По ком ты сгоришь

Небо над колледжем мерцало мягкими, будто растёртыми пальцами по бархатному холсту оттенками заката. Вдалеке, за высокими крышами храмов, затаился вечер, готовящийся раскрыть свои тайны. Сатору опирался бедром о холодные каменные перила балкона магического техникума, возвышавшегося над внутренним двором. Его руки были скрещены на груди, длинные пальцы неспешно постукивали по рукаву, словно ведя собственный, молчаливый счёт времени. — Что значит — отменить казнь и принять в техникум, Сатору? — спросил Яга, недоуменно потерев висок, — Ты в своём уме? — Директор, вы знаете, что я не отступлю, — Сатору не поднял головы, голос его прозвучал тихо, но предельно серьёзно, — Я уверен, что она не опасна. Из-за безразличного отношения медицинсокго персонала умер её дедушка, единственный родственник, который был. У неё крыша слетела. — Это её не оправдывает! — Я и не пытаюсь кого-то оправдать, — Сатору устало вздохнул, — лишь говорю, что человек в состоянии горя не всегда различает грань. Её разум был затуманен болью. Она не понимала, что делает, и не собирается никого убивать, в отличии от того же Сугуру, которого мы с вами не можем поймать уже десятый год. Яга на миг замолчал. Он посмотрел в сторону, на город под закатом, и где-то в глубине его взгляда промелькнула горечь. Перед внутренним взором всплыло пепелище деревни, в которой Гето в последний раз был тем, кем его знали. Он помнил, как стоял тогда среди разрушенных домов, сжимая в пальцах обугленную деревянную бусину — единственное, что осталось от амулета мальчика, что носил его на шее. Мальчика, которому Сугуру однажды спас жизнь… и которого потом сам же и уничтожил. Он тогда долго стоял в одиночестве, глядя на тела, на пепел, на безмолвную деревню, где не осталось ни одного живого человека. Внезапно с лестницы послышались шаги. Кто-то поднимался — лёгкие, но уверенным шагом. Через несколько секунд на балконе появилась Шоко — в белом халате, с зачесанными назад волосами и уставшим взглядом. — Директор, — окликнула она, приблизившись, — у меня плохие новости. Сатору оторвался от перил, выпрямился, медленно размял пальцы, будто готовясь к удару. — Что случилось, Шоко? — спросил Яга. — Третьекурсник… Тадаши Ивакура, — отрывисто произнесла она, — не справился с проклятием первого уровня. Его напарник ранен, я сделала все возможное. Шансы что этот оклемается тоже невелики. Сатору уже собирался что-то сказать, но Шоко мягко перехватила инициативу: — Нанами уже туда направился. Наступила тишина. Директор тяжело вздохнул, медленно сжал пальцы в кулак. — Присмотри за парнем, — сказал он, не отводя взгляда от горизонта. — Попытайся вытащить его. Шоко кивнула — почти незаметно, и уже собиралась уходить, но вдруг остановилась и посмотрела на Годжо. — У тебя есть что-нибудь выпить? Сатору приподнял брови, будто не сразу понял, о чём речь, потом устало кивнул. — В шкафчике, кажется, осталась бутылка сакэ. — Я возьму. Ты всё равно не пьёшь, — тихо сказала она и развернулась к выходу. — В рабочее время запрещено употреблять алкоголь! — сердито бросил Яга ей вслед. Шоко обернулась, не меняя выражения лица: — Если решите заглянуть в морг, директор, дайте знать. Я и вам налью. Она пошла прочь. Ткань халата чуть заметно колыхнулась за её спиной, а шаги — всё те же лёгкие, уверенные — постепенно затихли, растворяясь в воздухе. — Директор, вы ведь сами все видите, — голос Сатору зазвучал твёрже, как металл, натянутый на грани. — Мы и без того теряем очень много людей. Я не стану убивать мага первого, потенциально особого уровня, лишь потому что старейшины наделали в штаны, узнав о её технике, и теперь просто хотят от неё избавиться. Он сделал шаг в сторону, не глядя на Ягу, будто даже зрительный контакт мешал ему сохранять самообладание. Руки медленно опустились, сжались в кулаки. — Нам нужны сильные маги, — тихо подытожил он. — И я предупреждаю: если кто-то тронет эту девушку, я в стороне не останусь. Яга сжал губы, чуть качнул головой. Его голос прозвучал ровно, но с усталой тяжестью: — А если она сорвётся снова, Сатору? Ты готов будешь принять на свою совесть смерть невинных людей? Сатору задержал дыхание. На пару секунд всё лицо будто застыло — взгляд потемнел, челюсть напряглась. — Если почувствую в ней угрозу… — произнёс он наконец, медленно, почти шёпотом, но с глухой болью, спрятанной в голосе. — Я сам её остановлю. — А если появится Сугуру? Сможешь сделать то, на что не решился тогда? Сатору застыл. Веки чуть дрогнули. Пальцы на мгновение сжались в кулак — потом медленно разжались, как будто отпуская что-то старое и тяжёлое. Он не ответил сразу. Лишь отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону, в закатное небо, где солнце тонуло в багровых облаках. — Мне придётся, — произнёс он тихо. Не твёрдо, не холодно — скорее, устало. Как человек, который заранее знает, что будет нести этот груз в одиночку. Яга медленно кивнул. Вздохнул. Покачал головой и развёл руками, будто сам не верил, что говорит это: — Ладно. Я поговорю со старейшинами. В последний раз. Он развернулся к двери, шагнул вперёд, но на пороге вдруг остановился. Не оборачиваясь, сказал сдержанно, но с намёком на усмешку: — А дальше, сам им будешь обьяснять свои спасательные миссии. Шаги стихли, и за директором мягко закрылась дверь. Сатору остался один. Он снова подошёл к перилам, наклонился, уставившись в медленно гаснующее закатное небо. Его губы сжались в тонкую линию. Мысли скакали, беспорядочные, острые. Одна цеплялась за другую, не давая передышки. Нам нужны сильные люди. Те, кто сможет защитить слабых, когда повиснет настоящая угроза. Хайбару и Тадаши отправили на задание, к которому они не соответствовали по уровню, и вот результат. Он нахмурился. В груди сжалось. Нам нужна Селена. Нам был нужен Сугуру. С ним уже ничего не поделаешь, слишком поздно. А вот Селена… Перед глазами всплыли фрагменты из их встречи — всё ещё свежие. Их бой, появление Лу, разговор, в котором всё стало понятней. Он вспомнил, как её губы едва заметно дрогнули, когда она рассказывала про тот самый инцидент в больнице, и как они, уже дома, громко смеялись над странными, неловкими танцами Лу. Он опустил голову, краем ладони провёл по перилам. Красивая, сильная, опасная… Сатору вспомнил, как её пальцы дрогнули, когда коснулись его груди, как она слушала рассказы о его технике, с той редкой тишиной в глазах, в которой слова начинают звучать иначе. Как она улыбалась. Он сжал перила крепче. Металл под пальцами был шероховат, груб — будто пытался вернуть его в реальность. Если я ошибусь… пострадают люди. И если я не справлюсь… Значит, всё, что было с Сугуру, повторится. Только на этот раз — по-настоящему моей рукой. Он поднял взгляд к небу, где закат уже почти растворился, и первые звёзды осторожно касались его синевы. Мир затихал. Но внутри Сатору становилось всё громче. — Хватит терять, — прошептал он. — На этот раз я не позволю.