — Проклятая утончённость. Даже язвить умеет стильно, — подумала она. — Надо будет быть острее. Скучный он не будет. Это точно. К вечеру Хогвартс вспыхнул огнями, и в чёрной воде озера отражались лодки, башни, лица. В Большом зале гул. Ливия шла по проходу к табурету с Шляпой, не опуская головы. На неё уже смотрели. Кто с интересом, кто с отвращением, кто — слишком долго. — Это кто? — Новая, переводная. Говорят, из Франции. — Нет, из Лондона, просто богата как дракон и холодна как банши. У гриффиндорского стола: — Ты видел её, Гарри? — Рон склонился к другу, не отрывая взгляда от Ливии. — Её? Рона, ты сейчас не дышишь. - приметил Гарри неотрывая взгляд от своего друга. — У неё такие… волосы. Как у феи. Только злой. И глаза, как будто она уже знает, что я двоечник. Гарри усмехнулся. Гермиона качнула головой: — Очередной аристократ. С домом, полным домашних эльфов и длинным списком наказаний. — Ну и что, — пробормотал Рон, — зато какая осанка. Гермиона закатила глаза: — У нее на лице написано “я тебя убью, но сначала укажу на твои грамматические ошибки”. Она точно в Слизерин. Слизеринский стол замер. — Это правда Розье? — прошептала Дафна Гринграсс. — Из тех Розье? — уточнил Блейз Забини, прищурившись. — Из самых тех. — Говорят, её мать была двоюродной сестрой Эван Розье. — Которого убил Аластор Грюм? — Ага. — Значит, девушка серьёзная. — Или просто новая игрушка семьи, — фыркнула Панси, — давайте посмотрим, как она запоёт после первого матча по квиддичу. Шляпа едва коснулась головы Ливии, как тут же зашептала: — Интересная ты… о-о-о, как интересно. Амбиции — как лезвия. Ум — как замок с тысячью комнат. И всё же… что-то в тебе… сломано. Ты знаешь, что ты — замена? Но и хочешь быть лучше оригинала. Пугающе хочешь. Ну что ж… Ты дома. СЛИЗЕРИН! Аплодисменты — не горячие, а оценивающие. Как будто публика впервые увидела незнакомого, но потенциально важного игрока. Ливия села рядом с Дафной, не оборачиваясь. Осанка — идеальная. Взгляд — спокойный. Внутри — будто кто-то сжал ребра. Они будут смотреть. Судить. Сравнивать. Хорошо. Пусть смотрят. Я не Вианна. Я — Ливия. И никто не посмеет об этом забыть.