In the quiet of the night

Честно говоря, Йонои не совсем ясно помнил, как они оказались в таком положении. Вроде бы он искал словарь для работы над новым переводом, а Джек собирался в контору, разгуливая по дому в майке с накинутой поверх рубашкой. Так и столкнулись у книжного шкафа. Джек сказал, мол, вернётся поздно, забот много, дело тяжелое, и они как-то обоюдно сочли, что ситуация требует дополнительного утреннего поцелуя. Кто увлёкся первым – неизвестно. Но в процессе они едва не снесли кофейный столик, а теперь стояли – Джек у стены, Йонои перед ним – и пытались перевести дыхание. – Йонои... – Что? – Ты дышишь прямо в мою шею, – хрипло сказал Джек, и Йонои увидел, как ему пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить, – если ты не собираешься ничего больше делать, то лучше отодвинься. Мне... Договорить он не смог. Дыхание сменили губы Йонои, прижавшиеся к основанию шеи. Он поцеловал Джека где-то у самой ключицы, потом поднялся выше, неторопливо лизнул кадык, потом двинулся в сторону. Под тонкой загорелой кожей хорошо прощупывался пульс, и Йонои замер там, пока не ощутил, как биение ускоряется в такт его собственному. Джек тяжело дышал, но не смел даже дернуться. И правильно. Йонои покрепче притиснул его к стене, нашел чужие руки и сжал, отрезая для обоих возможность использовать их. Солнце пробивалось сквозь занавески, и он наполовину видел, наполовину чувствовал, как Джек щурится. Прелестная картинка. Опустившись вновь к основанию шеи, Йонои толкнул головой подбородок Джека, вынуждая задрать голову. Под натянувшейся кожей все мышцы вырисовывались четко – словно на античной скульптуре. Слава богу, Джек был не из мрамора, и теплая кожа податливо проминалась, когда Йонои оставлял поцелуи один за другим. Пульсация артерии, светлая щетина, острая косточка кадыка, яремная яма – он мог бы исследовать их бесконечно. Сдвинувшись к линии роста волос, Йонои нашел мягкое место и слегка сжал кусочек кожи между губ. В ответ – полустон сквозь стиснутые зубы. Джек любил кусаться и оставлять отметины гораздо более явные, но Йонои знал, что может свести его с ума, и не показывая зубов. В некоторых местах Джек был страшно чувствительным. Йонои отпустил кожу и высунул язык, проводя мокрую полосу вдоль линии челюсти. А потом отстранился и подул. Контраст мокрой кожи и холодного воздуха заставил Джека вздрогнуть всем телом. – Йонои!.. Йонои спрятал улыбку. Ещё не время. Он решил притормозить и вернуться к более простым поцелуям. Тем временем солнце поднималось выше и обливало белым сиянием странную фигуру из их тел, сплетенных вместе. Йонои краем глаза заметил, что блик лёг на кость ключицы, вызолотил её, как старинную керамику. Дыхание перехватило – он прижался к ней ртом и вылизал по всей длине, почти до самого плеча, благо рубашка Джека сбилась и теперь едва держалась на нём. Кожа, согретая солнцем, была на вкус теплой и солоноватой от дешёвого банного мыла. Йонои почувствовал, что теряет контроль. Невозможно дразнить злого духа и не попасться самому. Сколько раз он уже в этом убеждался? Джек снова взвыл. Он всё ещё не делал попыток освободить руки, хотя их пальцы переплелись до боли, но между ног Йонои настойчиво вклинилось колено. Йонои непроизвольно охнул. Он и не знал, что уже так сильно возбужден. Чтобы не выдать себя хотя бы звуком, ему пришлось прижаться к шее Джека поцелуем – на этот раз мокрым и несдержанным. – Йонои, черт!.. О, этот голос. Когда Джек терял себя, то срывался на какие-то удивительные, непохожие ни на что высокие ноты, которые напоминали Йонои то ли неумелую флейту, то ли крики птиц, то ли.... Впрочем, какая разница. Главное, это значило, что Джек близок к грани. Грани, за которую Йонои так старательно тянул его уже бог знает сколько времени. – Подожди, – прошептал он. Ему хотелось узнать, сможет ли он заставить Джека перешагнуть эту грань вот так, без рук, без... Но когда это злые духи слушали чужих приказов? Не успел Йонои вдохнуть, как в его плечо впились зубы. Крепко, хотя и не больно. Йонои охнул, едва не потеряв равновесие – и теперь ленивая ласка превратилась в борьбу. Джек использовал преимущество в росте, согнулся, почти обвился вокруг Йонои, доставая дразнящими укусами и горячим языком туда, где выпирали позвонки. Знал, куда бить. От его дыхания Йонои била дрожь – пришлось прижаться ещё ближе, чтобы тело, уже надломленное удовольствием, не рухнуло. Он перестал сдерживаться – вылизывал и посасывал шею, плечо, нежную кожу под челюстью, всё, куда мог дотянуться. Очень хотелось освободить руки и... Но Джек принял правила игры. Не разрывал хватку, хотя пальцы и мокрые ладони сводило судорогой, а Йонои не желал уступать первым. Рот Джека бесстыдно гулял вдоль его шеи, оставляя мокрые красные следы, которые – Йонои знал – не сойдут долго. Но он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится. У него самого не получалось делать такие, сколько бы он ни старался, поэтому пришлось довольствоваться малым. Йонои нашел крошечный шрам около уха, что Джек получил ещё в детстве, и прикусил кожу. Язык ощутил бугристую полоску, оставленную когтями безымянной кошки, огладил, словно пытаясь слизать и уничтожить след. Джек застонал – не отрываясь от Йонои, поэтому вибрация отдалась вдоль холки и осела где-то в костях. – Йонои. – Да, да. Едва ли он сам понимал, с чем соглашается. Но, к счастью, в такие моменты они обходились вообще без слов. Словно две радиоволны совпали, словно стрелки часов сошлись в одной точке, они синхронно расцепили руки. Пальцы не гнулись, но Йонои удалось сжать их на члене Джека сквозь брюки. Мгновение, обозначенное скулящим звуком, неясно чьим, и он тоже почувствовал эту хватку – знакомую, сильную. Джек не медлил, не нежничал, и это сводило Йонои с ума. Раздразненным до предела, им обоим хватило совсем немного. Пара движений – только-то. Йонои, уже чувствуя, как земля уходит из-под ног, запрокинул голову, не в силах больше изображать бесстрастность. Тут длинные пальцы подхватили его затылок, взгляды пересеклись, сцепились, и на самом краю пропасти Джек его поцеловал. А потом они упали. …как им удалось удержаться на ногах – загадка. Впрочем, у Джека дрожали бедра, и Йонои казалось, что если он сейчас приложит ладонь в любом месте его тела, то ощутит биение сердца так же ясно, как в груди. – Несправедливо, – сказал Джек. Глаза его были закрыты, голова откинута к стене, на висках блестели капельки пота. Йонои нетвердыми пальцами пригладил торчащие светлые волосы, но без толку. – Что? – Виноват ты, а шеф отругает за опоздание меня. Йонои рассмеялся. Джек прав. Но он не находил в себе ни угрызений совести, ни хоть какого-то смущения. – Ты ещё не опаздываешь. – Мне придется идти в ванну. Я опоздаю. – Жалеешь? – спросил Йонои, ловя его взгляд. Провокация чистой воды. Огонь в голубых глазах полыхнул так ярко, что на миг затмил солнце. – Ни за что. – Тогда не медли. Если поторопишься, успеешь ещё выпить кофе.