Fatal Trouble

Обед закончился взрывом смеха, когда Баку затолкал в рот остатки риса и торжественно объявил с набитым ртом, что они опаздывают на тренировку. — Баскетбол никого не ждёт! — драматично возгласил он, закидывая спортивную сумку на плечо. — Особенно тех, кто ест, как пылесос, — добавил Готак, увернувшись от вялого удара кулаком со стороны Баку. Джунтэ тихо усмехнулся, отряхивая крошки с пиджака. — Вы сразу в спортзал? — Ага. Тренер с нас живьём кожу снимет, если снова опоздаем, — простонал Баку, закидывая сумку с видом солдата, идущего на войну. Готак подмигнул Юри, вставая. — Увидимся, новенькая. Постарайся не разбить ни одно сердце, пока нас нет. Юри тихо хмыкнула, уголки губ изогнулись. — Ничего не обещаю. С последним ленивым взмахом руки двое спортсменов скрылись за поворотом, их смех всё ещё эхом отдавался в коридоре. Джунтэ поправил галстук и кивнул в сторону противоположного крыла здания: — Пора возвращаться. Скоро урок. Юри зашагала рядом, а Шиын шёл позади них, с руками в карманах, голова чуть опущена — будто уже просчитывал ходы на десять шагов вперёд. Их путь был спокойным… до тех пор, пока за углом, возле лестницы на второй этаж, перед Юри не возник силуэт. Она резко остановилась. Мгновенная реакция. Лицо её осталось непроницаемым. Перед ней стоял высокий, жилистый ученик с зачёсанными назад чёрными волосами и пронизывающим, немигающим взглядом. Его форма была стандартной, но расстёгнутый воротник и ослабленный галстук придавали ему уличную дерзость. Он окинул Юри медленным, почти издевательским взглядом. — Ты новенькая, — сказал он без выражения. Юри сразу поняла — это проверка. — Это я, — спокойно ответила она. — Откуда? — Из-за границы, — коротко бросила она. Он прищурился. — Да? А где именно? Юри встретилась с ним взглядом, не моргнув. — Что, теперь ты проверяешь паспорта? Он не улыбнулся. — Просто не люблю, когда тут появляются чужие. Особенно в Ынчжане. Джунтэ шагнул ближе, голос был тихим, но твёрдым: — Она никому не мешает, Донхун. Отстань. Парень — Донхун, как оказалось, — перевёл взгляд сначала на Джунтэ, затем на Шиына. Тот молча смотрел на него, как стальной клинок. Донхун снова посмотрел на Юри. — Ты не ходишь, как новенькая. Не дёргаешься, когда на тебя смотрят. Слишком уверенная. — Прости, — ответила Юри, приподнимая бровь. — Я не знала, что тут есть установленный протокол растерянности. — Думаешь, ты остроумная? — Нет. Я просто опаздываю на урок. Она шагнула вперёд, обойдя его с таким выражением, словно оставляла за спиной что-то совершенно незначительное. Джунтэ пошёл следом, напряжённый. Шиын проходил мимо последним, но между ним и Донхуном пролетела невидимая искра. Когда они ушли достаточно далеко, Юри выдохнула: — Кто это был? — Пэк Донхун. Класс 3-3. Никто толком не знает, с кем он держится, но у него есть связи. Он ведёт себя так, будто тут главный. Юри обернулась: — Он всегда допрашивает новичков? — Только тех, кто, по его мнению, что-то скрывает, — ответил Джунтэ. И тогда заговорил Шиын. Его голос был тих, но чёткий: — Он не ошибся. Юри нахмурилась, обернувшись: — Что? Он встретился с ней взглядом, не мигая. — Ты сюда не вписываешься. Двигаешься, как человек, который знает, где выход. Говоришь, как будто привыкла, что тебя слушают. Юри сжала челюсть: — Это не преступление. — Нет, — отозвался он. — Но здесь это не норма. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но прозвенел звонок. Джунтэ метнул в её сторону понимающий, но ненавязчивый взгляд: — Пошли. А то мистер Кан опять закроет дверь. Юри шагнула вперёд, спина ровная, взгляд прямой, но внутри неё клубились тревожные мысли. Донхун смотрел на неё так, будто уже что-то понял. А Ён Шиын… Ён Шиын смотрел так, будто знал наверняка. Звонок прозвенел, как выстрел, и ученики старшей школы Ынчжан хлынули из классов, словно плотина прорвалась. Рюкзаки перекинуты через плечо, разговоры накладываются друг на друга, и вся атмосфера пронизана жужжанием долгожданной свободы. Юри шла рядом с Джунтэ, её шаги были медленнее обычного, будто каждый из них был отягощён мыслями. Она почти не говорила — её разум всё ещё крутился вокруг взгляда Донхуна, слов Шиына и ощущения, что её видят сильнее, чем она хотела бы. Позади, чуть на расстоянии, шли Шиын, Баку и Готак. Их голоса растворялись в шуме толпы, но один звучал громче остальных: — Я тебе говорю, этот парень отлетел на пять метров, когда я его заблокировал! Пять метров, бро! — Баку, — простонал Готак. — Там и двух не было. Я видел. Не ври при новенькой. — Это было эффектно! — возразил Баку. — А это главное! Юри не сдержала лёгкую улыбку. — Твои друзья довольно громкие, — тихо сказала она Джунтэ. — У них нет кнопки “тише”, — мягко ответил он. — Но они хорошие. Они прошли через внутренний двор, минуя группы учеников, болтающих и ожидающих друзей. Взгляд Юри автоматически скользил вперёд, анализируя толпу, как она делала всегда — это было почти инстинктом: незаметно, чётко, будто оценивая опасность. И тут она застыла. У самых школьных ворот, небрежно опираясь о чёрную машину, стоял Гым Сонджэ. Одна нога скрещена на другой, красная спортивная куртка, джинсы, на носу полупрозрачные очки, в пальцах — сигарета. Он не смотрел на неё. Пока что. — Чёрт, — прошипела Юри и тут же склонила голову, незаметно влившись в поток учеников. Толпа слилась воедино, как река, и поглотила её в своём течении. — Что ты делаешь? — удивился Джунтэ. — Просто… поверь мне, — прошептала она и потянула его за руку чуть быстрее, пробираясь между другими. Он послушно последовал за ней, хмурясь, но не сопротивляясь. — Что-то случилось? — Только если он меня увидит, — ответила Юри, скользнув взглядом в сторону, проверяя, заметил ли её Сонджэ. На пару мгновений казалось, что они проскользнут мимо. Солнце клонилось к закату, толпа была плотной, а Сонджэ выглядел погружённым в себя — Пока не поднял голову. Пока его глаза не встретились с её. Он сразу узнал её. Сигарета повисла меж пальцев, очки блеснули, выражение не изменилось — но воздух изменился. Плотно. Точно замок щёлкнул. Он посмотрел. Прямо на Джунтэ. Джунтэ напрягся, шаг замедлился, взгляд потух, а плечи как будто сжались под этим взглядом. Юри почувствовала, как в нём нарастает тревога. Она ослабила хватку на его запястье. — Мне… мне лучше уйти, — пробормотал он, избегая смотреть вперёд. — Джунтэ… Но он уже отступал, чуть поклонившись, вежливо и нервно. — Было приятно пройтись с тобой. До завтра. Он быстро ушёл, свернув обратно к Шиыну, Баку и Готаку. Сзади донёсся голос Баку: — Джунтэ! Всё норм? Юри обернулась к тротуару. Сонджэ не двигался. Всё так же стоял, опираясь о машину, и смотрел на неё с этим своим спокойным, но бешено бесившим выражением. Она выдохнула, шагнула из толпы и направилась к нему, раздражение бурлило внутри. Он сделал последнюю затяжку, бросил сигарету на асфальт и раздавил её подошвой. — Решила скрыться, — сказал он, с тихим весельем. — Как грубо. — Я сливалась с толпой, — отрезала Юри. — А ты стоял тут, как босс мафии на дне открытых дверей. Сонджэ наклонил голову. — Это был твой новенький друг? Она не ответила. — Выглядит мягким. Для Ынчжана. — Он лучше половины тех, кого ты называешь охраной, — бросила Юри. — Так ты теперь любишь тихих, вежливых парней, которые убегают при первом взгляде? Она шагнула ближе: — Что мне нравится — не твоё дело. Он усмехнулся: — Уже поздно. Теперь это моё дело. Она с силой распахнула дверцу пассажирского сиденья: — Поехали. Он устроился за рулём, не стирая с лица самодовольную ухмылку: — С удовольствием. Они отъехали от обочины, и Юри уставилась в окно, сжав челюсть. В зеркале заднего вида она всё ещё видела, как Джунтэ идёт рядом с друзьями — с опущенной головой, один раз оглядываясь через плечо. В машине стояла тяжелая тишина. Сонджэ вёл машину одной рукой, а другой ритмично постукивал по двери. Юри молчала, взгляд не отрывался от пейзажа — серого и золотистого, как таял закат между зданиями Сеула. Но молчание между ними не могло длиться вечно. — Значит, — начал Сондже, нарушая тишину, — это было мило. — Что именно? — не посмотрела на него она. — Твоя маленькая попытка побега. Очень в стиле “Миссия невыполнима”. Столько усилий, чтобы избежать меня, и всё равно попалась. Юри фыркнула: — Ты не должен был стоять у самых чёртовых ворот, как какой-то сталкер на школьной ярмарке. — Я не сталкер. Я курил. — Разницы мало. Сонджэ скосил на неё взгляд, ухмылка на губах: — Не знал, что тебе так стыдно быть со мной. — Мне не было стыдно, — пробурчала она. — Нет? — поддел он. — Тогда к чему весь этот шпионский побег с молчаливым парнем? Юри резко повернулась к нему: — Джунтэ не мой парень. — Конечно. Просто провожает тебя до ворот и сбегает при одном моём взгляде. — Он убежал, потому что ты смотрел на него, как будто собирался его похоронить. Сонджэ усмехнулся, низко, почти шёпотом: — Я просто был вежливым. Она уставилась на него: — Твоя “вежливость” вызывает у людей сердечные приступы. — А твоя — врать всем в этой школе, кто ты такая, — резко бросил он, взгляд коротко метнулся к ней. Юри замолчала. Воздух между ними стал гуще. Гораздо гуще. Сонджэ снова уставился на дорогу. — Ты не понимаешь, — заговорил он тише. — Эти люди — твоя школьная команда — они не дураки. Сейчас они верят в “просто Юри”, но как только кто-то сложит пазл, всё закончится. Юри скрестила руки: — Я не просила твоего мнения. — И не нужно. Мне потом зачищать всё, когда всё взорвётся. Она усмехнулась — холодно: — Вот это да. Прямо герой поневоле. — Я не герой, — резко отрезал он. — Я тот, кому приказали защищать наследницу преступной империи На Бэкджина. Которая, по совпадению, решила поиграть в “обычную девочку” в единственной школе в Сеуле, которая всё ещё его не боится. Юри сжала челюсть: — Я не его наследница. — Ты его кровь. — Я этого не выбирала. Сонджэ понизил голос: — Но ты не можешь делать вид, что это не идёт за тобой. Они остановились на красный свет. На пару мгновений в салоне было тихо, кроме шума двигателя. — Почему ты выбрала Ынчжан? — спросил Сонджэ наконец. Она помолчала. — Это было единственное место, которое не казалось “его”, — ответила она. — Без камер в каждом углу, без учеников, которые лезут в зад, чтобы угодить. Без взглядов, будто я шахматная фигура. Сонджэ смотрел на неё. Улыбка исчезла. — Ты не фигура, — сказал он. — Правда? Думаешь, Бэкджин позволил бы мне поступить в Ынчжан, если бы знал всё? — Нет, — признал он. — Но я беспокоюсь не о нём. Загорелся зелёный свет. Он не поехал сразу. Повисла секунда тишины, прежде чем машина снова тронулась. — Ты не глупая, Юри. Но ты — безрассудная. Ты бросаешься в такие места, как Ынчжан, потому что хочешь свободы, но не понимаешь: твой приход туда — это не свобода. Это ход. — Ход? — прищурилась она. — В игре, которая намного больше тебя. Юри посмотрела на него: — А ты кто тогда? Конь? Ладья? Он повернулся к ней с улыбкой — но в этот раз без искры в глазах: — Я тот, кто поджигает доску, когда игра начинает вонять. Они оба замолчали. Напряжение между ними натянулось до предела. Грань между гневом и чем-то совсем другим. Юри отвернулась к окну, прежде чем сказать что-то, о чём пожалеет. Он больше не настаивал. Но и не отступил. Вскоре они подъехали к особняку. Ворота медленно открылись, как всегда — плавно, бесшумно. Сонджэ припарковал машину, не выключая двигатель. Ни один из них не двинулся. — Ты уверена, что хочешь продолжать эту игру? — наконец спросил он тихо. Юри открыла дверцу: — Это не игра, — сказала она. — Это выживание. И захлопнула дверь. Сонджэ смотрел, как она уходит к особняку — спина прямая, шаги выверенные, как будто каждый из них был сражением. Он откинулся на спинку сиденья, закурил новую сигарету и проводил взглядом дым, поднимающийся в меркнущем свете дня. — Выживание, — пробормотал он. — Ага. Но глаза не отрывались от Юри, пока она не скрылась за дверями. После того как Сонджэ оставил Юри у особняка, он не поехал домой. Он направился в самую сердцевину города, в более тихий район, скрытый за высотками и неоновыми вывесками аркад — туда, где граница между законным и преступным становилась размыта до опасности. Он припарковался у Strikе Zone — боулинг-клуба среднего уровня, который на первый взгляд казался местом для студентов, офисных работников и скучающих подростков. Но для тех, кто знал — Strikе Zone был нервным центром совсем другого порядка. Это была одна из многих точек отмывания денег Юниона — где легальный доход сливался с грязным потоком средств от подпольных сделок, скрытых захватов и долгов, оплаченных кровью. Сонджэ прошёл мимо игровых дорожек, игнорируя грохот кеглей, музыку и свет, мигающий над стойкой с едой. Сотрудники кивали ему почти незаметно — те самые, что выглядели как обычные кассиры, но под формой у них было оружие, а натренированные глаза считывали каждое движение. Он прошёл по заднему коридору — туда, где начинался настоящий Strike Zone. Офис Бэкджина. Дверь была открыта. Внутри царила прохлада и тишина. Из потолочной колонки тихо доносился джаз. Стены были уставлены книжными полками — не бутафорскими, а настоящими, с пометками, тяжёлыми экономическими изданиями и аккуратно подписанными папками. А за современным, минималистичным столом сидел сам На Бэкджин. Не пересчитывал пачки денег. Не чистил пистолет. Не орал в “горячую линию”. Он читал. Перед ним лежал учебник, а рядом — кожаный блокнот, исписанный плотно, мелко, точно. Он не оторвал взгляда, когда Сонджэ вошёл. — Ты рано, — сказал Бэкджин, переворачивая страницу. — А ты снова учишься, — закрыл за собой дверь Сонджэ. — Снова. — А чем мне ещё заниматься? — Бэкджин даже не поднял глаз. — Этот город не построен на одной крови. Войны выигрываются стратегией. — А GPA — это что, валюта ада? — Сонджэ склонился к его учебнику: «Макроэкономическое моделирование и интеграция теневого рынка: прикладное исследование». Бэкджин, наконец, поднял взгляд — острый, спокойный: — Всё, что я строю, должно пережить меня. Сила — временная. Система — вечна. Сонджэ уселся на край стола, скрестив руки: — А твоя “система” сегодня пыталась сбежать от меня в толпе школьников. Бэкджин приподнял бровь: — Юри? — Увидела меня у ворот — сразу в поток, будто в миссию на побег. Классический ход “пусть мои две жизни не пересекутся”. Бэкджин откинулся назад, задумчиво крутя ручку в пальцах: — И пересеклись? — спросил он. — Только с одним. Со Джунтэ. Спокойный. Вежливый. Безобидный, если, конечно, не скрывает пояс по тхэквондо. Что маловероятно. — Она что-нибудь говорила о нём? — Нет, — ответил Сондже. — Но ей не понравилось, что он убежал, когда я на него посмотрел. Бэкджин слегка усмехнулся — безрадостно: — Умный мальчик. — Она скрывает, — добавил Сондже. — И не только от него. От всех. Бэкджин положил ручку. Пальцы сплелись замком. Он молчал чуть дольше обычного — и воздух в кабинете изменился. С лёгкого на угрожающе тяжёлый. — Она идёт в эту школу, как будто она — нейтральная территория, — сказал он тихо. — Но больше не осталось нейтральных. Не в этом городе. Не после того, что я построил. — Она думает, что это свобода, — сказал Сондже. — А на самом деле это вызов, — поправил Бэкджин. — Всем: им, мне, самой себе. — Я её не остановил, — добавил он. — Я дал ей выбор. Но вокруг неё — волки. А она в форме овцы. Если кто-нибудь узнает, кто она на самом деле… — Не узнают, — перебил Сонджэ. — Я слежу. Пока — без шума. — Надеюсь, — голос Бэкджина стал ледяным. Но Сонджэ не отступил: — Она умная. Рискованная. Но не самоубийца. — Она моя, — сказал Бэкджин, почти шёпотом, но угроза в этих словах звучала, как гром. — И Ынчжан не посмеет её тронуть. Понял меня? — Чётко, — кивнул Сонджэ. — Я хочу знать всё, — продолжал Бэкджин. — С кем она говорит. С кем ходит. Кто на неё смотрит дольше остальных. Класс, досье, друзья, родители. Всё. Сонджэ приподнял бровь: — Ты хочешь досье на всю школу? — Да, — не моргнув, ответил Бэкджин. — А если она узнает, что ты следишь за её новой жизнью? Это ей не понравится. Голос Бэкджина прорезал воздух: — Она сама выбрала поле битвы, Сонджэ. Просто пока не поняла этого. — Я буду следить, — сказал Сонджэ. — Издалека. — Хорошо. Когда Сонджэ потянулся к ручке двери, голос Бэкджина снова прозвучал — тихо, остро, как нож: — И если кто-нибудь прикоснётся к ней… Никаких переговоров. Только трупы. Сонджэ не обернулся: — Понял. И закрыл за собой дверь. Внутри кабинета Бэкджин сидел за столом, крепко держа в руках учебник. Проблема была не в том, что Юри выбрала Ынчжан. Проблема в том, что Ынчжан ещё не знал, кого впустил. Но скоро узнает. И тогда… У Бэкджина уже был готов ответ.