Офелия

Лёд, только что принесённый Сильвией из морозильника, заметно облегчал боль юноши. — Прости ещё раз… — Тихо проскулила Элеонор сидящая напротив. После падения незнакомца она и Готье бросились ему на помощь. На шум из комнаты вышел Гедеон: осмотрев пострадавшего с ворчливым недовольством, он бросил что-то в духе «жить будет» и ушёл, предварительно велев горничной принести лёд и оказать помощь. — Да забей. — Отмахнулся парень, взъерошив свои тёмные волосы и протянув руку девушке. — Скэриэл Лоу. — Элеонора Уолдин. Очень приятно. — При прикосновении её кожу пронзила лёгкая волна холода. — Надеюсь, ты не будешь против Скэриэла. — Ожидая её реакции спросил Готье. Эли мотнула головой. — Нет, почему я должна быть против него? — Потому что я полукровка. — И что с того? — Спокойно ответила она. Скэриэл усмехнулся, обменявшись с Готье многозначительным взглядом. — Попробуй сказать это остальным жителям Ромуса. Здесь за такие слова можно и головы лишиться. — А ты, как вижу, всё ещё с ней. — Парировала Элеонор. Скэриэл грациозно потянулся, с лёгкой бравадой продолжая. — Умею вертеться. Готье отодвинулся к краю постели, скрещивая ноги. — Нам бы всем так уметь вертеться. — Ха, — Скэриэл насмешливо хмыкнул, нахмурив брови.— Вы – чистокровные. — И что? — Элеонор скрестила руки на груди, не понимая его хода мыслей. — А то, — Бросил он, опуская лёд рядом с Готье и подходя к девушке вплотную. Осторожно, ноготком пальца, он провёл линию от её шеи к животу, очертив изгиб фигуры, не касаясь груди, и быстро, без усилия, но довольно неприятно, ткнул в живот — Вы как цветы в саду. Красивые, декоративные, но в диких условиях быстро увядаете. Не теряя зрительного контакта, Уолдин молниеносно перехватила его руку, сжав кожу так сильно, что наверняка оставила следы. Ему тоже наверняка стало больно — только Скэриэл умел это скрывать лучше. — Сам придумал или кто-то подсказал ? — Мозгов хватает. — С вызовом бросил он. — Сомневаюсь, — Сдержанно фыркнула она и с нажимом наступила ему на ногу, приблизившись так близко, что дыхание стало общим. — Ты не знаешь, где, как и с кем я росла, Скэриэл. — Так же, как и ты не знаешь, где рос я. — В Запретных землях. — Очевидно. — Лоу склонил голову набок, прищурившись. Готье пытался привлечь их внимание, надеясь разрядить обстановку, чтобы не сцепились, но его усилия тонули в напряжении. Они были слишком увлечены друг другом, чтобы услышать хоть кого-либо вокруг. Свободной рукой Скэриэл подхватил прядь её белоснежных волос, лениво наматывая на палец. Казалось, ещё секунда, и Элеонор ударит. И он этого ждал. Он провоцировал, фыркал, дерзил, но её агрессии не добился. Уолдин уже хотела двинуться назад, чтобы закончить их стычку, как парень внезапно выпалил. — Давай сыграем в игру. — Скэр... — Начал Готье, вставая и подходя вплотную, но Лоу не шелохнулся, даже бровью не повёл. Его взгляд всё ещё был прикован к чистокровке — намеренно, тяжело, с неуловимой смесью насмешки и интереса. — Всё в порядке, Готи. — Голос Скэриэла звучал почти металлически, как клинок, слегка лязгнувший о камень. — В какую игру ? — Всё просто. Я называю три факта о себе. Два — ложь, один — правда. Угадываешь – я выполняю твоё желание. Ошибаешься – ты выполняешь моё. — Это детский лепет. — Проворчал Готье, вновь опускаясь на край кровати. Но глаз с них не сводил, будто ожидал падения, которое сам не мог остановить. Элеонор молчала. Секунда. Другая. И затем, ответила. — Я согласна. — Элеонор, ты то куда ? — Уже в открытую возмутился Готье. Она бросила на него взгляд, в котором было что-то завораживающее спокойная дерзость, не поддающаяся объяснению. Её подмигивание как-то взболтнуло Хитклифа. — Я справлюсь, верь в меня. — Вера тебе бы сейчас неплохо пригодилась. — Съязвил Лоу. Он с плавной ленивостью опустился в кресло, закинул ногу на ногу и положил пальцы на подбородок. — Что ж, начнем. Играем до трёх побед. Раунд первый. Я курю. У меня зелёные глаза, и я ношу линзы. У меня татуировка на всю спину. Наступила почти ощутимая тишина, две пары глаз с любопытством разглядывали её. Ответ она даёт. — Первое правда. Готье хлопает в ладоши, а Скэриэл ухмыляется уголком губ, почти нехотя. — Ответ засчитан. Хорошо, но это было легко. Приступаем ко второму раунда.Я из полноценной семьи. Либо, когда-то я оказывался в приюте. Или... — Он резко скользит взглядом к ней — Я тоже вырос с братом. Она замолкает. Оценивает. Девушка призадумывается, воспроизводит попытку читать то, что Лоу не написано, а где-то между строк точно есть. — Последний? — Упс, — Он щёлкает пальцами, как будто отменяет её ход в шахматной партии — Минус жизнь, Элечка. — Если не секрет, какой ответ был правильным ? — Ммм, — Скэриэл отклоняется на спинку кресла, молчит. Задумывается, будто решает, стоит ли сказать или нет. Но через миг произносит почти равнодушно — Второй. Элеонор медленно, почти незаметно втягивает воздух. А её взгляд становится другим. В нём появляется сочувствие, которое она не позволяет себе выразить словами. Скэриэл видит это. И усмехается так, будто это было что-то неизбежное. — Ты не рассказывал мне. — Насупившись встрял Готье. — А ты и не спрашивал. — Легко бросает в ответку, снова переводя своё внимание на Уолдин. — Раунд третий, он и последний. Поговорим о моей материи. У меня её нет вовсе или владею ей очень плохо — Скэриэл выпрямляется, приближается и заглядывает ей в глаза так пристально, словно ищет что-то давно потерянное — А может… — А может ? — Не дождавшись повторяет Элеонор. — А может... — Его голос становится мягким, но хищным. Он обходит постель, усаживается рядом с другом. Тот нервно мнёт рукава своей рубашки, сам весь напрягаясь от такой интриги — А может я владею ей прекрасно. Лучше, чем вы, чистокровные. — Ну, это и так понятно, — Готье пожимает плечами, собираясь вставить реплику, но Скэриэл молча кладёт палец ему на губы. Холодный, ледяной, как печать. Тот замолкает. Элеонор молчит. Долго. Смотрит в потолок, кусает губу, пальцами трогает кофту. Хорошенько взвешивает решение. Лоу едва заметно напрягается, его терпение заканчивается. И в этот момент она произносит. — Последнее правда. — Что ? — Разинув рот от удивления Готье, тут же переводит на брюнета взгляд. На губах Скэриэла вспыхивает тень улыбки, тонкая, обаятельная, как лезвие между словами. А в глазах словно маленькие пляшущие чертенята танцуют. Она была права, она точно была права. Но голос у юноши остался спокоен. — Это неверно. — Неверно ? — Теперь уже сама Элеонор всматривается в него с растерянной горечью. Но тот как ни в чём не бывало непринужденно кивает и вид у него становится такой озадаченный её растерянностью, что даже неловко. — Разве...я не права ? — Ну конечно нет, Эли. — Тихо смеётся Готи.— Полукровка с материей? Ты чего? — И правда. — Вторит ему Скэриэл, почти шёпотом. Но выражение его лица остаётся каменным. Ни следа злорадства. Ни торжества. А Леонор, нахмурившись, одаривает самым злым взглядом, но на своём не настаивает. — Я знаю, что ответила правильно. — Кажется, кто-то слишком самоуверенный — Выдыхает он. — Прямо как ты. — Всё, — Вмешивается Готье, хлопая ладонями — Или вы миритесь, или я вас обоих вышвырну. Скэриэл и Элеонор недобро переглядываются. Между ними тишина, в которой мерцает напряжение. Через миг Лоу протягивает руку. — Начнём сначала. Скэриэл Лоу. Уолдин примерительно вздыхает, будто отпуская всю обиду, и пожимает ладонь, под одобрительные возгласы Готье. — Элеонор Уолдин. Очень приятно. — Замечательно, ну вот, можете же. — Радостно оглашает Готи. Элеонор, не разжимая рукопожатия, наклоняется к Скэриэлу и с лукавством спрашивает. — Но что насчёт желания? — А что насчёт желания? — С идиотской ухмылкой передразнивает её он. — Мы начали сначала. — Любое начало, хорошо забытый конец. — Это не так говорится. — Закатывает глаза Эли и лёгким толчком локтя бьёт его в бок. — Это отсебятину я добавил. — Ой, как мило. Скэриэл, вернувшись на кровать, раскидывается в позе морской звезды, вновь берёт лед. Элеонор садится рядом с Готье, с довольной наглостью забрасывая ноги ему на грудь. — Эй — Недовольно хохлится парень, пытаясь сбросить её. Под смех Хитклифа Эли хитро пихает его, заставляя подвинуться. — Потерпишь, мальчик ~~~~~~~~~~ — Значит, нам нужно сделать общий проект, — пробормотал Готье, сосредоточенно чертя что-то в своём блокноте. Пока Элеонор тем временем раскачивалась на подоконнике, закинув ногу на ногу, словно беспечная птица. С её переезда в Ромус прошло уже около месяца. Постепенно она начала впитывать ритм новой жизни: знакомые улицы, вечный шум, размеренный звон лицейских колоколов. В классе она быстро сблизилась с Оливией, Леоном и, конечно же, с Готье. Его присутствие было для неё как устойчивый маяк в шумном порту. Со временем появилась одна приятная традиция, раз в неделю Элеонор наведывалась в дом Хитклифов. Там они втроём — она, Готье и Скэриэл обязательно играли во что-нибудь странное, обсуждали книги, спорили о материи, дурачились, будто детство никуда не ушло. Атмосфера была тёплая, уютная, как домашний плед с запахом имбиря. Скэриэл, получив её номер, почти каждый день присылал короткие сообщения. Иногда абсурдные, иногда трогательные, а иногда такие, что на душе становилось теплее. Поначалу ей не нравилась идея общения с ним: слишком дерзкий, слишком резкий, слишком... всё. Но вскоре она обнаружила в нём нечто другое. Он был не просто своевольным, он был начитанным, глубоко чувствующим, открытым. Проблемы в общении постепенно растворились, словно лёд растаял под лучами внутреннего солнца. Единственное, что омрачало её мир – отсутствие Люмьера. Он всё ещё находился в Септентрионе, заваленный бумагами, своими тайными делами. Его звонка она каждый раз ждала, как праздника. — Сдала задание по латыни? — Спрашивает Леон, подходя к ней ближе. — Сдала. — Ответила она, с лёгким унынием. Готье поворачивается. — На сколько ? Элеонор закатила глаза, подняла четыре пальца и потом прижала мизинец чуть ниже. — Четыре с минусом ? — Озадаченно хмурится Леон. — Да. — Это же хорошо, не пять конечно, но тоже супер! — Ободряюще сказал Готье, улыбнувшись ей. Эли кивнула, но на её кислой мине можно легко вычесть разочарование. С латынью всегда было непросто. В новом лицее предмет оказался куда сложнее, и потоки информации порой просто захлёстывали. Оценки топтались между тройкой и четвёркой, как будто она бежала по замкнутому кольцу, не в силах вырваться. Ни выше, ни ниже не двигаясь. — Хочешь позанимаемся дополнительно в библиотеке на этой неделе? — Заметив огорчённый вид подруги решает предложить Леон. Та тихо вздохнула, шмыгая носом. — Можно, но не на этой, на следующей. — Договорились. — Он обернулся. — Готье, а ты с нами в библиотеку пойдешь? — Можно было бы, но давайте для начала решим что-то с проектом. — А что там решать, нам ещё люди нужны. — Элеонор спрыгнула с подоконника и отряхнула подол юбки. — Могу позвать Эстер с нашего класса, или… — Тише. — Внезапно оживился Готье, запуская руку в воздух. Эли нахмурилась, переглянувшись с Леоном. Его взгляд уже был направлен в сторону коридора туда, где к ним уверенным шагом двигались близнецы Брум. — О Боже. — Прошипела Уолдин. Хитклиф тут же застыл, словно оловянный солдатик, едва заметив Оливию. Он был добродушным парнем, но его странная, болезненно застенчивая влюблённость в неё больше походила на лёгкое помешательство, на такое, к которому хочется отнестись с нежной жалостью. — Добрый день. — Лаконично поздоровалась Оливия, приветливо улыбнувшись. — Привет. — Элеонор одарила девушку ответной улыбкой, но при взгляде на её брата помрачнела. Тот, как всегда, стоял невозмутимо, упрямо избегая любого контакта. Их общения, по сути, никогда не было, не потому что кто-то кому-то не понравился, а потому что он делал вид, будто её не существует. Сколько бы раз Леонр ни пыталась заговорить, он ушмыгивал, оставляя после себя только тень недоумения. Набравшись терпения, блондинка вздохнула, приглушила раздражение и вновь изобразила приветливую улыбку. — Оливер, и тебе привет. Юноша, как и следовало ожидать, промолчал. Оливия ловко пихнула его в бок, заставляя ответить. — Аа..да, привет, Элизабет. — Элеонор. — Поправляет Уолдин. — Но не суть, пришли поболтать? — Хотели спросить, можем ли делать проект с вами. — Снисходительно продолжила сестра. — Да, почему бы нет. — Кивнул Леон, а потом перевёл взгляд на всё ещё притворяющегося статуей Готье. Подражая Оливии, он аккуратно ткнул друга в бок. — Мы же все за, верно? — Верно. — Поддержала Эли. И всё внимание теперь сконцентрировалось на Готи. Он, до последнего цепляясь за свой образ дерева, начал говорить лишь после второго толчка. — Привет, Оливер….Оливия. Элеонор шумно выдохнула, сдержав порыв влепить ему символический подзатыльник, но в глубине души была поражена, он таки заговорил. И даже продолжил. — Мы все будем очень рады, если вы к нам присоединитесь. — Вот и чудесенко. — Подвела итоги Оливия, после его мимолетной речи. — Где будем собираться и когда ? — У меня дома. В субботу, к обеду. — Неожиданно для всех заявил Готье — Вот и договорились, — Впервые за всё время заговорил Оливер. — Тогда до встречи. — Он салютовал двумя пальцами, взял сестру под локоть и, не дожидаясь дальнейших слов, уволок её за собой. — Да ты сегодня в ударе. — Со смехом хлопнул друга по плечу Леон, когда близнецы скрылись за поворотом. — Даже смог сказать ей пару слов. — Ага. — Подхватила Элеонор. — И окончательно опозориться. — Ой, да пошли вы. — Буркнул Готье, глядя себе под ноги и что-то невнятное бормоча. — Ну ладно я пошла, — Эли подтянулась, поправила волосы, взяла сумку с книгами с подоконника. — Скоро приедет Нилл, мой водитель. Увидимся завтра. Только не скучайте. Они обменялись прощаниями, и Элеонор, оставив за собой лёгкий шлейф мятного аромата и тёплое воспоминание, поспешила к авто. ~~~~~~~~~~~~~ Элеонор приехала домой в хорошем настроении, но оно быстро испаряется при виде Гедеона в их гостиной. Замерев у двери, она озадаченно снимает пальто и медленно пересекает зал. В её походке уже нет лёгкости, лишь сдержанная тревога. — Добрый вечер, чем обязаны? Хитклиф, удобно устроившийся в кресле, грациозно закинул ногу на ногу, а в тонких пальцах держал раскрытую книгу, кажется, Ремарк. Одет он был просто: лёгкая молочная рубашка, строгие тёмные брюки. Его поза расслабленная, почти надменная. Одной рукой он подпирал голову, другой лениво перелистывал страницы. И только его ярко-голубые глаза, поднявшиеся на неё, выглядели предельно внимательными. — Добрый. — Спокойно произнёс он, и после маленькой паузы продолжил. — Брат, видимо, тебя не предупредил. — Не предупредил о чём? — С этого дня я буду твоим репетитором по латыни. — Какого..— На полу слове она зажала себе ладонью рот, не давая закончить фразу. Нельзя. Не сейчас. Не перед ним. Гедеон стрельнул в неё взглядом. Это начало одного всем знакомого выражения ему не очень то понравилось. — Такому в лицеях Септентриона учат ? — Откуда Люмьер узнал, что у меня проблемы с латынью ? — Вопросом на вопрос отвечает Элеонор, не отводя взгляда. Гедеон элегантно переворачивает страницу. Несколько минут он молчит, будто забыл о её присутствии. Элеонор уже готова выйти, искать мамушку Фло, набрать брата. Но прежде чем сделать шаг, он произносит. — В Ромусе система образования строга. Все данные об успеваемости передаются опекунам или родителям. Люмьер позвонил мне ещё на прошлой неделе и попросил заняться твоим уровнем. — Но почему Люмьер мне ничего не сказал? — У него и без того хватает забот. Будь благодарна, что он следит за тобой и твоими успехами. — Я ему благодарна. — Сквозь зубы выплёвывает Уолдин. — Но о таких вещах приятнее узнавать от первых лиц. Уголок губ Гедеона чуть дёрнулся, как будто почти сформировал усмешку. В ней было нечто саркастическое, возможно, даже немного злорадное. — Обидно, правда ? В комнате воцарилась глухая, плотная тишина. Элеонор нечего было сказать. Да, он сейчас насмехается над ней. Конечно. Что это, месть за то, что ровно месяц назад он так же случайно от неё узнал о том, что Люмьер переводиться к ним в Академию? Вот же мелочный гад. Он поднялся, закрывая книгу. Голос, прозвучавший следом, был ровным, как будто вычитанным из справочника, не выдающим никаких лишних эмоций — Наши занятия начнутся со следующей недели. Понедельник, среда, пятница. С пяти до семи. Прошу до того времени повторить весь пройденный за месяц материал Гедеон разворачивается и уходит. А Элеонор остаётся одна, с пульсирующим в груди раздражением и странным чувством — не то вызовом, не то предчувствием, что в этой репетиции по латыни будет куда больше, чем грамматические формы и спряжения