По ком ты сгоришь

Селена шагала по безлюдному коридору колледжа, аккуратно собирая волосы в хвост. Ленты света пробивались сквозь высокие окна, ложились полосами на пол, и её шаги отзывались гулким эхом, будто она шла по огромному пустому храму. Выходя на спортивную площадку, она вдохнула свежий воздух. Он был прохладным, с лёгким привкусом росы и чего-то металлического от ограждений поля. Она на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь этим утренним спокойствием. Но стоило ей открыть их снова, как взгляд зацепился за движение на другом конце площадки. Там, на краю поля, стояла знакомая фигура. — Юта? — голос Селены прозвучал мягко, но уверенно, нарушив утреннюю тишину. Она ускорила шаг, приближаясь к знакомой фигуре. Оккоцу обернулся. На его лице появилась лёгкая, почти сонная улыбка, будто он сам только что вынырнул из своих мыслей. Длинная прядь волос привычно скользнула по щеке, и он не стал её убирать — словно был к этому жесту уже приучен. — Доброе утро, — поздоровался парень, — Ты сегодня рано. — Что-то не спится, — Селена пожала плечами. Юта чуть кивнул, легко вращая кистью, будто разминая суставы. — Десять кругов? — предложил он, прищурившись, словно заранее оценивая её решимость. Селена скрестила руки на груди, и в её глазах зажёгся знакомый огонёк соперничества. — Без остановки, — кивнула она, и уголки её губ дрогнули в предвкушении. На секунду между ними зависла тишина, наполненная чем-то большим, чем просто словами. Юта улыбнулся, и в этом было и принятие вызова, и лёгкая радость от того, что именно она рядом. И они побежали — вровень, легко, будто дыша в одном ритме. Их шаги мягко отдавались в утренней тишине; поле было ещё пустым, и на эти мгновения оно словно принадлежало только им. Лёгкий ветер играл с её волосами, трепал прядки у лица, а в груди разливалась тёплая, тихая свобода. Изредка они перебрасывались короткими фразами, и каждый звук слов казался частью этого спокойного ритма — их дыхания, шагов, ветра. Проворачивая очередной круг, Селена заметила, что издали за ними наблюдает директор Яга. Он не приближался, лишь стоял в тени деревьев, скрестив руки на груди. Его взгляд не был суровым — скорее, внимательный и сосредоточенный, будто он улавливал в их синхронном беге что-то большее, чем обычная разминка. Селена задержала на нём взгляд на мгновение, почувствовала лёгкий укол ответственности и едва заметное тепло внутреннего контроля, а потом снова погрузилась в ритм бега, доверяя своему дыханию и шагам рядом с партнёром. К ним вскоре присоединились другие первокурсники. Просторное поле постепенно оживало: удары гулко раздавались в воздухе, слышались перекаты и приглушённые крики, ритмичные прыжки сбивались о землю. Кто-то сосредоточенно отрабатывал приёмы, кто-то, запыхавшись, поправлял стойку товарищу. Селена впитывала всё жадно и внимательно — резкость движений, плавность переходов, даже ритм дыхания. Она следила за каждым, стараясь уловить малейшую деталь, которую можно перенять. И сама, когда к ней обращались, легко делилась тем, что уже успела заметить и понять. Обмен опытом оказался удивительно тёплым. Незаметная, но прочная сплочённость, рождённая в этих коротких мгновениях, наполняла Селену энергией и придавала уверенности. Казалось, общая цель делает их всех сильнее, словно соединяя невидимой нитью. Именно этого чувства ей всегда не хватало — тёплого, тихого осознания, что ты не один. Тренировка, хоть и с перерывами, растянулась до самого заката. Панда и Селена без сил лежали на траве тренировочной площадки, чуть поодаль сидели Маки и Тоге. Все четверо так вымотали друг друга, что сил пошевелиться не осталось ни у кого. — Юта, хватит себя изводить, — проворчал Панда. — Вряд ли учитель Годжо вообще позволит тебе участвовать, — добавил он с тяжёлым вздохом. — Сушёный тунец, — вставил Инумаки и серьёзно кивнул. — А ты-то чего встреваешь, Тоге? — отозвалась Маки, в её голосе прозвучала лёгкая обида. — Тебя-то точно отправят. — Я знаю, что меня оставят в колледже, — спокойно ответил Юта. — Просто не хочу сидеть без дела. — Кстати о бездельниках… — Панда приподнялся на локтях и оглядел площадку. — Что-то Годжо весь день не видно. Селена кивнула. Эта мысль уже не раз всплывала в её голове за время тренировки. — Да что с ним может случиться! Забыла, о ком говоришь? — отозвалась Маки, вставая с травы и встряхивая плечи. — Пойдём лучше ужинать, умираю с голоду. Все поднялись и начали направляться к зданию, разговоры и смех перемешались с шуршанием одежды и шагами по траве. Только Селена осталась лежать, не спеша вставать. Она перевела взгляд к небу, наблюдая, как последние лучи солнца играют на облаках, и глубоко задумалась. Маки заметила это, остановилась, и, немного нахмурив брови, вернулась к ней, нависая над Селеной. — Эй, — позвала она мягко, но с лёгкой настойчивостью. Селена вздрогнула, как будто от неожиданности, и медленно перевела взгляд на девушку. — Селена, слышишь? Пойдём ужинать. — Да, — тихо ответила та, кивнув, и нехотя поднялась с травы. В движениях ощущалась усталость, но и лёгкая решимость. — Пошли. Все поужинали в привычной вечерней тишине, после чего разошлись по своим комнатам. Завтрашний день обещал быть долгим и напряжённым — нужно было как следует выспаться, но ощущение предстоящих событий висело в воздухе, словно густой туман. Селена легла довольно рано, стараясь настроиться на сон, но глаза отказывались сомыкаться. Волнение медленно, но уверенно брало верх. Ночь выдалась рваной и противной: странные, резкие сны ворочались в голове, перемешивая образы. В носу будто стоял запах медикаментов… снова трупы, снова дедушка… сердце сжималось от воспоминаний, а тело дрожало, будто пытаясь убежать от собственной памяти. Она включила телефон, мягко освещая комнату тусклым голубым светом — всего час ночи. Селена перевернулась на другой бок, зажмурилась, но сон не приходил. Ещё полчаса ворочалась, пытаясь найти ту точку, где сознание наконец уступит усталости, но безуспешно. Она осторожно сбросила с себя одеяло, чувствуя, как холодный воздух ночи касается кожи. Медленно села на край кровати, опершись ладонями о простыню, и вдохнула глубоко, собирая силы. На этаже был открытый балкон, и Селена чувствовала его притягательность — там сейчас должен был веять прохладный, свежий ветер, резкий и бодрящий. Она осторожно накинула поверх атласной пижамы тёплый плед, и тихо вышла в коридор. Темнота окутывала пространство, делая каждое движение более ощутимым. Тишина была плотной, почти осязаемой — лишь лёгкий шелест пледа на её плечах и едва слышный свист ночного ветра, прокрадывающегося из окон, нарушали её молчание. Ветер скользил по коридору, играя с волосами, мягко охлаждая щеки и пробуждая чувство свежести, словно сам воздух наполнял её сосредоточенностью и тревожным ожиданием. Слева, как молчаливые стражи, тянулись одинаковые двери комнат, их ровные силуэты темнели в полумраке. Справа, в самом конце, виднелся балкон с невысокими деревянными перилами. Из него струился холодный ночной воздух, смешанный с лёгким ароматом трав и дождевой земли внутреннего двора, залитого серебром лунного света. Всё вокруг дышало спокойствием, но в этой тишине чувствовалась скрытая напряжённость — будто ночь сама затаила дыхание, наблюдая за каждым её шагом. Там, напротив балкона, стоял человек. Селена замерла на месте. Это был Сатору. Даже в полумраке его было невозможно перепутать с кем-либо другим. Он стоял, оперевшись локтями о деревянные перила, наклонившись вперёд. Голова и плечи казались усталыми и словно опущенными под тяжестью мыслей. Он явно хотел остаться один. Селена уже сделала шаг назад, чтобы тихо уйти, но вдруг он немного поднял голову. — Не спится? — тихо спросил он. Голос звучал устало, будто даже не был обращён к ней, а просто вырвался в тишину. — Прости, — прошептала она, — я не хотела мешать. — Не извиняйся, — ответил он и медленно обернулся. Две голубые точки вспыхнули в темноте, светя ярче, чем отдельные звёзды на ночном небе, — Ты мне не мешаешь. Она осторожно подошла ближе и встала рядом — не касаясь перил. Сатору выглядел задумчивым. Он вынул из кармана рубашки свой белый бандаж и начал завязывать его, но Селена успела заметить его глаза — покрасневшие, усталые. — Тебя весь день не было видно, что-то случилось? — тихо спросила она. — Да нет, — протянул он, обратившись лицом к ночному небу. Селена подняла взгляд вместе с ним. Небо было усыпано мерцающими звёздами, тускло-серебряными и яркими, как маленькие вспышки магии, а вдали висела луна — холодным серебром, освещая пустынный двор. — Шлялся тут, в окрестностях школы, — продолжил Сатору, — А ты что не спишь? Тебе бы выспаться, завтра сложный день. — Не могу, — призналась она, крепче сжимая плед в руках. — Какое-то непонятное чувство внутри… совсем не расслабиться. Он слегка наклонил голову, наблюдая за ней. — Не выспишься — лучше точно не будет, — сказал он тихо, ровно, но в его голосе проскользнула лёгкая забота, почти незаметная, будто он сам боялся её проявить. Селена не ответила. Тишина между ними затянулась, тянулась мягкой, густой, почти осязаемой. Девушка покрутила в руках угол пледа, собираясь с духом, и наконец решилась нарушить её. — Думаешь, там будет много проклятий особого уровня? — Всё возможно, — спокойно ответил Сатору, но в голосе промелькнула отстранённость, словно его мысли уже далеко — далеко от этого балкона, от неё, от настоящего момента. Селена нахмурилась. — Сатору, — мягко позвала она, шагнув чуть ближе, чтобы уменьшить дистанцию между ними. Он медленно перевёл на неё взгляд. В его лице мелькнуло лёгкое удивление, как будто он только сейчас заметил, что она всё ещё рядом. Его брови чуть приподнялись, глаза на мгновение стали теплее, и Селена невольно уловила этот момент — крошечный проблеск внимания. — У тебя точно всё хорошо? — спросила она, тихо, почти шёпотом, стараясь, чтобы в голосе не было упрёка. — Да, — ответил он быстро, почти рефлекторно, и отрывочно, будто сам не совсем поверил своим словам. — Почему спрашиваешь? — Я просто чувствую, что что-то не так, — ответила Селена. Сатору усмехнулся. Он медленно опустил глаза вниз, остановив взгляд на перилах. Пальцы сжались чуть крепче, будто внутреннее напряжение собиралось в кулак, и он колебался: сказать — или оставить внутри. Селена уловила этот момент. Она чуть наклонила голову вперёд, едва заметно, почти инстинктивно, приглашая его к откровенности. Он тяжело выдохнул — не просто усталый вздох, а глубокое признание, словно тихое «я сдаюсь» — и медленно повернулся к ней, оперся боком о перила. — Сугуру Гето… Он учился в нашем колледже, — начал он тихим и ровным голосом, — До того, как он присвоил себе репутацию убийцы, Сугуру был рассудительным, умным парнем, и моим единственным настоящим другом. — Что заставило его стать таким? Сатору отвёл взгляд в сторону, туда, где тёмная линия деревьев сливалась с ночным небом, и на мгновение замер, будто всматриваясь не в пространство, а в воспоминания. Его плечи слегка опустились, губы сжались. — Мне кажется… эти мысли начали зарождаться у него после провального задания по спасению Звёздного сосуда. Это была девочка, четырнадцати лет. Её готовили к слиянию с мастером Тенгеном. Нас с Сугуру отправили за ней — мы должны были доставить её в магический колледж в целости и сохранности. Он сделал короткую паузу, сжав пальцы на перилах, и слегка наклонился вперёд, словно вес всего прошлого давил на плечи. — Нам было по семнадцать… Мы были молоды, сильны. Все считали нас непобедимыми, да и мы тоже. А потом… Отец Мегуми, помнишь, я рассказывал, что мне пришлось его убить? — Селена кивнула, слегка задержав дыхание, вспоминая вчерашний разговор, и Сатору продолжил, — Его наняли какие-то сектанты для убийства этой сосуда. Перед тем как я его убил, он хорошенько отделал и меня, и Сугуру. Селена почувствовала, как сердце учащённо забилось, хотя голос Сатору был спокойным, ровным. Но в этом спокойствии проскальзывала боль, сжатая и острая, словно скрытая под слоем льда, который вот-вот может треснуть. Она чуть наклонилась вперёд, инстинктивно ощущая всю тяжесть его воспоминаний, словно пытаясь поддержать, но не нарушить границы его личного мира. — Я тогда чуть не помер, — Сатору усмехнулся, но улыбка была слабой, почти тенью на лице. — Благо, чувство приближающегося конца даёт мощный заряд мотивации, и тогда впервые смог использовать обратную технику. Но к тому моменту, как я восстановился, девочка уже была мертва. Аманай… — Сатору выдохнул, произнося имя, — и её надзирательница Курой тоже погибла. И когда я пошёл к этим сектантам за её телом, — он криво усмехнулся, взгляд будто скользнул по пустоте перед собой, не останавливаясь на Селене, — мне… аплодировали. Девочке было всего четырнадцать лет. — Он провёл рукой по затылку, слегка сжав плечи, словно прогоняя тяжёлое воспоминание. — Тогда мы с Сугуру оба были не в себе. — Вы говорили об этом потом? — спросила Селена тихо, боясь, что резкий звук её голоса разрушит хрупкое равновесие момента. — Неа, — бросил Сатору, — Я сделал для себя вывод — стать настолько сильным, чтобы больше никогда не облажаться. Мне казалось, Сугуру пришёл к такому же заключению. Он снова посмотрел вниз, куда-то в темноту двора. — Но он перенёс это событие куда тяжелее, чем показывал. Через пару недель после этого, на одном задании умер наш хороший друг, Хайбара… Я верил, что если стану достаточно сильным… смогу дать отпор этой кривой, несправедливой системе, которая так обращается с магами, посылая их на задания, которые выполнить им не по силам. Он замолчал на мгновение, пальцы слегка сжались на перилах, словно хватаясь за опору. — Но в итоге… я даже не заметил, как теряю своего лучшего друга. Всё в моей голове было поглощено пониманием и развитием безграничностм. Мне казалось, в этом и есть спасение. А он… Он сжег до тла целую деревню, вместе со своими родителями, и скрылся. Селена прикусила губу, грудь сжало что-то тонкое, колющее. Она почувствовала, как волнение и тревога смешиваются с удивительным холодком понимания. — В чем его цель? — тихо спросила она, — Убить всех немагов? — Да, — ответил Сатору, слегка наклонив голову, — он решил истребить всех людей, тем самым избавить мир от проклятых духов. Такой смысл он для себя придумал. — Нет проклятых духов — нет магов, умирающих от рук сильных проклятий, — протянула она, и в голосе проскользнула едва заметная дрожь, — Чтож… его можно понять. Сатору скривился, улыбка появилась краем губ. — Почему я сам до этого не додумался, — протянул он. Селена ловко уловила тонкую игру эмоций, её взгляд скользнул по его лицу, отмечая каждую мышцу, каждое напряжение. В воздухе висело молчание, в котором переплетались шёпоты ночного ветра, лёгкий холод и напряжённая тишина, словно мир вокруг замер, наблюдая за ними. — Вы столкнулись с одной и той же проблемой, но увидели разные решения, — пробормотала она, нарушая тишину. Сатору медленно кивнул. — Мне понадобилось много лет, чтобы смириться с его выбором… — его голос звучал ровно, но лёгкая тяжесть скользнула между словами, едва уловимая, словно призрачный шёпот. — Но вот с тем, что мне придётся его убить… — его голос стал тише, почти растворяясь в тишине балкона, — я не могу смириться до сих пор. Селена подняла взгляд, чуть прищурившись, глядя на него снизу вверх. Её мысли крутились вокруг одной простой, но истины: родиться с невероятной силой — это одно, а стать человеком, который, обладая возможностью разрушить целый город одним движением, остаётся спокойным, рассудительным и верным себе — вот где настоящая сила. В этот момент ей стало ясно, что Сатору несет огромную ответственность и осознаёт её полностью. Он действует не по желанию, не ради собственной выгоды, а так, как правильно, как должно быть. Была бы та же самая сила у Сугуру Гето, или… Была бы она у меня… Что бы тогда стало с миром? Селена почувствовала тихую, глубинную боль за него. Это было не жалость, но и не простое сочувствие — скорее тихое, внутреннее осознание того, как один человек может держать на себе такой груз и не сломаться. — Он не послушает тебя, если ты с ним поговоришь? — осторожно спросила она, — Мы с Ютой тоже были обречены, но благодаря тебе остались живы. — Нет… — Сатору тяжело выдохнул, глаза немного опустились. — Я хорошо знаю Сугуру. Ему нужен был смысл, чтобы выкладываться на полную, и он его нашёл. Он оставил нашу дружбу, колледж… убил родителей ради этого. Я уже ничего не могу изменить. Не смог спасти друга, но спасал других — раз за разом. Словно платил этим за ту ошибку, которую до сих пор носил внутри. Не раздумывая долго, Селена протянула руку и мягко накрыла его ладонь своей. Сатору чуть дёрнулся — будто не ожидал прикосновения — но не убрал руки. — Мне очень жаль, что на твоих плечах такая ноша, — произнесла Селена, чувствуя как глаза наполняются слезами, — Ты не станешь для него палачом, пусть он умрет не рукой, полной ненавистью, а рукой человека, который его любит. Не раздумывая долго, Селена протянула руку и мягко накрыла его ладонь своей. Сатору чуть дёрнулся — будто не ожидал прикосновения — но не убрал руки. — Мне очень жаль, что на твоих плечах такая ноша, — произнесла Селена, чувствуя как глаза наполняются слезами, — Ты не станешь для него палачом, пусть он умрет не рукой, полной ненавистью, а рукой человека, который его любит. Его взгляд скользнул на её руку, задержался на мгновение, словно он пытался уловить в этом простом жесте больше, чем слова могли выразить. В уголках его губ промелькнула едва заметная тень улыбки — не насмешки, а скорее благодарности. — У тебя руки замерзли, — тихо произнес он, — надо возвращаться в комнату. Там потеплее. Селена молча убрала свою ладонь. — А ты не пойдёшь? — спросила она спустя мгновение. — К тебе в комнату? — в его голосе прозвучала игривая насмешка. Селена закатила глаза, но на лице всё же дрогнула едва заметная тень улыбки. Сатору задержался на балконе, наблюдая, как она скрывается за дверью. В воздухе ещё ощущалось её присутствие — лёгкое, тёплое, чуть смущающее. Он глубоко вдохнул сырой ночной воздух и устало вытянулся, переводя взгляд на угрюмое небо. Уже завтра вечером… Раз и навсегда разберусь с тобой, Сугуру… Но что мне делать с ней?