Fatal Trouble

Следующее утро. Чан Юри сидела на пассажирском сиденье в чёрной блестящей машине Гым Сонджэ, скрестив руки и уставившись вперёд. Сонджэ вёл одной рукой, а второй лениво опирался на коробку передач, изредка бросая на неё взгляды из-под полуприкрытых век. — Что за угрюмость? Всё ещё злишься за вчерашнее? — спросил он с тенью насмешки. Юри одарила его колким взглядом: — Я не злюсь. Это ты просто умеешь быть невыносимо раздражающим. Он усмехнулся: — Говорит та, кто считает побег без предупреждения блестящей идеей. Юри фыркнула, отвернувшись: — Это был всего лишь торговый центр. Я не думала, что нужно подавать рапорт. — Ага. Потому что такой безрассудной малявке, как ты, всегда везло с умными решениями. Её челюсть сжалась: — Мне не нужны твои непрошеные советы, Сонджэ. Он постучал пальцами по рулю: — Хорошо, что я их не даю. Просто делаю наблюдения. Она закатила глаза и повернулась к окну. В этот момент она заметила впереди двух знакомых — Со Джунтэ и Ён Шиына с рюкзаками на плечах. Её губы приоткрылись, но она быстро спрятала реакцию. — Высади меня здесь, — резко сказала она. Сонджэ поднял бровь: — Здесь? До школы ещё несколько километров. — Просто сделай это, — огрызнулась Юри. Он не двигался, продолжая смотреть на дорогу: — Снова решила сбежать? Или нашла новый переулок, где тебя затащат? У Юри сдали нервы: — В отличие от тебя, я хочу немного тишины перед школой. А твоя тень всё портит. Он хмыкнул: — Тень? Я просто работаю. Присматриваю. — Я не ребёнок! — рявкнула она. — Конечно. Продолжай так думать. Пальцы Юри сжались на ремне сумки: — Ведёшь себя как чрезмерно опекающий родитель. Он тихо усмехнулся: — Будь я твоим родителем, ты бы на десятилетие в домашнем аресте оказалась. — К счастью, ты им не являешься. Он наконец свернул на обочину. Но перед тем как она вышла, он откинулся назад и добавил: — Если так хочешь от меня избавиться, хотя бы придумай что-то убедительное. Тишина? Серьёзно. Ты и тишина — несовместимы. — Я умею молчать, когда хочу, — буркнула она. — Ага. До или после того, как нарываешься на громил в два раза больше себя? Юри распахнула дверь, сверля его взглядом: — Спасибо за поездку. Постарайся не врезаться, пока любуешься собой. — Постарайся не споткнуться о собственное эго, — бросил он ей вслед. Юри хлопнула дверью, выпрямилась и направилась к Джунтэ и Шиыну. Сонджэ молча наблюдал за ней, его ухмылка исчезла. Он вернулся на дорогу, но не уехал — лишь замедлил ход, следуя на расстоянии. Юри догнала ребят: — Доброе утро, — бросила она, стараясь звучать непринуждённо. — Юри! Доброе! — обрадовался Джунтэ. Шиын скользнул по ней взглядом, выражение — как всегда — непроницаемое: — Ты рано. — Захотелось пройтись, — отмахнулась Юри, делая вид, что не замечает следящую машину. Шиын чуть прищурился, заметив чёрную машину, но не сказал ни слова. Его взгляд, однако, остался сосредоточенным. — Ты поела? — спросил заботливый Джунтэ. — Да, — ответила Юри, стараясь сосредоточиться на его голосе. Джунтэ тут же начал рассказывать о своих выходных. Шиын слушал молча, изредка кивая, руки в карманах. Но Юри ощущала, как Шиын периодически поглядывает вбок, его плечи — чуть напряжены. Он понял, что их преследуют. — Твоя тень как будто не умеет исчезать, — тихо заметил он. Юри сжала челюсть: — Не обращай внимания. — Хм, — только и сказал он, но Юри уловила приподнятую бровь — немой вопрос. Когда они дошли до ворот школы Ынчжан, машина Сонджэ ускорилась и свернула за угол. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Джунтэ. — Ага, — натянуто улыбнулась Юри. — Просто раздражающая тень наконец испарилась. Они втроём вошли в школу, где коридоры гудели от суеты: ученики у шкафчиков, кто-то смеётся, кто-то болтает. Джунтэ, как обычно, весело делился историей о кафе с котиками. Шиын был спокоен и молчалив, но его глаза ловили всё. Юри чувствовала, как раздражение от ссоры с Сонджэ постепенно уходит. Возле этих двоих ей было… спокойно. Почти нормально. Но недолго. — А вот и болтливая принцесса, — прозвучал насмешливый голос. Юри застыла. Не нужно было оборачиваться — она и так знала, кто это. Отбеленные волосы. Пирсинг. Кирпичеголовый. Те трое, что напали на неё. Тогда Сонджэ их разогнал. Сейчас же — они стояли прямо перед всеми. — Не усвоили урок в прошлый раз? — холодно спросила Юри. — Ты про того очкарика? Смешно. А вот его я сейчас не вижу, — ухмыльнулся Отбелённый. Толпа вокруг почувствовала напряжение — ученики начали отступать, некоторые доставали телефоны. — Ребята, может просто… — начал Джунтэ. — А, поняла, — резко сказала Юри. — На этот раз вам нужен зритель, чтобы казаться смелыми? Типично. — Слушай сюда, ты маленькая… — начал Пирсинг, но замолчал, когда вперёд шагнул Ён Шиын. Он не смотрел на троих — только на Юри. — Идём, — спокойно сказал он. В голосе была леность, почти скука. Но за ней скрывалось что-то острое. — Ты глухой, дрыщ? Мы с ней разговариваем, — рявкнул Кирпичеголовый. Шиын перевёл на них взгляд — холодный, пронизывающий. — Я говорил не с вами, — тихо, как лёд, бросил он. Молчание стало густым. Троица растерялась. Но отбелённый быстро оправился: — Притворяйся крутым сколько хочешь. Мы всё равно должны преподать этой зазнавшейся урок. — Юри, может… — Джунтэ в панике взял её за рукав. Но Юри не собиралась отступать. — Вам правда нечем заняться, кроме как страдать от униженного эго? Отбелённый бросился первым. Юри увернулась, удар пришёлся мимо. Она толкнула его — он пошатнулся. Шёпот в толпе усилился, засверкали телефоны. — Юри! — воскликнул Джунтэ. Она уклонилась от удара, но не отреагировала вовремя — Кирпичеголовый схватил её за запястье: — Попалась, принцесса. — Отпусти её, — голос Шиына был леденящим. — А не то что? — засмеялся Кирпичеголовый. Шиын молча подошёл, схватил его за руку, вжав пальцы в запястье. — Я сказал… отпусти, — прошептал он. На лице громилы отразилась боль. — Т-ты… Но тут раздался громкий голос: — ЭЙ! Прекратить немедленно! — мистер Кан, преподаватель физкультуры, мчался по коридору. Толпа рассеялась. Хулиганы отпустили Юри. — Мы ничего не сделали! Она начала! — заорал Отбелённый. Мистер Кан смотрел, как буря. — В кабинет. Все. Сейчас же. ⸻ Офис был пропитан напряжением. Юри сидела на пластиковом стуле у стены, спина прямая, руки скрещены, подбородок упрямо поднят. Напротив неё — Отбелённый, Пирсинг и Кирпичеголовый — сидели, изображая браваду, но взгляд каждого то и дело дрожал под гневным взглядом мистера Кана. Рядом с ними — Ён Шиын, как обычно безмолвен, взгляд устремлён вперёд. Мистер Кан шагал туда-сюда, его висок пульсировал от злости. — Я даже не знаю, с чего начать, — рявкнул он наконец. — Драка в коридоре? Нарушение порядка школы? Вы совсем с ума сошли? — Она начала! — огрызнулся Отбелённый. — Я не начинала! — Юри подалась вперёд. — Они снова меня преследовали, я защищалась! Они первые схватили меня! — Ты маленькая… — начал было Пирсинг, но мистер Кан срезал его голосом: — Хватит! — он впился взглядом в троицу. — Я сыт по горло вашими отговорками. Это не первый раз, когда на вас жалуются. Те притихли, их дерзость испарилась. Взгляд мистера Кана стал мягче, когда он обратился к Шиыну: — Ён Шиын. Ты тоже был замешан. Объясни. Голос Шиына был тих, но чёткий: — Я вмешался, потому что они схватили Юри. — И ты решил, что драка — это решение? — Это была не драка, — спокойно возразил Шиын. — Это было предотвращение. У Юри дёрнулся уголок губ — она едва удержалась от улыбки. Шиын говорил редко, но метко. Мистер Кан вздохнул, потерев лоб. — Всё это — полная неразбериха. У меня нет времени на подобные глупости. — Он посмотрел на Юри. — Чан Юри, прошла всего неделя с твоего перевода, а ты уже в двух инцидентах. Объяснись. Юри сжала челюсть: — Может, если бы некоторые ученики умели себя вести, инцидентов бы и не было. Кирпичеголовый фыркнул: — Может, тебе стоило бы держать рот на замке, принцесса. — Хватит! — рявкнул мистер Кан. Его голос ударил по кабинету, как гром. Он глубоко вдохнул, сжав переносицу. — Так. Вот как будет. Вы трое, — он указал на хулиганов, — недельное наказание. И я свяжусь с вашими родителями. — Чего?! — глаза Отбелённого округлились. — Будете спорить — сделаю две недели. Они замолчали, лица перекосились от злости. Затем он повернулся к Юри и Шиыну: — А вы двое… — Подождите — я? — Юри подалась вперёд, в шоке. — Они начали! Я только защищалась! — И твоя защита — это провокация в школьном коридоре? — отрезал он. — Чан Юри, я понимаю твой гнев, но ты лишь усугубила ситуацию. Юри сжала губы, но промолчала. — И ты, Шиын, — продолжил он. — Я ценю твою попытку помочь, но в следующий раз подумай, прежде чем вмешиваться. Шиын кивнул, не выказывая эмоций: — Понял. — Оба останетесь после школы, поможете персоналу с уборкой. Воспринимайте это как напоминание: держитесь подальше от неприятностей. — Вы шутите, — пробормотала Юри. — Я так выгляжу? — холодно бросил он. — Все — в класс. Троица встала первой, бросая злобные взгляды Юри и Шиыну. Юри тоже поднялась, лицо по-прежнему полное негодования. Шиын встал молча, спокойный, будто всё это не более чем часть его рутины. Оказавшись в коридоре, Юри резко выдохнула: — Это просто несправедливо. — Ты их спровоцировала, — спокойно сказал Шиын. — Они первые начали! — огрызнулась она. — Мне нужно было что, просто стоять и улыбаться? — Нет. Но есть и умные способы справляться с ситуацией. — Как ты? Просто уставиться на них, как будто они муравьи? Уголок губ Шиына дёрнулся — почти незаметная улыбка: — Муравьи могут быть опасны, если дать им сбиться в стаю. Юри моргнула, сбитая с толку: — Ты сейчас… пошутил? — Нет, — безэмоционально ответил он. Она фыркнула, но в её голосе промелькнула улыбка: — Ну конечно, не пошутил. Они шли рядом по коридору, напряжение понемногу спадало. — Спасибо, — тихо сказала она спустя несколько шагов. — За то, что вмешался. За помощь. Шиын ничего не ответил. Он просто продолжал идти рядом, его лицо спокойно, как всегда. Юри прикусила щёку, ощущая странную смесь благодарности и неловкости. Она ненавидела чувство долга, но в этот раз… это было не так уж плохо. Они свернули за угол, теряясь в шуме коридора, полном голосов и суеты. Но впервые с начала учёбы в Ынчжан Юри не чувствовала, будто тонет в этом хаосе. Она украдкой взглянула на Шиына — тот просто шёл рядом, уверенно, спокойно. Безмолвная, но надёжная фигура. Может, школа Ынчжан не такая уж невыносимая.