Шипы Розье

Слизеринская гостиная вызывала восторг — ровно до тех пор, пока ты не понимала, с кем тебе делить воздух. Комната для девушек пятого курса оказалась просторнее, чем ожидалось. Пышные зелёные шторы, вычурно резная мебель, массивные кровати с балдахином — всё выглядело так, как и полагается потомкам древних домов. Только вот… — Ты та новая? — голос с привкусом жеваного жёлчного корня. Ливия обернулась. Девушка с резко очерченными скулами, слишком остро подведёнными глазами и высоко поднятой бровью стояла у соседней кровати, прижимая к себе чью-то чёрную рубашку — явно не свою. Она её нюхала. С наслаждением. — Паркинсон, — представилась та, даже не дождавшись ответа. — Но ты, наверно, и так знаешь. — Угу, — откликнулась Ливия, ставя чемодан к кровати, которая, судя по всему, была последней свободной. Конечно, рядом с Паркинсон. Судьба. — Ты действительно из семьи Розье? — продолжала Пэнси, уже усаживаясь на кровать и обнажая тонкие ключицы. — Говорят, у вас в особняке два зимних сада. А ещё, что твой дядя —... — Говорят много, — Ливия подняла глаза. — Ты часто спишь в рубашках Малфоя? Паркинсон дернулась, но тут же улыбнулась. Вкрадчиво, приторно. — Иногда и в самом Малфое, — шепнула она, будто это была не шутка, а пароль от какой-то тайной власти. Ливии стало физически нехорошо. Настолько, что захотелось уйти обратно — куда угодно. В Комнату на Краю, в тишину гобеленов, даже в гостиную к гриффиндорцам, если на то пошло. Там хотя бы не вешают мужчин на плечики и не гладят их рукава по ночам. Она отвернулась, медленно вытащила из чемодана ночную сорочку. Никаких шелков. Белый хлопок. Простой. Осторожный. Её выбор был почти бунтом в этой комнате отравленных духов и зеркал в золоте. — Не бойся, ты привыкнешь, — отозвалась Паркинсон из-за штор. — Тут все такие. Громкие, важные. Но не бойся. Главное — не будь тише всех, иначе тебя съедят. — Спасибо за совет, — хрипло ответила Ливия, скользнув в постель. Но сна не было. — Розье? Серьёзно? — Ага. Говорят, она в прошлом году училась где-то за границей. — Слышала, у неё родной отец — вообще не волшебник. — Да нет, просто приёмная. Слышь, видела, как она смотрела на Драко? — Все смотрят на Драко. — Ну да. А Паркинсон уже метит территорию. Шёпот разносился по комнате, как яд по венам. Нежно, едко, безошибочно. Ливия лежала с открытыми глазами, наблюдая, как под потолком пляшут блики от подводных огней. И вдруг, очень остро, до боли, вспомнила свою комнату дома. Большое окно, тяжёлые синие портьеры, белые простыни, пахнущие жасмином, тёплый пол. Полки, на которых стояли только её книги, не чужие взгляды. Покой, который теперь казался чужим воспоминанием. Она была там хозяйкой. Здесь — гостьей на грани изгнания. "Не будь тише всех, иначе тебя съедят." Что ж, милая Паркинсон, у тебя зубы — а у меня ядовитый язык. Посмотрим, кто кого. Она закрыла глаза. В животе снова заворочалась тошнота — от всего: от этой комнаты, от чужих голосов, от шёлковых простыней, пахнущих чужим одеколоном. От себя — тоже.

***

Утро наступило неумолимо — с бледным светом, пробивающимся сквозь зелёные воды озера, с плеском теней рыб на потолке и с запахом слишком сладкого зелья для сна, всё ещё витающего в воздухе. Ливия проснулась первой. Не потому что выспалась — а потому что не могла позволить себе проснуться последней. Спальня Слизерина всё ещё спала, лениво ворочаясь под мраморным потолком. Девушки в полусне, шелест тканей, кто-то вздохнул, кто-то прошептал имя — не её. Её имя не знали. Пока. Она встала, как всегда, грациозно — даже если чувствовала себя мусором, вынесенным на глубину. Волосы — в порядок. Мантию — выгладить заклинанием. Выражение лица — стальное. Зал наполнялся шумом, паром каш и щелчками ложек по фарфору. Ливия двигалась среди слизеринцев, будто среди мебели: с достоинством и лёгким, почти ленивым презрением. Она опустилась на свободное место, не спрашивая, чьё оно. Утро не терпело переговоров. — Смотрите-ка, — голос, как треснувшее стекло. — А Розье умеет вставать раньше рассвета. И я уж думала, вся эта порода спит до полудня на перинах из павлиньих перьев. Пэнси Паркинсон села напротив. Сквозь прищур — улыбка, но на губах остался след ночной помады. Она держала ложку, как кинжал. Ливия даже не подняла взгляда от чашки. — О, Пэнси. Ты выглядишь так, как будто всю ночь охраняла его дверь. Надеюсь, тебя хотя бы покормили. Несколько слизеринцев на краю стола не удержались — кто-то хмыкнул, кто-то кашлянул так, будто давился смехом. Пэнси дернулась. Быстро — но неосторожно. — Милая, — её голос заострился, — если ты решила играть в хищницу, тебе бы сначала когти отполировать. А то пока что от тебя пахнет деревенским отчаянием, пусть и в мантии “от Твайла”. Ливия подняла на неё взгляд. Медленно. Прямо. — Вероятно, — произнесла она мягко. — Но лучше уж пахнуть отчаянием, чем твоими попытками пахнуть Малфоем. Он всё равно выбирает одиночество, не замечала? На этот раз смеялись всерьёз. Даже Забини, сдержанно, одним уголком рта. Пэнси побледнела, затем вспыхнула — но молчала. На лице застыло выражение девушки, впервые проигравшей не войну, но бой. Её бой. Ливия вернулась к завтраку, словно ничего не произошло. Корона не дрогнула. Пэнси молчала, стискивая ложку так, что та поскрипывала. Слизеринцы переглядывались, тихо шептались — уже не о ней. Ливия вернулась к завтраку, даже не глядя на свою противницу. Она знала, как работает эффект. Острая фраза — и тишина после. Пространство между словами говорило громче, чем всё, что можно было выкрикнуть. — Осторожно, Розье, — раздался голос с конца стола, ровный, ленивый. — В Слизерине любят шоу. Но ещё больше — любят смотреть, как падает тот, кто играл слишком красиво. Ливия подняла взгляд. Драко Малфой. Сидел чуть поодаль, развалившись на скамье, как будто родился на ней и больше нигде не жил. Оперся локтем о стол, в пальцах крутил что-то серебристое — не перо, не палочку. Пустая угроза. Жест. И — смотрел. Прямо. Она не отвела взгляд. Мгновение. — Тогда остаётся только играть без ошибок, — произнесла Ливия так, будто это было очевидно. Драко хмыкнул. Почти незаметно. Блейз Забини перевёл взгляд с одного на другого — будто наблюдая за теннисом, в котором мячами были реплики. — Амбициозно, — сказал Драко. — Храбро, пожалуй. Но мы же не в Гриффиндоре. Ливия склонила голову. — А жаль. У них хотя бы есть стиль. Где-то сзади зашептались. За гриффиндорским столом кто-то смеялся — вероятно, Уизли. Ситуация вышла за рамки стандартного слизеринского утренника. Пэнси, напротив, молчала. Смотрела то на Ливию, то на Драко. Не улыбалась. На губах у неё застыла фраза, которую она не произнесла — и уже не произнесёт. Малфой встал, неторопливо. Проходя мимо Ливии, замедлил шаг — ровно на полсекунды. И произнёс вполголоса: — Добро пожаловать в змеиное гнездо, Розье. Постарайся не отравиться собственным ядом. И ушёл, не оборачиваясь. Как будто ничего не сказал. Ливия смотрела ему вслед, слегка приподняв бровь. Потом взяла чашку. Сделала глоток. И, как ни в чём не бывало, обернулась к Паркинсон: — Ты всё ещё собиралась говорить, Пэнси? Та не ответила. Коридоры Хогвартса были будто вымыты тишиной. Завтрак остался позади, но шепот — шёл следом. Ливия шла медленно, будто давала стенам шанс привыкнуть к её шагам. — Привет, — голос настиг её сбоку. Лёгкий, ровный. Слишком ровный. Ливия остановилась. — Ливия, верно? Перед ней стояла девушка из старших курсов. Чистая мантия, гладко уложенные волосы, безупречная осанка. Лицо светилось учтивой полуулыбкой, в которой не было ни грамма настоящего тепла. — Астория. Астория Гринграсс. Я просто... — она чуть пожала плечами, как будто извинялась за вторжение, — …решила поздороваться. Не каждый день кто-то опускает Пэнси с пьедестала. Красиво получилось. Ливия не улыбнулась. — Да? А ты всегда наблюдаешь издалека, или только когда есть шанс сделать вид, что была на стороне победителя? Астория вскинула бровь. — Ловко. Пауза. — Значит, ты не из тех, кто ищет союзников? — Я не из тех, кто их раздаёт, — Ливия подалась чуть вперёд, — особенно тем, кто говорит “поздороваться”, когда хочет “примкнуть к сильной стороне”. Улыбка Астории стала уже. — А ты не боишься остаться одна? Ливия на мгновение будто задумалась. Потом ответила с ленивой ясностью: — Лучше быть одной, чем в стае, где каждый держит нож за спиной — и думает, что делает это изящно. - Астория молчала. В её взгляде промелькнуло нечто вроде уважения — или злости. Тонкая грань. Ливия кивнула и пошла прочь. И коридор, казалось, слегка остыл.

***

Подземелья Хогвартса были тёмными, сырыми и пахли мхом, прогорклым пергаментом и чем-то неуловимо ядовитым. Ливия не могла решить — отвратительно это или утешающе. Она вошла в класс, не оглядываясь. Профессор Снейп, как ожидалось, был уже на месте — стоял у кафедры, чёрный как тень, и смотрел на учеников, как будто предвкушал их ошибки. — Розье, — произнёс он, не глядя в список. — Наслышан. Садитесь. — Наслышан? — прошептал Гарри, повернувшись к Рону. — Ага, — буркнул тот. — Семья Розье — у них на гербе, кажется, змея душит ворона. Или наоборот. — Идеальный гость в наш подземельный клуб, — хмыкнул Драко, не оборачиваясь. Его голос донёсся от первого стола. Он сидел, конечно, на первом ряду. Уверенность и тщеславие — в чистом виде. Ливия выбрала стол в середине. Не в тени, но и не в центре внимания. Снейп начал диктовать задание. Сложное зелье. Что-то между снадобьем для ментального сосредоточения и детектором лжи — нужно варить точно, быстро, без ошибок. — Это не совсем “начало дня”, — заметила Гермиона, взволнованно листая книгу. — Мы такого ещё не варили! — Разве? — Ливия склонила голову. — А я думала, Грейнджер закончила Хогвартс ещё в третьем курсе. Странно слышать от тебя слова “не варили”. Гарри сдержал смешок, Рон — нет. Гермиона резко повернулась к ней: — Если хочешь проявить себя — сделай это на деле, а не на репликах. — С удовольствием, — Ливия открыла учебник. — Просто не уверена, что “проявить себя” означает пыхтеть над котлом, как домашний эльф на кухне. В классе стало ощутимо тише. В воздухе повисла обида — обострённая, острая, словно Ливия кинула что-то острое прямо на стол. — Эй, так нельзя, — вскинулся Рон, обернувшись. — Гермиона лучше всех варит зелья в этом замке. И она не заслужила… — Чего? — Ливия не изменилась в лице. — Прямоты? — Нет, — вмешался Гарри, холоднее, — она не заслужила дешёвых шпилек от тех, кто только пришёл и решил блеснуть остроумием, потому что боится остаться незамеченной. Пауза. Никакого смущения. — Как трогательно, — Ливия посмотрела на них почти ласково. — Друзья, защищающие друг друга, — и всё это в атмосфере подземелий. Почти семейное тепло. Гарри прищурился. Рон готов был сказать ещё что-то, но Гермиона тихо шепнула: «Оставь», — и отвернулась к котлу. Снейп поднял взгляд с кафедры и произнёс с еле заметной интонацией: — Если у вас закончены школьные драмы, возвращайтесь к работе. Мисс Розье, проявите лучшее, раз уж пришли из лучших. Она кивнула. Холодно, сдержанно. И начала варить. Через полчаса её зелье было идеально прозрачным, с лёгким серебряным паром. Снейп посмотрел, замер на мгновение — и только коротко кивнул. — Превосходно. Драко наблюдал за ней всё это время. Не в упор. Со стороны, как кошка наблюдает за лазерной точкой. Когда Снейп удалился, и ученики начали убирать котлы, он медленно подошёл к Ливии. — Ты умеешь делать шоу, — сказал он, тихо, но чтобы она точно услышала. — Даже не раздеваясь. Впечатляет. Ливия повернулась к нему с такой холодной вежливостью, что воздух будто остыл. — А ты умеешь аплодировать, даже не хлопая. Всё при тебе, Малфой. Даже зритель внутри. Он усмехнулся. — Ты мне начинаешь нравиться, Розье. — Как прекрасно, — она поправила ворот мантии. — Осталось только выдать это за комплимент.