Перекрестки

Серветта Сквигельф сидела в гостиной на излюбленном диване в компании троих мужчин, на вид лет за сорок или даже больше. На четверых они распивали какое-то дешёвое пиво, обычно такое продавалось за полцены в небольших ларьках. Настроение у всех было прямо-таки развесёлое, мужики громко хохотали на весь дом, периодически лапая её за мягкие места. Серветта была вовсе не против — не зря же она весь вечер старалась угодить этому жирному ублюдку-продюсеру из модельного агентства, чтобы расположить его разожравшуюся задницу к себе. В комнате было очень душно: летняя погода давала о себе знать даже на севере. Пахло алкоголем, перемешанным с потом и резким мужским дезодорантом. — Мальчики, я наливайт вам вина? У меня в погреб остаться несколько бутылка, специально для такой случай.— Серветта провела рукой по своим пышным, тщательно ухоженным волосам цвета блонд — таким же, как у Сквизгаара, только с сумасшедшим зачёсом сверху. — Дорогуша, если все сейчас выпьют в добавок к пиву ещё и вина, вести машину придётся вашему сыну, — бородатый мужчина с проседью в чёрных волосах и неприятным осунувшимся лицом захохотал хриплым и немного осипшим голосом. Остальные двое ухмыльнулись. — Так оставаться на ночь, — Она откинулась на спинку дивана и провела тонким пальцем линию от груди до пупка одному из ближайших гостей. — Такой приятный компаний грех не угощать… Мужики переглянулись между собой, и один из них — самый старший на вид, с большой лысиной на голове — ответил: — Ну, раз хозяйка настаивает, можно, пожалуй, и повеселиться. Серветта оскалилась в широкой улыбке — со стороны незаметно, но наигранной, специально для шарма. Она встала и вышла из комнаты, направляясь к двери в погреб. — Вот это мы попали, господа. Эта шлюха ещё и трахнуть нас хочет бесплатно, — сказал осунувшийся брюнет. — Правда, английский бы ей подтянуть — в самом деле, слушать невозможно. — Мистер Роттенсон, эта женщина — кладезь золота, причём в прямом смысле. Нам бабки с неё только так капать будут. Вы видели её задницу? — вдруг вступил в разговор, обращаясь к боссу, самый приятный на вид (и запах) мужчина с длинными волосами, завязанными в пучок. — Я так и вижу, как её буфера заслоняют половину обложки «Fresh Buns». Тем более не зря же мы столько ехали в это сраное захолустье. — Да… местечко потрёпанное, ты прав, Алекс. Так что думаете, мистер Роттенсон? Мне кажется, мы можем её взять. Тот самый увесистый мужчина с большой лысиной на макушке и поседевшими бакенбардами неторопливо выудил из кармана пачку папирос и прямо в помещении закурил. — Всё это, конечно, прекрасно, женщина и правда сексуальна, но подумайте: кто будет заниматься её «прицепом»? — Он сурово оглядел двоих коллег. — Модель-мать-одиночка. Кому из вас двоих, парни, сдался этот ребёнок? На вопрос последовала гробовая тишина, которую вскоре прервал Алекс. — А пацана нельзя просто куда-нибудь сбагрить? Это же плевое дело — передать его какой-нибудь двоюродной бабке или тётке. Есть же кто-то? — Нет у него больше никого я расспрашивал её об этом ещё в баре. Мать даже не знает кто папаша. Неплохо бы хоть раз тебе прочистить уши, идиот, — ответил мистер Роттенсон и затянулся дымом. Серветта вернулась, держа в руках две бутылки красного вина. Она аккуратно поставила их на небольшой газетный столик у дивана и сразу удалилась за бокалами. — Может, пацана тоже как-то в индустрию впихнём? — прошептал мужчина с пучком. — Да ну, может он вообще урод какой. Или того хуже — инвалид. Нам до пацана нет никакого дела, нам баб больше нужно для порнухи, — парировал Алекс. — Давай хотя бы глянем на него. Вдруг и с него можно что-нибудь содрать. Когда Серветта снова появилась с четырьмя бокалами, мистер Роттенсон заговорил первым: — Дорогуша, а как насчёт твоего сынка? Может, он тоже хочет сниматься где-нибудь? Серветта хотела было присесть рядом с ним, но остановилась, недоумённо глядя на гостей. — К сожалений, не думайт, что Сквизгаар захотеть позировайт на подиумы… У него другой стремления. Хотя мой сынок внешний довольно хорош, если вас интересовать именно он — я может позовет его. — Будь добра, позови. Серветта вышла в коридор, ведущий к лестнице на второй этаж, и крикнула уже на родном языке: — Сквизгаар, иди сюда, детка! Сквизгаар сидел в комнате, тихо репетируя понравившуюся партию из одной песни на гибсоне. Он услышал голос матери, но не собирался выходить, лишь встал и закрыл дверь на замок. — Сквизгаар! — уже строже позвала мать, но, не получив ответа, пошла на верх разбираться. — Сквизгаар, выйди на секунду, эти люди очень важные, и они хотят увидеть тебя. В ответ — молчание. Из комнаты доносились тихие звуки гитары. — Сынок, прошу, это не займёт много времени, — не унималась мать. — Это для нашего же с тобой блага. Сквизгаар задел не ту струну и раздражённо ударил по всем сразу. — Я не хочу выходить к твоим ебырям, мама! Найди кого-нибудь другого, чтобы их развеселить! Серветта открыла рот, чтобы возмутиться грубости сына, но сразу успокоила себя. Сейчас было не до этого. Нужно просто вытащить его из комнаты. — Сквизгаар Сквигельф, если ты сейчас же не выйдешь, я снова выключу свет во всём доме! — Ага, и чпокаться вы все вчетвером будете в темноте. Хороший план, мам. Я не настолько тупой. — Да как ты…! Твою ж… Сквизгаар! Прошу, эти люди помогут нам уехать отсюда! — понизив голос, но всё так же агрессивно прошептала мать. Снова тишина. Но вдруг замок повернулся, и из комнаты показалось недовольное лицо сына. — Куда уехать? — Это мы обсудим потом. Сейчас тебе нужно спуститься и… — Куда ты собралась уезжать, мам? В глазах Серветты читалось неописуемое раздражение. — Не я, а мы. В Америку, Сквизгаар. Если меня примут в это модельное агентство, мы сможем переехать. — Серьёзно? — Ну с чего бы мне врать! — Не знаю, ты часто врёшь. — Я же говорила тебе, что копила эти сраные деньги, которые ты украл у меня, на переезд во Флориду! Сквизгаар стоял, обдумывая всё это. Неужели они реально уедут отсюда? Если так, он хоть сальто назад сделает перед этими седыми ублюдками внизу. — Идёт. Сейчас спущусь. — И снова захлопнул дверь перед её носом. «Вот упёртый осёл!» Сквизгаар спустился в гостиную, когда все уже знатно напились. Мать сидела на коленях у жирного, полулысого и морщинистого мужика, похожего на огромный валун. Он гладил её по бедру и что-то говорил на английском. От этого вида и запаха в комнате Сквизгаар поморщился, но ему было не впервой видеть подобное. Все сидящие в комнате обратили на него внимание. Один из мужчин подозвал его жестом. Сквизгаару страшно не хотелось приближаться, но, пересилив себя, он подошёл, остановившись на почтительном расстоянии. — Ни хрена себе, Серветта, да твой сынок — вылитая ты! — сказал Алекс. — Привет, понимаешь английский? — Йа, я понимает немногий слово, — скомкано ответил тот. — Уже и на том спасибо. Тебя, говорят, Сквизгаар зовут? Я Шон, будем знакомы. — Мужчина с пучком протянул ему руку. Сквизгаар сначала заупрямился и хотел проигнорировать жест, но под пристальным взглядом матери всё-таки принял рукопожатие, после чего сразу же убрал руку в карман. — Повертись-ка, — скомандовал грузный мужчина, на котором сидела мать. — Повертись, не глупи. Сквизгаар закатил глаза, но послушно сделал два оборота вокруг себя. — Неплохо. Сколько тебе, говоришь? Тринадцать? — Да, недавный исполняется, — ответила за него мать. — Погоди, Серветта, с тобой я уже всё обсудил. Я сейчас говорю с твоим сыном. — Йа, мне быть тринадцать. — Хочешь быть знаменитым, Сквизгаар? Сквизгаар поднял глаза и взглянул исподлобья на грузного мужчину. — Ну, возможный … Я хотеть быть гитарист. — А моделью? Из тебя бы вышла превосходная модель. — Нет, я хотеть быть гитарист. Я не девочка. — Я понимаю, но модельная индустрия предназначена не только для девочек, сынок. Понимаешь меня? — Вам недостаточный моя мама? — спросил он прямо. Пьяный мужик наклонился к нему и бесцеремонно положил руку на его талию, отчего Сквизгаару стало настолько противно, что захотелось развернуться и снова убежать из дома в лес со всех ног. — Ты — вылитая мать. Если вас будет двое, мы станем гораздо успешнее, чем с одной из вас. — Жирный мужик похлопал его по пояснице. Рука так и не убралась, и Сквизгаар умоляюще взглянул на мать, не понимая, что делать. Серветта отвела глаза, делая вид, что даже не следит за происходящим. Тогда Сквизгаар сжался. Если мать выдерживает столько мужиков ради их же блага, то и он сможет. В Америку ему очень хотелось — там были все его любимые группы, а если он к тому времени достаточно освоит гитару, то, может, даже сможет вступить в одну из них. — Я всё-таки не хотеть быть модель. Спасибый за предложений, — выдавил он из себя, когда мужчина наконец перестал его трогать. — Ладно, парень, как хочешь. Но имей в виду — у тебя хороший потенциал. — Вместо этого мужчина переключился на его мать и стал стягивать с неё ярко-розовый свитер. Сквизгаар развернулся и, даже не попрощавшись, вылетел из гостиной, захлопнув за собой дверь. На этом его надобность закончилась. Он вернулся к себе и на всякий случай заперся — его всё ещё преследовала паника, что эти люди могут наведаться и сюда. Упав спиной на дверь, он медленно сполз по ней, пытаясь прийти в себя после всего произошедшего. «Это нормально, это нормально, ничего страшного, так бывает.» Но, несмотря на все попытки убедить себя, что ничего плохого не случилось, на душе стало гадко… Он чувствовал себя грязным в том месте, где его трогали. Это было настолько омерзительно, что слёзы сами покатились по щекам. Сжавшись в комок, он обхватил колени руками и тихо заплакал. Главное — чтобы никто не услышал. А снизу уже доносились давно знакомые звуки маминых «ухажёров». Как же он от этого устал. --- На следующее утро Сквизгаар проснулся от того, что в его комнату неожиданно ворвалась мать. — Ты что, мам?! — ошеломлённо спросил он, подтягивая одеяло к себе. — Я только что получила согласие! Они согласны взять нас вдвоём в Америку! Сквизгаар, мы скоро улетим отсюда! — Она была вся взъерошена, вчерашний макияж поплыл, помада на губах размазана, и пижамы на ней тоже не было. "Слава Одину, она хотя бы удосужилась надеть халат." — И что ты такого сделала, что они тебя взяли? — Я неплохо поработала, — улыбнулась она, без всякого стыда говоря это сыну. — А ещё пообещала подписать контракт о том, что не имею права уходить просто так со съёмок. — В смысле? — Сынок, ну ты уже взрослый, многое понимаешь. Тебе ведь не составит труда пожить какое-то время одному. Я буду часто находиться на съёмках и ездить по разным местам, но ты же справишься, верно? Со школы ты и так сам ходишь домой, я могу давать тебе деньги на еду, если что. — Верно… — буркнул Сквизгаар. — Вот и отлично! Договорились. Пойдём, я купила нам йогурты, позавтракаем вместе. Такой счастливой и доброй Сквизгаар не видел свою мать уже давно. "Значит, всё-таки всё было не зря — эти люди и правда помогут им." На душе стало немного легче, но где-то внутри всё ещё таилось неприятное ощущение тревоги.