Офелия

Элеонор сделала судорожный глоток воды, едва удерживаясь на ватных, предательски дрожащих ногах. С трудом добравшись до парты, она почти рухнула на стул. Позади была защита проекта. После эмоционального шторма, захлестнувшего её сегодня, единственным желанием было забиться под тяжелое одеяло, свернуться крошечным клубком и просто исчезнуть для этого мира. Мало того, что произошла драка с вытекающими последствиями в кражу бинтов и всего подручного из кабинета медсестры, так и Гедеон в школу припёрся. Оказывается, их вместе с его одногруппником, по имени Николас Шейл, делегировали в лицей с важной миссией вербовать молодую и неопытную кровь для Академии. Когда их взгляды встретились, Элеонор показалось, что сквозь неё прошел электрический разряд, выжигающий внутренности. В памяти мгновенно всплыли детали их последней встречи, и желудок будто вывернули. Ей стало одновременно плохо, а ко всему совестно. И за себя и за него. За прошедшие дни гнев остыл, оставив лишь горький осадок сожаления. Не стоило так грубо обходиться с чистокровным. Ведь он не пытался насмехаться, напротив, заметив её состояние, искренне хотел прервать занятие, чтобы помочь. Поджав губы, блондинка, словно испуганная птица, втянула голову в плечи, ожидая, пока патриции дома Соларус покинут их лицей, да хотя бы кабинет. Защита проекта, последовавшая за этим, стала настоящим испытанием на прочность. Лишь короткое сообщение от Люмьера, пришедшее в самый нужный момент, заставило её воспрянуть духом. «Я верю в тебя, сестрёнка. Ты выросла сильной девочкой, и в твоих жилах течет кровь Уолдинов. А это уже показатель отваги и победы». И она смогла, защитив на высший бал. Их триумф был абсолютным, вызвав бурю восторгов у окружающих. В перерыве, пока Элеонор пыталась унять колотящееся сердце, к ней подлетел Оливер. Он выпалил, что Скэриэл собирает всех у себя, чтобы шумно отпраздновать успех. Эта новость ошеломила девушку, но она лишь молча кивнула, проглотив её, видимо, всё ещё пребывая в странной, дурманящей эйфории после недавнего ночного поцелуя с полукровкой. Когда все занятия закончились, ребята вместе вышли к парковке. Леон уехал первым, машина близнецов уже стояла и Уолдин тоже замерла в ожидании своего водителя. А Готье держался особняком, он выглядел потерянным, бросая по сторонам хмурые взгляды. — Тебя подвезти ? — Участливо предложила Оливия. Но тот лишь едва заметно качнул головой, смущенно отводя глаза. — Всё в порядке, не нужно. Уолдин окинула друга внимательным, оценивающим взглядом. Он явно был задавлен вниманием всех троих, и выжидал, когда ребята уедут. “ Ни черта не в порядке” Мелькнуло у неё в мыслях. Не желая давить, Брум попрощалась со всеми и, поторопив брата, скрылась в салоне авто. — Если ты думаешь, что Оливия проглотила твою ложь, то ошибаешься. Просто она не хочет ставить тебя в неловкое положение. Откровенно заявил блондин,как только его сестра оказалась вне пределов слышимости. От такой прямоты Элеонор возмущенно вскинула брови, глядя на него снизу вверх. — Может и тебе стоило? — Мне на Готье не плевать. — Быстро отчеканил Оливер, бросив короткий взгляд на голубоглазую, а после и на Хитклифа. Тот замялся, нервно переступив с ноги на ногу, и снова попытался отказаться. — Я вызову такси. — Зачем? — Элеонор кивнула в сторону тонированного автомобиля, замершего неподалеку. — Вон, Нил уже подъехал. Нам всё равно по пути, так что запрыгивай. Нечего деньги зря транжирить. — Да не стоит, я сам.. — Давай, давай! — Уверенно перебил его Оливер, бесцеремонно подтолкнув друга в спину, отчего Готье лишь болезненно шикнул. — Сказал же, не надо. — Надо. — Подключилась теперь к Бруму и Эли. Под этим двойным натиском Хитклиф лишь обреченно закатил глаза, но всё же сдался, неохотно проследовав к машине. — Так значит...у Скэра через полтора часа?— Как бы невзначай уточнила Уолдин, стараясь придать голосу оттенок безразличия. На самом деле это внезапная встреча прямо таки вывела её из себя. Что только у этого полукровки в голове, всё делает как хочет. — Да. — Не особо довольным голосом отозвался Готье. Спустя пару минут тяжелой тишины он добавил..— Мне совсем не по душе эта затея. — Мне тоже. — Согласилась Элеонор. — Обсудили всё с Оливером, а нас просто поставили перед фактом. — Это же Скэриэл. Он только так и умеет. Спустя двадцать минут девушка уже входила в прохладный холл своего поместья. В отличие от прошлых встреч, на этот раз она собиралась с каким-то глухим, тягучим нежеланием. День выпил из неё все соки. Драка, внезапное явление Гедеона, выматывающая защита проекта... Голова гудела, а тело казалось налитым свинцом. Уставшая и с больной головой, Эли едва нашла в себе силы нормально накраситься и усмирить волосы, а после она рухнула на кровать. Веки отяжелели. Уолдин планировала просто закрыть глаза на мгновение, чтобы унять пульсирующий стук в висках. Перевернувшись на бок, инстинктивно сжала в руках подушку, уткнувшись в неё лицом. Тонкий, едва уловимый аромат парфюма Лоу всё еще жил в складках ткани, дурманя и обезоруживая. Один. Два.. Три… Сознание провалилось в вязкую полудрему, из которой её грубо вырвал навязчивый, дребезжащий звонок. Элеонор вздрогнула. На дисплее высветилось имя Скэриэла. Она вяло поднесла телефон к уху, даже не пытаясь скрыть сонную хрипотцу. — Что? — Ты где пропадаешь? — Резвый и весёлый голос парня ворвался в её тишину, заставляя окончательно вернуться в реальность. — Скоро буду выезжать… — Эли с трудом приняла вертикальное положение, сладко зевнув. Взгляд упал на настенные часы и тут же застыл. Половина пятого. Стоп. Половина пятого? Внутри всё похолодело. Они же договорились быть у него к четырем! — Точнее... уже выезжаю. Ждите. — Ты что, спала? — Прямо в лоб спросил Лоу. — Если не хотела приходить, я бы понял. Готье тут уже зачитал мне целую тираду о том, как и тебя оскорбило моё молчание, какой же я подлец. — Да, ты подлец. Но об этом позже, я скоро приеду, не начинайте без меня Она сбросила вызов, не давая ему вставить ни слова. Шмыганув к пуфику, голубоглазая забрала сумочку, мазнула взглядом по зеркалу, оглядела внешний вид. Немного потрёпанная и испуганная, как местная сумасшедшая, но сделаем вид, что это изюминка. Вынурнув из своей комнаты, решив оставить любимые элегантные пальто для лучших времен. Но удача сегодня явно была не на её стороне. Как назло, Нил уехал вместе с Флоренс за продуктами. Тихо бронясь под нос, окончательно взвинченная Элеонор принялась судорожно вызывать такси. И тут началась отдельная песня. Таксист как угашенный ехал по каким-то закоулкам, тотально игнорируя главную дорогу, всё время не туда поворачивал, чем бесил ещё больше Леонор. Ей стоило огромных сил не послать телефон в ближайший сугроб, а водителя нахуй. Шли томительные минуты, превращавшиеся в вечность, и вот, когда стрелки часов неумолимо замерли на пятнадцати минутах шестого, измученная дорогой Уолдин наконец замерла перед домом Скэриэла. Несколько раз она с силой постучала в массивную дверь, уже готовясь перейти к радикальным мерам и биться в окна, но замок наконец щелкнул. На пороге возник хозяин дома. Зрелище было, мягко говоря, непривычным. Скэриэл облачился в белоснежный хитон, который, вопреки абсурдности ситуации, сидел на нём с пугающим изяществом. Вид у него был торжествующий и сытый, точь-в-точь как у Чеширского кота. — Кто это к нам пожаловал, неужто наша спящая красавица. — Приторно, едва ли не нараспев протянул он, вальяжно облокотившись о дверной косяк. — Не доводи до греха, ещё немного, и я точно кого-то убью. — Чур, не меня. — Он картинно вскинул руки ладонями вперед, капитулируя и отступил вглубь прихожей. Элеонор стремительно переступила порог. Сдернув шарф и сбросив куртку, она осталась в простых джинсах и блузке, чувствуя себя неуместно современной в этом странном антураже. Стоило ей сделать шаг к гостиной, как Лоу ловко перехватил её за руку, всучив в ладони мягкий сверток. — Это ещё что за подношение? — Твоё облачение. Там сорочка. — Скэриэл заговорщицки подмигнул. — У нас, если ты не забыла, вечер в стиле великого Македонского. Соответствуй. — Разумеется, я не забыла. — Бросила она, и эта ложь была настолько прозрачной, что и маленький ребёнок смекнул бы. Брюнет улыбнулся, давая понять, что нисколько ей не поверил, но тактично вслух ничего не сказал. Приблизившись к нему, Эли уловила, как сквозь шлейф его привычного парфюма пробивается отчетливый, терпкий аромат вина. Глубокий, многогранный запах выдержанного напитка. — Вы уже пили? — Чистокровная недовольно прищурилась, в упор глядя на Лоу. — Буквально по капле. — Он соединил большой и указательный пальцы, демонстрируя ничтожно малое расстояние. Разумеется, юноша безбожно лгал, блеск в его глазах говорил о куда более внушительных масштабах дегустации. Раздраженно фыркнув, девушка без лишних слов направилась в ванную, дорогу к которой когда-то вскользь показал ей сам хозяин дома. " Кретины " Злобно пронеслось в голове у Уолдин, когда она осталась наедине с собой. Однако, аккуратно сложив повседневные вещи, Эли всё же переоделась. Греческое одеяние мягко легло по фигуре, струясь по бедрам. Поправив макияж и усмирив непослушные локоны, она глубоко вздохнула, собирая остатки самообладания, и вышла к друзьям. С первого этажа доносился гул голосов, перемежающийся взрывами хохота. Элеонор робко замерла в дверном проеме, привлекая к себе внимание. — Добрый вечер, простите, что опоздала. — Ну неужели. Явление Христа народу! — Первым взорвался Оливер. Судя по его лихорадочному румянцу и слишком широкой улыбке, он уже успел изрядно «причаститься». — А я-то гадаю, куда подевалась наша Элечка? Полтора часа кукуем без тебя. — От горя сразу к вину перешли ? — Элеонор красноречиво указала взглядом на две бутылки, одна из которых сиротливо пустовала. Она грациозно опустилась на пол рядом со Скэриэлом, продолжая пикировку с сыном ректора. —Ты пропустила начало нашего великого пира, что крайне невежественно. — Начал оправдываться Брум. Его движения стали вязкими, а речь тягучей и плавной. Он потянулся назад, достал тарелку с недопитым вином и передал девушке. — Как хорошо, что я предусмотрительный и оставил тебе. — Его обязательно пить? — Эли сморщила нос, недобрым взглядом оценив такой "подарок " — Конечно нет, если не хочешь, можешь не... — Начала было Оливия, но брат бесцеремонно её перебил. — Да как ты можешь такое советовать. — Оливер наигранно рассерженно ударил кулаком по полу, едва не расплескав остатки напитка. — Это же не просто вино. Это «Шабли», белое сухое из самого сердца Бургундии! Вкус богов, Элеонор, чистый нектар. — А-а, ну тогда это в корне меняет дело. — Язвительно хмыкнула Эли, нарочито писклявым голосом пародируя восторженный тон друга. Поддавшись общему порыву, она всё же поднесла тарелку к губам, делая осторожный глоток. Алкоголь действительно оказался хорошим, но неожиданно крепким, терпкая волна обожгла горло. Эли невольно закашлялась, поспешно схватив крупную виноградину с блюда, где та соседствовала с изысканной нарезкой сыра. — Понравилось? — Шепнул ей на ушко Скэр. — Неплохо. — Выдохнула она, пытаясь унять сердцебиение. — Но крепкие напитки явно не моя стихия. На миг они с полукровкой встретились взглядами. Он подмигнул ей, но Уолдин смысла не поняла, оставаясь в недоумении. — Раз мы уже хорошо выпили, предлагаю поиграть в бутылочку. — Игриво заявил Оливер. Глаза Элеонор округлились. Она быстро переглянулась с Оливией, а затем с Готье и Леоном, судя по их лицам, энтузиазм Брума разделял только он сам, возможно, Скэриэл. — Не лучшая идея. — Хмуро буркнула Эли, предчувствуя катастрофу. — Мы ещё недостаточно пьяны. — Авторитетно заявил Скэриэл, указывая на кувшин с темным греческим вином. — Сначала прикончим это. А потом хоть оргию предлагай. Наутро всё равно никто ничего не вспомнит. — Может лучше в " Правда или действие " — Удачно предложила альтернативу идеи брата Оливия. Идея была принята единогласно. Для пущего погружения в атмосферу античности в тарелку вновь разлили вино, на этот раз греческое. Оно оказалось густым, с отчетливой горчинкой и смолистым привкусом, который Элеонор сочла неприятным, но всё же сделала глоток для храбрости. — Я кручу первым. — Произглосил Оливер, азартно закручивая бутылку. Все замерли. Стеклянное горлышко, сделав несколько ленивых оборотов, остановилось, указав точно на Скэриэла. Брум хищно прищурился, казалось, он ждал именно этого момента. — Что с твоей губой? Только без отмазок. Полукровка на секунду застыл, обменявшись быстрым взглядом с Готье. Элеонор почти физически ощутила, как воздух в комнате стал плотным и тяжелым. — Это касается не только меня.. — Расскажи им. — Устало согласился Готи. Видя, как Оливера распирает от любопытства, а в глазах так и плясали бесы, что он только там уже себе навоображал. — Мистер Хитклиф дал мне пощечину. — На одном дыхании выдал Скэриэл, и уголок его губ криво изогнулся. — Что?! — С удивлением в один голос воскликнули Леон и Оливер. — Об этом не знал никто, кроме самого Готье и Элеонор.. — Умиротворённо продолжил брюнет. В общих чертах он пересказал историю о том, как бедняга Кевин поплатился за их юношеские шалости и вылазку через окно. Пока он говорил, Эли нервно покусывала губы, чувствуя, как липкий стыд накрывает её с головой. Вот они, последствия их безрассудства. Совершенно безвинный человек лишился работы из-за их дурости. Она твердо решила, что не оставит это просто так. Нужно будет выпросить у Готье номер телефона или адрес Кевина, чтобы хотя бы попытаться загладить вину. После рассказа Скэриэла в гостиной воцарилась тишина. Оливер виновато покачал головкой и начал было бормотать извинения, но полукровка грубо прервал его, пояснив, что и так всегда был в немилости у отца Готье. Постепенно игра возобновилась, и в этот раз бутылочка выбрала Оливию. Скэр усмехнулся той самой улыбкой, голубоглазая хорошо знала, что это означает. Сейчас он выдаст какую-то пакость. — Будь добра, расскажи забавную историю про своего брата. На это просьбу Оливия хихикнула, а Оливер возмущенно нахохлился, став похожим на рассерженного воробья. — Эй. Это нечестно! — Если предлагаешь игру, будь готов, что правила могут обернуться против тебя. — Парировал брюнет. — О, у меня есть одна забавная история... — Начала Оливия. Уолдин забрала тарелку с рук Готье, слегка отвлекаясь. В этот раз она сделала по-настоящему глубокий глоток. Горло обожгло, в груди разлился жар, но она не остановилась, предприняв попытку выпить снова, но Скэриэл отобрал у неё вино. — Часто так прикладываешься? — Шепнул он ей на ухо. Горячее дыхание опалило кожу, мурашки пробежали по спине, заставляя её встрепенуться и напрочь забыть о присутствии остальных. Она медленно повернулась к нему, чувствуя, как алкоголь начинаем действовать на мозг. — Иногда по праздникам. — Тогда жди, что скоро тебя вырвет. — С беспечной улыбкой вынес вердикт Лоу. — Больше ни капли. Тебя и так уже ведет, как корабль в шторм. — Глупости. — хмуро буркнула Эли. Она вновь потянулась к тарелке, надеясь вернуть себе её, но Скэриэл действовал быстрее. Одним движением он слегка толкнул её, направляя прямо в сторону сидящего рядом Хитклифа. От такого жеста Уолдин ахнула, готовая прописать ему в ответ, но на её плечо легла крепкая ладонь Готье. Он потянул чистокровную на себя, не давая цыпануть обидчика. — Эли, умоляю, послушай Скэриэла. — Выдохнул Готье, и в его голосе, обычно спокойном, теперь явственно слышалась натянутая до предела сдержанность. Уолдин лишь строптиво повела плечами, но руку не сбросила. Когда она вновь сфокусировала на близнецах, те уже вовсю ссорились, применяя к тому же незнакомые фразы на латинском. По перекошенным лицам и ядовитому тону было ясно, в ход пошли самые грязные и болезненные оскорбления. Элеонор в замешательстве повернулась к Готье, спросив. — Что произошло, я не слушала. — Оливия рассказала кое-что, особо..личное видимо. — Что? Объяснить ей никто не успел. Ссора вспыхнула. Близнецы сцепились в некрасивой, хаотичной схватке. Скэриэл мгновенно среагировал, он коршуном метнулся к Оливеру, железной хваткой перехватывая его руки, не давая наброситься на сестру. Леон с Готье же взяли на себя Оливию, ответно оттягивая её от брата. Но это и не помешала им кричать друг другу обзывательства и обвинения. Не соображая, что делает, Эли вскочила на ноги. Шатаясь, она попыталась встать между ними, инстинктивно желая закрыть собой подругу. — Ты-то куда лезешь.— Прорычал Скэриэл, одним лишь убийственным взглядом давая Уолдин понять, что ей лучше свалить. В этот миг он до ужаса напомнил ей Гедеона, та же холодная, властная аура, не терпящая возражений. Но Скэр был прав, алкоголь лишил её координации. Она едва держалась на ногах, больше путаясь под руками, чем помогая. А Оливия, подстегиваемая её заступничеством, лишь сильнее распалялась в оскорблениях. Вскоре эта потасовка переросла в целую вакханалию и достигла своего пика. Оливер, окончательно потерявший контроль над собой, в приступе слепой ярости резко дернулся, пытаясь высвободиться, и его нога с силой метнулась в сторону. Удар пришелся Элеонор точно в живот. От чего та согнулась пополам, из её груди вырвался надрывный, хриплый стон, а за ним и крик сестры Брума. — Ты больной ? — Взвизгнула Ви, падая на колени рядом с пострадавшей. Оцепенение сковало присутствующих. Готье первым пришёл в себя и бросился на кухню за льдом. Скэриэл ещё сильнее сжал локти Оливера, хотя тот уже перестал дёргаться. До него не сразу дошло всё происходящее и последствия. Он растерянно заморгал, анализируя. — Я..я не хотел, она слишком близко стояла. — Пролепетал Оливер, бледнея. — Прямо-таки не хотел? Да ты специально, припадошный. — В ответ на оправдания брата огрызнулась Оливия. — Сама припадошная, нечего словами разбрасываться! — Закричал блондин, вновь возобновляя попытки выбраться из хватки Лоу. — Хорош. — Скэриэл рывком развернул его и мягко, но не без напряжения толкнул в сторону ванной. — Тебе надо успокоиться, пойдем, ты должен умыться. Под приглушенное, гнусное ворчание Оливера они скрылись за дверью. Элеонор осталась сидеть на холодном полу, судорожно хватая ртом воздух. Боль была резкой, но, как ни странно, именно она помогла туману в голове рассеяться. Девушка протрезвела в один миг. Под гнусные ворчания Оливера ребята скрылись. Элеонор продолжала сидеть не полу, скрученная, с тяжёлой отдышкой. Толчок казался лёгким, но на самом деле смог помочь хорошо протрезветь. В скорее вернулся и Готье со льдом, прижавшись к стенке она не меньше десяти минут просидела рядом с Оливией, которая то и дело болтала что-то, что угодно, это казалось глупым, но на деле очень отвлекало. — Вы простите за этот концерт. — Виновато произнесла она, не поднимая глаз и пристально изучая свои дрожащие пальцы. — Для нас с Оливером тема отца очень щепетильная.. — Он вас типо по разному любит? — Всё ещё не понимая сути их ссоры начала расспрашивать Уолдин. — Да..после того, как я отрезала Оливеру волосы в детстве, он начал относиться к нему холодно и отстраненно. — Ты... собственноручно лишила брата волос? — Элеонор округлила глаза, не веря своим ушам. Подруга бросила на неё быстрый, недоуменный взгляд. Леон тоже покосился на девушку с нескрываемым удивлением, и в комнате повисла странная пауза. — Что? — Ты что, совсем меня не слушала, пока я распиналась? — Обиженно протянула Оливия. Элеонор поймала на себе строгий, пронзительный взгляд Готье и поспешно попыталась сгладить неловкость, сославшись на затуманенный разум. — Прости.Мне в какой-то момент стало совсем дурно, мысли путались. — Ладно, горе-слушательница. — Смягчилась Брум. — Если вкратце, до трёх лет мама упорно внушала папе, что у него две обожаемые дочки. Она боялась его реакции на наследника. Но я была маленькой и честной до тошноты. Мне хотелось, чтобы отец любил брата таким, какой он есть, а не выдуманную девчонку. Вот я и решилась на радикальные меры, дождалась ночи и... клац-клац. — Да ты страшная женщина. — Ой — Закатила глаза Оливия, но на губах её заиграла слабая улыбка. — Сама-то не лучше. — Я брату волосы не отрезала. — Парировала Уолдин, не сдержав смешка. — Зато через окно залезаешь неплохо. — Подключился к ним Леон. Вскоре на лестнице показались Оливер и Скэриэл. Теперь он был спокойный, даже слегка смущённый, парень быстро подошёл к сестре, извиняясь, та, долго не выжидая обняла его, принося ответные извинения. Затем Оливер обернулся к ребятам, напоминая провинившегося щенка. Его взгляд остановился на Элеонор, которая всё еще прижимала лед к животу. Несмотря на боль, на её лице блуждала мягкая, пьяная улыбка, странная эйфория после пережитого стресса сделала мир вокруг удивительно уютным. Блонлин медленно подошел к Леонор и опустился на корточки, заглядывая в глаза. — Как ты? — Как видишь живая. — Прости, я честно не хотел. — Он понурил голову, и его голос сорвался на шепот. — Я клянусь, это было случайно. Если хочешь... можешь ударить меня в ответ. Я заслужил. — Я не садистка. — Уолдин с усилием поднялась на ноги, покачиваясь, она прохрустела костями, подавая руку Оливеру. — Прощаю. Я знаю, что ты не нарочно. Будем считать, что виновато всему вино. — Это точно — Юноша просиял и так крепко прижал Эли к себе в порыве благодарности, что та невольно пискнула и заливисто рассмеялась. По комнате прокатилась волна искреннего хохота. Удушливая атмосфера окончательно выветрилась, уступив место дружеской идиллии. — Оливер, полегче, ты её сейчас придушишь. — Раздался за спиной насмешливый голос Скэра. Когда тактильные нежности закончились компания решила закрепить перемирие заказав две огромные пиццы и заварив крепкий, ароматный кофе, чтобы хоть немного разогнать хмельной туман. Так, за неспешными разговорами и закусками, пролетел ещё час. Трапезу прервал звонок водителя близнецов, им пора было возвращаться домой. Леон решил уехать вместе с ними. Уже в коридоре они ещё долго прощались со всеми участниками сегодняшнего Македонского пира, ещё пьяный Оливер притягивал к себе всех друзей, горячо извиняясь за сегодняшнее выступление. Однако, что показалось Элеонор не менее странным, только к Скэриэлу он нехотя подошёл и быстро пожал руку. Учитывая, как они общались раньше, этот жест показался холодным и неуместным. Элеонор нахмурилась, но решила оставить расспросы на потом. Когда дверь за троицей захлопнулась, Готье с облегчением рухнул на диван. — Я уж думал, Оливер останется тут до утра. — Выдохнул он. — Это да. — Согласился брюнет, оглядывая помещение.— Ну и срач мы навели. — Мы можем помочь тебе поприбирать. — С улыбкой вклинилась блондинка, собирая свои вещи.— Но только после того, как я приведу себя в человеческий вид. — Ты и так выглядишь отлично. — Крикнул ей в догонку Лоу. Но на это Элеонор не ответила, уходя в ванну. Оказавшись в одиночестве, она торопливо стянула белую греческую сорочку, которая уже успела обзавестись парой пятен. Взгляд упал на отражение в зеркале, и девушка невольно задержала дыхание. Оглядев живот чистокровнная заметила, как под кожей расползается тяжёлое, багрово‑синее пятно. Гематома занимала почти весь бок, напоминая грозовое облако, медленно расползающееся в разные стороны. Дотрагиваться до него было почти невозможно, даже лёгкое касание ткани отзывалось острой, пульсирующей болью. Поджав губы, чтобы не вырвался стон, Элеонор быстро оделась. Она не держала зла на Оливера, понимая, что это была чистая случайность, главным являлось то, чтобы из домочадцев никто не увидел. Поправив прическу и освежив макияж, Уолдин напоследок бросила взгляд в зеркало. Внешне она выглядела безупречно, и это придало ей сил. С напускным воодушевлением она покинула ванную, направляясь к друзьям. Уже в коридоре она услышала раздраженный голос Готье, но войдя в комнату насторожилась ещё больше. Парни яро спорили о чём-то, Хитклиф размахивал руками, очень недовольный, в то время, как Скэриэл устало валялся на диване. Его ответы, пропитанные едким сарказмом, лишь сильнее раззадоривали друга. — Что у вас тут происходит? — Громко перебила обоих девушка — Что у нас тут происходит? А ты знала, Элеонор, что наш Скэриэл решил податься в герои-любовники? Причем весьма сомнительного толка. — Мечтательно растянул слова юноша, резко обернувшись к ней. — Готье. — Предостерегающе окликнул его Лоу, лениво поднимаясь с дивана. При виде девушке, он напрягся, но испуганным не казался. — А что, совесть проснулась? Элеонор тоже имеет права знать. — Я рассказал тебе по секрету. — В ответ рявкнул Лоу. — Секрету? Да ты едва ли не хвастался тем, что поцеловал Оливера. — Поцеловал Оливера?. — Одними губами прошептала Уолдин. Девичьи глаза быстро нашли пойманного врасплох Скэриэла. На минуту он остановился, посмотрел на неё, но в этом взгляде не было вины, более того, в нём не было ни намёка на раскаяние и оправдание. Можно даже было бы сказать, что всё в нём кричало " Вот он я, такой мудак " Но Элеонор не позволила себе слабости. Ни одна мышца не дрогнула на её лице, ни одна слезинка не заблестела в уголках глаз. Проскользнуло лишь быстро осознание и примирение. Что-то трепетное внутри разбилось, и заставило забыть о том поцелуе и некой симпатии к полукровке. Конечно, на что она рассчитывала ? Сама сказала, что они друзья, а Скэр..безумно красивый, до ужаса, и притягивает к себе людей, как магнит. Плотно сжав губы, она заставила себя равнодушно улыбнуться и мягко положила ладонь на плечо Готье, чье лицо застыло в праведном гневе. — Давайте не будем ссориться. Это исключительно их с Оливером дело, если поцелуй помог Бруму успокоиться, а он помог, значит оно того стоило. — Произнесла она лилейным, обманчиво нежным голосом. Юноши одновременно воззрились на неё, рыская какой-то подвох, но его не было. — Ладно. — Применительно согласился первым Готье и посмотрел на Лоу. — Это ваше дело. — Верно, наше. — С каким-то неестественным напором подтвердил он. Напоследок, уже застегнув сапожки, она повернулась к брюнету. Тот смотрел на неё нерешительно, словно хотел удержать, но не находил слов. Элеонор шагнула к нему и обняла, по-дружески, похлопав по плечу. Она почувствовала, как его тело дрогнуло. Скэриэл коснулся её пепельных волос с такой осторожностью, словно боялся разбить фарфоровую куклу. — До скорой встречи, Скэр. — До скорой, Эли.— Каким-то опустошенным голосом произнес он, а потом подошёл и обнялся напоследок и с Готье. Покинули дом друга они вдвоём, напоследок между собой тоже обменявшись объятиями и тёплыми словами. Но стоило двери машины захлопнуться, как маска Элеонор осыпалась прахом. Улыбка сползла с лица, оставив лишь бледность. Первые горячие слезы медленно покатились с ресниц, до переносицы. Уолдин боялась даже всхлипнуть, чтобы Нил не заметил, в каком она состоянии. Страшнее этого было бы только то, если бы водитель учуял от неё запах алкоголя. Все вместе подростки как могли перебивали это амбре, но получилось ли на сто процентов сказать было сложно. Всю дорогу до дома они провели в тягостном молчании. Нил время от времени задавал ей какие-то будничные вопросы, или о чем-то рассказывал, но Эли с трудом мычала, не в силах что-то из себя вытянуть. Спустя тридцать бесконечных минут машина затормозила у крыльца. Шатающейся походкой Уолдин тихо проскользнула по коридору к главному залу, снимая с себя куртку и шарф, но далеко уйти не успела, Мамушка Фло тут как тут, услышав шаги вышла из своей комнаты к ней. — Леди Элеонор. Который час, вы видели ? Почему так поздно дома?! — Ворчливо начала женщина, девушка устало закатила глаза, но обернулась к Флоренс уже с натянутой до ушей улыбкой. — Прости, Мамушка, немного засиделись. — А к вам, между прочим, молодой чистокровный заходил. — Заговорщицки сложив руки на груди, невозмутимо продолжила она. — Был очень расстроен, что вы не дома. Попросил передать послание. — Молодой чистокровный?.. — С запинкой повторила Элеонор. В голове мелькали десятки вариантов, но ни один из них точно не подходил, не желая ломать голову она напрямую спросила. — Опиши его, а лучше скажи пожалуйста имя. — Ах, деточка, настоящий орел. — Мечтательно начала Флоренс. — Статный, высокий, скулы хоть порежься. Костюм сидит идеально, волосок к волоску. Галантный, ну просто загляденье, а не парень. В голове промелькнул вариант с Гедеоном, но старшего Хитклифа женщина знала в лицо, а это был явно тот, кто в доме их до того не появлялся. Поняв, что поток восхищения может длиться вечно, Эли мягко перебила её. — Мамушка, имя. — А, Гильермо. Как прадеда моего, царство ему небесное, потому и запомнила сразу. — Женщина зашуршала по карманам и извлекла сложенный листок. — Жених ваш, небось, а? — С улыбкой подмигнула она. — Ага, муж. — Сухо бросила Элеонор, забирая записку. Пальцы её слегка дрожали, когда она начала разворачивать плотную бумагу. Этот почерк, манеру речи, а ко всему парфюм которым несло от бумаги нельзя спутать ни с чьим другим. На небольшом листе была короткая надпись, в ироничной манере, Элеонор нервно сжала челюсти, пробегая глазами по ней. " Не встретили меня, но вы ж, как Жанна д’Арк, упрямы. Загляну к вам завтра, в пол двенадцатого, поговорим без драмы." Ниже, чуть размашистее остального текста, красовалась подпись, венчавшая фамилию, от которой по спине пробежал настоящий ледяной разряд. Убрав быстро записку в карман, Элеонор нервно хмыкнула, буркая себе под нос. — Ну что ж..поговорим.